Ледяные сердца

Утро выдалось солнечным, и почти все петербуржцы вышли прогуляться в такой денёк. Александр с улыбкой тянул своего возлюбленного под руку, чтобы он отлип от своего телефона и наконец-то обратил внимание на него. — Вадюш! А ты кататься умеешь? Это так круто, я очень люблю каток. Оо, пошли быстрее! Он совсем пустой! — Боже, и за что мне такое гиперактивное наказание? Шур, не по-пацански, может подумаешь... хоккей там? Дракон лишь закатил глаза, а потом под руку зашел с парнем в спортивный центр и хмыкнул. Раздевалка хорошая. Дорогая. Он сел напротив Саши, не помогая со шнурками. А чё он, маленький что ли? — Слышь. Ты не думал о диете? — Пха, нет, а зачем мне? Голубоволосый парень же умело справился со шнурками, после чего радостно подошёл к зеркалу, он находился спиной к Вадиму. — Ну, чёт бока большеваты стали, ты хоть пару раз прыгнуть сможешь? В большой спорт с такими данными не возьмут. — Повтори? Дальше всё как в тумане. Забылось хорошее настроение, то, что он простил Вадима за все его выебоны на этой неделе. Парень повернулся к нему лицом, как поворачиваются монстры в фильмах ужаса, медленно и молча, готовые к нападению. — Ты поправился со своей горелой домашней выпечкой. И если так продолжишь – ни на какие смотрины смысла ходить нет. Пошли, время. Блондин поднялся с лакированной скамейки. Аккуратно пихнув парня к выходу из раздевалки, снова закатил глаза: он будто объяснял что-то элементарное, что Саша не мог понять. На последней фразе он постучал по своим дорогим часам. Время, пожалуй, было единственным, что он ценил в этой жизни. — Так я её для тебя пеку, сукин ты сын… И зачем тогда ты её ешь?! Большой спорт мне не светит?! Я если захочу, то на Олимпиаду поеду. Шурик был взбешён. Очень сильно. Хотелось бы взять да и прибить этого идиота прямо на этом месте. Однако проблема была в том, что он не мог, ведь на то было как минимум две объективные причины. — Да-да. Охотно верю, топай, любимый. Дракон опять толкнул своего парня в спину, чтобы тот вышел на каток. Постояв две минуты ради приличия, мужчина заметил тренера и отъехал к трибунам. Ушёл туда, в тень, чтобы его никто не видел, включил одно из любимых видео и хмыкнул, надев наушники. Воскресенский же посмотрел тому в след: ничего нового; сам справится и докажет Вадиму, что может горы свернуть, если сам того захочет. Тренер же выглядел очень хорошо: высокий брюнет с подтянутым телом, прикрытым спортивной кофтой, и хмурым, беспристрастным взглядом. Парень начал выделывать красивые разминочные движения на льду, то замирая в статике, то кружась на одной точке волчком. И всё смотрел на тренера, пока тот оценочно осматривал его физическую подготовку и какие-никакие умения. Что ж, была не была. Шура прекрасно знал, кто это: Олега Волкова мало кто не знал, как фигуриста. Семь лет назад он участвовал в Олимпиаде и даже занял почетное первое место, принес одну из первых золотых медалей России. Вот только после травмы, полученной в том же году на льду, не смог продолжать карьеру фигуриста. Он ушёл на долгие три года, буквально залёг на дно, никто не знал, где он, с кем и как складывается жизнь некогда восходящей звезды, которую так грубо судьба-злодейка скинула с пьедестала. А теперь он вернулся в качестве тренера, чтобы помогать нашим спортсменам из сборной покорять вершины и сердца зрителей. — Добрый день, извините за такой странный вопрос, но… Как Вы считаете, я могу в таком весе пойти в спорт? — Добрый. Вы на смотр? — тренер недоумённо посмотрел на парня, ещё раз окинув его оценивающим взглядом с ног до головы. — Глупостей не говорите. На лёд. Импровизация. Не в музыку разрешаются прыжки и свои коронные фишки. В остальном... покажите, что умеете слушать и чувствовать. Парень посмотрел на тренера, потом на коньки, на пустые трибуны. А если не справится? Если его засмеют? Что, если Вадим прав, и он настолько сильно растолстел, что и одного прыжка не сделает? "Нет. Сомнения в сторону," - Александр, сделав глубокий