Сероволки и все, что их связывает

      Половина четвертого утра на часах подкралась довольно незаметно и тихо, для сидящего за компьютером Серёжи. Парень давно сбил режим, хоть раньше сам довольно кичился о здоровом сне окружающих. Потом появилась работа и вот за окном уже начали появляться первые проблески рассветного солнца.       Закрыв крышку ноутбука, Разум устало откинулся на спинку кресла, по инерции откатываясь на пару сантиметров назад. Колёсики с тихим скрипом шкрябали по паркету. Глаза слипались и хотелось уснуть прямо здесь, но на утро же опять будет бурчать Олег, пытаясь перетащить его на кровать, да и спина уже не шибко новая для такого экспириенса. Поэтому, за неимением других вариантов, Серёжа все же встал с насиженного места, шаркая негнущимися после долгого бездействия ногами до их с Волковым спальни.       Олег часто пытался дождаться своего суженного, сопротивляясь сну, но получалось довольно редко. Натиск ночной синевы за окном в купе с трудным днем делали свое дело, неумолимо смыкая наливающиеся свинцом веки.       Серёжа всегда любил вид спящего Волкова просто потому, что это шло в гигантский разрез с его обычным суровым видом. Массивный парень в чёрном облачении, что по одному его приказу мог положить абсолютно любого даже непосильного врага сейчас лежит, руками сжимая одеяло, словно обнимая. Серёжа сочувствующе вздохнул, Волков бы точно вместо этого одеяла хотел обнимать его.       Разумовский знал еще с детства, что Олег безумно тактилен, но при этом на том же уровне и замкнут, чтобы сказать об этом напрямую. Он вообще старался говорить меньше, в основном слушая нескончаемый лепет обо всем от своего неугомонного парня. Так было всегда, с самого первого их диалога. Поэтому Сережа старался сам ненавязчиво так или иначе прикасаться к парню, независимо от того, просит он или нет. Он все равно знает, что Олегу это в любом случае понравиться.       Последний раз взглядом пройдясь по парню, Разумовский скользнул к нему, обнимая со спины и закидывая на бедро худую ногу. Хотелось быть максимально близко, максимально тепло, словно они срослись в единый организм, не в силах расцепиться. Прохладные пальцы медленно блуждающие по груди Олега словно от электрического разряда дернулись на одном из пяти маленьких круглых шрамов. Он сам это сделал. Самолично. Птица был им, а значит он причастен к этим ранениям.       Но он умер в тот день. Больше не появлялся в их жизни. А может просто затаился где-то в глубинах подсознания, выжидая.       Серёжа до крови закусил губу от всплывающих воспоминаний того дня и уткнулся лбом Олегу в плечо. Рука бессильно повисла, чтобы не задеть ещё какие-либо шрамы, как вдруг на ней появилось чужое тепло. Волков взял руку парня в свою, переплетая контрастные по температуре тел пальцы. Все еще во сне он перевернулся лицом к Разумовскому, мямля неразборчивое "все будет хорошо" и наконец обнимая его вместо одеяла. — Ты идиот, Волч, с такими как я хорошо уже не будет,— шепнул Серёжа, целуя парня в нос.       Блэк-аут шторы на окнах полностью скрывали обитателей комнаты от постепенно просыпающегося города и солнца, но сейчас это было им только на руку. Когда они вместе. Пока он рядом с ним не смотря ни на что, ему ничего и не нужно. Только лишь бы ему было хорошо. Отныне и навсегда.