Cherchez l'homme

Абрам ошарашенно замер, что Эндрю только что сказал. Парень попытался найти тень усмешки или иронии на лице блондина, но то по-прежнему оставалось непоколебимо уверенным и спокойным. Этого всегда было достаточно, чтобы заземлить Хэтфорда в его бесконечном потоке тревожных мыслей и действий, из горла невольно вырвался вздох облегчения. Страх, что был на протяжении практически всего времени отношений с Эндрю, наконец-то ослабил удушающую хватку. Доу же, видимо устав от ожидания, встал и двинулся к Абраму, затем одним движением утягивая его с собой обратно в сторону кровати. Хэтфорд покорно сел напротив блондина, внутреннее благодаря Эндрю за то, что тот сократил дистанцию между ними, Абрам чувствовал, что после вскрывшегося собственного вранья, не имел на такое право. — Марк Гарсия был абсолютной фальшивкой, – наконец начал он, глядя в карие глаза напротив. — У меня никогда не было ни хороших родителей, ни нормального детства и жизни. Тешит самолюбие то, что когда-то твоя интуиция была права? — Весьма, – сухо бросил Эндрю, Хэтфорд не на секунду ему не поверил. Возможно ещё где-то год назад, услышав это, Доу бы и лучился самодовольством в своем собственном стиле, но с тех пор уже многое успело поменяться. — Мои настоящие родители, как ты уже знаешь, Натан Веснински и Мэри Хэтфорд. Я вырос в Балтиморе, главной точке криминального бизнеса своего отца, он никогда не видел во мне наследника, но допустить чтобы его сын не умел обращаться с ножами и оружием не мог, необходимо было поддерживать бренд семьи так сказать, – горько хмыкнул парень. — Мне было десять, когда моя мать решилась на побег, она украла деньги отца и забрала меня. После этого мы восемь лет провели в бегах. Тогда я считал, что мы бежим от отца, – Абрам тяжело сглотнул, его расфокусированный взгляд был прямым свидетельством того, что его мысли были не здесь, а где-то далеко на годы назад. — Уж лучше бы мы действительно бежали лишь от него.

***

Подросток не понимал, что происходит. Неизвестные люди вломились в комнату дешёвого мотеля и забрали их с матерью, не оставив и единого шанса ускользнуть, а теперь, после нескольких часов езды, вели куда-то по коридору роскошного особняка. Абрам не знал, стоит ли радоваться тому, что это место точно не было Балтимором или нет. Ждать каких-либо объяснений от матери не имело смысла, та полностью игнорировала взгляды сына и выглядела гораздо более разбитой, чем парень когда-либо ее видел. Словно их ведут на верную смерть, невольно пронеслась в голове дурная ассоциация, которую захотелось поскорее отогнать. Наконец-то их остановили у двери какого-то кабинета. Когда они вошли внутрь, за ней оказался молодой мужчина, японец, занимавший кресло за поистине огромным столом. Совсем ещё юношеские черты лица сводили тяжеловесную вычурность обстановки на нет. На вид он был всего на пару лет старше Абрама. Но внешность обманула лишь на секунду, которой хватило, чтобы оценить происходящее полностью. Побледневшая рядом мать подтверждала все мысли о том, насколько опасным на самом деле мог быть сидящий за столом человек. Абрам уже имел опыт общения с ненормальными убийцами, спасибо отцу и его подчинённым. Только вот Натан был скорее тем, кто без колебаний порежет сотни человек, просто от того, что ему нравится это. Поэтому он и являлся обычным психопатом с жаждой к убийствам и чужой боли. Опасный, но не всесильный. Японец же был больше похож на того, кто будничным тоном отдаст приказать устроить геноцид целого города. Не ради потребности в жестокости, а лишь из холодного расчета, что ему это принесёт выгоду. И по мнению Абрама это было хуже, гораздо хуже. Натан являлся обычной марионеткой собственных желаний, человек за столом же представлял собой умелого кукловода, дергающего за ниточки подобных марионеток. — Господин Морияма, – склонилась Мэри, грубо дёргая сына, чтобы тот повторил ее движение. Человек небрежно махнул рукой, позволяя обоим вернуться обоим в прежнее положение. — Мэри Хэтфорд, Натаниэль, – приветственно произнёс Морияма. — Вам уже известно о смерти моего отца? – Абрам наблюдал как губы матери сомкнулись в жёсткую линию. — Что ж, вижу, что нет, раз вы не выражаете своих соболезнований на этот счёт. Женщина незаметно крепко вцепилась в руку сына, прямо намекая, чтобы тот даже голоса подать не смел. — Наши соболезнования будут являться пустым звуком и дерзостью. Ведь будут выглядеть так, словно наше слово имеет для вас вес. Его мать старалась держаться стойко, но Абрам прекрасно видел и чувствовал, как подрагивают ее руки. Если к отцу она питалась страх перемешанный с яростью, то перед молодым японцем испытывала лишь панический ужас. — Что ж, вы все равно мне понадобились не для этого, – выждав паузу, вкрадчиво начал Морияма. — Натан Веснински решил пойти против привычных устоев, забрал своих людей, Рико с Тэцудзи и скрылся. Они хотят устроить революцию, считая, что нынешний глава является слишком молодым для своей роли. — В чем заключается наша задача? – прямо спросила Мэри. Губы японца изогнулись в довольной улыбке. Абрам нутром чуял, что для них это не значит ничего хорошего. — Вы с сыном станете теми, из-за кого Веснински решится показаться. Затем его надо будет устранить. — Это невозможно, – голос женщины дрогнул, несмотря на все ее старания, а пальцы сжали сына так, словно она пыталась сломать ему кости руки. — Понимаю, поэтому единственное, что от вас потребуется, заманить его в дом в Балтиморе, и удержать внутри, пока мои люди организовывают поджог. Эти слова звучали безумием и отдавали звоном в ушах Абрама. Даже если им и получится выманить Натана в Балтимор, то ублюдок порежет их на куски быстрее, чем люди Морияма успеют чиркнуть спичкой. Поэтому максимум, что им там светит, это бесплатная кремация. — И да, вам умирать, сгорев, необязательно, – словно издеваясь произнёс японец, а затем обратился к своим людям за их спинами. — Проводите наших гостей в их комнату.

***

Оказалась ненависть к бывшей жене и сыну у Натана Веснински была больше, чем страх попасться. Абрам не знал какие хитрые манипуляции провел Морияма, но итог их был таким: он, его мать и парень, на вид ровесник его самого, сейчас находились в Балтиморе вместе с тремя подчинёнными Веснински. Сам Натан, как можно было понять по разговорам, находился только на пути сюда. Абрам не хотел вселять в себя надежду, что им удастся выбраться, но потрёпанный вид Патрика Димаччио, Лолы и Ромеро Малкольм, давали им больше шансов хотя бы не умереть так просто. Очевидно было, что преданные люди Морияма хорошенько потрепали всех «революционеров», что восстали против молодого господина. Жаль, что воспользоваться этим и улизнуть из особняка было нельзя, по крайней мере до того момента, пока не появится сам Натан. Палка двух концов, с одной стороны - Ичиро Морияма, что убьет их за слишком ранний побег, с другой приближающийся Натан, что убьет их из-за отсутствия этого самого побега. Ромеро контролировал пространство снаружи, чтобы убедиться в отсутствии возможной засады. Патрик же опустошал кухню на предмет сохранившихся там остатков еды. Единственной, кому не давали покоя пленники, была Лола, она буквально кружила вокруг своих новоявленных жертв в ожидании скорой расправы. — Озабоченная психопатка, – под нос прошептал Абрам на французском, когда от ее действий перед глазами уже начало рябить. — Согласен, – неожиданно поддержал другой подросток, на таком же тихом французском. Абрам от такого, открыто уставился на него, он не думал, что тот поймет другой язык, да и в целом брюнет не выглядел особо разговорчивым. — Ты знаешь французский? — Я вообще-то француз, – слегка надменно произнёс вроде как Жан, если Абрам правильно запомнил имя. Дальнейший диалог прервала уже Мэри, строго шикнув на них обоих. — Натану ведь нужны только его никудышная жёнушка с сынком, – громко огласила Малкольм, по-видимому обращаясь к Патрику. — Как думаешь, он ведь не сильно расстроится, если в его отсутствие я порежу всего лишь левого мальчишку для разогрева? Абрам почувствовал как напрягся Жан после этих слов. По сути не было так уж важно, кто умрет первым, если в конечном итоге сегодня здесь умрут все. Но это не отменяло эгоистичного желания каждого оттянуть именно свою смерть до последнего. Потому что шанс на спасение оставался всегда, путь к отступлению, каким бы тяжелым и пугающим он ни был, неизменно давал ниточку надежды. Именно это не давало погрузиться Абраму в пучины отчаяния и мыслей о скорой смерти. Пока он дышит, пока способен двигаться, у него всегда будет шанс сбежать, какими бы не были обстоятельства. Подгоняемый этими мыслями, он незаметно старался выпутаться из верёвки, удерживающей его руки за спиной. Тем временем Малькольм видимо не удовлетворившись эффектом своих слов, потянулась к сидящему на полу Жану. Ее руку неожиданно остановила Мэри, заслонив брюнета. — Оставь ребенка в покое, – холодно произнесла женщина. Абрам не знал, что руководило его матерью в этот момент, ведь она никогда не питала особого сострадания к другим и тем более не оказывала им помощи. Возможно огромную роль в этом сыграла выработанная годами побегов привычка, всегда и во что бы то ни было защищать и прикрывать своего ребенка. Обстановка в которой они находились видимо размыла границы различий Абрама и Жана для нее. Подросток видел как высокомерие и страх в глазах брюнета сменились благодарностью за это. Малкольм же взбешеная таким поведением сменила прицел своего нетерпения на Мэри. — Что вякнула? – звук пощёчины эхом раздался по пространству вокруг, Абрам рванул вперёд, но строгий взгляд матери дал понять, что она собственными руками его задушит, если тот хотя бы попробует вмешаться. — Язык проглотила? – продолжала Лола, наблюдая как на чужой щеке краснеет след ее руки. — Хватит вести себя как хозяйка положения, ты была извечным ничтожеством, собственная семья продала тебя сюда, после чего ты смиренно терпела годы унижений, боясь и рта открыть. А потом ещё решила создать проблем, сбежала поджав хвост, забрав и своего выродка в придачу, небось все годы постоянно тряслась от каждого шороха. Мэри оставалась невозмутимой, казалось ей было абсолютно плевать на весь тот яд, что так и сочился из рта Малкольм. Заметив это, Лола перевела взгляд на двух подростков, оскалившись от пришедшей идеи. — Интересно, а ты будешь такой же молчаливой, если мой нож окажется в одном из них? – в подтверждение своим словам она резко рванула в сторону Абрама и Жана. Мэри оказалась пусть и быстрее, но неудачливее, нож Малкольм вошёл в ее живот. На возникший шум появился недовольный Димаччио, увидев что случилось, он громко выругался, грубо оттащив Лолу в сторону. — Блять, сказали же их не трогать, пока Натан не приедет. Абрам не стал слушать их разборки, он сидел рядом с матерью, видел как она медленно умирала, рана оказалось слишком глубокой, и понятия не имел, что ему сделать, чтобы ей помочь. Голова была пуста, занятая единственной мыслью, что это теперь и правда их конец. Особняк Веснински станет их безымянной могилой. Жан, сидевший рядом, тоже это понимал. Иронично, было одновременно быть друг для друга никем и при этом кем-то вроде друзей по несчастью. Мэри Хэтфорд умерла, это стало очевидным, когда ее глазами полностью закрылись и рука, которой она сжимала руку сына ослабла. Бессмысленные попытки нащупать пульс не увенчались успехом. За кого именно эта женщина отдала жизнь, Абрама или Жана, так навсегда и осталось загадкой, унесённой ей с собой в могилу.

