Матерь Драконов: Разрушение Танца

3 года с прихода Д.Т.

      Крупный дракон с кроваво-красными пластинами на спине рассекал жаркий воздух Эссоса. Изредка он издавал приглушенное рычание, ибо не особо жаловал полёты после плотного обеда, который Дейнерис ежедневно устраивала своим детёнышам. К счастью, проблем с продовольствием у войска не возникало, скорее напротив, а потому рептилии за год знатно увеличились.       Чем больше вырастал Дрогон, тем труднее было на нём держаться в небе, однако с каждым новым полётом мышцы последней из рода Таргариенов становились крепче, а служанки шили все больше закрытой одежды из грубой кожи. Подобное обмундирование помогало избегать гематом и царапин, которые ранее любил вылизывать Визерион, несмотря на упрёки матери о том, что раны могут воспаляться. Одновременно он являлся самым тактильным ребёнком и самым неприспособленным для полетов. Ведь порой из-за чрезвычайно острой чешуи, которая росла с каждым днём, его невозможно было оседлать, не заимев при этом увечий.       Тем временем Рейгаль догонял Дрогона по размерам и Визериона по скорости, покамест Дейнерис не нашла в нём отличий, как это смогла сделать у двух других сыновей, но она верила, что средний ещё проявит себя.       Зато военные силы Дени росли с каждым днём. Чуть больше года назад она выкупила десять тысяч дев-воительниц у Великих Отцов за дотракийское золото, но самым интересным оставалось то, что Антиопа ушла по собственной воле. После их совместного путешествия девушка самолично присягнула Неопалимой в верности и с тех пор стала левой рукой Королевы, ибо в роли правой выступал Авессалом — отважный воин и бывший вождь людри́гасов. Так же в совете находился Фарис — кровный всадник Кхалиси и Лагерта — старая ведьма, та самая, которая пальцами вырисовывала шлем на челе новой Королевы.       Сказав Дрогону плавно уходить на вираж, Дейнерис сильнее прижалась к телу ящера и сощурила очи, чувствуя, как от напряжения намокают ладони. Но ее ничуть не пугало это, скорее напротив — давало ощущение свободы и веры в свои решения. Снизив высоту, Таргариен заметила, как до этого тренирующие «птичий ключ» в воздухе людри́гасы поспешно направляются к ним.       — У нас гости, Дрогон, — улыбчиво сообщила Дейнерис сыну, и через несколько секунд крылатые обогнули туловище рептилии, будто бы сопровождая его в полёте. Дионис и Елеазар летели над крыльями, Саламандр, Эсфирь и Прискилла возле хвоста, а Фаддей практически над головой матери драконов.       — День добрый, моя Королева! — отвесив поклон в воздухе, Фаддей принял вертикальное положение, благодаря чему ветер врезался в его крылья и оставил позади. Следом устремились и другие людри́гасы.       Порой Дейнерис забавляли их безобидные выходки, однако дела не могут ждать вечность, поэтому, приземлившись, Кхалиси приказала Дрогону лететь на окраину лагеря, дабы тот не кошмарил люд, а сама под сопровождением стражи направилась в шатёр, где ее уже дожидался совет.       — Что мы имеем? — вместо приветствия, уточнила наследница Железного Трона, присаживаясь на деревяный табурет с пурпурной подушкой. Внутри шатра было довольно темно, поэтому одну из занавесок оставили приоткрытой, а за круглым столом расположились Авессалом, дева-воительница, кровный всадник Дейнерис и старушка-ведьма, которая ежедневно принимала на суд новорождённых младенцев, проверяя на болезни и давая тем имена. Стража, сопровождающая Бурерождённую, мгновенно покинула помещение, оставляя Королеву и совет в конфиденциальной обстановке.       — Сейчас мы здесь! — Антиопа резко вынула из ножны, висящей на позолоченном поясе, кинжал и воткнула его в маленькую точку на Большой Карте Вестероса и Эссоса. Походную одежду девушка давным-давно сняла и продолжила щеголять в традиционном снаряжении амазонок. На нее и ее сестер поначалу обращали внимание другие народы, в особенности мужчины, однако со временем стали привыкать. — Гоян Дроэ в нескольких милях от нашего кочевого стана. Бархатные холмы довольно проходимая местность, поэтому главная проблема заключается в переправе через Малую Ройну.       — А до этого проблема заключалась в Сарне, Нойне, Темноводной и других «труднопроходимых» реках, — задел ее людри́гас, с важным видом смотря на мать драконов. — Они не проблема, — сообщил он с намеком на то, что до этого крылатые люди перетаскивали на противоположные берега водоёмов всех людей, конницу и бесчисленное количество вещей, нажитых за год совместной жизни, а значит, и в этот раз ничего «непосильного» им не придётся делать.       — К твоему сведению, нам стоит зайти в город, чтобы добыть продовольствие, — фыркнула амазонка, показывая смуглым пальчиком на старинный мост через реку, ведущий к Гояну Дроэ. — Оно нам понадобится для поддержания сил на войне с Вольными городами!       — К твоему сведению, — передернул ее полуящер, — Дроэ беден настолько, что даже насильно мы не добудем больше мелкого стада овец. Ну, быть может, если ты достанешь пращу…       — Довольно! Никто ничего отвоёвывать и отбирать не будет! — повысила тон Бурерожденная, не терпящая выходки этих двоих в своем присутствии. — Мы должны принести мир и процветание нашему новому прибежищу, а не голод и смерти. Этого у них и без нас хватает.       — Но, Кхалиси, — резко подал голос Фарис. — У нас предостаточно воинов, и мы недавно проходили мимо Норвоса. Мы могли бы вернуться и забрать город себе, они уже много лет держат должок за дотракийцами, — за год он сумел освоить Валирийский, хоть и говорил с ужасными запинками в речи.       — Ты прав, Фарис, — согласилась с ним Дени. — У Норвоса хорошее военное месторасположение, но мне нужен флот! — слегка сдвинув брови к переносице, девушка поднялась и плавно обогнула стол переговоров. — А его у него нет. Лагерта! — позвала она женщину, сидящую с закрытыми глазами. Видимо, она успела уснуть за то малое время, пока шли переговоры, из-за чего вызвала смешок у присутствующих. — Лагерта! — повторилась Дейнерис, наконец-то получая должную реакцию — ведьма удосужилась расплющить очи. — Припоминаешь, недавно я просила послать одного из твоих воронов в Пентос?       — Мало проку от пернатых, — ядовито прокряхтела старуха, поправляя накидку из шерсти зубра и поудобнее опираясь об спинку табурета. Женщина была яркой представительницей низкоросликов, ибо ее рост составлял три четвёртых от роста самой королевы, а коренастость и приобретённый с годами лишний вес делали ее довольно неуклюжей. Достав клетку морщинистой рукой с множеством символичных наколок, женщина отворила заслонку, и на стол приземлились три общипанных ворона.       