вдох, всё же решился выйти на лёд. Ждёт. Начинается музыка, звучат первые две секунды и слишком легко узнаваемые ноты. Саша прекрасно  знал эту мелодию: её часто исполнял отец на скрипке, когда желание играть и творить снова заставляло его брать в руки смычок. Ещё секунда — парень прикидывает себе программу. Он использует весь каток, чем вызывает немое одобрение наблюдающих. Руки творят чудеса, программа нежная. Складывается ощущение, что выступает не Александр, а хрупкая девушка. Но чем дольше играет музыка, тем больше Воскресенский растворяется в знакомой мелодии, отдавая всего себя выступлению. Постепенно он ускоряется, плавнве движения сменяются резкими, яркими, словно первая вспышка огня, после чего, оттолкнувшись ото льда, делает двойной аксель. Идеальное исполнение. Однако, воодушевившись маленькой победой, он переоценивает себя, прыгает ещё раз и… падает. Слишком сложно исполнять такие элементы, будучи неподготовленным, и слишком больно падать. Кажется нога травмирована, вот только Шуре было как-то все равно, он завершает программу: выпад вперёд, снова выпрямляется на ногах и последнее — кантилевер. — И Вы с этим пришли на смотр? На падения я могу посмотреть и в детском кружке. Покажите мне технику. Тройной аксель. Вперёд. Человек, который сидел чуть поодаль от Волкова, посмотрел распахнутыми, совершенно шокированными глазами сперва на Олега, а потом на Сашу. Бывший фигурист, олимпийский чемпион, ныне — тренер российской сборной, всегда был известен своей исключительной избирательностью и жёсткостью критериев. Он не давал слабину своим парням, и не прощал ошибок. Либо идеально скатанная программа, либо вали домой. Но сейчас он действительно позволил кому-то повторить? И это после падения на лёд? Видимо, в этом парнише действительно был потенциал, раз его удостоили подобной чести. — Ха?! Ещё никто не делал больше трёх прыжков. Я сделал два, не занимаясь. А вообще… — Может, и не занимались так, как нужно. Но Вы можете три. Давайте. Саша вернулся в первую позицию на лед, нога горела от боли, но не суть, он пришёл доказывать. Парень без музыки начинает середину программы по новой. Первый прыжок получается без разгона: тяжело, но он долго дышит, делая вывод, что нужно всё же разогнаться. Снова первый. Второй. Третий. Правда, парень долго не выдерживает и спустя несколько секунд после приземления садится на лёд. Наскоро осмотрев свою ногу, сделал неутешительный вывод. Вывихнул.  Волков же следил за прыжками так внимательно, буквально взглядом хотел пробуравить в голубоволосом юноше дыру. Мышцы работали идеально правильно, данные спортсмена и его подготовка — на высоте. Только знаний маловато... и дисциплины. Двум профессиональным зрителям сразу стало понятно одно: у парня огромный потенциал и будущее, которого он сам, к сожалению, не видел. — Прошу прощения, я забыл спросить Ваше имя. Можете возвращаться. — А вот знаете, я не хочу возвращаться! Парнишка закатил глаза и уже было собрался ехать к Вадиму на трибуны, которые находились в другой стороне катка. Но нога его нагло подвела: он почти что не мог на ней стоять. — Ауч… Вад! Вадик! Вадим! Помоги мне. Эй! Вадим же не слышал этих криков. Наушники надел — и усмехается какому-то видео в телефоне. Олегу пришлось самому выйти на каток, подхватить парня под руку, и шумно, устало выдохнуть.  — И откуда вы такие упорные берётесь? Идём в медпункт. Это не обсуждается. Волков командует строго и чётко, не спросив Сашу. Он банально не мог позволить "золотой находке" доламывать себе ногу. В небольшой каморке медпункта тренер стоял рядом, скрестив руки на широкой груди и снова рассматривая этого чудесного фигуриста: начиная от вызывающе-яркого цвета волос и заканчивая повреждённой ногой, которую осторожно ощупывал врач. — Серьёзно там, док? — Кататься будет. Мышцы натренированные, от травм серьёзных защищают. Хорошая подготовка. Парень, не дёргайся, зафиксировать нужно. — Да ладно Вам. Я уже сказал, что не буду. Ещё этот ваш важный… бумажный. Однако Воскресенский не двигался. Хотелось бы, чтобы ногу зафиксировали хорошо, и он мог ходить, хотя бы дойти до дома без происшествий.  — Боже, какая же он мразь и тварь, даже не посмотрел, кретин! Александр прикрыл глаза. Нет ничего больнее предательства близкого человека, а когда такое происходит на постоянной основе, то уже и мысли путаются. Голубоволосый опустил взгляд, когда заметил ухмылку Волкова, да уж, вышло очень некрасиво перед ним. — Так, понятно. Дальше я. Олег кивнул врачу, чтобы тот оставил их наедине, а сам поставил стул напротив, внимательным взглядом ещё раз просканировав парня. — Мы так и не познакомились. Олег Давидович. И тренер протягивает руку для рукопожатия, насильно выдёргивая парня из его мрачных мыслей о партнёре, который так и остался сидеть там, на трибунах, не обращая никакого внимания на других. Да чего уж там, даже на близкого, вроде как, человека. — Александр, Шура, Саша, Алекс, как угодно. Мне не принципиально. Парню пришлось пожать руку. Правда, он не понимал для чего, но это же просто вежливый жест? Он слишком давно не находился новых знакомств, чтобы помнить подтекст некоторых жестов. Хоть ему и не сильно хотелось тут просиживать штаны, будто в кабинете психолога с обсуждением детских травм, видимо придётся выслушать мужчину, который был явно не намерен отступать. — Я бы забрал свои вещи и ушёл, а этот… пусть сидит тут. — К сожалению, посторонних я оставить на льду не могу. Но перед тем, как Вы уйдёте, позвольте задать пару вопросов. Вы пришли в большой спорт, я надеюсь? Кто Ваш тренер? И Олег вновь не отводил взгляд от Саши, и смотрел крайне заинтересованно, пусть и старался, как мог, это скрыть. Александр — просто невероятная находка для Санкт-Петербурга, да и для России в целом.  — В большой спорт? С чего бы? Я перед этим похвастался просто… не вышло. Да у меня отец катался, он ушёл из спорта, не помню причины, а сейчас дизайнер. Он нас с братом всему учил. Видимо, хотел, чтобы мы выбрали то, что действительно нравится. Вот мне, например, понравился каток, я и хожу. Юноша же совершенно не понимал намеков, скорее даже отрицал то, что мужчина прямо сейчас его хвалит и предлагает пойти в большой спорт под своим опекунством. Хотя на вид он был очень даже хорошенький… Подкаченный, явно с доброй душой. Ладно, давайте признаем, пока что Шура смотрел только на подкаченность.  — А Вы в модельный бизнес? Я уверен, что на Вашу брутальность не было бы отбоя от клиентов. — Один-один. Волков даже пришурил глаза от усмешки. Чёрт, а парень действительно был не из простых. И за себя постоять умел, и язык за зубами знал, когда держать, а когда можно было и выпустить, и подготовка потрясающая. Клад, а не случайная находка. — Вот что, Александр. Это номер одного очень хорошего тренера. Он подтянет вас до всероссийских соревнований. Я бы Вас сам взял, но группа выше Вас по опыту. Поэтому потренируйтесь с Вячеславом и приходите ко мне. А теперь давайте руку, помогу дойти до гардероба, на случай, если Ваш... В общем, если он не подойдёт. — Благодарю. Я правда не знаю, подумаю, но не гарантирую, что вернусь. Извините. Я просто развиваюсь в музыкальной сфере и в модельной иногда, поэтому нет времени как такового. Саша опустил глаза в пол. Да кому он врёт сейчас? Вадим же просто не разрешит, скандалами доведёт его до того, что парень выгорит за неделю. А если ему не говорить? Узнает — будет зол, а если будет зол… всё плохо кончится. Для Саши. — Знаете, я бы занялся с более… более слабой категорией, чтобы не быть в нагрузке, я на Олимпиаду не стремлюсь. — Вячеслав как раз такой человек. Он сейчас ищет парней на оттачивание навыков в индивидуалке, но если боитесь, можете набрать этого человека. Он выслушает и проконсультирует. Я не часто даю его номер, но он умеет подбирать нужные слова. Идёмте. Номер отца Саши оказывается на визитке. Действительно, он умеет, а с Шурой то тем более. Нужно ли тренеру знать, что он буквально выдал визитку сыну очень яркой личности фигурного катания? Шурик хмыкает и кивает, да уж, он точно дозвонится: его такая ситуация даже немного развеселила. Олег его проводит вплоть до гардеробной, где вскоре передаёт его Вадиму, который, о чудо, заметил пустующий каток и додумался подняться в раздевалку.  — Смог отлипнуть от телефона? Спасибо за помощь, Олег Давидович, может быть встретимся ещё раз. Удачи Вам. Вадим, ты что простоял тут как столб вместо того, чтобы оплатить аренду? Давай быстрее раздевайся, относи, оплачивай, карта в моей сумке. — А чё с ногой? Успел уже проблем на свою жопу найти? Ещё и с этим хером. Чё ему глазки строишь? Весь из себя сразу неженка, вежливый, сладкий. Вы посмотрите только. Вадим улыбнулся вслед тренеру, однако стоило только двери закрыться, как этот натянутый оскал с лица блондина исчез. Он почти гортанно зарычал, прижал своего парня к стене раздевалки за горло, горячо выдохнув на ухо. Рука же по мере монолога мужчины постепенно сжимала чужое горло, лишая воздуха и возможности вырваться. — Мне кажется, ты забыл, что принадлежишь только мне, Шура. Не смей даже смотреть в его сторону. Может, мне прямо здесь напомнить, с кем ты в отношениях, м? — Я тебя звал, когда мне нужна была помощь, а ты проигнори- В..Вадим! Хватит, пожалуйста! Мне больно! У Саши выступили слёзы на глазах, он попытался оттянуть сильную руку Дракона от своего горла, но всё тщетно. Какая бы подготовка у Саши не была, против шкафа в два раза больше его самого шансов было минимум. Он понимал только одно: сейчас от удушья упадёт, если не успокоит Вадима. Только не здесь, где его могут увидеть люди, где слухи расползутся моментально если он вернётся сюда как ученик.  — Я т..тебе принадлежу! Вадик! Пожалуйста… Я с тобой в отношениях, Вад... ничего я ему не строил, даже намека не давал! Прости, прости меня! Пожалуйста, убери руку. — Только рыдать и умеешь, тряпка. Придётся доказать, что не подкатывал к нему. — Да я клянусь тебе! Вадим, нет! Умоляю! Я не хочу здесь! Отпусти!  Вадим сдавил чужое горло ещё сильнее, уже было потянулся к собственной ширинке, чтобы, так сказать, наказать Алекса за измену. Именно в этот момент их ссору прервал Олег, который зашёл в раздевалку не в самый подходящий момент. Честно говоря, он находился в полном шоке от увиденной картины. Нужно было как-то спасти парня? Да? Или не лезть в чужие взаимоотношения? — Александр, Вы свой телефон забы-…ли. Молодые люди, Александру и его ноге сейчас нужен покой. Поэтому марш отсюда, и игрищами своими занимайтесь дома. Голубоволосый мгновенно вытер слёзы рукой. Зная своего парня, он прекрасно понимал, что если ему помогут посторонние, то будет хуже. Даже хорошо, что Олег не полез больше нужного. Парень аккуратно, стараясь не опираться на больную ногу, подошёл к Волкову и взял телефон. Кажется, он и правда так глупо забыл его на столе, пока разговаривал с тренером. Вот только забирал он свою вещь дрожащими руками, что Волков не мог не заметить и проигнорировать.. но он не успевает сказать и слова: парнишка слишком шустрый. — Вад, оплати, пожалуйста, аренду формы, я, кажется, и наушники забыл в медпункте. Схожу. Ответа он не дожидался — выбежал из раздевалки и помчался прочть, хромая, даже не понимал куда. Первая дверь, вторая — всё проносилось мимолётными мазками из-за скопившейся влаги на глазах. В голове набахом уже отчётливо слышались мужские шаги. Нужно было убежать, и как можно скорее. Долго с травмированной ногой, конечно, не побегаешь. Остановила "бегуна" первая лестница на которой он, собственно, и упал. Тренер быстрым шагом догонял парня, насколько мог, удостоверившись, что Вадим, пусть и злой, но явно ушёл наверх, оплачивать, у него не оставалось выбора. — Александр? Здесь. А я уж думал до инвентарной добежали. Ну, и что это за человек с Вами? Угрожает? Похитил? — Олег Давидович! Господи, это Вы! Я так рад! Человек?.. А, это мой парень, все нормально, я просто когда забирал наушники понял, что мне плохо и решил проветриться, вот только не нашел выход и