Матерь Драконов: Разрушение Танца

10 месяцев с прихода Д.Т.

      Несколько дотракиек блуждали по недавно возведенному шатру в поисках специальной травы с целительным эффектом. Как только Кхалиси зашла в помещение, девушки вежливо склонили головы, после чего помогли Бурерождённой забраться в подготовленную теплую ванну. Сегодня Дейнерис была особо молчалива, ибо спустя столько времени ей так и не удалось отыскать достойную армию.       В основном, все города на территории Травяного моря были в разное время разграблены дотракийцами и имели названия наподобие «город Немощи», «город Черепов», «город Поедателей шкур» и так далее. Последнюю из рода Таргариенов каждый раз бросало в дрожь, когда она узнавала от своего народа различные легенды о том, как происходили завоевания. Из всех рассказов девушка сделала вывод, что кочевой народ стал более добродушным с тех пор.       Царство Омбер, исправно платившее дань дотракийцам, было последним местом, которое посетил кхаласар Дейнерис. Естественно, в Ваес Дотраке оставались маленькие дети, беременные женщины и старики со старухами, поэтому в походе участвовало чуть меньше сорока тысяч человек. В Омбере не было достойной армии, так как мирный город почти никогда ни с кем не воевал, а в остальных городах, которые Бурерождённая могла взять без традиционного кровопролития, в сумме было не больше нескольких тысяч необученных, отяжелевших воинов, способных лишь защищать своих господ.       Последний поход, который намеревалась осуществить Дейнерис, прежде чем переходить к крайним мерам, лежал через Шёлковый путь и был на Лхазар. Хеш, Козрак и Лхазош — три города, в которых Неопалимая надеется добыть нужное количество воинов для взятия более крупных портовых городов, ибо без кораблей она так и останется скитаться по Эссосу. Сомнения на счет того, что этого — мало, были большие, однако стоит сначала завладеть хотя бы ими.       — Кхалиси, тебе плохо? — уточнила любимица-дотракийка Дейнерис, поливая плечи девушки из небольшого кувшина. Названая тут же очнулась и, сопровождая свою помощницу улыбкой после тяжелого дня, попросила:       — Расскажи мне, что находится за Хребтом Костей?       После вопроса руки девы из кочевого племени слегка опустились от удивления, и она приостановила свою работу. Обычно Кхалиси интересовалась несколько иными вопросами: про былые времена, историю завоеваний и территории, находящиеся ближе к вольным городам, нежели к Золотой империи И-Ти.       — Я мало знаю, Кхалиси. Дотракийцы уже давно не ходят на эти земли. После битвы с Асшаем мы их остерегаемся.       — До Асшая от них далеко, — перебила ее Таргариен, не жалующая тайн от собственной персоны.       — Да, но… — Ещё больше растерялась дотракийка, после чего услышала твёрдый тон Дейнерис:       — Расскажи мне.       — Хорошо, Кхалиси, — повиновалась дотракийка, возвращаясь к своей работе и параллельно начиная рассказ. — На эти земли ведут всего три тракта: Каменный, Стальной и Песчаный. Каждый из них на выходе охраняется девами-воительницами, пришедшими из усохшей Вотчины Гиркуна. Говорят, по достижению совершеннолетия у мужчин отрезают яйца, и только самым перспективным разрешается продолжить род.       — Интересно… — Протянула Неопалимая. — Наверное, там живут счастливые женщины, — обе слегка посмеялись. — Мне как-то доводилось их повстречать.       — Правда, Кхалиси? — искренне удивилась дотракийка.       — Я ведь говорила тебе, что у меня была другая жизнь до появления в этом месте.       — Точно, Кхалиси… — Виновато протянула девушка, после чего стала возвращается к своему рассказу. — За ними живут Джогос-нхаи, они чем-то похожи на нас, но для нас признавать общее сходство — это оскорбление, поэтому я вам ничего такого не говорила.       — Конечно, — мило улыбнулась Дени.       — Дальше идут города Золотой империи. Сейчас их стало гораздо меньше, но на берегах Нефритового моря до сих пор существует очень большой город. Говорят, там живет столько людей, сколько было дотракийцев в эпоху наших великих завоеваний. Но они все ведут осевший образ жизни, Кхалиси, у них нет воинов, — на уточнение такой детали Дейнерис благодарно кивнула, ведь ей была важна подобного рода информация. — Глупцы! В детстве я любила слушать истории про город, который защищал итийцев от набегов из Края Теней. — По окончанию рассказа дотракийка замолчала, продолжая оттирать кожу Бурерождённой от грязи.       — Край Теней?.. — Задумчиво протянула мать драконов, ибо название оказалось на причуд притягательным.       — Да, — с классическим дотракийским акцентом ответила девушка, поливая золотистые волосы Неопалимой теплой водичкой. — Это ужасные земли, Кхалиси. Даже мы — дотракийцы — их остерегаемся.       — Что же в них такого ужасного? — усмехнулась Дейнерис, разглядывая короткостриженые ногти.       — О-о-о, Кхалиси, Край Теней — это длиннющая долина с высокими отвесными горами и такой же длиннющей рекой, на юге которой — Асшай, а по направлению к северу разрушенный город Стегай. Солнце там бывает лишь в полдень, а в город боятся заходить даже люди из Асшая. А там, как вы знаете, Кхалиси, живёт нечисть, — на последнем слове дотракийка выдохнула и отошла в сторону за тряпкой, по функции схожей с полотенцем. — Чем ближе к северу, тем страшнее… — Поникши-зловеще пробормотала девушка и, практически бросив Дейнерис полотенце, попыталась сбежать из шатра.       — Я тебя не отпускала! — слегка повысила голос Бурерождённая. — Будь добра, вернись.       — Извини меня, о Великая Кхалиси! — девушка резко упала на колени, но Дейнерис, закрепив на себе впитывающую влагу ткань, подошла к ней и, аккуратно взяв за плечи, заставила подняться.       — Я тебя прощаю, — кивнула головой последняя из Таргариенов. — Но я хочу, чтобы ты мне рассказала, из-за чего, а точнее, из-за кого все опасаются Края Теней. Договорились?       — М-мг, — согласилась девушка, после чего громко сглотнула и начала:       — Он весь покрыт океанами призрак-травы, говорят, там сохранились драконьи яйца, да и сами древние драконы живут глубоко в скалах. Моссовия — самая северная часть, там живут демоны-охотники и те, кто сложил про них легенды, а то есть — увидели, сошли с ума от ужаса незадолго после встречи. На землях шрайков, это чуть южнее, живут сами шрайки. Они ужасные, с ядовитыми зубами и кожей, как у ящеров, но даже они боятся города, который, как мне мать говорила в детстве, старше самого времени! Представляете, Кхалиси? Говорят, там живут безумные боги, которые совершают кровавые жертвоприношения, а то, что остается от существ, они бросают в Людоедские пески. Жертв потом находили с обглоданные костями, а черепа были искажены в ужасных гримасах. Ещё там есть город из костей, построенный на огромном пустом каньоне. Говорят, души, убитые в городе, который старше времени, по ночам там издают вой и крик. А на территории внутреннего моря среди гор идёт война уже много тысяч лет, между проклятым городом Каркосой и городом Крылатых людей. Люди с кожаными крыльями там парят в небесах, правда, у них довольно грустная история…       — Говорят? — фыркнула Дейнерис. — Значит, всего этого может не быть?       — Нет, Кхалиси, так было, а что там сейчас, одному лишь Великому жеребцу известно, — пояснила дева кочевого народа. — Всё-таки легенды просто так не придумывают, и люди не просто так остерегаются этих мест.       — И драконы есть?! — не веря, уточнила Дени, приподнимая густые, но слегка выгоревшие на солнце брови.       — Думаю — это все же миф, либо они настолько одичалые, что никому до них не достать и не приблизится.       — Разумно, — согласилась последняя из Таргариенов. — Какова суть печальной истории про людей с кожаными крыльями? — кажется, этот вопрос был воистину самым интересным для Неопалимой.       — Это столь древняя история, что, кажись, лишь Матерь Гор стала свидетельницей этой печальной истории любви.       — Любви?       — Любви, Кхалиси. Тогда драконы умели говорить и были столь смыслящими, что разумом ничем не отличались от людей. Как-то дочь богатого купца, не обделенная ничем по жизни, приехала в Край Теней на южные рынки вместе с отцом. Тогда этот край ещё не прослыл дурной славой. Дракон и дочь купца полюбили друг друга, тайно поженились, и она родила ему двойню. Мальчик и девочка оказались полулюдьми и полудраконами одновременно. Родились они всего спустя одну луну после зачатия. Отец, опечаленный этим горем, искал ее повсюду, но, сбившись с курса, утонул в «Пепельной» реке. Дочь, узнав об этом, ринулась искать отца, однако так же утонула во время пути. Дракон со злости сжег все доброе в этих краях и ушел в изгнание, ибо свои его более не принимали, а детишки, оставшиеся совсем одни, стали родоначальниками Крылатых людей, или как их там называют…       — Это всё правда? — ошарашенно уточнила Таргариен, не веря своим ушам.       — Это легенда, Кхалиси, люди ещё не рождались спустя луну после зачатья, — успокаивающе протараторила дотракийка.       — Я про Крылатых людей, — уточнила Бурерождённая, сосредоточенно смотря на рассказчицу. — Они существуют и по сей день? — в голове вырисовывался безумный, но весьма отчётливый план.       — Скорее всего, да, Кхалиси, но скрываются где-то в чертогах гористых склонов, — без задней мысли ответила ей помощница.       — Ты свободна, — резко сообщила девушке Дейнерис. Кочевая дева, конечно, удивилась, однако беспрекословно поклонилась и покинула шатёр.       Неопалимая, завернутая лишь в одно полотенце, стояла посреди помещения и прокручивала события, произошедшие с ней за последние десять лун. Вроде бы только вчера шла первая неделя, когда она кормила детёнышей грудью, а теперь они подросли и были размером с человека. И вроде бы только вчера она «снизошла» с дотракийского алтаря, когда вновь хочет загнать себя туда ради загоревшейся идеи.       Но будет ли оно того стоить?