Один из них был слепым и старым, как мир, второй изувечен заклинателями теней из Асшая и спасён магами Стегая ещё до исчезновения города, а третий являлся вестником смерти, прибывшим из Соториоса больше двух тысячелетий назад. Он принадлежал предкам Лагерты и передавался старшему ребенку по наследству с каждым новым поколением. Считалось, что птица напрямую связана с предсказанием об Азоре Ахае, поэтому чтилась среди большинства древних родов Каркосы.       — Но хоть какие-то вести имеются? — с некой надеждой уточнила Дейнерис. После случая с Дрого и Рэйго девушка не думала, что станет столь близка с магами крови, сновидицами и ведьмаками, однако старушка доказала свою верность, около года назад став спасительницей жизни последней из рода Таргариенов.       Бурерождённая заболела обыкновенной простудой, однако, ссылаясь на усталость, все равно оседлала Рейгаля. Из-за общей слабости златовласая не сумела удержаться на рептилии и, потеряв сознание, стремительно полетела вниз. Несмотря на то что людри́гасы были в несколько раз быстрее драконов, они догнали Неопалимую лишь в метре от земли. От силы рывка Дейнерис выгнулась пополам и стукнулась головой об землю, после чего выходцы из Каркосы под руководством Лагерты три дня вытаскивали свою Королеву с того света.       — М-м-м, — задумчиво протянула ведьма, потирая вытянутый подбородок. Многозначительно посмотрев на Дейнерис, она поманила мать драконов к себе, на что та без особых колебаний присела на свободный табурет рядом с ведьмой и посмотрела на жутких воронов. — Скажи, дитя, что ты видишь? — уточнила у нее Лагерта, без разрешения хватая ладонь Бурерождённой.       — Бедность, — вдруг заключила Дени. — Они возвратились некормлеными, а значит, им не довелось поклевать крошек хлеба со столов в уличных тавернах или прочих останков. Пентос славится многообразием еды, однако доступна ли она для простолюда? — с некой иронией заметила златовласая.       — А так?! — ведьма с ехидным смехом поднесла ладонь Неопалимой к ворону, сидящему посредине, из-за чего птица, не церемонясь, клюнула Королеву. Шикнув, Дени отметила, что на пальце выступило несколько капель крови, однако только она хотела выразить своё возмущение, как мысли окутала белая пелена.       «Это не было похоже на видение, скорее, ей довелось на себе прочувствовать горечь и безвыходность слуг в богатых семьях Магистров, которые, несмотря на предоставленную им свободу, не могли выплатить нажитые долги за еду и кров, коих с каждым днём становилось только больше. Опустошение в сердцах этих людей вызвало у Дени искренние сопереживания, ведь когда-то давно она тоже являлась заложницей подобной «свободы», служа покойному брату девкой, которую можно продать за армию вместо того, чтобы самому ее завоевать».       — Они рабы во всём, кроме названия, — поникши, подытожила ведьма, как только Кхалиси пришла в себя.       — Тогда нам стоит брать Пентос! — воскликнула девушка и, поднявшись с табурета, вновь обогнула стол, подходя к месту на карте, где располагался Пентошийский залив. — Это не самый кратчайший морской путь к Вестеросу, но самый ближний к Королевской Гавани и Драконьему Камню. К тому же, я желаю покончить с так называемыми «вольными слугами»! Рабство должно быть уничтожено, даже если для этого придётся пролить немалое количество крови, — твёрдо заключила наследница Железного Трона, осматривая каждого челна совета, а после переводя взгляд на карту.       Изувеченный вороним клювом палец окрасил границы Вестероса и Эссоса алой кровью, из-за чего ведьма вновь многозначительно ухмыльнулось. Иногда Дени казалось, что старуха знает все наперед, иначе она не находила разумного объяснения смешку, последовавшему сразу после подобного предначертания судьбы.       — Город действительно богат, — разбавил напряжение Фарис. — До прихода Кхалиси Кхалов он покупал у нас мир золотом и богатыми дарами, а…       — Покупать мир довольно дорого, не так ли? — уколола Фариса Королева, после чего вновь заняла главное место за столом.       — Но у Пентоса не больше полусотни военных кораблей, а для того, чтобы перевезти наше войско, понадобится по меньше мере четыреста, — заметила Антиопа. — Браавос куда больше подойдёт под наши запросы.       — Тут я согласен с Антиопой, — заключил Авессалом. — Восстаний не избежать при взятии любого из Вольных городов, но, завладев Браавосом, мало кто сможет представлять для нас серьёзную угрозу.       — Верно, — качнула головой Неопалимая, — ей станет сам Браавос. — Осмотрев совет, она вновь поднялась на ноги и, оперившись об стол, заговорила:       — Это не рынок, чтобы выбирать, какой город нам больше подойдёт! На войне с Браавосом мы понесём значительные людские потери, а после пожнём плоды в виде регулярных восстаний. Этого можно было бы избежать, постоянно занимаясь экономикой города, однако мы будем заняты войной с Семью Королевствами. Находиться одновременно в двух местах — невозможно, а каждого из вас я хочу видеть рядом с собой в Вестеросе, а не оставлять за Узким морем.       — Тогда нам придется укрепить политические отношения с Браавосом, — заметил Авессалом. — Так мы заручимся поддержкой во время взятия престола и сможем гарантировать Пентосу безопасность во время нашего отсутствия.       — Браавос и Пентос издавна ведут войны, — поделился своими знаниями Фарис.       — Значит, нам предстоит положить этому конец, — хитро улыбнулась Дени и, получив поддерживающий кивок от каждого члена совета, обратилась к Авессалому. — Я хочу, чтобы ты передал послание принцу Пентоса. Скажи, что Дейнерис Бурерождённая, мать драконов, Кхалиси Кхалов, вождь Крылатых людей и Королева Каркосы, желает получить кров для себя и своих подданных через пять дней. О моей крови и происхождении держи молчок, ибо об этом никто не должен знать до моего прибытия! — людри́гас почтительно встал на колено, тем самым показывая уважение своей Королеве, после чего намеревался уйти, однако златовласая его задержала. — Береги себя, Авессалом. Ты мой ценный советник и верный друг.       — Клянусь Великим Драконом, моя Королева! — и, склонив голову, он под одобрительный взгляд последней из дома Таргариенов покинул шатёр, дабы приготовится к долгому полёту.