***

К моменту, когда в особняк приехал Натан, Абрам не чувствовал вообще ничего. Не осталось желаний, надежд и веры. Лишь полнейшая пустота и ожидание, когда уже этот особняк сгорит к чертям, на радость Морияма. Натан ни чуть не изменился за все время, единственной новой вещью в его внешности стал огромный шрам, пересекающий все лицо. Ещё свежий, злорадно отметил Абрам, значит подарок от Морияма за предательство. — Где Мэри? – спросил Веснински, не заметив женщины среди пленников. Поскольку даже труп Хэтфорд благоразумно был перетащен в другое место. — Она начала брыкаться, мне пришлось ее убить, – ровным тоном отчиталась Малькольм. Натан с задумчивым видом потирал собственный подбородок, подходя к Лоле, что боялась пошевелиться в ожидании его вердикта. Мужчина ударил ее по лицу настолько сильно, что она не смогла удержаться на ногах, оказываясь на полу. — Безмозглая дура, – выплюнул Веснински, проходя мимо нее в сторону двух подростков. Патрик, что до этого молча стоял рядом, последовал его примеру. — Итак, Натаниэль, раз добраться до твоей матери у меня уже не выйдет, то придется тебе отдуваться за обоих, – улыбка, что появилась на губах мужчины, заставила все внутренности Абрама похолодеть. Его главный кошмар сейчас стоял перед ним и шанса спастись от него у подростка не было. Лола уже успела подняться с пола, тихой тенью стоя за своим хозяином. Абрам презирал ее покорность и смиренное принятие унижения. — Тогда вы не будете против, если я заберу себе второго мальчишку? – с отвратительной ухмылкой поинтересовался Димаччио, глядя на Жана. — Развлечься хочется, а у него и мордашка симпатичная. Натан повернулся в сторону подчинённого и одобрительно кивнул головой. Патрик, не теряя времени, потянул Жана в сторону коридору, где как помнил Абрам, находились гостевые спальни, при этом крепко держа, не оставляя и малейшей возможности всбрыкнуть. Абрам почувствовал тошноту, когда встретившись взглядом с Жаном, увидел в том пустоту и понимании того, что последует дальше. Догадка о том, что это далеко не первый раз, когда брюнет проходит через подобное, промелькнула в голове, но резкий удар выкинул из головы все буквально, заставив упасть на пол из-за неустойчивой позиции. Реагировать приходилось быстро, чтобы не получить следующий удар, перекатившись по полу, Абрам поднялся на ноги, игнорируя боль и не четкую картинку перед глазами. Освобождённые от веревки руки дарили эффект неожиданности и помогали не терять драгоценные секунды. Глупо было со стороны отца и Лолы считать, что за все часы, проведенные здесь, ему не удастся развязать свои руки. Прежнее опустошение быстро сменилось желанием выжить назло любой ценой. Как же сильно ему сейчас хотелось почувствовать запах гари и дыма. Когда Лола кинулась в его сторону, уворачиваться стало сложнее, он уже пропустил пару ударов, и пропускать ещё означало бы поражение. Тесак отца проскочил в опасной близости от горла. — Какой вертлявый сученыш, – прошипел Натан, кидаясь в его сторону. — Выкуси мразь, – на ходу бросил парень, в очередной раз уворачиваясь. Попытка вышла неудачной, потому что крепкая хватка Лолы не позволила ему двигаться дальше. Он несколько раз грубо ударил ее, но женщина даже не думала расслаблять руки. Натан с тесаком наперевес медленно двигался в его сторону, уже держа тот в замахе. До удара оставалось совсем немного, когда Абрам в очередной раз ударил Малкольм ногой, все же заставляя ее чуть разжать пальцы, этого хватило, чтобы пригнуться, уходя с траектории удара. Тесак вошёл в тело женщины под ее бешеный визг, к сожалению, не смертельно. Веснински, видимо не ожидавший такого, на мгновение растерялся, в смятении вводил и появившийся из ниоткуда запах дыма, люди Морияма наконец-то подожгли особняк, подросток же времени терять не стал, выхватывая тесак и ударяя им по Натану, целясь четко в шею. В отличие от отца он не промахнулся. Это было безумием, чужая кровь залила его лицо, но Абрам продолжал наносить удар за ударом, чувствуя как собственные губы изгибаются в улыбке, что до этого была на лице старшего Веснински. Натан был уже мертв, когда Лола, поняв что происходит, бросилась на него в попытке оттащить от собственного хозяина. Они завались на пол, Малькольм начала бить со всей дури парня, пока тот истерично смеялся. Абрам ощущал как его крыша машет ему ручкой, катясь вниз на сверхзвуковой скорости. Адреналин в крови зашкаливал. Он крепко вцепился в тело женщины, наконец-то меняя их местами. Теперь он нависал сверху, держа Лолу за горло, сжимая то как можно сильнее. Женщина под ним не переставала брыкаться и бить его, но парень полностью игнорировал собственную боль. Наконец-то тело под ним обмякло и Абрам скатившись в сторону, обессиленно упал на пол, все его тело отказывалось слушаться и безумно болело. Запах дыма и гари все больше обволакивал пространство. Вставать не хотелось, странная мысль остаться лежать на этом полу, наблюдая как горят тела Лолы и отца, как сгорает чёртов особняк, ненавидимый им с самого детства, появилась в голове. Возможно, это было вызвано дымом, что все сильнее заполнял лёгкие, дуря разум. Абрам уже хотел прикрыть глаза, когда резкое воспоминание о Жане, что сейчас был в одной комнате с озабоченным Димаччио, заставило его подняться. Он не мог бросить брюнета там. Дрожащими от боли пальцами, подросток сжал тесак, но на секунду задумавшись, подошёл к камину, забрав оттуда кочергу и как мог быстрее двинулся в сторону коридора. С размаху открыв дверь спальни из которой доносился шум, он увидел то, как огромная фигура мужчины вдавливает Жана лицом в кровать. Мразь Димаччио настолько был погружен процессом, что даже не удосужился проверить крики и бойню в соседней комнате. Неожиданное облегчение появилось внутри, когда он понял, что брюнет по крайней мере до сих пор в штанах, а значит ублюдок не успел ещё ничего сделать. Разбитая физиономия Патрика свидетельствовала о том, что несмотря на ту покорность, что проявил Жан на первый взгляд, так просто позволить с собой что-то не сделать, он не собирался. На ходу замахиваясь взятой с собой кочергой, Абрам рванул к кровати. Загнутая часть приспособления пробила череп Димаччио, не оставляя тому шансов выжить, особенно после повторно нанесенного удара. Отталкивая мертвую тушу с кровати, Абрам перерезал верёвку на чужих запястьях и перевернул лежащего Жана, взгляд того был затуманен и казалось он в целом не соображал, находясь в полуобморочном состоянии. Абрам знал, что это не лучшая идея, но другого выхода все равно не было, поэтому он начал с силой расталкивать брюнета, приводя того в сознание. Когда серый взгляд наконец-то перестал быть расфокусированным, Жан на мгновение отшатнулся назад. Подросток не стал бы его винить, прекрасно знал, как сейчас похож на собственного отца будучи в крови и с ошалелым выражением лица. — Натаниэль? – приглядевшись хрипло позвал Жан. — Давай лучше Абрам. Брюнет заторможенно кивнул, а затем обвел взглядом комнату, останавливаясь на валяющимся рядом с кроватью теле, затем возвращая тот на парня. — Я их всех убил, – констатировал Абрам, против воли ощущая как губы изгибаются в улыбке, что была столь присуща Натану раньше. — Люди Морияма уже подожгли дом, нам нужно выбираться. Парень успел сделать несколько шагов прежде чем заметил, что Жан по-прежнему остался сидеть на кровати. — Я никуда не пойду. — Ты издеваешься, Жанной д'Арк себя возомнил? Пространство комнаты с каждой минутой все больше заполнялось жаром и дымом, похоже пожар был в самом разгаре, пусть и языков пламени ещё видно не было, но это было вопросом очень незначительного количества времени. — Я не хочу жить, Абрам. Я не хочу больше быть собственностью Морияма и смерть это единственный выход для меня, чтобы наконец-то все это закончить. Морияма никогда не отпускают то, что принадлежит им. Жан говорил спокойно и серьезно, его голос был пропитан усталостью. Он потерял свою надежду ещё много лет назад, крупицы же надежды в Абраме по-прежнему сохранились глубоко внутри. Парень задумчиво хмыкнул, после чего перевел холодный взгляд на Жана. — Ну конечно, умереть как того жаждет тупой Морияма лучший из выходов, аплодирую стоя. Мы сделали невозможное, сейчас мой отец и его шавки мертвы, хотя все считали, что эта роль будет принадлежать нам. И сейчас, когда осталось тупо выйти из этого гребанного места, ты врубаешь суицидника. — Да что ты обо мне знаешь, тупое создание? – вскипел в ответ Жан. — Я жил с Морияма эти годы, пока ты был на свободе. Я знаю на что они способны, они могут мучить нас до скончания дней, а никто им и слова не скажет против. Мы с тобой на их фоне никто, лишь собственность. — Да пошел ты, хочешь считать себя никем и собственностью, пожалуйста. Меня в это приплетать не надо. Я выйду отсюда и исчезну, ты либо со мной, либо оставайся здесь, – видя, что Жан не двигается, Абрам развернулся и на ходу бросил. — Удачной кремации, придурок. Не прошло минуты как сзади раздались французские ругательства и шаги, парень повернулся, вопросительно изогнув бровь. Пусть Жан и считал безумием следовать за каким-то подростком, что весь в крови и вроде как завалив троих людей, сейчас говорил ему о свободе и нормальной жизни, но говорят ведь, что лишь безумцы и психи добиваются невозможного. Жан перестал верить уже давно, но сейчас очень хотел поверить в Абрама. — Разочаруйся, карлик, не у одного тебя оказался хребет. Считай то, что было, минутной слабостью. Парень ехидно фыркнул, показательно закатив глаза, Жан проигнорировал это. — Дай кочергу. — Зачем? – не понял Абрам. — Окно выбивать будем или ты предпочтешь сделать это своей тупой головой? Если что, я не против. Выбраться из дома оказалось не так уж сложно, хотя и пришлось надышаться гарью в процессе. Поэтому стоило лишь отбежать подальше, оба парня завались на землю, хватая ртом воздух и наблюдая за тем, как пламя все больше поглощает особняк. Как по команде, перед ними тут же оказалось двое взрослых мужчин японцев, что равнодушно оглядывали их состояние. — А я ведь говорил, – вымученно произнёс Жан на французском. — Не умничай, кто знал, что они караулят дом. Абрам прикрыл глаза, точно не так он себе это представлял. В его идеальных планах, они были мертвы для Морияма, а значит свободны. — У вас не найдётся сигареты? – неожиданно обратился он к незнакомцам, слышала как шипит на него Жан. — Зачем тебе? — Вся моя семейка только что померла, а мой дом горит, – язвительно заметил он, после чего с его губ сорвался смешок, а затем ещё один и ещё. Весь избитый, в чужой крови и кажется следах сажи, он продолжал истерично смеяться, срывая глотку.