***

1 год и 3 месяца с прихода Д.Т.

      Последние две недели кхаласар Бурерождённой оседал возле Козрака. Он остался ее последней надеждой, ибо в других городах кроме овец и смугленького низкорослого народца больше ничего не сыщешь. Да и воспоминания у Дейнерис с этими местами не самые лучшие — ведьма Лхазарских краев отняла у неё мужа и ребёнка.       По прошествии времени рана на сердце последней из Таргариенов постепенно заживала, однако она точно знала, что именно эта боль останется с ней до конца жизни. Тем временем драконы постепенно подрастали и довольно часто проказничали, воруя скот у дотракийцев. Конечно, Дени все возвращала вдвойне своему преданному народу, либо попросту давала столько еды, чтобы никто не оставался голодным.       Уже много месяцев она раздумывает над историей своей помощницы, до невозможности сильно тронувшей за душу. Неужели в том дивном краю живут столь необычные и опасные существа? Что, если бы люди, парящие в небесах подобно драконам, согласились бы стать союзниками? Эти и многие другие вопросы не давали покоя Дейнерис.       — Кровные всадники!!! — донеслось со всех сторон, и Дейнерис обратила внимание на сгорбившегося дотракийца, направляющегося к ее шатру. Забыв, как дышать на несколько секунд, она безмолвно ждала до тех пор, пока мужчина не приблизился к ее шатру.       Его лицо было в странных кровоподтеках, а кожа приобрела зеленоватый оттенок, сильно контрастируя с синими мешками под глазами. Она не узнавала Бурхана — некогда сильного и крепкого война.       — Кхалиси! — высокий и длинноволосый дотракиец встал на одно колено, почтительно склоняя голову пред «Обещанным жеребцом». — В Козраке нет воинов, но есть болезнь! — Дени нахмурилась и встала с табурета, дабы поглядеть на своего кровного поближе. — Она унесла Гали! Он упал в овраг по дороге и сказал, что делает это специально, ведь ослабел настолько, что больше не может следовать за кхаласаром! — было видно, что мужчина опечален потерей друга, но всячески скрывает свою горечь, дабы не пасть в очах народа. — Гали попросил принести вам его голову в дань уважения. Ему искренне жаль…       На последних словах больной дотракиец опустил голову и выставил перед собой одну руку, которой держал мешок с головой Гали.       — Ты храбрый воин, Бурхан, — подошедшая Кхалиси огладила ладонью голову больного, после чего забрала мешок и передала его одному из рядом стоящих мужчин. — Гали был не менее храбрым. Его душа обретёт покой, обещаю тебе, — слова давались с трудом, ведь Бурерождённая понимала, что человек перед ней — нежилец. — Позаботьтесь о Бурхане, девы, — приказала своим помощницам последняя из Таргариенов, после обращаясь к оставшимся кровным воинам. — Мы возвращаемся в Ваес Дотрак!       Только порой болезни уничтожают целые города… Или племена.

***

1 год и 6 месяцев с прихода Д.Т.