***

      От Королевской Гавани до Пентоса семь дней вплавь отроду, а от Драконьего камня и того меньше. Две ладьи под флагами дома Таргариенов причалили у самого берега Пентошийского залива. Последний раз в Вольном городе Деймон со своими дочерями — Бейлой и Рейной — был практически шесть лет назад, приблизительно столько же времени прошло со смерти Лейны Веларион и заключения его брака с наследницей Семи Королевств.       За последние несколько лет он и не заметил, что довольно мало времени уделял дочкам. Бейла вообще стала воспитанницей Рейнис и теперь на постоянной основе жила в Дрифтмарке, а совсем недавно девчонка оседлала Лунную Плясунью, чем, несомненно порадовала отца и именно в тот момент заставила задуматься Деймона о том, что им бы не помешало ненадолго отправиться в совместную поездку.       Пентос был родиной близняшек и в то же время местом, где их покинула мать, не перенеся роды, однако перспектива провести с отцом несколько недель была довольно заманчивой, несмотря на все прошлые события, к тому же Рейнира оказалась совсем не против. С ними поехать женщина не захотела, ибо в таком случае пришлось бы тянуть с собой все семейство, которое было отнюдь не маленьким, и ко всему прочему она была не на первом месяце беременности, поэтому морская качка ей на пользу не пошла бы.       Караксес летел всю дорогу за ними, а вот Лунная Плясунья осталась на Драконьем камне, поэтому, как только Кровавый Ящер приземлился на молочный песок, многие рыболовы, до этого держащие в руках сети, с воплями убежали как можно дальше от свирепой рептилии из предостережений не быть съеденными.       Ступив на землю, Деймон вдохнул ночной воздух и с довольной усмешкой переглянулся со своими дочерями. Все же Рейна больше была похожа на мать, он всегда видел в ней ее и ничего не мог с этим поделать, но вот в Бейле он видел себя, и это ему даже нравилось. Навстречу прибывшим Таргариенам вышел Реджио Харатис — принц Пентоса, ничуть не изменившийся за шесть лет, он разве что отрастил более густую бороду и теперь носил расписной плащ в пол. Следом шла личная стража, насчитывающая по меньшей мере тридцать человек, и его сын — Бенволио Харатис, сам же принц перебывал в весьма располагающем положении духа.       — Бейла и Рейна! — радостно воскликнул мужчина, позволяя каждой из девочек себя обнять. — Помню вас вот такими, детишки, — сжав между собой большой и указательный палец, он «наглядно» показал то, какими были девочки шесть лет назад, а затем взглянул на их отца. — Деймон Таргариен! — белокурый, облачённый в традиционные чёрные одежды дома дракона, слегка опустив голову, приобнял старого друга, похлопав того по плечу. — Вот уж не думал, что ваше семейство так внезапно решит навестить меня. Ну, что же, мы ждали вас к ужину, пройдемте…       Трапеза действительно проходила на славу: за столом находилось несчитанное количество неизвестных Деймону Магистров, их семей и людей высокого положения, он, Бейла и Рейна сидели рядом с принцем и его сыном, который, к слову, будто бы язык проглотил.       — Чудный пир в честь нашего прибытия, Реджио, — с улыбкой заметил Деймон, прекрасно понимая, что пентошийцы в данный момент что-то бурно праздновали, а вот что, их так и не посвятили.       — Ах, да!.. — Слегка замешкался Харатис, вытирая платком лишний соус на губах. — Бенволио женится на леди Эссарии из Норвоса.       — И где же сама леди Эссария? — с неким непониманием уточнил Прочный принцы, ибо в радиусе самого Бенволио из прекрасного пола можно было заметить лишь несколько служанок и его хамоватую тётку по отцовской линии, запомнившуюся Таргариену ещё в далёком прошлом.       — Мы ведь не на свадьбе, друг мой, — рассмеялся Харатис, вновь пачкаясь в какой-то еде. — По традициям моего сына должны благословить на супружескую жизнь все родственники, и спустя три дня гуляний молодожёны скрепят себя узами брака. К слову, леди Эссария прибудет на рассвете. Это очень выгодный союз для противостояния Браавосу и борьбы с Триархией. Силы Пентоса возрастут вдвое! — воодушевлённо заметил бородатый. При упоминании Триархии Деймон вспомнил, как Харатис лично предлагал ему и его покойной жене постоянную резиденцию в Пентосе в обмен на союз против Лиса, Мира и Тироша. — Но не одна леди Норвоса прибывает завтра на рассвете… — С оттенком животного страха на лице прошептал мужчина, вспоминая жуткие события минувшей ночью и тем самым вводя Порочного принца в заблуждение.       — И кто же это? — Лорд Блошиного Кольца понимал, что имя ничего ему не даст, ибо в Эссосе на причуд много городов-государств со своими законами, традициями, а политических интриг у них явно не меньше, чем у Вестероса.       — В том то и дело, что мне до конца неизвестно… — Честно признался Харатис, неуверенно пожимая плечами. Казалось, что мужчина боялся осуждения в свою сторону.       — Ты страшишься того, кого не знаешь в лицо? — Деймон нахмурил брови, не особо понимая опасений своего старого друга.       — Вряд ли ты сочтёшь мои слова не за пустозвонную болтовню, — предупредил его отец Бенволио, слегка наклоняясь к столу, дабы его было слышно лишь собеседнику напротив.       — Уж постараюсь, — развёл руками Таргариен, не забыв отпить из кубка добротного вина.       — Некая Дейнерис Бурерождённая, именующая себя матерью драконов, собирается погостить у меня вместе со своим войском, — на выдохе сообщил Реджио, оглядываясь по сторонам с целью удостовериться в том, что их никто не подслушивал. Услышав подобную новость, Деймон несколько секунд пытался собрать мысли воедино, после чего легко рассмеялся.       — Быть может, она и Таргариеном себя именует? — вся абсурдность ситуации не укладывалась в его голове. — Жаль, у наших женщин не вылазят драконы из чрева, с тем, как они плодятся, мы бы обзавелись драконьей ордой! — однако насмешка Деймона не внушила Харатису надежду — напротив, он хлопнул ладонью по столу и промолвил:       — Думаешь, я бы поверил такой чуши, не увидь всё собственными глазами?! — воскликнул мужчина, выпучивая глаза. Ему явно не нравилось выглядеть дураком в глазах белокурого. — Четыре дня назад, около полуночи, я спокойно спал в своей постели, как неожиданно в мои покои пробралось существо. То ли человек, то ли дракон — я так и не сумел разглядеть его полностью, однако говорило оно тихо, вкрадчиво… Несмотря на оцепенение, я отчетливо слышал звук его хрипящего дыхания. Он сказал, что его Королева желает получить кров на рассвете через пять дней. И вот, срок истёк… — принц Пентоса схватился за голову, явно переживая по поводу безопасности собственной шкуры. — Я вот над чем корю себя: правильным ли решением было принять их просьбу?       — Таргариены исключительны! — опровергнул его опасения Деймон, сказав наизусть заученную фразу. — Мы единственные, кому подчиняются драконы, а эта шутовская девка обманула тебя, старика. — По-другому и быть не может, он в этом свято убеждён. — Все ныне живущие драконы в Вестеросе, не считая моего. Так что? Ты всё ещё веришь в мать драконов?       — А что если нет?! — вдруг сказал Реджио, выбивая Таргариена из колеи. — Быть может, они есть не только у вас? Да и не драконы это вовсе. Полулюди-полуящеры какие-то, как такое вообще возможно? — его слова начали понемногу досаждать Деймону, что выразилось в последующем презрительном тоне:       — Ты сам ответил на свой вопрос. Во-первых, драконы откладывают яйца и, даже если теоретически предположить, что ее где-то отымел дикий ящер, она бы всё равно не забеременела! — положив руку на лоб, Порочный принц выдохнул, прося прощения у Семерых за представление подобных прелюдий.       — Но я видел результат подобного!!! — в который раз воскликнул Реджио, обращая внимание сидящих рядом на себя. Бейла, Рейна и Бенволио со своей тёткой развесили уши, параллельно наблюдая за тем, как ноздри Деймона расширялись с каждым вздохом, а в глазах читалось явное желание прикончить пентошийского принца.       — Значит, тебя обвели вокруг пальца, как последнего дурня, — прошипев это в собеседнику в лицо, наездник Кровавого Змея повернулся с непринуждённой улыбкой к своим дочерям и, несмотря на то, что теперь его мысли были далеко от этого места, чётко разобрал просьбу Рейны:       — Отец, Бенволио поделился новостью о том, что завтра состоится турнир в честь прибытия леди Эссарии, — воодушевленно промолвила девочка. — Он хотел бы, чтобы ты выступил на открытии.       Деймон и не помнил уже, когда последний раз мерялся силой на турнирах, однако ему однозначно стоило сбросить пар. Где ещё это сделать, как не на своеобразном отдыхе? Поэтому, уделив размышлениям несколько секунд, он обратил внимание на сына Реджио.       — Если вы, конечно, не против, сэр, — подтвердил слова Рейны Бенволио, приподнимая кубок с вином.       — Что ж, сэр, — манерно спародировал его Деймон. — Готовьте мне лошадь, — после чего улыбнулся уголком губ и так же приподнял кубок.

***

      Дейнерис оценивающе оглядывала Пентос, стоя у городских ворот. Ярко-синее платье средней длинны с разрезом вдоль бедра открывало вид на брюки, которые девушка носила на постоянной основе, не важно под какой одеждой, дабы без проблем держаться на драконе или лошади. Рядом восседали на молодых жеребцах кровный всадник, дева-воительница и Лагерта, а вот Авессалом и другие людри́гасы будто сквозь землю провалились, с виду и не скажешь, что они вообще когда-то кочевали вместе с наследницей Железного Трона.       Поправив поводья лошади, девушка приказала своим драконам вести себя прилично, после чего стала наблюдать за тем, как ворота постепенно отворяются. Видимо, людям, проживающим вокруг могущественной крепости, было не так просто пробраться в город, или же были какие-то отступные пути для своих. Многозначительно кивнув Лагерте, не расстающейся со своими воронами, девушка попыталась рассмотреть через поднявшиеся клубы пыли и песка представших перед нею людей.       Как песок осел, ей всё-таки представилась подобная возможность. На встречу вышло по меньшей мере двадцать человек, среди которых был сам принц Пентоса, его сын, о котором рассказывал Авессалом, богатые Магистры, негласно управляющие Вольным городом, представители элитной стражи и ещё несколько человек. Дернув за поводья, Дени подвела лошадь к магистрам и, спрыгнув, сделала шаг вперёд.       — Я — Реджио Харатис — принц Пентоса! — гордо проговорил мужчина, распростёрто выставляя руки.       — Перед вами Дейнерис Бурерождённая, Королева Каркосы, Кхалиси Кхалов, предводительница амазонок, вождь Крылатых людей и мать драконов! — громко провозгласила Антиопа, остановившая лошадь в метре от наследницы Железного Трона. Происхождение Дени амазонка умалчивала до лучших времён не спроста, а по просьбе самой Королевы, поэтому ослушаться никак не могла. Да и без этого представление звучало довольно могущественно, а на последнем слове Магистры, в том числе и сам принц, поотрывали рты, устремляя взор на трёх выросших рептилий, громко рычащих за спиной своей матери.       