***

Абрам ощущал мерзкое чувство дежавю, когда их вновь привели в кабинет к Морияма. Ичиро всё так же занимал место за столом, но только теперь на его лице играло довольное выражение, от которого подростку хотелось блевать. — Натаниэль, Жан, вы отлично справились со своей задачей. — Теперь мы можем уйти? – спросил Абрам, игнорируя смех на лицах окружающих амбалов. — Уйти? – задумчиво повторил Ичиро. — Вы по-прежнему остаётесь собственностью моей семьи, так что точно нет. Абрам чувствовал как гнев и ярость заполняют разум, рядом больше не было матери, что могла бы его сдержать, одним взглядом заставляя заткнуться. Его мозг явно не работал, когда он рванул к Ичиро, грубо ударяя по столу руками. Телохранители тут же сорвались со своих мест, но были оставлены движением руки Морияма. — Не понимаю твоей реакции, Натаниэль. Ведь все это было обычной просьбой, никто не говорил о вашей свободе за ее выполнение. Просьбой? Их едва не убили там, Жана чуть не изнасиловали, а его мать была мертва. И этот японский ублюдок смеет так легко об этом отзываться. Абрам понимал, что лишнее движение сейчас будет стоить ему жизни, но как же хотелось врезать по этому самодовольному лицу. От роковой ошибки его спас Жан, что оттащил его за руку от стола Морияма, после чего тихо на французском начал умолять прекратить и заткнуться. — Отведите их в комнату, – отдал приказ подчинённым Морияма, а затем что-то вспомнив добавил. — Стюарт Хэтфорд в курсе ситуации и просит о встрече с тобой Натаниэль, она пройдет через несколько недель, надеюсь ты окажешься достаточно умен, чтобы не совершать глупостей. Комната в которую их привели была небольшой, но включала в себя даже ванную с туалетом. А ещё две кровати, одну из которых по виду не так давно сюда перетащили. «Клетка», вынес вердикт Абрам. Жан согласился, после чего добавил, что это его собственная комната последние несколько лет. Они оба были вымотаны и не горели желанием разговаривать, поэтому просто завались в свои кровати с надеждой закончить этот день. Абрам не знал, сколько времени успел проспать, когда неясная внутренняя тревога заставила его открыть глаза. Это ощущение было подобно интуиции, выработанной за годы в бегах, оно всегда предвещало беду. Но что может быть хуже того, что у него уже было сейчас. Когда глаза привыкли к темноте, он бросил взгляд на кровать Жана, та пустовала. Очередной тревожный звоночек до жути громко зазвучал в голове, раз они были заперты, а брюнет не выглядел как тот человек, что выпрыгнет с окна ради побега, то единственное место, где он может находиться это ванная. Абрам аккуратно поднялся, подходя к двери, света за ней видно не было, но подросток все равно постучал. — Жан, ты там? Жан, – за дверью по-прежнему царило молчание, заставляющее и без того расшатанные нервы накалиться. Он дёрнул ручку, заперто, значит брюнет все же был там. Абрам продолжал стучать все сильнее с каждой секундой, надеясь услышать на это хоть какую-то реакцию с той стороны. — Жан, блять, открой эту дверь, иначе клянусь я ее выломаю, – в ответ очередная тишина, мёртвая. — Пожалуйста открой дверь, – Абрам не знал почему, но его голос стал срываться, неизвестность пугала его до жути. Страх остаться одному в этом кошмаре заполнял все внутри безысходностью. Поняв, что никто за той стороной не планирует его впускать, Абрам начал долбить по ручке, она не оказалось особо крепкой, поэтому он быстро ввалился в пространство ванной. Увиденная картина вызвала ещё больший прилив паники. Шея Жана была в петле и сам он был без сознания. Абрам хотел верить в последнее, а не в то, что парень уже мёртв. Он мгновенно подскочил к нему, сразу же освобождая шею, на которой отпечатался след удавки. Лицо брюнета не было синим и голова не была неестественно изогнута, значит дальше обычного удушья дело не зашло. Абрам потянулся до раковины, чтобы набрать в руки холодной воды, а затем вылил ее на Жана, это помогло, пусть медленно, но привести того в сознание. — Живой, – облегчённо выдохнул парень, а затем эти эмоции сменились злостью. — Сволочь, я тебя сейчас сам придушу. Жан отмахнулся от него, глубоко дыша, восполняя недостаток кислорода в лёгких. Абрам подумывал о том, чтобы попытаться позвать кого-то на помощь, но была огромная вероятность того, что после того, как Морияма узнает об этом, вместо помощи они получат наказание за своевольность поступков. — Наверное, я всё-таки не хотел умирать, – голос брюнета был очень хриплым и скрипучим. — Ага. Петля на твоей шее так и кричала мне о твоём жизнелюбии, – ехидно подметил Абрам в ответ. — Если бы действительно не хотел, чтобы меня спасли, затянул бы верёвку потуже. Тебе говорили, что ты опасен? – неожиданно задал вопрос Жан. — Ты вызываешь у других надежду, а она никогда не заканчивается ничем хорошим. Они так и не легли спать той ночью, просидев на полу ванной до рассвета. Арбам рассказывал о странах и городах, что успел посетить с матерью, о том, на что прежде всего стоит обращать внимания в людях, чтобы оценить их степень опасности, о том, что у никогда не было дома. Жан говорил о своей младшей сестре, как таскал ей сладости из ближайших магазинов и как она каждый раз искренне улыбалась, рассказывал о тонкостях жизни в трущобах Марселя и каким мудаком считает Кевина. Они были похожи, у Абрама всегда была только его мать, для Жана смыслом жизни была его сестра Элоди. И обе они были мертвы, чужое понимание не заглушало дыру внутри. Но по эгоистичному было легче знать, что варишься во всем этом жизненном дерьме не один. Жан ощутил это ещё тогда, когда Абрам ворвался в комнату и убил Димаччио. К Абраму эта мысль пришла, когда Жан помешал ему накинуться на Ичиро с горячки и схлопать за это пулю в лоб. Может они и не были друзьями, но могли стать неплохими союзниками друг другу.