      По щекам Дейнерис скатывались горячие слезы безысходности, когда руки вновь обмазывали тело пострадавшего травянистым раствором смягчающим боль. За последние три месяца к ней приходили тысячи таких детей, женщин, мужчин и стариков — и все они в конечном счете погибали, не живя и недели с момента заболевания.       — Тише, малыш, — шептала четырехлетнему ребенку Дейнерис. Его знобило уже шестые сутки, тело покрылось зелеными пятнами, и никакие примочки больше не спасали от боли. Неопалимая была единственной, кто имел иммунитет к этой болезни, ведь уже три месяца проводила рядом с больными, исполняя инструкции дотракийских целителей, и чувствовала себя более-менее бодро в самом отвратительном понимании этого слова.       Каждый день обещать маленьким детям, что их мама завтра поправится, а после не спать сутки и успокаивать рыдающих и подкошенных болезнью малышей, которым пришлось пережить раннюю потерю близкого — это отвратительно. Она злилась на свою беспомощность, злилась на то, что погибших было столько, что приходилось трупов скармливать Дрогону, Рейгалю и Визериону, которые так же, как и дотракийские детишки, были не виноваты в том, что им больше нечего есть. Количество скота и лошадей в кхаласаре постепенно уменьшалось, а значит, еды было меньше.       — Я не хочу умирать! — рыдал маленький кудрявый мальчик, корячась от болей в животе. — Я хочу к маме! Отпусти меня к маме!       Они сидели в шатре Бурерождённой, на столе, где девушка обычно протирала тела больным обезболивающим раствором. Ребенок уткнулся лицом в колени Кхалиси, пока мать драконов поглаживала его макушку.       — Я умру, Кхалиси? — спросил мальчик, параллельно приподнимая голову, когда боль благодаря настойке поугасла. К сожалению, она имела страшный эффект — больной последние часы жизни не чувствовал, как умирает.       За последние три месяца Дейнерис стала мертвенно бледной, под глазами повисли синие мешки, а щеки от нехватки еды впали. Ей было трудно говорить ребенку правду, поэтому она просто отрицательно кивнула и посмотрела в дальнюю часть шатра. Там прятались ее кровные, ибо любой телесный контакт сопровождался заболеванием. Они уже несколько суток что-то решали, изредка странно поглядывая на Кхалиси. В силу своей усталости и постоянной занятости больными она не обращала на них внимания, а стоило бы.       — А это… — Мальчик вновь обратил на себя внимание. — Больно? Ты ведь пришла из того мира?       — Не больно, — кивнула ему последняя из рода Таргариенов, слабо улыбаясь. — Падать с жеребца больнее, — привела пример Бурерождённая, после чего, приподняв ребенка за плечи, усадила его у себя между ног.       Забыв, как дышать, она заплела на голове малыша первую косичку, после чего приступила к следующей. Он был последним, кто к ней сегодня пришел за помощью, поэтому она могла уделить внимание бедному ребенку.       — Кхалиси, — детская ладошка дотронулась до руки Неопалимой, — но я ведь не выиграл ни одной битвы! Мама там, — он ткнул пальцем на потолок шатра, подразумевая небо, — поругает меня!       — Не волнуйся, малыш, — в который раз успокоила мальчика Дейнерис. — Для нее и меня ты выиграл все битвы мира.       А на утро мальчика не стало.       Дени завернула свежий труп в кусок ткани и отнесла на окраину города, где ее драконы ничего не оставили от мальчика. Она ощущала себя отвратительной правительницей и человеком, но как она могла сказать своим детям, что сейчас еды нет? Это был единственный способ кормить драконов, дабы скот полностью поддерживал ослабленное войско.       Внезапно к ней подлетел Дрогон. Он к этому времени стал совсем большим, а в пасти держал отгрызенную руку мальчика, которому она ночью заплетала предсмертные косы. Дейнерис от ужаса прикрыла рот ладонью и через силу старалась сдержать подкатившие к горлу слезы, после чего отвернулась от дракона и зашагала прочь. В спину она слышала обиженный вой всех трёх рептилий, которым она не могла уделять должного внимания эти месяцы, но за этот срок она никому не уделяла время, от рассвета до заката помогая больным. Жаль, она пока была не в силах объяснить это сыновьям, в очередной раз оставляя их в одиночестве.       Возвратившись в шатёр, она застала своих кровных у выхода. Все они были напряжены и явно намеривались что-то сказать.       — Фарис, что происходит? — спросила Таргариен у самого ближнего из них. Мужчина подошел к ней поближе и, сделав глубокий вдох, сказал:       — Кхалиси… — Взяв за плечо Дейнерис, он отвел девушку в сторону, хоть этот жест и был ей не по нраву. — Общие потери за три месяца — девять тысяч семьсот тринадцать человек. Мы падем к концу года.       — И что вы предлагаете делать?! — грубо оборвала его Бурерождённая, присаживаясь на предложенный табурет. Хотелось заснуть прямо на месте, но для ее персоны неподобающе такое поведение, поэтому пришлось держать лицо.       — Кхалиси, от этой болезни ещё никто не выжил, больные и так мертвецы. Город сейчас поделен на две части, но здоровые скоро поддадутся хвори… — Дейнерис продолжала выжидающе на него смотреть. — Нам стоит покинуть город.       — Покинуть город? — фыркнула Дейнерис. — Вы предлагаете оставить больных детей, Фарис? Чтобы они мучались, а после от голода стали поедать самих себя? Вы думаете, что предлагаете? Я понимаю наше положение, но оставлять этих людей — не выход! — твердо закончила Дени.       — Эти люди — ходячие мертвецы! — повысил голос Фарис. — Через неделю они подохнут, а за ними и другие дети, которых ещё можно спасти!       — Сядьте, Фарис, — приказала мужчине Дейнерис, взглядом показывая, что она не потерпит такое поведение. — Если мы уйдем и оставим их здесь без еды, это будет второй город Каннибалов! Этого вы хотите?       — Но, Кхалиси, — встрял в разговор Вали — один из ее кровных, — у тебя есть драконы!       — Вы предлагаете сжечь Ваес Дотрак с больными?! — не веря собственными ушам, переспросила обескураженная Дейнерис.       — Болезнь будет уничтожена и люди погибнут достойной смертью, а не будут давиться собственными кишками! — высказал свое мнение Вали. — Эти люди всё равно умрут, но так мы сможем сохранить дотракийскую силу!       — И вы готовы бросить свою больную жену и ребёнка?.. — Прошептала Дени, осматривая всех своих кровных, которые опустили головы в пол из-за столь грустных обсуждений.       — Я не хочу видеть, как они умирают, — тихо молвил мужчина, после чего кивнул в знак благодарности того, что его выслушали и уселся на свое место. Слова до глубины тронули последнюю из Таргариенов. Она осмотрела опечаленных воинов вокруг себя, которые потеряли часть народа и осознала, что это — конец.       Дени долго молчала, глотая ком, подступающий к горлу, и понимая, что сжечь больных — единственный шанс уберечь племя от вымирания и не заставлять мучаться обреченных хворью. Последний месяц у нее сдавали нервы на почве происходящего, и теперь ей придётся пойти на такой… отвратительный поступок.       — Соберите всех уцелевших и отведите от города как можно дальше, а детям… — Девушка продышалась, прежде чем сказать это. — Прикажите детям закрыть глаза.       Так и случилось. Кровные увели всех здоровых людей за пределы города, забрав скот, шатры и ценные вещи, в то время как Дейнерис пошла на некогда любимую поляну своих драконов. Рейгаль вновь задирал Визериона, а Дрогон, который рос быстрее всех, смотрел на них с недовольной мордой.       — Рейгаль, милый, прекращай, — сказала ему Дени, подходя к Визериону и поглаживая щеку более не малыша. — Ай! — шикнула Бурерождённая, режась рукой об кожу второго по счёту ребёнка. — Твоя чешуя стала такой острой, — хмыкнула девушка, уже более аккуратно кладя ладонь. Но дракон, кажется, решил, что этого мало, и чуть ли не опрокинул мать с целью поластится. — Визерион, довольно! — оборвала его Неопалимая. — Ты уже большой для этого, и у нас есть другие обязанности, — малыш обиженно уселся на землю, после чего в ход дела пошел старший, — Дрогон, подойди сюда.       Рептилия послушно подоспела к матери, после чего Дейнерис без разрешения прошла к Дрогону за спину и попыталась оседлать, но он недовольно лягнулся.       — Без капризов, ты большой уже! — пригрозила ему Дейнерис, после чего вновь попыталась залезть на спину. Ей было страшно, ведь она ещё никогда не летела, да и к тому же все ее предки использовали седло, а такого атрибута в степи не сыщешь. Но, как только девушка вновь схватилась за чешуйку, рептилия лягнулась. Это стало последней каплей за день, и Дени со всей силы ударила Дрогона по шее. — Лежать! — малыш обиженно взвыл и склонил голову книзу, после чего Кхалиси незамедлительно оседлала его. — Так-то лучше, — похвалила она сына, поглаживая по больному месту.       Сидеть на драконе оказалось довольно непривычным занятием. Интересно, долго ли ее предки учились летному мастерству? Когда Дрогон побежал на взлет, она ухватилась как можно крепче за его чешуйки и впилась обеими ногами в туловище с надеждой не слететь, а после тело предалось порывам ветра.       Несмотря на трагедию в ее племени, девушка облегченно улыбнулась, чувствуя, как ветер обволакивает тело, а сама она будто сливается со своим драконом. Обернувшись, с высоты птичьего полета она убедилась, что уцелевшие члены кхаласара направляются на юг, и полетела прямо на Ваес Дотрак.       Далее она не желала осознавать, что именно делает. Облетев город с немощными жителями, которые умрут в течение нескольких дней, Бурерождённая несколько раз посмотрела то на город, то на Дрогона, после чего, зажмурив заслезившиеся глаза, прокричала:       — Dracarys!!!       И Дрогон сжёг всё дотла. Она не слышала визгов поддавшихся хворью, ибо смерть их была быстрой и печальной, а после того, как догорела последняя хижина, ей казалось, что души погибших детей плачут и тыкают в нее пальцами. Девушка так и просидела до восхода солнца в окружении своих драконов, вдыхая запах сожжённого города, но вместе с тем и отдавая дань уважения храбрым воинам, до последнего вздоха достойно несущих своё бремя.       — Мы уходим, — сказала она своим драконам на рассвете, после чего рептилии унесли ее обратно в кхаласар на своих сильных крыльях. В тот день, казалось, что всё живое оплакивало погибших, а дотракийцы, обычно танцующие и много смеющиеся за сутки не проронили ни слова. Великий траур опустился на их плечи.       — Ты должна вселить в них надежду, Кхалиси, — тихо сказал Фарис, когда ужин подходил к концу. Бурерождённая, так ничего и не съевшая, повернула голову на довольно статного мужчину с длинной косой и хмыкнула.       — Должно быть, сейчас не самый подходящий час.       — Нет, Кхалиси, посмотри на них, — он обвел правой рукой людей, собравшихся у большого костра. — Они обездолены и напуганы, им нужен кто-то вроде тебя, — после он слегка запнулся. — Мой отец и брат погибли от этой хвори, ты и мне нужна тоже.       Дейнерис с нескрываемым интересом наблюдала за мужчиной, который тотчас протянул ей кусок мяса.       — Я не голодна, — оборвала его девушка, после чего поднялась с песка и пошла на средину круга, прямо к большому костру. Круг был просто огромен, ибо сидело там тридцать семь тысяч и четыреста тринадцать дотракийских воинов. Некоторые находились так далеко, что не могли четко рассмотреть силуэт Кхалиси, но, выйдя в центр, она всё равно начала говорить. Говорить от сердца. Ведь той ночью она тоже потеряла часть себя.       — Лхазарская хворь подкосила нас! — с тягучей болью в грудной клетке начала Дейнерис. — Двенадцать тысяч храбрых воинов пало и среди них было много полуторогодовалых детей, которые так и не успели заплести свои первые косы, олицетворяющие победу. Но я клянусь вам, больше никто и ничто не причинит вред дотракийцам! Отныне мы вернем былую славу нашего народа. И во имя погибших покажем, что смерть их была ненапрасной! — последняя из рода Таргариенов в испачканном пеплом платье слегка обошла большой костёр и, с уверенностью посмотрев на свой кхаласар, прокричала. — Вы со мной?! — из разных сторон послышались поддерживающие возгласы, но она спросила ещё раз. — Вы со мной?! — племя заорало с новой силой, и Дейнерис победно улыбнулась, будучи уверенной в преданности своих людей. — Завтра мы пойдем за Великий Хребет, и да будут прокляты все наши недоброжелатели Великим жеребцом!

***

1 год и 9 месяцев с прихода Д.Т.