Кивнув в знак благодарности деве-воительнице и гордо посмотрев на сыновей, Кхалиси всё же заговорила сама:       — Я благодарна вам, Реджио Харатис, что вы великодушно согласились дать кров мне и моему народу! — обернувшись, Дени поманила дотракийцев, держащих в руках бочки с вином и сундуки с золотом. — Примите же эти дары в знак моего почтения!       — Это очень щедро с вашей стороны. Пройдемте же в город, только… — На последнем слове принц замялся, безмолвно намекая на ящеров, стоящих неподалёку от большой стены, защищающей границы государства, в большинстве своим от набегов дотракийцев, которые теперь смогут своевольно расхаживать по окрестностям города.       — Не беспокойтесь, принц Реджио. Они безобиднее домашних кошек, — иронично заметила Дени, после чего обратилась к драконам: — Летите на окраину города и не смейте кошмарить простолюд, я в скором времени навещу вас.       Рептилии так и сделали — спустя несколько мгновений их уже можно было заметить в небе парящими над крепостными постройками. Довольная Дейнерис обернулась на пентошийского принца и, кивнув Антиопе, дабы та подала сигнал войску, что пора идти, направилась вслед за богатыми вельможами, Магистрами и номинальным правителем Вольного города.       — Скажите, вы бывали раньше в Пентосе? — уточнил Реджио, разглядывая необычную внешность идущей по правую руку Бурерождённой.       — Много лет назад мне довелось некоторое время гостить здесь. Правда не у вас, — заметила златовласая, разглядывая рыжую черепицу на крышах кругленьких домиков и дивные лимонные деревья. На шеях пробегающих мимо детишек она замечала рабские ошейники в, казалось бы, «свободном» городе.       — Не у меня?! — искренне удивился Харатис, переглядываясь с идущими неподалёку Магистрами. — Могу узнать, как давно это было?       — Реджио был избран принцем ровно двадцать три года назад, а вам бы я больше двадцати не дал, — польстил Дени только что подошедший мужчина. Он был одет в богатые зелёные одежды, на руках носил горы золотых браслетов, а бороду заплетал в аккуратные косички. Но на Неопалимую не действовало его природное обаяние, скорее напротив — девушка слегка сместилась с пути, причиной послужили попытки нарушить ее личное пространство. — Прошу прощения, Королева, — извинился мужчина, замечая, что его общество не вызывает должной реакции. — Я — Дамодар Шетти, один из семи Магистров Вольного города «Пентос»!       — Очень жаль, что он мало подходит под эту характеристику, — хмыкнула Дени и, получив одобрительный взгляд от Антиопы, вышла слегка вперёд, обращая на себя внимание. — Я гостила у Магистра Иллирио Мопатиса. Скажите, где он сейчас находится? — уж его бы последняя из рода Таргариенов точно пощадила, ибо он приютил ее и брата, когда у них не осталось ничего, а также поспособствовал браку с Дрого. И, пусть ранее подобная перспектива казалась ей губительной и лишь ради лучшей жизни она согласилась на брак с Кхалом, то теперь девушка часто горюет по покойному мужу и представляет, как бы всё сложилось, если бы Боги благосклонно сохранили жизнь ему и Рэйго.       — Мы ни знаем никакого Иллирио Мопатиса, — слегка посмеялся один из Магистров, многозначительно переглядываясь с другими важными государственными фигурами.       — Видимо, вас обманули, — пожал плечами Реджио, подступая к потрясённой Дейнерис поближе. Однако, увидев выражение лица златовласой и ее советников, попытался оказать поддержку: — В мире много самозванцев, выставляющих себя за влиятельных людей. Мы от этого, так сказать, не застрахованы.       — Но, как же… Иллирио верный и благородный человек, склонный помогать слабым и нуждающимся, он бы никогда!.. — Однако, смотря на этого принца и Магистров, она поняла ужасную вещь: они не знали и, даже более того, никогда не слышали о Мопатисе. Переглянувшись с Лагертой, которая загадочно улыбалась, смотря то на неё, то на детишек, резвящихся возле лимонного дерева, Неопалимая тряхнула головой. Нужно было прийти в себя, так как она не была морально подготовлена к подобным новостям. Кого ещё из ее прошлой жизни не было? Она чётко помнила Иллирио, его руки, густую бороду из чёрных пористых волос, куда он мог исчезнуть, и, более того, как уйти из памяти такого большого количества людей?       — Я понимаю, вам потребуется время, чтобы принять такую весть, — понимающе сказал Реджио, подзывая к себе нескольких стражников. — Видите ли, мой сын Бенволио скоро женится, — он положил мясистую кисть на плечо кудрявого паренька, — у нас три дня гуляний. Я хотел передать предупреждение, однако ваш посланник быстро исчез. По прибытию леди Эссарии из Норвоса в Турнирных ямах начнутся бои. Быть может, вы хотите принять ванну с дороги перед мероприятием или же вкусно позавтракать?       — Это было бы очень любезно с вашей стороны, — заметила Дени, всё ещё находясь в лёгком непринятии ситуации. — Моё войско довольно велико. Я хочу, чтобы им предоставили возможность разбить лагерь вдоль окрестностей города.       — Стража их проводит, — доложил ей Харатис, утвердительно кивая. — Пройдёмте во дворец.