***

Дни взаперти проходили монотонно и долго, выпускать их никто не собирался, а под окном постоянно дежурили люди Морияма на случай, если двое подростков решат сбежать. Абрам боролся со здравым смыслом и Моро за желание скинуть на их головы что-нибудь тяжёлое. Жизнь бок о бок с Жаном оказалась на удивление комфортной, Моро был язвительным и угрюмым, но это ощущалось лучше чем вечная паранойя и дерганность матери. Порой с брюнетом они проводили дни в полном молчании, каждый погруженный в своим мысли, но в большинстве случаев разговаривали обо всем, что придет в голову, чтобы банально не сойти с ума в этих стенах. Ещё когда спустя несколько дней сожительства Жан заметил мучившую Абрама бессонницу, сухо в своей манере предложил делить одну кровать, если так станет легче. Зная часть истории Моро, подросток был благодарен за такой жест доверия и помощи. Позже они сдвинули две кровати в одну большую для совместного удобства. Самым страшным во всей этой ситуации для Абрама было привыкнуть и начать считать такую жизнь неплохой, потому что насколько нормальными бы не были такие условия, это все оставалось клеткой. Поэтому парень предпочел бы ютиться где-то на койке дешёвого мотеля, с прохудившимся матрасом и тупыми шумными соседями за стеной, чем оставлять свою жизнь в полной власти Морияма. Была и ещё одна проблема, Абрам начал привязываться к Жану, вписывать имя язвительного француза во все планы, что касались дальнейшего его будущего, хотя и понимал, что это было опасно и неправильно. Моро мог стать для него якорем в решающий момент, что не даст сбежать, заставит вернуться из-за глупых семейных чувств, а не ломиться вперёд, спасая только свою шкуру. Мать из раза в раз вбивала в его голову факт о том, что привязанность к кому-то это глупость и непозволительная роскошь. Но Абрам хотел хоть раз в жизни побыть эгоистом и сохранить что-то для себя, пусть это что-то и было человеком, таким же разбитым и сломленным как он. Решение выбирать отсюда исключительно вместе с Жаном пришло само собой и не вызвало отторжения в его голове. Неожиданное желание Ичиро Морияма встретиться с ним честно пугало, особенно то, что видеть он хотел только одного Абрама. Подросток чувствовал как нервы внутри сжимает в огромный комок, мешающий ему нормально дышать. Встреча проходила за обеденным столом, а не в кабинете как обычно. Обстановка от этого казалось более неформальной, но Абрам не позволил замылить себе глаза таким ходом. — Господин Морияма, – обращение оставляло на языке мерзкий осадок. — Вы хотели меня видеть? — Натаниэль, присаживайся. Настроение Ичиро было более приподнятым чем обычно, хотя его саму по себе удушающую ауру это не особо спасало. Абрам предпочел и дальше бы оставаться вместе с Жаном в комнате, чем сидеть за роскошным столом с этим человеком. — Это правда, что в ту ночь, ты убил своего отца и его людей? – цепкий взгляд Ичиро неотрывно сверлил лицо парня. Абрам не знал как повлияет на его будущее сказанная сейчас правда, но прекрасно понимал, что за откровенное враньё в лицо Морияма, его не будет ожидать ничего хорошего. — Да, но не потому что был сильнее. Они все были ослаблены столкновениями с вашими людьми, мне просто повезло. Он не являлся оптимистом или идиотом, чтобы считать, что при других обстоятельствах также легко отделался. Как любой зверь загнанный в угол начинает быть диким и бросать даже на того, кто в несколько раз больше него самого, просто из желания выжить. Так и в Абраме, когда его жизнь находилась в опасной близости к смерти, проснулись инстинкты, либо умри - либо убей. Его тело после этого по-прежнему было в гематомах и жутко болело, но главным было, что убил он, а не его. — Занятно, – протянул Ичиро. — Похоже я недооценил тебя, ты не такой уж бесполезный, коим кажешься на первый взгляд. Абраму совершенно точно не нравилось русло в которое тек их диалог сейчас. — Чего бы тебе хотелось? – неожиданно спросил Морияма, внимательно изучая лицо собеседника. — Могу ли я задать встречный вопрос? – получив кивок, подросток продолжил. — Чего бы вам хотелось за нашу с Жаном жизнь и свободу? Ичиро не выглядел растерянным или разозленным такой наглостью, он продолжал прямо изучать собеседника, затягивая с ответом. Абрам ощущал как вспотели его ладони в ожидании вердикта. — Клан Картрайт, здесь в Америке они упрямо мозолят глаза моей семье на протяжении десятилетий, – из далека начал японец. — Если ты добьешься того, чтобы они подписали соглашение работать на меня, став вассальной семьёй, тогда я позволю вам двоим спокойно уйти. Абрам понятия не имел, кто это такие, но ему этого и не надо было, чтобы понять, что Морияма задвигал невозможные требования для простого подростка. У него не было ни достаточного количества денег, ни связей и влияния, чтобы дёрнуть за ниточки и получить их подпись на этом соглашении. — А ещё, пока ты занимаешься этим вопросом, сам будешь работать на меня, также как и твой отец когда-то работал на моего, – контрольно выстрелил Ичиро. Абрам и без этого уже находился в собственности этого человека, но согласиться на такую сделку означало бы продаться с потрохами самостоятельно, возможно даже без возможности и шанса вернуться обратно. Несмотря на количество роющихся в голове мыслей, подросток понимал, что уже принял свое решение. — Я согласен, но хочу добавить ещё один пункт в условия нашей сделки, точнее имя. Ичиро опёрся подбородком о руки, демонстрируя, что внимательно его слушает. — Кевин Дэй, что с ним сейчас? Пусть Кевин и был далёкой фигурой детства Абрама, он не настолько очерствел за годы в бегах, чтобы не поинтересоваться судьбой того. — Пока отправлен на обучение за границу, дальнейшая его судьба зависит от того, как он будет себя вести. Всё-таки в отличии от сбежавших Рико и Тэцудзи, он не являлся предателем. — Он не собственность, верно ведь? – получив подтверждение, Абрам продолжил. — Но его жизнь все равно напрямую зависит от вас? Что-то глупое и иррациональное скреблось внутри, может солидарность или понимание чужого положения, парень сам до конца не понимал, что заставило его выпалить следующие слова. — В таком случае, пусть имя Кевина добавится в нашу сделку. Я заставлю клан Картрайт присягнуть к вам, а в обмен на это получу жизнь и свободу нас троих и обещание не вредить никому из нас, когда сделка завершится. В момент, когда Ичиро с хищной улыбкой протянул руку для рукопожатия, официально утверждая заключение сделки, Абрам впервые за все время по-настоящему почувствовал как затягивается поводок на шее, именуя его собственностью Морияма. Теперь больше не было Абрама, остался только Натаниэль Веснински.