      Путешествие через Каменный тракт заняло долгие три месяца по нескольким причинам: во-первых, стоило восстановить количество скота, а это значило частые остановки на пастбищах, во-вторых, людей стало меньше, а вещей осталось столько же, поэтому кочевое племя не могло нести на своих плечах подобный груз так же быстро, как делало это ранее, и, в-третьих, приходилось часто ждать повзрослевших драконов, которые улетали, дабы добыть еду по своим размерам.       — Кхалиси, тебе плохо? — спросил подошедший Фарис, но Дени лишь отрицательно покачала головой и, устремив взор вдаль, победно улыбнулась.       — Сегодня удача улыбнулась нам, — затем она взглянула на резвящихся в небе драконов, — отсюда видны границы Каменного тракта.       Убрав растрепанные косы за спину, девушка зашагала с новой силой вперёд, в надежде вновь увидеть мир за пределами каменного ущелья. Дневное пекло постепенно спадало, а как они вышли из тракта, вовсе наступила вечерняя прохлада. Дотракийцы издавали радостные возгласы и, кажется, вновь смеялись, преодолев такую преграду, как вдруг в землю перед Дейнерис вонзилась огромная стрела.       — Кхалиси! — Фарис за долю секунды уложил Дени на землю, после чего прикрыл ее своим туловищем от потенциального врага. Из-за его спины девушка услышала драконий рёв, а после все три рептилии сотрясая землю, приземлились, загораживая собой Бурерождённую.       — Сан-атчомари йераан, — спокойно поблагодарила Дейнерис дотракийца, после чего встала вслед за мужчиной и направилась прямиком к своим драконам. В ее сердце не было и капли тревоги, ибо она точно знала, что подросшие дети не дадут ее и ее народ в обиду.       Осмотревшись, на скалистых утёсах наследница Железного Трона смогла рассмотреть длинноволосых дев в плащах, арсенал оружия которых был довольно многообразен. Самым примечательным из него оказались лук и праща. Некоторое время она слышала топот копыт, после чего из-за крайнего перевала показалась группа, насчитывающая полсотни амазонок. Верхнюю часть туловища они никогда не прикрывали, выставляя на всеобщее обозрение железные кольца в сосках, а на загорелых щеках красовались ярко-красные рубины. Они гордо восседали на белоснежных конях, тогда как заплетенные косы закрепляли в прическу, по форме напоминающую венок, дабы волосы не мешали в бою.       Главная из амазонок несла на голове золотую тиару, привлёкшую внимание Дейнерис. Остановив табун, воительница спрыгнула с лошади и подошла к «Обещанному жеребцу», сопровождая свои действия презрительным выражением лица.       — Где ваш вождь? — к удивлению Бурерождённой, на всеобщем языке спросила амазонка.       — Я их вождь, — твердо ответила Дейнерис, складывая руки в замок и гордо расправляя спину.       — Женщина вождь? — выгнула бровь обладательница смольной копны, после чего другие девы слегка хмыкнули. — У дикарей?       — Придержи язык, она наша Кхалиси! — вырвался вперёд Фарис, занося на амазонку копье, но его одернула Неопалимая. Он остался единственным в племени, кто понимал всеобщий язык.       — Скажи своему прохвосту, что если он ещё раз поднимает свою руку, то лишится обоих! — амазонка смотрела то на Фариса, то на Дейнерис явно с вражеским настроем.       — Прошу прощения, девы, это недоразумение, — извинилась перед ними девушка, после чего доминирующе шагнула вперёд. — Как видите, это мое племя и мои драконы, — она кивнула Рейгалю, и дракон, как самый агрессивный среди своих братьев, издал громкий рёв, сотрясая все живое.       — Что вам нужно? — поинтересовалась амазонка, будучи явно недовольной положением дел. — Мы берем плату за переход тракта.       — Оу, к сожалению, мы не можем делиться воинами и драгоценностями, так как собираем армию для войны за Узким морем, — объяснила последняя из рода Таргариенов, однако получила вовсе неожиданную реакцию от амазонки:       — За Узким морем?       — Всё верно, — кивнула мать драконов.       — Но зачем же вам тогда ступать на земли Вотчины Гиркуна? Вы хотите забрать нас у Великих Отцов? — было непонятно, рады они такой новости или нет, однако подобное явно не входило в планы Дейнерис.       — Нет, — с невозмутимым лицом отчеканила Неопалимая. — Нам нужно прибежище на неделю, месяц или, быть может, несколько, — своим кровным о довольно безумной идее девушка ещё не сообщала, однако столь масштабные планы стоит учитывать заранее.       — Это не с нами нужно советоваться, — закатила глаза амазонка, после чего показала странный жест другим девам-воительницам. — Следуйте за нами, и мы приведем вас к Великим Отцам!       Кочевое племя, Бурерождённая и группа амазонок шли до Самирианы около сорока минут, солнце практически опустилось за горизонт, поэтому путь казался весьма благоприятным. Богато украшенные ворота охранялись ещё большим количеством дев-воительниц, но, что показалось Неопалимой странным, так это то, что мужчины свободно ходили по городу и занимались хозяйством и сбором урожая.       Племя расположили на большой арене, где проходили тренировки амазонок, в то время как Дени и Фариса отвели на собрание Больших Отцов. Оно проходило на небольшом балконе самого высокого этажа во дворце, высеченном внутри скалы. Главных Отцов оказалось всего двенадцать, а дева-воительница, говорившая с Дейнерис на выходе из тракта, упала на колени при их виде.       — Великие Отцы! — начала девушка, указывая мускулистой рукой на прибывших гостей. — Эти путники просят у нас крова на несколько месяцев!       — Хм… — Мужчина, сидящий по центру, обладал длинной бородой и вовсе не впечатляющим ростом. — Что же путники молчат? — заинтересованно уточнил он.       — Перед вами Дейнерис Бурерождённая из рода Таргариенов, первая своего имени, Неопалимая, матерь драконов, обещанная Кхалиси Кхалов, Королева Андалов, Ройнаров и Первых Людей! — с гордостью проговорил заученный текст Фарис, после чего все Великие Отцы кивнули в знак приветствия.       — Я желаю оставить у вас свою армию на некоторое время, — сделала просьбу наследница Железного Трона. — Люди должны быть сыты, вымыты и спать в теплом месте, пока я не прилечу из Края Теней, — мужчины хотели что-то сказать, но она оставила их планы неосуществлёнными. — Естественно, вы получите плату в виде золота.       — Хорошее предложение, — кивнул верховный Отец, после чего предложил Кхалиси сесть на табурет с мягкой подушкой. — Мы готовы приютить ваше войско.       — Но мне нужны гарантии, что я не буду обманута! — прервала их радость Таргариен, а затем улыбки сползли с лиц Великих Отцов.       — Берите с собой Антиопу, — вдруг предложил один из мужчин и ткнул на главную амазонку, носящую на челе тиару.       — Как заложницу?! — с некой претензией уточнила Бурерождённая, будучи недовольной поневоле взятому союзнику.       — Как воина! — сорвалось с уст Антиопы. — Ты, бедная, без меня там пропадешь! — Дейнерис весьма удивилась такому настрою, но все же кивнула. Всё-таки амазонка не такой плохой союзник в загадочном Краю Теней.       — Здесь останется Рейгаль — один из моих драконов, — выставила своего претендента Дейнерис, и с лиц Великих Отцов вновь спали улыбки. — Он самый агрессивный из моих сыновей, так что советую его не злить, — с несмешливой улыбкой добавила Бурерождённая, после чего, взяв под руку Антиопу, удалилась вместе с ней и Фарисом из высеченного в скале дворца.       В солнечной Самириане дни пролетали незаметно. Дени успела вдоволь отоспаться после тяжелого похода, привести себя в порядок, а также собрать необходимые вещи для полета в Край Теней. Фарис посвятил несколько суток нравоучениям и уговаривал последнюю из рода Таргариенов не соваться в эти земли, но девушка лишь смеялась в ответ, объясняя, что Дрогон и Визерион не дадут ей умереть, да и амазонка Антиопа оказалась весьма сильным воином. Наблюдая за тренировками девушек, Дени не переставала удивляться их силе и выносливости.       — Будь послушным, — давала наставления Рейгалю Неопалимая, перед тем как улететь, — я скоро вернусь, и мы поедем домой. — Дракон поластился об туловище матери, после чего отошёл. — Фарис! — обратилась она к своему самому близкому советнику. — Мне будет тебя не хватать, — дотракиец опустился перед девушкой на колено.       — Моя жизнь — твоя жизнь, Кхалиси.       — Следи за народом, — с улыбкой добавила Дени, после чего положила ладонь на плечо мужчины, — я на тебя рассчитываю.       Кхалиси, больше не проронив ни слова, оседлала Дрогона, а следом за ней на спину рептилии приземлилась боевая амазонка. Изначально чешуйчатый возмущался и пытался сбросить девушку, однако мать примирила его огненный пыл, и они взмыли в воздух.       — Держись крепче, он первое время может лягаться, — крикнула Дени за спину, а воинственная дева, чуть ли не вернувшая обед от такого рывка, с натянутой улыбкой закивала.       Так и улетели драконы на земли, покрытые мраком, но есть ли там свет?

***

1 год и 10 месяцев с прихода Д.Т.