***

      Во время принятия ванны рабыни Магистров на вопросы об Иллирио Мопатисе лишь пожимали плечами. Казалось, что никто во округе не знает и никогда не знал этого человека, хотя с того момента, как она покинула Пентос вместе с кхаласаром Дрого и старшим братом, прошло чуть меньше пяти лет. В скором времени ей исполнится восемнадцать, а продали ее маленькой тринадцатилетней девочкой.       У неё была возможность поговорить с Лагертой или Антиопой, поскольку их поселили неподалёку друг от друга в стенах пентошийского дворца, а вот Фарис отправился вместе со стражниками и войском обустраивать лагерь, однако ей впервые за долгое время хотелось побыть одной.       Обойдя ничем не примечательные веранду и двор, девушка отправилась на поиски своих драконов, шурша подолом белоснежного платья по зелёной траве. С момента последнего ее визита в «Вольный» город здесь ничего не изменилось. Те же дети, старики и жёны с мужьями, с виду все они были счастливыми, если бы не металлические обручи на шеях. Естественно, они были далеко не у всех, однако встречались у Дени на пути с непосредственной частотой. Довольно странно, но, будучи младше, она не замечала такого обилия рабства в этом городе.       Вскоре лужайки сменились бугристыми холмами, и она прибрела к двум Турнирным ямам. По словам брата, в Вестеросе они имели совсем другой вид, эти же мало чем отличались от Бойцовских ям, в которых рабы забивали друг друга насмерть, они, скорее, лишь назывались по-другому.       Златовласая направилась туда не только из личного интереса, а и из интереса встретить там своих драконов, ибо намеренно звать рептилий к себе не хотелось, хотелось просто понаблюдать за резвящимися детьми. Однако, проделав такой долгий путь до арены, она вовсе не ожидала застать своих драконов рычащими на огромного красного сородича.       Ужаснувшись, Дейнерис удивлённо приоткрыла рот и попыталась разобраться в происходящем. Сейчас жизням ее детей угрожает ящер, превосходящий их по размерам в несколько раз, а она продолжает стоять на месте? Безусловно, в ее голове всплыли тысячи вопросов, на которые ответы знают только Семеро, однако материнский инстинкт превыше всякого страха.       Никакого оружия под ногами Бурерождённая не обнаружила, да и какой толк от меча или кинжала против дракона, занявшего своими габаритами половину Бойцовской ямы? Со всех ног побежав на поле боя, девушка заметила лежащее на дороге длинное копье, поэтому, не особо задумываясь и схватив его, она достигла цели, оградив собой детей, встретилась с янтарными глазами кроваво-красной рептилии.       Увидев копье в руках Дейнерис, дракон, обладающий чересчур длинной шеей, издал грозный рёв, делая шаг навстречу последней из рода Таргариенов. Теперь она смогла рассмотреть его поближе: острая морда, обросшая забавными рожками, при каждом движении ящера пластины на его теле издавали шелест, из ноздрей повалил дым, однако самой интересной находкой стало седло. Поначалу девушка думала, что ей показалось, однако присмотревшись она убедилась, что грудь и спину дракона действительно стягивали крепления седла.       Заметив, как чешуйчатый стал рычать на угрожающе направленное копье, Дени одумалась и опустила оружие. Девушка схватила его из предостережений, вовсе не задумываясь, что может напугать или, скорее, разозлить рептилию. Она лишь хотела защитить детей. Сыновья позади нее вновь начали враждебно рычать, однако в этот раз Дейнерис, не оборачиваясь, подняла ладонь кверху, что для них значило не вмешиваться. Их сложно было научить чему-то подобному, однако после многочисленного количества неудачных попыток они всё же стали более-менее вменяемыми.       — Спокойно, дракон… — тихо прошептала Дени на валирийском. Она жутко боялась, ведь не знала, каким именно образом поведет себя с ней животное, однако попробовать стоило, ведь другого пути не было. — Я не твоя мама, — заметила она, больше для себя, нежели для красного змея, — но не причиню тебе вреда. Тебя обидели мои дети? — с некой виной прошептала девушка. — Прости их, они ещё малы и не задумываются о последствиях своего баловства.       Дени имела подозрения о том, что дракон попросту не понимает валирийского, но, наперекор ее опасениям, ящер перестал греть пламя внутри себя. Из уст девушки послышался облегчённый выдох, а после она с восхищением оглядела величественное существо и попыталась поднести к нему руку. Бурерождённая любила и была любима драконами, в своих сыновьях она души не чаяла, стараясь побольше изучить их возможности, более подходящее питание, способ тренировок, однако встретить кого-то подобного девушка и не надеялась. Ей было интересно узнать, сколько лет этому дракону, что он настолько большой, а еще хоть раз прикоснутся к кроваво-красной чешуе, отдающей солоноватым запахом.       Всё шло как нельзя лучше, она даже смогла коснутся кончиками пальцев отростков на мордочке, но внезапный грохот где-то неподалёку стёр недавнее спокойствие дракона и ей чудом не отгрызли руку.

***

      До момента, когда на арену пустят всех желающих посмотреть зрелище, оставалось по меньшей мере четверть часа. К этому времени Деймон крепко затянул доспехи, убрал мешающие волосы на затылке, взял в руки шлем и направился к Караксесу. Змей должен был поджидать своего хозяина внутри Бойцовской ямы. Пока мужчина шёл по узким проходам, на пути ему встречались пентошийские бойцы, среди них были огромные и смуглые, изуродованные, азартные игроки, решающие свою судьбу ещё до выхода на ринг и простые бродяги, жаждущие испытать судьбу.       Однако, ему не давали покой мысли о покамест неизвестной Дейнерис Бурерождённой, нагло именующей себя матерью драконов. Деймон считал россказни Реджио про Крылатых людей до невозможности абсурдными, вероятнее, она отродье гулящего Таргариена, то есть — бастард.       Выйдя из подземелий на открытый воздух, глаза Порочного принца расширились до невероятных размеров, а сам он, отвлекшись, оставил незамеченными стоящие в нескольких дюймах доски, из-за чего оступившись, с грохотом опрокинул деревянные изделия на землю. Мало что могло стать причиной такой реакции обладателя Тёмной Сестры, однако девушка сомнительного происхождения, неизвестно каким образом подчинившая трёх взрослых драконов, и прямо в этот момент касающаяся его Караксеса — могла.       Из-за шума Кровавый Ящер дёрнулся и чуть ли не отгрыз девчонке руку, однако драконы, стоящие за спиной самозванки, не колеблясь, встали на защиту. Недовольно нахмурившись, мужчина резкими шагами направился к месту происшествия и по дороге на валирийском окликнул своего дракона:       — Караксес, отойди оттуда!       