***

Вернувшись обратно в комнату он что-то наплел Жану о том, что встреча с Ичиро была не больше банального профилактического запугивания и поводов нервничать нет. Поверил ли ему Моро было непонятно, но вопросы задавать перестал. А проблема, что ему делать с Жаном была как никогда актуальной, оставлять его на территории Морияма была категорически нельзя. Натаниэль понимал, что его сделка может растянуться на годы или даже всю жизнь, а в случае если он умрёт, Жан так и останетесь собственностью и без шанса выбраться, такого допустить было нельзя. Брюнет достаточно натерпелся и заслуживал нормальной жизни больше кого-либо. Предстоящая встреча с Стюартом стала прекрасным вариантом решения этого вопроса. Натаниэль не отрицал, что использовал манипуляции касательно своей матери и положения в которое когда-то поставила ее семья Хэтфорд, чтобы вынудить дядю согласиться и сожалений на этот счёт не питал. Жан должен покинуть особняк Морияма, после страну и оказаться под надёжной защитой другого клана. Его план прошел идеально. Стюарт дал ориентир насчёт безопасного пути, подкупил охрану и обеспечил машиной. Все прошло так, как того и хотел Натаниэль. Не считая резкой и неожиданной боли тоски и одиночества, от вида отъезжающей машины. Это было проявлением слабости, которую Веснински себе больше не мог позволить. Пусть Жан ненавидит его за этот поступок, главное будет живым и в порядке, чтобы ненавидеть. Ичиро наказал его за подобную выходку, Натаниэль не знал, чем именно его обкололи после добровольного возвращения в особняк, но часы галлюцинаций в темном подвале были истинной пыткой. Наступающие образы матери и отца, жар пламени и оскал Лолы, тянущей к нему руки, были крайне реалистичны. Морияма поступал расчётливо, не калеча перспективный ресурс физически, предпочтя за место этого психологическое давление. Это стало стабильностью в случае его проступков: укол наркотика, часы галлюцинаций и подступающей истерики, а после пустота. Так и началась карьера у Ичиро, молодой лорд жаждал от него покорности и преданности, постоянно проверяя на прочность. Натаниэль всегда был лжецом, сколько себя помнил, но новая роль научила идеально лицемерить и сладко сочинять сказки, что желал видеть в нем Морияма. Со временем Веснински начал испытывать мерзкой ощущение того, что теряет себя в уже столь привычной лжи. Неожиданным спасением стали сообщения Жану и ответы брюнета, он не мог позволить отправлять что-то часто, слишком большой риск, но те редкие моменты понимания, что пусть Моро и злится, все равно его ждет где-то там в далёкой Англии, заставляли собирать себя по частям и продолжать действовать. Он игриво улыбался партнёрам Ичиро, делая вид, что ему приятны их похабные взгляды на него, прекрасно зная, что этой же ночью принесет их головы, ведь сам слил информацию, что те посмели вершить дела в обход лорда. Он устраивал кровавые демонстрации на вечерах Морияма, чтобы все видели какую судьбу несут предатели. Его лицо оставалось равнодушным и холодным, даже когда кровь пачкала белоснежную рубашку и кожу. Ичиро удовлетворяла такая жесткость, Натаниэль ни за что бы не показал, как его полощет в унитаз своей квартиры после каждого кровавого убийства. На руках до сих пор остались слабо заметные шрамы, после того как в приступе панической атаки он разбил зеркало, увидев в нем вместо своего отражения, отца. Веснински ощущал как медленно сходит с ума, теряя контроль над действительностью. Он испытал животный ужас от осознания того, что не хочет останавливаться, избивая очередного предателя клана. Натаниэль в тот момент искренне наслаждался властью и силой в своих руках, его боялись, это было видно по глазам мужчины, а ещё умоляли пощадить. Парень знал, что останавливаться не хочет, хочет сжать чужую шею до хруста. Такого отвращения как в тот вечер, он не питал к себе никогда. Медленно и верно он стал превращаться в Натана Веснински, в его личный ночной кошмар. Поэтому нужно было заканчивать с этим всем, пока не стало слишком поздно и дорога обратно не исчезла. Получить соглашение от нынешнего главы клана Картрайт напрямую было невозможным. Скорее всего его бы превратили в решето за простую попытку и слова от этом, но это не означало, что не было обходных путей. Парень игнорировал ехидный смех Тианы и скептицизм в ее глазах от его цели. Натаниэль потратил долгое время на изучение всех потенциальных наследников Картрайт, не включающих уже и без того определенного на эту роль, и отбор из них подходящих ему. Двойняшки Ирэн и Итан были поистине прекрасным и неограненным сокровищем, что попали в его руки. У них были амбиции, а самое главное отсутствие возможности их реализовать. Они могли хоть многократно добиваться успеха, но это не изменило бы положения дел, в котором место глав клана было несбыточной целью для второстепенных детей, вроде них. Возможно, самостоятельно Ирэн и Итан никогда бы не решились пойти против семьи, но Натаниэлю такой исход истории был бы не выгоден абсолютно. Поэтому медленно и кропотливо он поселил в их голове зависть и желание большего. Ирэн и Итан имели некие связи, но их точно не было бы достаточно для переворота привычной иерархии клана. Тогда на сцене и появился их возможный покровитель, Натаниэль, что за свою помощь просил лишь о небольшом одолжении. Головы двойняшек к тому моменту настолько были одержимы идеей власти и мести за вечное притеснение, что обмен независимости клана на место во главе его показался им вполне равноценным. Натаниэль тогда много лапши навешал им на уши и честно признаться не особо об этом жалел. Он никогда не скрывал чего хочет на самом деле, то что кто-то оказался недостаточно умён, чтобы не поверить в его замки в небе, Веснински уже не касалось. Скрыть свое участие во всем этом от Ичиро было едва ли легче, чем все это и провернуть. Поэтому обычная бумага на которой было запечатлено официальное соглашение до безумия приятно грела парня, пока он нес ее к Ичиро. Морияма скептично поднял бровь, когда листы опустились на его рабочий стол. — Что это? — Мое заявление на увольнение. Натаниэль наслаждался тем, как впервые видел растерянность и удивление на лице молодого господина, пока тот внимательно изучал каждую букву на предмет подвоха. Ему понадобилось почти два года, наполненных кровью, чужими криками боли, манипуляциями и бесконечной ложью с притворством. Натаниэль до глубины души презирал весь криминальный мир, ирония заключалось в том, что большее отвращение он испытывал только к себе, к собственным методам и действиям. Ему предписывали природную тягу к убийствам, а он собирал себя по частям после каждого. Натаниэль с детства боялся стать собственным отцом, поэтому и боролся за свою свободу, только в конечном итоге даже эта борьба привела к тому, что теперь вместо отца в зеркале он видел человека гораздо хуже. Когда-то давно он сравнил Натана с марионеткой, а Ичиро с кукловодом, отметив при этом что вторые ужаснее первых. А теперь и сам стал им, вертел людьми как ему будет удобно, нагло врал и не беспокоился о чужих чувствах и жизнях. Он прекрасно знал что так будет ещё когда за столом разменял собственную человечность и принципы на жизнь и свободу троих людей . — Нынешние главы клана Картрайт, Ирэн и Итан, тоже находятся здесь, чтобы официально подтвердить данный документ. Общее собрание всех вассальных семей ожидает только вас. Это тоже был ход Натаниэля, их сделка была общеизвестным фактом, поэтому публичное исполнение своей части уговора Веснински связывало руки Ичиро. Ведь теперь один его неверный шаг в отношении парня мог посеять смуту о том, насколько мало на самом деле весят слова молодого лорда. — Я никогда не верил, что ты это сделаешь, – честно признал Морияма, переводя взгляд обратно на Натаниэля. — Я выполнил свою часть обязательств, сделка завершена и теперь я ухожу. — Неужели променяешь все то, чего ты успел добиться здесь на жалкую обычную жизнь? Подумай, Натаниэль, ты ведь уже не тот, что был раньше, и прежним тебе никогда не стать. Может настало время для переоценки ценностей? Пусть Моро и Дэй продолжают делать все то, чем занимались на протяжении этих лет, но тебе ведь не обязательно возвращаться. Только подумай, с твоими данными в будущем можно сесть в кресло самого консильери. На фоне твоего отца, что никогда не являл из себя больше, чем обычная грубая сила, ты являешься настоящим сокровищем. Ичиро Морияма мог быть умелым змеем искусителем, когда ему это было нужно. Но Натаниэль не был идиотом, чтобы повестись на сказки, что не так давно сам плел другим. — Вы обещали отпустить нас, когда клан Картрайт окажется под вашем влиянием. Клан ваш, теперь я хочу уйти. На губах Ичиро заиграла странная улыбка, но он махнул рукой на дверь, намекая, что раз так, Натаниэль может действительно уходить и быть свободным. Парень искренне надеялся, что то, как он стремительно направился к выходу, не выглядело как побег, он только успел распахнуть дверь, как в спину на японском ему прилетели слова. — Пёс всегда возвращается к хозяину, Натаниэль. Абрам захлопнул дверь, навсегда оставляя этот темный этап своей жизни.

***

Когда Хэтфорд замолчал, он всё-таки осмелился поднять взгляд на Доу. Тот внимательно изучал его лицо в ответ с привычным беспристрастным выражением, единственным что выдавало эмоции блондина в этот момент были глаза. Тьма во взгляде Эндрю сейчас была не осуждением, а полным пониманием. Абрам знал, что в чужом шкафу тоже есть скелеты, но о причинах их появления мог только догадываться. Рука Доу сжала подбородок парня, не позволяя больше отвести взгляд. — Ты не такой как они и таким никогда не станешь, – произнёс Эндрю, а после с долей язвы добавил. — Ты главный мученик, а не главный злодей книги. Похорони свои страхи на пепелище Балтимора и останься. — Я правда могу? — Да, идиот.