      Всю ночь Дейнерис снился крик мертвого ребёнка, казалось, будто это был Рэйго — мальчик, что так и не родился, а в тоже время это напоминало крики детей, погибших от Лхазарской хвори. Жуткие, нечеловечные визги продолжались до того момента, пока Дейнерис не растормошила амазонка.       — Вставай, вождь, я принесла поесть! — расплющив заспанные очи, девушка приподнялась на локтях и посмотрела на обладательницу смольной копны, что сидела перед ней на корточках и протягивала кусок хлеба. Осмотревшись, Бурерождённая отметила, что в маленьком шатре, рассчитанном на двух человек, сильно похолодало.       — Мне казалось, в нашем арсенале остались лишь сушеные фрукты и вяленая рыба, — хмыкнула Дейнерис, не желая узнавать, каким образом Антиопа добыла эту лепешку, однако пищу всё же приняла. — Благодарю.       — Это ещё что! — довольно хмыкнула воительница, доставая из-за пазухи плаща целых две буханки хлеба. У подножья гор было холодно, поэтому девушка была завернута в теплую одежду, преимущественно защищающую от влаги. — Выродок Асшая коней драпал. Ну, я его!..       — Понятно-понятно, — слегка усмехнулась Дени, кусая приблизительно двухдневный хлеб.       — Прости, я тебя разбудила, — добавила дева, ложась на бок. — Я ещё пойду постерегу, а то тренироваться некогда. Сестры загрызут, как вернусь домой, мол «расслабилась». — После девушка молниеносно выскочила из палатки, будучи сопровождённой улыбкой Неопалимой. За время их путешествия Антиопа стала для Дейнерис кем-то вроде младшей сестренки, ибо позднее выяснилось, что ей лишь недавно стукнуло четырнадцать, а главной среди амазонок она считается, потому что является дочерью верховного Отца. В то время как Неопалимая ожидала семнадцатилетие через четыре месяца.       Оказывается, жизнь амазонок не была доверху наполнена свободой, и в течение жизни они лишь держали стражу на трёх трактах Хребта Костей. Большое количество евнухов не гарантировало какие-либо права, делая дев пожизненно обреченными на стражу.       «Город выглядит роскошно лишь благодаря торговле армией, — рассказывала как-то Антиопа, демонстрируя Дени свои навыки стрельбы из лука. — Мою старшую сестру купили два года назад, и с тех пор я ее не видела. Честно говоря, я думала, ты, как вождь, тоже купишь кого-нибудь».       С тех пор, Кхалиси стала ясна столь резкая реакция на свой приход.       Незаметно для себя Дейнерис вновь погрузилась в сон, вероятно, от чрезмерной усталости. Днями напролет управлять драконом, а также позволять рептилиям охотиться и при этом всём летать без седла — невероятно сильная нагрузка на тело. Но амазонка сказала, что это — полезно, так как организм с каждым разом крепнет. Сама же Дени плюсов пока не обнаружила, ежедневно находя у себя на ногах и руках синяки. Несмотря на то, что постепенно их становилось меньше, езда на лошади была менее энергозатратной. Дрогон и Антиопа, кстати говоря, так и не сумели поладить, поэтому из раза в раз залазить на дракона вслед за Неопалимой стало настоящим испытанием для амазонки.       Начинав приходить в себя, Дейнерис вновь что-то услышала, только теперь не крики, а… звуки сборов и копыт лошадей? Откинув одеяло в сторону, она выглянула из шатра и недоуменно уставилась на Антиопу, поспешно собирающую вещи.       — Хорошо, что ты проснулась! — обеспокоенно пролепетала девочка, бросая в руки наследницы Железного Трона сумку с вещами. — Набег из Края Теней, они идут вдоль левого ущелья, но оставаться здесь небезопасно, их больше сотни!       — Тогда не будем медлить, — кивнула ей Бурерождённая, обратно возвращаясь в шатёр, дабы свернуть одеяла и припасы еды. — Отнеси все что собрала к Дрогону! — напоследок крикнула ей Дени, вынимая из дорожной сумки небольшой нож, полностью выкованный из валирийской стали, который подарила ей Антиопа.       Сложив прутья и саму ткань палатки, девушки в последний раз осмотрели поляну, на которой обосновались меньше суток назад, и поспешили к Дрогону. Погрузив на рептилию вещи, Дейнерис стала забираться на своего первенца, однако из-за кустов послышался приближающийся топот лошадей.       — Скорее, Антиопа, враги близко! — оповестила ее Неопалимая, тревожно поглядывая на шевелящиеся кусты, в которых затаились потенциальные враги. Амазонку долго ждать не пришлось, она довольно быстро запрыгнула Дени за спину, как вдруг из кустов внезапно выбежал табун лошадей, везя на себя огромных всадников, облачённых в длинные плащи. Их рост явно превышал человеческий, снаряжение больше напоминало орудия пыток, а чёрные кони с окровавленными глазами нечисти, казалось, вгрызались в душу.       — Sōvegon! — крикнула последняя из рода Таргариенов, несильно пиная Дрогона по зоне роста крыльев, дабы рептилия поскорее смекнула взлететь. Обычно он делал это без всяких команд, однако сейчас они сильно торопились.       — Кто это?! — испуганно спросила Антиопа, крепче вжимаясь в туловище Дейнерис, дабы не слететь с дракона.       — Не знаю, — отрицательно покачала головой Неопалимая, — где же Визерион?       — Последний раз мне доводилось его повстречать на рассвете, а после глупый ящер куда-то подевался! — вскинула руки амазонка, из-за чего чуть ли не сорвалась с дракона. — Может, позовёшь его?       — Он где-то далеко, иначе уже был бы тут, — объяснила Кхалиси, поглядывая с высоты на землю. В ином случае она бы сделала замечание за подобное отношение к своему ребенку, однако амазонка говорила вовсе не со зла и сама сильно привязалась к огненным существам, хоть те и не подпускали воительницу к себе ближе, чем на пять футов. К удивлению Бурерождённой, недоброжелатели в плащах исчезли вместе с лошадьми в неизвестном направлении, поэтому можно было спокойно лететь дальше в горы.       За время путешествия девушек преследовало море неприятностей, ведь из-за тупика на самой кратчайшей дороге пришлось облетать мрачные земли по кругу и заходить в Край Теней с южной стороны. Первым по пути встретился Асшай, после чего они поднялись по «Пепельной» реке в Стегай, а далее разбили ночлег у подножья Рассветных гор. Тут-то их собственной персоной и поджидали недоброжелатели в плащах, тогда как конечная цель находилась прямо за горами у побережья Скрытого моря.       Высокие, неприступные горы пугали и одновременно завораживали своей неизвестностью. Среди них можно было найти мелкие ручейки, густые леса и дивных зверей, озирающихся на летящего посреди скал Дракона. Приблизившись к вершине горы, Дрогон стал опускаться к морю, со всех сторон окруженному скалами и лесами. Соленая вода имела неестественно синий оттенок, из-за которого дна не было видно даже у берега.       Место напоминало мрачное уединение с природой, однако что-то было притягательное в небе, покрытом черными тучами, лианах, свисающих с каждой растительности этого места и паутине, мерзко путающейся во всем живом. А было ли здесь что-то живое, помимо бесчисленного количества деревьев, или помощница Дейнерис, погибшая от Лхазарской хвори, поведала лишь мифы, передающиеся по бабушке в пятом колене?       — Как ужасно… — Прошептала амазонка, воинственно сидящая за спиной Дени. — Неужели кто-то тут живёт по собственной воле?       — Вероятно, воины в плащах из этих мест, — задумчиво прошептала Бурерождённая, направляя Дрогона так, чтобы он летел как можно ближе к воде, — нам здесь не один день находиться. Если свериться с картой, неподалеку находится Каркоса, а город Крылатых людей лишь на противоположной стороне моря. — Мать драконов аккуратно провела кончиками пальцев по соленой воле, однако та стала бурлить, будто бы закипая в котле.       — Осторожно, обожжёшься! — вскрикнула амазонка, оттягивая руку удивлённой Дейнерис от водоема. Однако не успела девушка прокомментировать данную ситуацию, как в шею Дрогона прилетела сулица.       Несмотря на свои габариты, ящер начал устало планировать к берегу, под испуганный вздох девушек.       — Дрогон?! — Дени, несмотря на неудобство, подползла ближе к голове ребёнка и выдернула, по всей видимости, ядовитую сулицу из чешуйчатой шеи. — Сынок?.. — обеспокоенно прошептала Кхалиси, когда дракон стал падать в овраг. Попытки вновь выровнять его полет кончались неудачей, в то время как глаза постепенно закрывались. — Ну давай же! Давай!       — Там овраг, надо прыгать! — сообщила дева-воительница, выплевывая попавшую в рот паутину.       — Он мой ребёнок! — слегка обернувшись, отчеканила Бурерождённая с явным намеком на то, что она просто так не слезет с дракона. Однако стоило двоим девушкам отвлечься от дороги, как огромная ветка снесла обоих.       Высота была небольшая, однако приложились головой об землю обе, явно теряя сознание, тогда как Дрогон свалился в глубокий темный овраг, находящийся где-то посреди Рассветных гор.       Очнувшись в зарослях густой травы, Дейнерис испуганно приподнялась на локтях и, нащупав в траве амазонку, подёргала исцарапанную и побитую после падения девушку за плечи. Где же ее сын? Где теперь его икать? Отовсюду слышались звуки бойни, поэтому разлёживаться в траве — не выход.       — Да встаю, встаю… — Промямлила обладательница смольной копны, переворачиваясь на другой бок. — Прилетели уже что ли? — уточнила воительница, протирая заспанные очи, однако, как только к ней пришло осознание происходящего, она схватила напуганную Дени за запястья обоих рук. — Дрогон нашелся?       — Нет, — отрицательно помотала головой Бурерождённая. — Ни его, ни Визериона, — сообщила Кхалиси, однако маленькая девочка перед ней не меньше нуждалась в защите. — Но мертвыми мы им не поможем. Нужно уходить! — обладательница золотистой шевелюры помогла встать амазонке, после чего обе с открытой местности направились в густую рощу.       — Что же с нами будет? — лепетала себе под нос дочь верховного Отца, когда Дейнерис уводила ее от громких звуков битвы. По крайней мере, создавалось такое впечатление. — Дрогона ведь убили не Крылатые люди? Они ведь должны быть хорошими.       При упоминании убийства губа Дейнерис предательски задрожала, после чего, нахмурившись, девушка обернулась к амазонке.       — Он жив. Я чувствую. — Но в глазах девы с Вотчины Гиркуна страха не убавилось. — Послушай, — Дени присела перед ней с наставническим видом. — Сейчас мы мало на что влияем, но сначала потребуется найти открытую поляну, дабы я могла связаться с Визерионом. Возможно, он потерял нас в горах и теперь ищет. Он придёт на помощь, и мы вместе спасём Дрогона, после чего отправимся на противоположный берег Скрытого моря, — наследница Железного Трона крепко сжала ладони амазонки, однако та будто перебывала в неком трансе, смотря Дени за спину. Лицо ее скривило в ужасной гримасе, поэтому Бурерождённая решила уточнить, прежде чем обернуться. — Антиопа?!       Но страх в конечном счёте завладел и ей — Дейнерис Таргариен, да так, что сердце пропустило удар, а горячая драконья кровь застыла в жилах на долю секунды.       