упал тут. Шурик закрыл глаза ладонями и пытался восстановить дыхание. Он всегда боялся разъярённого Вадика, ведь обычно его злость доводила до скорой помощи и нелепых оправданий, как сейчас. Кажется Волков не то, чтобы не поверил, тренер был готов устроить допрос до получения правдивой информации: он прекрасно знал, что наушников у парня с собой на льду не было, а уж тем более в медпункте. — Я не хотел Вас тревожить. Извините. — Я, может, и незнакомый человек, Александр, но мой совет: бросайте его. Когда Вы травмируете ногу, а Ваш партнёр тут же хватает Вас за шею и доводит до слёз, уже не учитывая, что это ненормальное поведение... Я никогда не видел, чтобы моему приходу так радовались. Волков присел на ступеньку рядом с парнем и позволил ему немного поплакать в крепкое плечо. Не любил он слабаков. Презирал и не терпел. Но сейчас, наблюдая, как это сокровище держалось из последних сил, закрыл на это глаза. — Не могу, я люблю его, Вы бы бросили человека, которого любите? — Если бы этот человек не любил меня, то бросил. Плавали, знаем, так что можете поучиться на моём опыте и ошибках. А ещё… По тому, что я увидел в раздевалке, не похоже, что Вы ему дороги. За время этого короткого разговора Александр несколько раз предпринимал попытки встать, вот только не получалось, потому что, по сути, у него уже не было опоры. Волков, понаблюдав за этими мучениями несколько минут, в итоге подхватил Сашу на руки, без лишних слов продолжая путь к выходу. Выведет через чёрный ход, закажет такси за свои деньги и удостоверится, что мальчишке ничего не угрожает, кажется, это его ангел-хранитель? — Мы точно не встречались раньше, Александр? Лицо такое знакомое. — Спасибо большое. Ох, но я же тяжёлый? Не встречались, я бы запомнил. Знаете, есть предположение, что Вы знакомы с моим отцом. Саша специально хмурится. С отцом на лицо они похожи конечно, но не так сильно, как мимикой. Она у них как под копирку, причем у каждого члена семьи. — Тяжёлый? Да я боюсь, как бы тут недовеса не было. Мышцы слабые, вот и не прыгаешь. Добавь в рацион побольше белка и... Воскресенский?! Олег смотрел внимательно, осознавая увиденное, приподнял брови в искреннем удивлении. Практически вылитый Виктор… генетика — та ещё штука. — Глазам не верю. Как две капли воды. А мир тесен… что ж, не думаю, что он будет рад нашей с ним встрече. В любом случае, желаю Вам удачи и принятия правильных решений. — Спасибо, постараюсь. Кхм. правда веса лишнего нет? Я так испугался за это, что пошел доказывать, что меня возьмут в большой спорт. Я идиот. Парень же слез с рук Олега возле выхода и улыбнулся. Такой приятный человек, зотелось бы с ним ещё немного поговорить, расспросить о спорте, об отце... Но уже было пора ехать, поэтому он быстро заказал такси в приложении и ждал. Саша не сразу понял, что Волков хочет убедиться в том, что парень действительно уедет домой, поэтому стоял рядом, хотя уже как десять минут мог спокойно уйти. Неловкую тишину нужно было прервать. — Эм. Олег… послушайте, я могу как-то отблагодарить вас за помощь? Так сказать если бы не Вы, то я не знаю что было бы со мной сейчас. Вы чего-то хотите, может? Я угощу или выполню просьбу, честно. — Обещайте, что не закопаете свой потенциал. Александр Воскресенский. И позвоните Вячеславу, как только ноге станет лучше. Мне будет крайне обидно, если я не увижу Вас хотя бы на муниципальном этапе в этом году. Олег подмигнул парню и, когда такси подъехало к ним, опустил руки парня, которого он придерживал вместо опоры. Наклонившись к окну водителя, Волков попросил позаботиться о парне, чтобы тот не навернулся сильнее. Ярко-жёлтая машина отъезжает к дому, а Олег говорит в пустоту: — Что ж, Александр Воскресенский, нас будет ждать большое будущее. Волков уходит обратно на каток, с лица не сползала почти незаметная, но очень довольная улыбка. Теперь дело за малым - Саша должен был сделать правильный выбор. Не зря же тренер сделал акцент на фамилии отца, все должно было сработать по плану.