***

Эндрю осторожно поднялся с кровати, стараясь не потревожить другого парня. Резкая тяга покурить разбудила его и не давала обратно заснуть, Доу списывал все это на избыток полученной информации, который его мозгу необходимо было переваривать. Выйдя из комнаты, Эндрю осторожно ступал сквозь темноту, пытаясь сориентироваться в поиске балкона или ближайшего окна. Наконец-то добравшись до желанной цели, Доу зажёг сигарету, позволяя никотину проникнуть в организм. Уединение парня было недолгим, потому что почти сразу на балконе появилась фигура другого человека. — Всего лишь курю, квартиру не обворовываю, профессия не позволяет, – с лёгким ехидством произнёс Эндрю, глядя на вошедшего. Доу не мог с точностью утверждать из-за темноты, просто интуитивно понял, что новообретенный собеседник закатил глаза. — Абрам уже успел все тебе рассказать? – сухо поинтересовался Моро, игнорируя колкость. — Не удивлюсь, если в его запасе припрятано ещё много историй, – уклончиво ответил Эндрю между затяжками. Жан был согласен с этим заявлением, поэтому не пытался его оспорить, кроме того целью визита на балкон было вовсе не это. Глубоко вздохнув, Моро начал говорить. — Ичиро Морияма считает, что у всех Веснински жажда убийств и жестокости в крови, ее он хотел пробудить в Абраме, когда тот на него работал. Эндрю прищурил взгляд, впервые за все время короткого диалога по-настоящему обращая внимание на собеседника. — Абрам отказывается это признавать, но он в это поверил, пусть и ушел, не оставшись мафиози, но эта мысль укоренилась глубоко внутри его сознания, разъедая изнутри. Что он может делать всё что угодно, стараться быть другим, но это не изменит его сути Веснински, – Жан бросил задумчивый взгляд на Доу, стараясь внимательно следить за чужой реакцией. — И вам не рассказал о себе из-за этого же. Пусть и оправдывает это тем, что его прошлое невозможно принять, на деле все гораздо глубже, он боится, что на самом деле такой, жестокий монстр, что его личность в прошлом не была притворством, чтобы выжить в руках Морияма, изобразив того, кого молодой лорд желал в нем видеть. Даже его собственное лицо остаётся вечным напоминанием о том, кем он не стал, но мог бы быть. Доу почувствовал как сигарета в руке сломалась пополам, обжигая пальцы, но сейчас на это было глубоко плевать. — Только не говори, что тоже веришь в эту хуйню, иначе не ручаюсь, что не придушу тебя на месте, – зло произнёс блондин. Жан язвительно фыркнул на угрозу, а после четко отчеканил каждое слово. — Морияма - монстры, Натан Веснински был монстром. Абрам - жертва, – Эндрю почувствовал тошнотворное дежавю от этих слов Моро, его личные призраки прошлого отозвались на них воспоминанием. — Конечно он желал иной жизни, где без крови сотен людей на руках, без искалеченной психики, можно было бы иметь шанс жить как нормальные люди, но такого пути не было. «И я до сих пор себя ненавижу за то, что ценой прежнего не изломанного себя, он подарил мне жизнь и свободу», так и не сорвалось с губ Жана, слишком сокровенное, чтобы рассказать практически незнакомому человеку. — Кстати, как по мне, в участке он оказался потому, что жаждет искупления, – вместо этого добавил брюнет. — И зачем ты мне все это рассказал? – едко хмыкнул Доу. — Хочу быть уверенным, что ты правильно понимаешь мотивы Абрама. — Это не ответ на вопрос, в чем конкретно твоя заинтересованность? — Абрам мне дорог, очень. А ты его первый опыт, первый, кого он решился подпустить столь близко, естественно я волнуюсь. — Удивительно, что ты не припёрся держать свечку в наш первый раз, – закатил глаза Доу. — Не уклоняйся от темы, он натерпелся достаточно дерьма за жизнь, поэтому если попытаешься разбить ему сердце или причинить боль, я сделаю всё, чтобы испортить твое существование. Я особо не обременем нормами морали, угрызения совести меня мучить не будут. Не думай, что Абраму некуда идти, мой дом всегда будет и его, если он того захочет. — Аплодирую стоя, только твоя бравада лишь пустые слова, ты ведь прекрасно осознаешь, что если наступит момент сделать выбор, его выбором стану я. Долгое молчание было ощутимо напряжённым для обоих парней, никто не желал признавать свой проигрыш. — Знаю и надеюсь, что для тебя это не лишь обычное развлечение. Иначе придушу тебя уже я. — Как грозно, – фыркнул Эндрю, направляясь к выходу с балкона. — Будь он обычным развлечением, я бы не пришёл сюда и не согласился терпеть вашу тупую компанию. Добравшись до комнаты и улегшись в кровать Доу понял, что что-то было не так. Интуитивно почувствовав фальшивость ровного дыхания парня рядом. — Ты не спишь, – констатировал он, разоблачая притворяющегося. — Проснулся, когда ты вставал, подумал ты всё-таки решил уйти, – тихо произнес Абрам, не пытаясь отпираться. — Параноик. Не обобщай, из нас двоих только ты был замечен за любовью уходить по-английски. Хэтфорд не стал отрицать это, да и то что Эндрю лежал сейчас с ним в одной кровати было прямым доказательством того, что прошлых своих решений насчёт Абрама он не поменял, это приятно грело внутри грудной клетки. — Я параноик? – с насмешкой переспросил Хэтфорд. — Моя рука была в твоей хватке даже когда мы засыпали, – Абраму захотелось ударить себя в лоб от того, как он только что искривил простое «ты не отпускал мою руку, даже когда мы начали засыпать». — И после этого ещё меня называешь параноиком. — Это моя страховка, – бесстрастно отмахнулся Доу. — Ты ведь не отгрызешь ее, как лис, попавший в капкан. — Очень смешно. — Постарайся поспать, – посоветовал Эндрю, ощущая как сознание начинает клонить в сон. – Завтра со всем разберемся. Абрам послушно кивнул, взглянув на часы, 3:10, что ж блондин прав, если он сейчас не заснёт, то вряд-ли сможет в нормальном состоянии функционировать весь следующий день. Поэтому Хэтфорд прикрыл глаза, стараясь отбросить подальше лишние мысли. Прошло некоторое время, когда он уже засыпая, полушепотом произнёс. — Спасибо, ты великолепен. Услышал ли его Эндрю, Абрам не знал, потому что его сознание сразу погрузилось в пучины сна. Впервые за последние дни, он смог проспать ночь столь спокойно и хорошо благодаря родному присутствию на противоположной половине кровати.

***

Абрам и Эндрю проснулись одновременно из-за шума, раздающегося с кухни, судя по ярко бьющим лучам солнца, уже было позднее утро. — Не устану повторять о тупости твоей компании, – зло пробубнил Доу, зарываясь в одеяло. — Ночевать в нашу квартиру можешь их даже не приглашать. Заметив как сонное лицо Хэтфорда растянулось в улыбке на словах об их все ещё общей квартире, Эндрю предпринял попытку спихнуть его с кровати. — Иди, скажи им заткнуться. — Почему я? – спросил Абрам, в попытке отвоевать обратно свое место. — Потому что это ты привел их в нашу жизнь, – отрезал Доу, наконец успешно спихивая другого парня с кровати. На что Хэтфорд с видом вселенской несправедливости двинулся на кухню. Уже зайдя туда, Абрам застал раздраженно спорящих о чем-то Робин и Жана, настолько увлечённых этим, что его появление в комнате заметил лишь Джереми, как обычно лучезарно ему улыбнувшись. Кивнув блондину, Хэтфорд показательно громко покашлял, привлекая внимание остальных двух. — Прекрасное утро, чтобы поорать, – ехидно подметил парень. Заметив его Кросс закатила глаза, а Моро наоборот с чрезмерно победным видом уставился на девушку. Абрам в непонимании покосился на Джереми. — Они спорили о том, стоит ли сходить вас проверить, – пояснил Нокс. — Жан говорил, что вы решите все сами, Робин считала, что тебя там убили и карлик, – Хэтфорду было очевидно, что Джереми просто цитирует прозвище, что дала Эндрю Кросс. — Решает как беспалевно протащить тело. Девушка зло зыркнула на блондина. — Предатель. Джереми лишь пожал плечами, после чего весело произнёс. — Просто он мне нравится больше чем ты. Кросс в картинном удивлении распахнула рот и поймав взгляд Жана, махнула рукой в сторону двух других парней, мол полюбуйся какой беспредел творится под самым носом. — Не пытайся, – не поддержал ее брюнет. — Мне он тоже нравится больше. Робин одарила всех троих взглядом, в котором так и читалось разочарование в их вкусе. Они не успели продолжить тему, потому на кухне появился Эндрю, что видимо так и не смог обратно уснуть. Он подошёл к Абраму сзади, укладывая подбородок на плечо парня, равнодушно оглядывая всех остальных присутствующих в комнате. — Всем добрейшего утра, – растягивая гласные, протянул блондин. — Нас только что прокляли? – поинтересовалась Робин. — Причем на несколько реинкарнаций вперёд, – сухо подытожил Моро, делая глоток чая. — Доброе утро, садись завтракать, – улыбаясь, пригласил Джереми. — Джер, в тебе даже не сомневался, остальные знайте, вы - невыносимые заразы, – закатил глаза Хэтфорд, утягивая Эндрю на стул рядом с собой.