Перед ними стоял то ли человек, то ли ящер ростом в семь футов и размахом крыльев приблизительно шестнадцать. Его тело ничем не отличалось от человеческого, однако развитая мускулатура явно превосходила большинство хвалёных рыцарей. Выраженный череп имел желтые глазные яблоки с вертикально вытянутыми зрачками, а волосы, туго затянутые в хвост на макушке, были с перламутровыми кончиками, придавая некий диссонанс образу. Какой-либо кофты на нём не было, зато на ногах красовались укороченные штаны, позволяющие торчать закрылкам наружу. У существа они росли от массивного колена до внешней стороны стопы и слегка волочились по земле. Насколько поняла Дейнерис, они служили чем-то вроде хвоста и помогали летать. Существо, наверное, часто это делало по своей природе, ибо массивные кожаные крылья говорили сами за себя.       — На наши земли уже много веков не ступала нога человека, — задумчиво произнесло существо с чистым древне-валирийским акцентом, после чего с животной грацией сделало шаг вперёд. — Вы поможете забрать то, что по праву наше, — оповестил их мужчина с крыльями. Он без спросу схватил амазонку за шкирку и приподнял, осматривая «добычу». Девушка попыталась ударить то, зачем сюда пришла Дейнерис, однако крылатый расценил это как удар назойливой мошки и, не утруждаясь, убрал кулак воительницы в сторону. — Хм-м, твоя грива будет дорого стоить, — сказало существо, ощупав волнистые волосы Дени.       — Я Дейнерис Бурерождённая из дома Таргариенов! — гордо представилась наследница Железного Трона, откидывая косу за спину. — Обещанная Кхалиси Кхалов, Неопалимая, мать драконов, Королева андалов, ройнаров и Первых Людей! Будь добр, отпусти мою помощницу и представься, — взглядом приказала она крылатому, однако тот лишь рассмеялся и идентично схватил ее за шкирки.       — Мать драконов? — густая бровь существа слегка выгнулась, после чего он понес девушек в неизвестном направлении. — Яйцо снесла? — он разразился громким смехом, считая свою шутку весьма остроумной, от чего Дени невольно закатила глаза, однако сохраняла прежнее спокойствие. — Раз вы представились, то я — Саламандр из племени людри́гасов.       Больше мужчина не произнес ни слова, таща девушек в неизвестном направлении до тех пор, пока вдалеке не показалась какая-то глубокая яма среди корней гигантского дерева.       Оно росло глубоко в лесу у подножья скалы, и его обхват составлял около тринадцати-четырнадцати футов. Дабы залезь в довольно узкую вырытую яму, Саламандр слегка скукожился, прижимая девушек к своему грязному и окровавленному телу. Откуда такие повреждения, догадаться было нетрудно, вероятно, он является участником битвы, которая проходила недалеко от места падения Дрогона.       Внутрь ямы, казалось, запустили всех пауков мира, ибо на стенах ползало несчитанное количество восьминожек. Костюм Дени, на который пришлось заменить привычные платья, сильно измазался об стены, да и к тому же неповоротливый людри́гас несколько раз чуть ли не зацепил лицом Дейнерис факел, висящий на стене. Но вскоре, несмотря на все испытания, девушек все же занесли в просторную комнатку, где столпилось ещё по меньшей мере два десятка таких Саламандров.       — Кого ты принёс, Саламандр? — недоуменно спросил людри́гас, стоявший по центру и явно занимавший самую высокую должность.       — Фаддей, я нашёл этих дев у подножья Гниющего Молота, — Саламандр поставил Дейнерис и Антиопу обратно на землю, после чего хитро улыбнулся. — Желтухин Король согласится нам вернуть драконье яйцо за них, — при словах «драконье яйцо» Дени наострила уши, будучи ошеломленной подобной информацией. Она-то думала, что последние драконы у нее.       — Считаешь, что поехавший старик отдаст нам яйцо за них? — недоверчиво уточнил Фаддей, подходя к пленницам и осматривая каждую по очереди.       — Думаю, он будет счастлив увидеть кого-то помимо своих ведьм, — после слов Саламандра мужчины разразились смехом и стало ясно, что шутка предназначалась для своих. — И потом. Белобрысая — это королева какая-то, наверное, сможет ему дать столько денег, что шестьдесят девятый император И-Ти перестанет терроризировать наше яйцо. — Дейнерис была крайне возмущена поведением крылатых мужчин, по сей причине оставаться в стороне никак не могла.       — Не хотите спросить, чего мы хотим? — выгнула бровь Бурерождённая, шагая вперёд. — Быть может, я не стану давать богатства, по всей видимости вору и изменщику.       Фаддей усмехнулся и сделал несколько шагов навстречу Дейнерис. Он был ещё выше Саламандра, но, чего скрывать, природа не обделила его красотой. К превеликому сожалению, того же нельзя было сказать про ум и вежливость.       — Никто не спрашивал, чего ты хочешь, — ухмыльнулся крылатый. — Кто-то спросил шесть тысяч лет назад, чего хотим мы, а? — мужчина обернулся на других людри́гасов, собирая поддерживающие возгласы. — Мы приказывали драконам уйти? Нет. Но они ушли. И оставили нам на прощание лишь яйцо, но гадкий Желтухин Король три луны назад забрал его у нас из храма! Старик никак не может смириться с тем, что его династия пала, и гниющая Каркоса — это вершина его правления.       — У меня есть драконы, — высокомерно мотнула головой Дейнерис. — Я готова вам помочь в войне с Желтухиным Королем, но с одним условием… — Девушка обогнула короткостриженого Фаддея, после чего прошла к столу. — Сколько вас, людри́гасы?       — Всего?.. — Слегка недопонял вопрос Фаддей.       — Да. И детей, и женщин. Всех.       — Чуть меньше тридцати тысяч. Но тебе это не поможет, чужачка, наше поселение скрыто вдали от людских глаз, — самодовольно хмыкнул Фаддей, по непонятным причинам подмигивая остальным мужчинам. — Да и кто поверит, что у тебя есть драконы? Вымерли они давно уже. Мы смирились, и ты смирись.       — Вот как? — Дени вновь двинулась на Фаддея, только в этот раз более резко. — Вымерли? Не вы ли подбили моего дракона ядовитой сулицей?       — Мы не пользуемся «человеческими» орудиями. Это удел слабых. Только камнем, — оборвал ее Фаддей, делая акцент на последнем слове. — Ежели твои слова правдивы, то, вероятно, это проделки Тёмных всадников из Каркосы.       — Это не отменяет того, что мой дракон сейчас умирает в каком-то овраге! — повысила голос Дейнерис, переживая за своего малыша. — Вы будете награждены, если поможете найти моего сына.       — Где они?! — послышался голос из-за спины и, обернувшись, Дени увидела менее рослого людри́гаса с красным хвостом и бледной кожей. Неудивительно, сюда практически не заглядывает солнце. — Ах, вот! — мужчина злобно усмехнулся и без разрешения взял Дейнерис за шиворот. — Пора, девы, — после он прихватил с собой Антиопу, которая, кажется, прокляла их всеми богами.       — Самуил, они!.. — Попытался остановить новоприбывшего Фаддей, за что поплатился и отхватил кулаком по челюсти. Дейнерис слегка ахнула, когда крылатое существо с грохотом упало на пол, задевая ее ногу массивными крыльями.       — Собрание кончилось десять минут назад, Желтухин ждёт, а ты любезничаешь с чужаками! — высказался Самуил, после чего вновь пнул Фаддея и пошел на выход с нездешними пленницами. — Яйцо уже в наших руках, — злобно прошептал себе под нос Самуил, выходя из вырытой ямы.       Брюки протерлись до дыр, ведь людри́гас, не церемонясь, тащил Дени и Антиопу по земле, а как только прибыл к месту назначения, показал их своим собратьям, вероятно, давно поджидающих их на опушке.       — Бери эту, — сказал одному из крылатых Самуил, протягивая побитую после падения Антиопу. — Желтухин ждёт нас на Слизких Булыжниках, летим туда! — при слове «летим», обе девушки оживились, не понимая, что сейчас будет происходить, однако людри́гасы никогда не делают предупреждений.       Так и в этом случае, группа крылатых людей без каких-либо усилий взмыла в воздушное пространство. У Дени, в прямом смысле этого слова, унесли землю из-под ног, и, хоть она уже не раз летала на драконах, ощущалось всё совершено по-другому. Самуил держал ее под руки, от чего Бурерождённая могла болтать ногами и параллельно ощущать, что она летит сама, а не на ком-то. Закрылки, растущие вдоль ног людри́гасов, помогали им извиваться в полете, подобно змеям, и заходить в резкие повороты и виражи, а длинные массивные крылья позволяли летать быстрее ястребов. Она самолично это прочувствовала, когда крылатые резко ускорились.       Слизкие Булыжники представляли собой три больших камня, расположенных посреди моря, которое по размерам лишь в несколько раз превосходило священное озеро дотракийцев. На этих булыжниках их уже поджидал Желтухин Король в сопровождении своей стражи. Среди них Дени узнала огромных всадников в плащах. Неужели это они отравили ее любимого мальчика?       Посадка выдалась, на удивление, мягкой, после чего людри́гасы толкнули Дейнерис и Антиопу к Желтухину Королю — гниющему старику с чёрными ногтями и грязно-желтым сюртуком. При виде девушек он зловеще захихикал, а затем вынул из кармана с годами иссохшее драконье яйцо, которое по текстуре уже ничем не отличалось от камня.       — Что за предложение, Самуил? — хихикнул старик. — Неужто людские девки наконец-то научили твою глупую голову тому, что, если хочешь что-то получить, платить нужно, а? — он хихикнул и перебросил яйцо из одной руки в другую.       — Яйцо наше, Магнус! — вся их вражда, стала напоминать Дени детскую обиду с одержимостью яйцом, которое являлось яблоком раздора. — Ты забрал его из храма, где оно чтилось нашим народом шесть тысяч лет! И ради чего?!       — Ради того, чтобы вернуть было величие моей династии! — он сделал шаг вперёд, недовольно взмахивая руками. — Веками я охотился за этим великолепием, — он огладил размякшую шелуху яйца, словно новорожденное дитя, — и теперь должен обдумывать свое решение? Я собираюсь поработить мир! — гордо заявил старик, в тот момент как Дени нащупала у себя под рукавом нож из валирийской стали. — Эти девки станут отличным жертвоприношением, — рассудительно хмыкнул Магнус, — так что бывайте, ящероподобные!       Желтухин Король попытался схватить Дейнерис, дабы забрать себе, однако девушка быстро достала нож из рукава и воткнула его в яйцо, служившее для обоих сторон яблоком раздора. Неопалимая посчитала, что, уничтожив эту вещь, Магнус падет, ибо его долголетие неестественно, но ничего не произошло. Валирийская сталь, конечно, проделала дыру в яйце, однако не уничтожила его полностью.       — Что ты сделала?.. — не веря в происходящее, переспросил старичок, осматривая поврежденное яйцо в своих руках.       — Прародительница! — с ужасом крикнули все людри́гасы, подбегая к взревевшему от ярости Желтухиному Королю.       — Ты украла мое могущество! Я сожгу тебя, ведьма! — он схватил Дейнерис за шиворот и, кивнув своим всадниками, дабы те задержали людри́гасов, утащил Дейнерис под воду.