***

Завтрак прошел быстро, перекидывания колкостями пусть и не создавали идеально дружелюбной атмосферы, особого накала взаимоотношениям компании не придавали. Джереми оставил их четверых, уйдя на работу. Кросс, видимо до сих пор ощущая вину за вчерашнюю ссору, предложила остальным поехать с ней, но уже несколько раз успела проклясть свое решение. Сейчас Робин и Жан смотрели на то, как Абрам что-то увлеченно показывает и рассказывает Эндрю в рабочем ноутбуке. Кросс считала святотатством делиться информацией, что явно не предназначалась для общего доступа. — Он напоминает собаку, будь у него хвост, сейчас вилял бы во все стороны, – тихо и недовольно констатировала девушка. — Согласен, впервые вижу его таким, – ответил Моро. Услышав их перешептывания, Хэтфорд бросил злой взгляд в их сторону, что резко заставил замолчать обоих. Но как только парень вновь вернул весь спектр своего внимания на Доу, они продолжили. — Вот только что он был похож на самого себя, – шепнула девушка. — Как бога ради от никем не интересуюсь он дошел до этого? Я представляла его отношения как нечто, пропитанное прагматизмом и расчётом. — А я подумал, что он неудачно пошутил, когда сказал, что переезжает жить к своему парню. Абрам никогда не выглядел как тот, кто нуждается во второй половинке и прочей милой чепухе, он банально не смотрел на других с романтической точки зрения. Но сейчас, находясь рядом с блондинистым мудаком, он выглядел как самый счастливый человек на планете. Нелюбимые так не выглядят. Пусть Жан и говорил саркастичные комментарии об их отношениях, делал это скорей от природой вредности. Потому что прекрасно видел, что между Абрамом и Эндрю было то же самое, что между ним самим и его Джером.

***

Как только они с Эндрю вернулись в квартиру, Абрам, прикрыв глаза, завалился на кровать, раскидывая руки в разные стороны. Уже совсем скоро со всем будет покончено. Почувствовав как тело другого парня нависло над ним, он от неожиданности широко распахнул глаза. Это был первый раз, когда они находились столь близко друг к другу в таком плане после вскрывшейся правды. Несмотря что эту ночь он и Эндрю спали вместе, Хэтфорд ощущал существенную разницу между тем, чтобы быть рядом друг с другом и быть разделёнными всего несколькими сантиметрами. Сейчас Доу опирался на кровать, абсолютно не давя собственным весом на парня под собой, Хэтфорд старался скрыть раздражение от такой бережности, остро чувствуя потребность в чужих прикосновениях, которую он так старательно пытался подавить в течении всего последнего времени. Лицо Эндрю оставалось пустым, но было очевидно, что он внимательно изучает все эмоции на лице Абрама. — Да или нет? — Да, – без малейшего раздумья произнёс Хэтфорд. Доу подался вниз и губы парня наконец-то накрыли его. Абрам не смог сдержать стона, когда Эндрю полностью опустился вниз, оседлав его бёдра. Они целовались беспорядочно, то грубо и быстро, то вновь переходя на тягучий дразнящий темп, с влажным звуком скользящих языков. Абрам вряд-ли бы смог назвать момент, когда руки Доу оказались под его футболкой, нагло проходя по голой коже, как и момент, когда эту самую футболку с него стянули. Собственные руки он запустил в светлые волосы, массируя кожу головы парня. — Смотрю ты очень по мне скучал, – дразнящим тоном произнес Хэтфорд, плавным толчком соприкасаясь с пахом Эндрю, прекрасно видя как темнеет чужой взгляд от желания. — Ты можешь закрыть рот? – поинтересовался Доу, повторяя за ним движение, заставляя Хэтфорда рвано выдохнуть. Рука Эндрю переместилась на шею рыжего, а большой палец медленно прошел от подбородка до нижней губы. Сейчас он особо внимательно изучал хорошо знакомые, но по-своему новые черты. Голубые глаза теперь сочетались с медными волосами, а не черными как раньше. Человек под ним был опасным, больших глаз, мило растрёпанных волос и видимой покорности было недостаточно, чтобы запудрить Доу мозги. Абрам сам рассказывал ему как умело и часто обводил людей вокруг пальца, заставляя следовать своим планам. У Эндрю явно чрезмерная любовь к саморазрушению, если единственный человек, которого он хотел видеть с собой, был от и до проблемой. — Мне казалось, тебе нравится, когда я громкий, – вновь заговорил Абрам, игнорируя давление пальцев на губах. Ну конечно, кто бы сомневался, что такая мелочь сможет закрыть ему рот. — Поправка, мне нравится тебя затыкать, – на этот раз Эндрю выбрал действенный метод, затыкая идиота поцелуем, при этом усиливая трение бедер, ёрзая на чужом паху. — Нам стоит поторопиться, – произнёс Доу, когда оторвался от губ. На вопросительный голубой взгляд, блондин все же пояснил. — Те трое могут завалиться домой когда угодно, ещё большая часть из них не обременяют себя правилами этикета и спокойно ворвутся сюда без стука. Так и есть, это все же не их квартира, где они могли заниматься чем захотят и сколько захотят. Поэтому быстрая разрядка была единственным и идеальным вариантом для обоих. Хотя Абраму и настолько сносило крышу от грубых горячих рук на собственном теле, что он бы согласился, если бы Эндрю захотел взять его прямо сейчас, пусть и прекрасно знал, что это не произойдёт. Вместо этого рука Доу наконец-то проскользнула под пояс чужих боксеров, начиная уверенные движения. Хэтфорд несдержанно застонал от удовольствия, что пронеслось по всем нервным окончаниям. — Подожди. — Это нет? – спросил Эндрю, мгновенно останавливая руку под чужой разочарованный вздох. — Нет, это по-прежнему да. Просто, – Абрам опустил взгляд на штаны блондина. — Могу я тоже? Доу сощурив глаза всматривался в лицо напротив. Они уже делали подобное и даже больше, но Хэтфорда волновало лишь желание и решение Эндрю об этом сейчас. «Да» в один раз, не означает автоматическое «да» в другой. — Да, – Доу взял руку Абрама в свою, позволяя той забраться под пояс собственных штанов. Кожа ладони сразу же почувствовала чужую твердость. Затем парень вцепился в губы рыжего, вновь начиная активные движения собственной рукой, Хэтфорд тут же подстроил свои движения под этот ритм. Чувствуя как приближается оргазм, Абрам настойчиво прошел губами по бледной шеи, слыша как и без того хриплое прерывистое дыхание Доу становится громче. Имя Эндрю сорвалось с губ, когда он достиг пика, спустя секунду после этого и сам Доу кончил в его руку, вновь притягивая к себе для поцелуя.

***

— А никого не волнует, что Доу пропал? – громким голосом привлекла всеобщее внимание Дэн. Вся команда была в сборе, даже Элисон, что официально здесь не работала, с момента побега их друга находилась с ними постоянно, чтобы сразу быть в курсе всех новостей. Не хватало только Эндрю и естественно Марка. — Может это из-за недавней ссоры? – предположил Мэтт. — Ага, – язвительно кивнул Гордон. — Так и вижу как он загоняется из-за того, что избил меня, мучаясь терзаниями совести и не спя ночами, подбирая слова для извинений. — Я имел в виду, что не желает видеть наши лица, – закатил глаза Мэтт. — Или может он просто нашел Марка? – остановила их обоих Рене, что в последнее время слишком часто стала выступать стабилизатором во избежание ненужных ссор. — Тогда ещё хуже, значит сейчас один из них прячет труп другого, – цокнула Элисон. — Или они оба вместе прячут трупы других, – предложила Уокер. — Ага, а потом берутся за ручки и романтично прыгают в закат, – с прежней язвительностью закончил Гордон. Нервы всех находились в расшатанном состояние, подстёгиваемые мыслями «а что если». А что если Марк уже давно за пределами территории страны, где-то на другом континенте. А что если Морияма решили избавиться от парня, узнав, что того рассекретили. А что если сам Марк не желает их видеть. И самое главное, а что если они никогда больше не увидят своего друга.

***

Сообщение от Рене вечером второго дня, как Эндрю поселился в чужой квартире, имело достаточно серьезное содержание, чтобы парень его не проигнорировал. Уокер не задавала вопросов о его нахождении, не заваливала звонками в отличие от остальных. Вместо этого она прислала фото с лаконичным текстом, не особо рассчитанным на ответ. На фотографии Эндрю легко узнал дверь их с Абрамом квартиры, это бы не стоило его внимания, если бы не выведенная на ней надпись чем-то красным, чересчур напоминающим кровь, а не обычную краску. Всего два слова: «Подстилка младшего» Глупо и не впечатляюще, по мнению Эндрю, поэтому его внимание сразу перешло к тексту внизу. «вчера вечером кто-то преследовал Мэтта и Дэн, пока они ехали домой. Элисон ночью разбили машину, на меня попытались напасть в подворотне. некто очень хочет нас запугать» «думаю, сейчас нам не стоит держаться раздельно» «и сегодня все ночуют у Элисон» Рене не писала об этом прямо, но даже между строк читалось ее понимание того, где и с кем сейчас может находиться блондин. Эндрю никак не отреагировал на полученные новости, в отличие от Абрама, тот казалось в момент сменил расслабленное состояние последних двух дней на ярость. Свидетелями этой картины были и Жан с Джереми, что тоже находились дома. — Я убью ее. Вырежу эти гребаные слова на ее теле и заставлю задыхаться ими, жалея о каждом действие, как о главной ошибке ее жалкой жизни, – ругался Абрам, попутно что-то печатая в телефоне. Моро нервно сглотнул, скользнув глазами по остальным, он понял, что единственный, кто понимает Хэтфорда, и не выдержав непонимающих взглядов окружающих, пояснил. — Это японский, Абрам переходит на него когда злится или если мы ссоримся. В голове Эндрю всплыли фрагменты того, как Абрам с кем-то ругался на японском, заперевшись в ванной. Похоже сейчас, тот человек по ту сторону телефона, стоял перед ним. Жан был достаточно проницательным, чтобы заметить изменения на чужом лице. — Ты ведь слышал? Доу коротко кивнул, не желая развивать тему дальше. — Мы должны поехать к ним. Мне нужно убедиться, что они в порядке и безопасности. — Не думаешь, что Лола делает это специально, чтобы тебя выманить? — Пусть так. Все равно все ее планы полетят к чертям.