***

      Антиопа не могла поверить, что для них все обернулось в худшую сторону. Дрогона отравили, Визерион исчез, Дейнерис утянул под воду зловещий Магнус, а она осталась в плену у людри́гасов. Битва между крылатыми и всадниками из Каркосы не продлилась долго, и вскоре обе стороны разошлись с синяками. Саламандр и Самуил оплакивали потерю своего «божества», в то время как Фаддей гнул ругательства на древне-валирийском. На Вотчине Гиркуна этот язык являлся основным, ибо на нем были написаны все священные летописи и вывески на ярмарках, однако с тех пор прошло много времени, поэтому старое наречие было несколько трудным для Антиопы.       — Как вы могли ее там оставить? — возмущалась девушка, пиная ногами камни, обмотанные мерзостной паутиной, коей здесь было до тошноты много. — Нужно вернутся за ней!       — Наша прародительница! — взревел один из людри́гасов, которому явно надоела болтовня амазонки. — Чужачка получит по заслугам и с тобой случится тоже самое на рассвете! Потому что никто не причинит вред священному существу! Никто! Ясно тебе? — взревел крылатый, хватая воительницу за шею, однако не успел он придушить жертву, как рядом с ними приземлилась ещё одна кучка людри́гасов.       — Мы получили ужасною новость, — сказал впереди стоящий мужчина. Он был одного роста с Фадеем, однако носил закрытую одежду с драконьими инициалами. — Самуил, что с яйцом?       — Авессалом Вероломный, прости нас! — Самуил припал к его ногам, что сделали и другие крылатые, однако это вовсе не утешило их вождя.       — Кто это сделал?       — К сожалению, Желтухин Король…       — Меня не волнует! — взревел Авессалом. — Вы дети дракона! Но что же осталось от вашей силы? Теперь вы не можете даже поймать уничтожителя нашей священной реликвии! — ящер был безумно зол, он было хотел замахнуться с кулаком на своих подчинённых, но взгляд янтарных глаз задержался на Антиопе. — А это ещё кто?       — Я… — Представиться должным образом у воительницы не получилось, так как девушка оступилась и упала в овраг.       — Поймать беглянку! — крикнул Авессалом, ринувшись за амазонкой, которая ударилась спиной и покатилась вниз по обрыву. Влетев, ящер догнал девушку и немедленно схватил за руки, но в этот момент дева зацепилась за кочку ногой и сильными руками потянула крылатого на себя. Катясь вниз по обрыву, они оба пытались запихнуть друг другу в рот как можно больше грунта.       — Ты, гнусная рептилия, слушай сюда! — выплевывая землю, мямлила амазонка. — Она мать драконов! Дрогон сожрёт тебя на завтрак!       — Посмотрим, как ты запоешь, когда мы прибьем тебя древесными кольями к Драконьему Столбу в знак извинения божеству! — но, к сожалению, рептилия скорее забавлялась с ней, ибо пленников принято не убивать собственноручно, да и силы существа были равны приблизительно шести-семи взрослым мужчинам.       Однако оба внезапно врезались во что-то тяжёлое. От удара амазонка на несколько секунд забыла, как дышать, после чего вырвалась из рук Авессалома и, внимательно посмотрев на преграду, удивлённо ахнула.       — Дрогон! — обладательница смольной копны подбежала к сыну Дени, после чего слегка подергала за морду. В любой другой раз она посчитала бы подобное поведение опасным для жизни, однако этот ящер сейчас единственный, кто может помочь наследнице Железного Трона. — Вставай, ну вставай же! — под ее натиском чешуйчатый громко фыркнул, обдувая волосы воительницы и параллельно поднимая голову. — Спаси маму! Лети! — несколько секунд рептилия сидела на месте и не понимала, что происходит, однако девушка в последний раз сказала «sōvegon» и, будто почувствовав опасность для Дени, дракон, весьма болезненно прорычав, встал на задние лапы и взлетел.       Обернувшись к людри́гасам, она застала их стоящими на коленях и смотрящих на улетающего дракона, как на божество. После чего мужчины без слов поднялись и, не забыв прихватить Антиопу, взмыли вверх следуя за величественным ящером.

***

      Влажные волосы прилипли к щекам Дейнерис, а одежда отяжелела после «заплыва» в море. Вода была практически ледяной, что казалось весьма странным, ибо, только прилетев в это проклятое место, Неопалимой довелось повстречать кипящие источники.       Каркоса представляла собой средних размеров город: дома располагались на пологих выступах скал, у берега моря был небольшой порт, а неподалёку стоял мрачный замок, со всех сторон обтянутый лианами. Люди здесь делились на два типа, первые — высокие и чем-то напоминающие всадников в плащах, а вторые — коренастые и низенькие, только вот конечности их были неестественно щуплыми. Но было кое-что, что объединяло обоих — глаза, именно они, до невозможности огромные и синие, обладали белоснежными прожилками и весьма неприветливо поглядывали на наследницу Железного Трона.       Во всей гавани стоял ужасный запах гнили, из-за чего, вынырнув из воды около пришвартованных кораблей, Дени чуть не вывернула вчерашний ужин.       — Шагай быстрее! — Магнус ударил Дени по спине какой-то плетью, от чего Бурерождённая слегка прикрыла глаза от боли. — Думал, потонешь, но ничего, твое жертвоприношение пройдет куда более захватывающе. Резче шагай!       Оказалось, что источником вони являлись трупы, гниющие на улицах города, поскольку их никто не утилизировал. К сожалению, среди них было немало детей. Каркоса, несмотря на свое, по всей видимости, немаленькое население, находилась за чертой бедности и нуждалась в спасении. Подойдя к замку, Дейнерис заметила на территории королевского двора тех самых гигантских всадников в серых плащах, а также бегающих куриц.       — Король, — один из стражников встал на колено перед Желтухиным. — Алтарь подготовлен. Мои соболезнования.       — К чёрту твои соболезнования! — наорал на него старик, ударив хлыстом. — Разжигайте, раз подготовлен и созывайте народ! — он вновь повторил своё действие. — Да поживее!!!       Около получаса с Дейнерис не сводили глаз, пока Желтухин где-то околачивался и ругался, да так, что стены замка сомнительной прочности, «содрогались». Двое оставшихся всадников ходили вокруг да около, не спуская похотливых взглядов с женского тела, из-за чего внутри Бурерождённой стремительно разрасталась ярость.       — В наши края отроду не ступала нога красивой женщины… — Сказал один из них, облизывая искусанные в кровь губы.       — Но ножки у неё ничего, — добавил второй и подошёл к Дейнерис, хватая за подбородок.       — Отпусти меня, — словно отдавая приказ, брезгливо фыркнула Дени, однако это не остановило нахала, и он позволил положить свои ладони ей на грудь. — Мой дракон ест то, что вздумается. — Понизила тон Бурерождённая и, убрав руку всадника со своей груди, с гордо поднятой головой пригрозила: — Или то, что я прикажу.       Мужчина, чьи габариты слегка превышали человеческие, несколько мгновений пытался понять, шутит ли златовласая или говорит истину, однако в конечном счёте он разразился в глупом гоготе вместе со своими соплеменниками. Очень кстати прибывший Желтухин огрел его каким-то посохом по голове, больше смахивающим на скреплённые меж собой кости.       — А-ну пошёл отсюда, зорс блохастый! Она только моя. — Затем старик схватил Дени за рукав и потянул внутрь замка, а следом пошли оставшиеся всадники.       Наследница Железного Трона мало помнила события той ночи, однако крутые ступени, ведущие к колоколу, отчетливо смердели отходами, а на полу валялась рыбья чешуя. Выйдя на открытый воздух, она смогла вздохнуть полной грудью и осмотреться. По центру был натянут хворост, а, если подойти к краю колокола, можно было узреть крутой склон с множеством торчащих корней и внизу столпившихся жителей Каркосы. Низкоросликов здесь было гораздо больше, нежели гигантских людей. Вероятно, все они были защитниками короля Каркосы и не скитались по улицам города, страдая безделием.       Два всадника привязало Дейнерис к стогу сухой травы. Неопалимая совершенно не беспокоилась по причине своей огненной переносимости, однако тревога за жизнь Дрогона не отпускала ее с самого начала.       — Поджигай, остолоп, чего встал?! — гневно вскрикнул старикашка, поэтому один из всадников схватив настенный факел, поджег им несколько выглядывающих из стога травинок. Огонь, в усладу Желтухиному Королю, стал постепенно перебрасываться с ветки на ветку, стремительно разгораясь, а Дени тем временим глядела на выглядывающее из-под крыши колокола небо и думала. Думала о своих сыновьях, племени, погибшем муже и ребёнке, мельком про Антиопу…       Как внезапно ее связь с Дрогоном вновь наладилась. Она стала ощущать его присутствие рядом с собой, что, несомненно, вселило в сердце надежу и настоящий покой, так как ее дракон цел, и это всё, что ей необходимо знать в этот роковой момент.       — Вот наше яйцо! — громко заговорил старик и достал из-за пазухи проколотый валирийской сталью предмет. — Наша надежда! — но, как ни странно, люди, собравшиеся на данном представлении, не издавали никаких пламенных возгласов и криков. — А эта потаскуха отняла его у нас. Она заодно с ящероподобными! — вероятно, подразумевая людри́гасов, проорал старик. — И я — Жёлтый Король, великий Лорд Чародей, шестьдесят девятый император И-Ти, приговариваю потаскуху к вечным скитаниям по Магдунским землям, где ее растерзает нечисть похуже Шрайков.       После старик обернулся в сторону Дейнерис, тело которой почти полностью обволокло ярко-оранжевое пламя, постепенно предавая походную одежду пеплу. Он стоял практически на краю обрывала и упивался своей местью, а после его очи обволокла пелена, и Чародей Каркосы стал бормотать какое-то проклятье на неизвестном ей языке.       «Zoe makande impegg        Zodrygameru, Ellkan, Tisson        Zoe makande impegg        Govana giddidrro sam puettro        Zoe makande impegg»       Достав из-за пазухи тонкий клинок, он приблизился к Дени и, подтянув рукав кофты кверху, сделал первый порез на слегка загорелой коже. Алые струйки крови постепенно скатывались по гладкому металлу, поэтому старикан зловеще усмехнулся и отошел от своей жертвы, так как рядом с алтарём становилось опасно жарко.       Он ходил из края в край, показывая своему народу свежую кровь на клинке, от чего те волей не волей издавали злорадствующие возгласы. Затем он внезапно засунул лезвие в отверстие оставленное валирийской сталью на яйце и провозгласил:       — Когда ведьма сгорит, — он выдержал некоторую паузу, — кровь ее станет твёрже камня и залатает наше спасение! — кажется, проклятие было нацелено на обращение, однако Бурерождённую такой вариант совершенно не устраивал. Огонь уже полностью обволок женское тело и сжег хворост, однако никакого увечья так и не нанёс.       Низкорослики стали в открытую перешёптываться меж собой, что, конечно же, не скрылось от их поехавшего правителя. Желтухин обернулся на наследницу Железного Трона, что словно высеченная из камня статуя со стеклянными глазами продолжала стоять в языках пламени. От такой картины старик пришёл в бесноватый вид и оскалил гнилые зубы.       — Ведьма не горит! — завопил он, поднимая вверх яйцо, коим был одержим, а в другой руке зажимая кинжал, явно жаждая обезглавить свою жертву. — Да здравствуют боги Края Теней! Проклятая ведьма!       С диким воем он собирался побежать в сторону Дейнерис, однако резко послышался рёв всем известной нам рептилии. Дрогон, будто бы снизойдя с небес, подлетел к колоколу и откусил поднятую руку старика, проглатывая плоть вместе с Яйцом Одержимости. За ящером следовало около ста людри́гасов и именно они стали свидетелями того, что Дени стоит на костре, будучи совершенно невредимой. Крылатые пришли в замешательство, а когда Бурерождённая вышла из огня, так как верёвки, которыми ей связали конечности, сгорели, невольно приоткрыли рты.       Старик, схватившийся за локоть, выл от боли и смотрел на то, как Дейнерис стремительно приближается к его персоне. Она была без одежды, остатки верёвок догорали на запястьях, а лицо покрылось пеплом.       — Ты одержим и проклят, Лорд Чародей, — с гордо поднятой головой отрезала Дени. — Твой народ нуждается в достойном правителе, — она подходила все ближе и ближе, да так, что Желтухин встал на самый край обрыва. — Ты был одержим священной реликвией чужого племени, терроризируя их много лет. Ты причинил вред моему ребёнку. Поэтому ты приговорен к смерти, — кивнув самой себе, Дени ногой столкнула изувеченного старика с обрыва и тот с громким криком полетел вниз.       Дрогон приземлился за спиной Неопалимой и принялся ластиться мордочкой об плечо матери.       — Жители Каркосы! — низкорослики и гиганты в плащах наострили уши. — Людри́гасы! — крылатые, ошарашенные представлением, невольно приклонили колено, ибо дракон повиновался Таргариен, а они — дети Великого дракона. — Я — Дейнерис Таргариен, первая своего имени, Кхалиси Кхалов, Неопалимая, мать драконов, королева Андалов, Ройнаров и Первых людей. Много веков неотъемлемой частью вашей жизни являлась война. Но зло уничтожено и так будет со всеми вашими врагами, пока вы со мной!       Затем девушка под удивленные взгляды оседлала Дрогона. Без одежды было не столь приятно садиться на чешуйчатого, однако другого выхода у нее не было.        — Пока вы годами сидите на берегах Сокрытого моря, другие ведут непрекращающиеся воины, проливая кровь невинных детей! — в ее глазах не было и доли сомнения, ибо постепенно люди приклоняли свои колени. — Но теперь они познают силу наших народов! — многие стали перешёптываться и согласно кивать. — Наш путь будет длинным, ибо мы минуем труднопроходимые горы, реки и болота, переправимся через Узкое море, но заберём Железный Трон! — многие завороженно выдохнули, готовясь к последним словам своей новой королевы. — Заберём огнём и кровью то, что по праву наше!!!       Все встали, как по команде выкрикивая: «ДА ЗДРАВСТВУЙ НОВАЯ КОРОЛЕВА». Вдалеке показался Визерион, видимо, он потерялся и не мог найти свою мать, но, почувствовав опасность, так же поспешил на помощь, хоть немного и не успел. Главный людри́гас подлетел к Бурерождённой вместе с какой-то старушкой в железном шлеме, поэтому она слезла с рептилии.       — Присядь сюда, дитя, — попросила ее женщина, после чего Дени встала на одно колено. Седовласая обмазала палец какой-то чёрной смесью из маленького горшочка и стала вырисовывать своеобразный символ на челе новой королевы.       — Благодарю, — сказала Дени, вставая с колен и смотря на Авессалома — вождя людри́гасов.       — Она твоя, дочь Великого дракона, — мужчина снял с головы плетённую корону, которую носил каждый вождь крылатого народа и встал на колено.       По завершению этого действия последняя из рода Таргариенов с гордо поднятым подбородком продолжила принимать приветствующие возгласы и ждать, пока Визерион долетит обратно к маме.       Но возможно ли все разом держать под контролем?