***

К квартире Рейнольдс они добрались в момент, когда время перевалило к позднему вечеру. Несмотря на свою бесполезность, по мнению Эндрю, Жан и Джереми все равно увязались с ними. Несколько ритмичных стуков и дверь перед ними открыла Рене. Она спокойно обвела взглядом всех четверых, не высказывая признаков удивления. — Привет, – произнесла девушка, а затем переведя взгляд на Абрама тепло улыбнулась. — Я рада, что ты вернулся. Хэтфорд кивнул ей в знак приветствия, переводя взгляд за ее спину, в попытке увидеть остальных. — Они недавно уснули. Эндрю, что даже не пытался сдержать свою мудацкую натуру, прошел внутрь квартиры в зал, где две парочки благополучно дремали. Мэтт и Дэн сидели полулёжа на диване. Элисон устроилась в кресле на коленях Сета. По телевизору крутили какую-то мелодраму. Заметив, что никто не собирается просыпаться, Доу ударил в ладоши, громко оглашая. — Просыпаемся, сонное царство. Я к вам кое кого привел. Гордон громко выругался, подскакивая с места, в последнюю секунду удерживая Рейнольдс от перспективы приземлиться на пол. Уайлдс и Бойд отреагировали пусть и спокойнее, но не менее недовольно. — Ты хочешь показать нам своего нового парня, с которым забывал Марка эти два дня? – ядовито выплюнула Элисон, потирая глаза. — Доу, ты сука, – прошипел Сет, что был злее остальных от резкого пробуждения. Эндрю развернулся, за его спиной действительно был не тот, кого он ожидал увидеть. Жан не впечатленно водил взглядом по присутствующим. — Позвонила Робин, что-то срочное, – коротко пояснил чужую задержку брюнет. Как по команде, в проходе появился Абрам, с Джереми и Рене за спиной. Прежняя недовольная реакция ребят на Эндрю сменилась шоком и радостью от вида Хэтфорда. Первым с дивана подскочил Мэтт, заключая своего друга в крепкие медвежьи объятия. Следом он перешёл к Элисон, что оставила следы помады на щеках рыжего. Потом пришла очередь Сета выражать радость встречи. Он зажал голову Абрама локтем, трепя его волосы и приговаривая какой же тот мелкий засранец. Из хватки парня Хэтфорда вырвала Дэн, чтобы следом тоже втянуть его в свои объятия. Эндрю наблюдал за всем этим со снисходительной ухмылкой, какие же они все на самом деле сентиментальные дураки. — А они его любят, – улыбаясь констатировал Нокс, стоящий рядом. Когда приветствия и счастье чужого возвращения отступило, вместе с общим знакомством с Жаном и Джереми, на их место пришли логичные вопросы. — Ты был подослан Морияма? – прямо выпалила Рейнольдс, несмотря на не одобряющие взгляды остальных. — Да, – спокойно ответил Абрам. Лишь заметив ошарашенные взгляды он понял, что сейчас сморозил, даже те, кто пришел с ним сюда с непониманием скосились в его сторону. Хэтфорд захотел постучать головой о что-то тяжёлое, из-за охватившего внутренности волнения он одним словом подобрал самую отвратительную формулировку действительности. Интересно, а за такой талант испортить все с самого начала, полагается Нобелевская премия или занесение в книгу рекордов Гиннеса. — Не в том смысле, – сразу же выпалил парень вслед и выдохнув, уже более сдержанно продолжил. — Я ушел от Морияма и они слили мои данные ФБР, но все вышло не так, как ими планировалось. Знаете теорию необходимого зла? Принято считать, что лишь закон и его представители борются с преступностью и уничтожают ее. Но на самом деле действенно это делать могут лишь те, кто когда-то сам был по ту сторону баррикад. Федералов не особо волнуют предпринимаемые такими личностями меры, если по итогу они приводят к тому, что опасные преступники оказываются за решеткой. Поэтому необходимое зло это ублюдки, которые смирно сидят на поводке государства, помогая отлавливать себе подобных. И я один из таких. — Ты не выглядишь так будто находишься на поводке, – скептично подметил Сет. — Я на свободном выгуле, достаточно ценный и полезный, чтобы ко мне применялись поблажки, – пожал плечами рыжий. — И совершенно точно последний человек, что позволил бы посадить себя на цепь. — То есть, ты всё-таки Натаниэль Веснински, что официально считается мертвым? – уточнила Дэн. Парень согласно кивнул. — А я предупреждал, что не стоит верить ни единому его слову, – флегматично бросил Эндрю, скрестив руки на груди. — Ты встречался с ним, – едко заметила Элисон. — С каких пор мои действия стали хорошим примером для подражания? – парировал Доу. — Но почему ты сбежал, когда Кевин Дэй узнал тебя? — Я сын серийного убийцы, Мэтт, и сам работал на мафию. Слишком ненормально для полицейского, а ещё, думал вы в лучшем случае выставите меня сами. Уайлдс покачала головой, после чего приблизилась к парню, положив руки ему на плечи и смотря прямо в глаза. — А мы думали, что ты достаточно умен, чтобы заметить, – снисходительным тоном начала Дэн так, как обычно родители говорят с не понимающими что-то детьми. — Ваймак никогда не набирает к себе нормальных. Я будучи несовершеннолетней работала стриптизёршей, чтобы просто иметь возможность оплачивать своё существование. — Развод родителей, – поддержал откровения своей девушки Мэтт. — Я остался с отцом, а затем подсел на наркотики в ходе его разгульных вечеринок. — А я была членом банды с десяти лет, – безмятежно продолжила за остальными Рене, так будто рассказывала об обычной рутине. — Пока меня не поймала полиция за приёмом наркотиков. — Хреновая семья и наркотическая зависимость о которой вы все в курсе, – закатил глаза Сет. — Родители отреклись от меня из-за того, что я отказалась продолжать семейным бизнес, – с презрением передернула плечами Элисон. — И ещё будучи подростком была госпитализирована из-за булимии. Взгляды всех присутствующих остановились на Эндрю, как на единственном, кто не продолжил цепочку честности, не считая Джереми и Жана. Ребята были уверены, что тот сдержал желание показать им средний палец, но все же подал голос. — Сменил тринадцать приёмных семей, – сухо бросил Доу. — Ни одна из них не была счастливой. В последней все вообще закончилось убийством. Блондин не смог скрыть лёгкое злорадство, глядя на остальных, что едва ли не открывали рты от удивления, никто на самом деле не ожидал, что он что-либо расскажет. На Абрама Эндрю отказывался смотреть принципиально, Доу обязательно расскажет эту историю ему, просто сейчас явно не подходящее для этого время. — Весёлая компания однако. — У тебя замечательные друзья, Абрам. Синхронно выпалили Жан и Джереми, получив в ответ закатывание глаз и улыбку рыжего.

***

Ваймаку об их возвращении сообщили сразу же и он благодушно перенес промывку мозгов на утро следующего дня. Поэтому Эндрю и Абрам под конвоем, в виде своих друзей, были доставлены в кабинет мужчины. — Итак, ты на временной или постоянной основе тут? – сразу спросил Дэвид. — Я здесь навсегда, больше никаких побегов и тайн. Мужчина кивнул, но серьезного выражения на лице не изменил. — Хорошо, тогда заявление о твоём приеме на работу должно лежать на моем столе. Ещё хочу знать, что вы успели натворить за ваше отсутствие, мелкие гаденыши, – суровым тоном произнёс Ваймак, обводя взглядом Эндрю и Абрама. Хэтфорд не повелся на показную злость, прекрасно зная, что Ваймак спрашивает это для того, чтобы в случае чего решать их проблемы, а не наказывать. — Оказание содействия преступной организации, – честно начал Хэтфорд. — Хранение нелегального оружия, – с ухмылкой дополнил Доу. — Вообще-то легального, – поправил Абрам. — Запугивание. — Гонки по городу с полицией на угнанной машине. — Планирование убийства. — Замолчали, – потирая виски, гаркнул Ваймак. — На скольком из этого вы попались? Эндрю и Абрам переглянулись и синхронно сказали. — Абсолютно ни на чём. — Замечательно, ни за что не продолжайте в том же духе, паршивцы. А теперь проваливайте, отсутствие раскаяния на ваших лицах раздражает меня ещё больше. Парни уже подошли к двери, когда их остановил голос Ваймака. — И да, кое-кто обивает пороги участка в надежде встретиться с тобой, – его взгляд был нацелен на рыжего. — Кстати он и сегодня здесь.