Обернувшись на крик хозяина, рептилия издала недовольный рокот и сделала несколько шагов назад, но, как только дракон убрал массивное крыло, загораживающее неизвестную особу, мужчине предстала весьма занимательная картина: обладательница трёх драконов опасливо держалась за руку и метала взгляд то на Караксеса, то на самого Деймона. Глаза — лиловые, такие же как у него, волосы, не столь серебристые, сколь золотые, падали локонами на оголённые плечи. На шее был грубый железный ошейник, за который цеплялась ткань белоснежного платья, свободно струившаяся по всему телу до самых пят и прилегавшая лишь на талии благодаря широкому железному поясу.       — Кто ты? — с нотками враждебности в голосе спросил Деймон. Девушка, не ожидавшая подобного вопроса, нахмурилась и, сложив руки на груди, сделала несколько шагов навстречу Порочному принцу.       — Я Дейнерис Бурерождённая из дома Таргариенов! До коле мне было известно, что последние драконы у меня, — без доли сомнения сообщила она ему, после чего спросила. — Так ты бастард? Откуда у тебя этот дракон?       — Бастард?.. — Поражаясь наглости незнакомки, Деймон осмотрел так называемую Дейнерис сверху вниз и хмыкнул. — Я Деймон Таргариен по прозвищу Порочный принц, если уж мы идём на такие формальности, — глаза девушки расширились от удивления. Не такой реакции он ожидал. — И вот вопрос: я — Таргариен, откуда же у меня дракон? — с неким прищуром уточнил обладатель Тёмной Сестры.       — Ложь, — безэмоционально заключила златовласая, сея замешательство в лиловых глазах напротив. — Деймон Таргариен умер почти два века назад, забрав с собой всё могущество моего рода, которое я возращу вдвойне, — самоуверенно закончила та. — Так ты подражатель?       Деймону казалось, что он потерялся от потока бредовых доводов, которые ему настойчиво пыталась донести незнакомка. Было видно, что она как никто другой уверенна в своей правоте, однако про смерть какого Деймона она так спокойно говорила? От завоевания Эйгона он первый, кто носит такое имя.       — Ты самозванка! — более грубо начал он, подходя почти вплотную. — Отродье… — Продолжил, оглядывая результат похождений кого-то из членов своей семьи. — Неужто думаешь, что после кражи яиц достойна и принята в семью?       — Я возродила драконов из камня, зайдя в погребальный костёр… — На выдохе прошептала девушка, делая шаг навстречу Деймону. — Моя кожа — кожа дракона, а значит я сама — дракон, — сделав ещё один шаг вперёд, она заставила Порочного принца напрячься. Никто. Никогда. Не осмеливался доминировать с ним в споре. — Я — Дейнерис Бурерождённая, и я всегда достойна… — Она с непоколебим спокойствием выдохнула последние слова и сощурила миндалевидные очи, не сводя их с лица владельца Тёмной Сестры. Он же, до этого нависающий тенью над внезапно объявившейся бастардкой, выпрямил спину и задрал подбородок, пытаясь с другого ракурса разглядеть «Бурерождённую». Но, как бы он не старался отыскать в ней черты лица простолюдинки — всё тщетно. С такими задатками ей было суждено стать принцессой.       Деймону многое хотелось рассказать самозванке. И о том, что ей следует добровольно отдать утерянных драконов дома Таргариен, и о законном престолонаследии и, если выдастся такая возможность, напомнить, что подвластен огню был даже Эйгон Завоеватель. Однако ему не выпало такого шанса, поскольку Магистры объявили турнир открытым, а выяснять отношения с бастардкой на публику — унижение. Так он подумал.

***

      — Мы не могли отыскать тебя, Королева, — заметила Антиопа, вновь одетая в закрытые одежды с традиционными пентошийскими узорами. Увы, наряды амазонок в большинстве мест считались неприемлемыми, поэтому приходилось идти на уступки. Лагерта всегда выглядела одинаково и, кажется, даже сейчас не принимала ванну, хоть и была предоставлена такая возможность. Стоит заметить, несмотря на нелюбовь к воде, выходцы из Каркосы любили протирать свои тела душистыми настойками из сушенных трав, поэтому пахли, несомненно, сносно.       — У мне была незапланированная встреча, — с натянутой улыбкой, ответила воительнице Дени, после нервно поджимая губы. Ее терзали глубочайшие сомнения. Девушка смотрела на сполна забитую зрителями арену, богатых вельмож, расположившихся по разные стороны от пентошийского принца в ложе, предоставленной для знатных лиц. Здесь предоставили место и для Неопалимой, а Лагерта и Антиопа стояли за ее спиной, положив руки на спинку табурета.       — С тем иноземным мужчиной? — удивилась девушка, смотря на центр арены, где несколько минут назад Дейнерис беседовала с неким, кто именует себя как Деймон Таргариен. Теперь же там грациозно гуляли прирученный львы, в честь церемонии открытия свадебного турнира. — Он тебе брат? — внезапно задала вопрос Антиопа.       — Что? — Дейнерис растерянно повернулась на девушку, все еще прокручивая в голове недавний диалог.       — Вы очень похожи, но он выглядит старше. Какое положение он занимает в вашем роду?       — Мы не одной крови! — жёстко ответила ей златовласая, складывая руки в замок и ложа их на колени. Антиопа лишь фыркнула ей на ухо. Благо девушка не видела Караксеса, который улетел вместе с ее детьми на окраину города. Это, естественно, было очень рискованно, однако Дени хотелось верить, что они проведут время вместе, не конфликтуя.       Бурерождённая сама хотела верить в то, что она узрела лишь бастарда с привилегиями, невероятным образом подчинившим себе дракона. Но в этом всём была проблема — ни одни хроники не упоминали, что в момент восстания Роберта Баратеона Таргариены обладали подобным ящером, да и вообще каким-либо. Всё, что говорил этот незнакомец, было просто-напросто несопоставимо с нынешними вестероскими реалиями. Мужчина утверждал, что является Деймоном Таргариеном и слова свои мог подтвердить заявленными правами на громадного ящера, чья чешуя на солнце отливала красным золотом. Несмотря на опасения, девушка даже не рассматривала вероятность варианта, где он действительно утерянный пару веков назад Таргариен. Она, скорее, поверит в сказку, чем в эти утверждения. Но что же тогда с Иллирио Мопатисом? Как ему удалось столь бесследно исчезнуть?       Эти и многие другие вопросы не давали златовласой покоя, из-за чего глаза волей-неволей старались отыскать белокурую макушку на покамест пустующей арене, дабы удостовериться, не привиделся ли ей этот мужчина.       — Прошу внимания, дорогие гости!!! — внезапно провозгласил Реджио, поднимаясь с табурета, который стоял в самом центре. Через минуту арена перестала гудеть и все внимательно уставились на номинального правителя. — Турнир в честь бракосочетания моего сына Бенволио и леди Эссарии из Норвоса, проходящий в двести тридцать первом году от падения Валирии объявляется открытым! — люди вокруг стали издавать крики, поднимать мечи в небо, махать руками и поздравлять сына Харатиса и его будущую жену. И, казалось, что все были счастливы. Так и было, лишь Дейнерис схватилась за больно пульсирующую грудную клетку, наклоняясь ближе к земле.       — Ты в порядке?! — воскликнула Антиопа, беря Кхалиси за ладонь и помогая той вновь залезть на табурет, однако внешний вид Королевы говорил об одном — она явно плохо.       — Антиопа, повтори пожалуйста, какой сейчас год?.. — Взмолилась златовласая, жалобно смотря на свою советчицу.       — Двести тридцать первый от падения Валирии, — чётко процитировала девушка, — что-то не так?       — Двести тридцать первый… — Как в тумане прошептала Бурерождённая. — А должен быть четыреста третий! — прикрикнула златовласая, из-за чего несколько вельмож недовольно обернулись на ее возглас. Среди них были смуглые блондинки, от вида которых Дени ещё больше перекосило. На момент девушке показалось, что она находится среди мертвецов, хотелось сбежать со своими детьми и более никогда не возвращаться, ведь в ее голову только что пришло осознание — она попала в прошлое. Не мог ведь собраться целый стадион шутов, желающих посеять в ней сомнения?       Происходящее начало перерастать в панику, поэтому Дейнерис мгновенно соскочила с табурета и попыталась под недовольные взгляды сбежать с этого места и придумать способ, как вернуться домой. Но Антиопа и Лагерта схватили ее и усадили обратно, а последняя стукнула Неопалимую по плечу своим неизменным посохом.       — Это невозможно… — шептала девушка, смотря в глаза советчиц и, если амазонка думала, что ее предводительнице стало плохо, то старая матёрая ведьма всё понимала. — Так не должно быть!       — Тем не менее — ты уже здесь, — зловеще прошептала Лагерта.       — Ты всё знала?.. — не веря переспросила Дени.       — Дитя, ничего не делается просто так, — заметила женщина, — кто-то всегда будет знать больше.       — Все эти годы я шла к одной цели — вернуться домой и заполучить Железный Трон, — со злостью начала Дейнерис. — Шаг за шагом я возвращала по крупинкам власть, а теперь понимаю, что чужая и не признанная в этом мире! Иллирио нет и никогда не было в этом месте, до моего рождения полтора века, а только что я воочию узрела далекого предка!       — Слушай меня, дитя! — приказала ей старушка, хватая за ладони. — Это вовсе не другой мир, это история, история прошлого твоего же мира. Но в прошлом, а в теперь — в настоящем, люди совершили много ошибок, неужели ты — Дейнерис Бурерождённая, вынужденная стать отшельницей в своем мире из-за ошибок предков, не хочешь исправить предначертанное? — женщина выгнула бровь, перебирая бледные пальцы златовласой. — М-м-м? Тебе первой предоставилась возможность уберечь от ошибок целое поколение, а ты сбежишь?!       — Как же я это сделаю?.. — Без энтузиазма спросила девушка, параллельно наблюдая за происходящим на арене.       — Как всегда это делала, — помотала головой старушка, словно не разделяя переживаний, теперь уже не последней из рода Таргариенов.       — Ладно. Ты права, — нехотя согласилась Дени, вытирая единственную подступившую к уголку глаза слезу, параллельно сжимая челюсть. — Но что же будет со мной? И моими драконами?       — Не беспокойся, дитя, — заметила женщина, обнажая золотые зубы. — Боги не дают мне сведений о том, является ли прошлое угрозой для твоего существования, но вот будущее непременно.       После женщина замолчала, и несколько минут Дени перебывала в раздумьях, пытаясь смириться со своей участью. Она знала, что справится, но не была готова, что это придётся сделать так быстро. Лагерта уже нашептывала план сокрушения пентошийских Магистров и, чуть ли не отправила ворона в засаду Авессалома, но Дейнерис перехватила ее руку и уставилась куда-то в пол. Она долго молчала и думала, но вскоре отпустила Лагерту и стала созидательно наблюдать за упархивающей птицей.       Следом упорхнула и старая жизнь.       — На арене принц из Вестероса — Деймон Таргариен!!! — неожиданно провозгласил Реджио, заставляя Дейнерис с замирающим сердцем обернуться на вышедшего родственника. — В поединке с Навином Короткоруким, забравшим первенство в прошлом турнире! — следом за предком показался смуглый мужчина, державший одной рукой пращу, другой — молот. Внешне он чем-то напоминал покойного Дрого. К сожалению, Дени прекрасно понимала, что люди из прошлой жизни останутся жить только в ее памяти. Она не посмеет их забыть. — Начали!       Мужчины долго ходили вокруг друг друга, да так, что Неопалимая волей-неволей решила рассмотреть Деймона. Теперь на его голове можно было заметить шлем, по бокам обрамлённый вставками в виде драконьих крыльев. На макушке же торчал кроваво-красных хвост, под стать цвета чешуи Караксеса. Природа не обделила ее деда в четвёртом или пятом колене ростом и маскулинностью, а потому мужчина легко отбивал атаки неуклюжего, но, тем не менее сильного Навина. Когда Короткорукий промахивался, и его молот вонзался в землю, казалось, что сотрясается всё в округе, ибо зрители беспрерывно следили за боем, не издавая шума, способного заглушить подобный удар.       В какой-то момент на сердце стало тревожно, ведь Деймону не удавалось нанести удар Навину, который, потеряв контроль, с безумной улыбкой бегал за белокурым. Внезапно Деймон остановился на месте и в тот момент, когда Короткорукий занёс плеть вверх, сделал проход в ноги и повалил мужчину на землю, нанося несколько ударов по лицу. Но в таких поединках дерутся не на победу, а насмерть, поэтому положить противника на землю — не гарантия победы.       Навин, кажется, не прикладывая особых усилий, поменялся с Деймоном местами, однако ему не удалось приложить Таргариена спиной об жёсткий пол. Несмотря на происходящее, ни одна мышца на лице Дени не дрогнула, ведь он не раб, а значит, никто насильно не заставлял участвовать в турнире. Ей не по душе такие мероприятия, однако, через силу, конечно, но иногда приходится принимать многовековые традиции народов. Главное, чтобы не насильно. Ради зрелища.       Оглядев ещё несколько раз катающихся по полу бойцов, девушка хотела отвернуться и поинтересоваться у Лагерты, как скоро возвратится ворон, однако внезапно поймала лиловый взгляд. Деймона душил Короткорукий, а принц вместе того, чтобы убить противника, попросту смотрел на неё, словно увидев что-то занимательное. Естественно, она поведала ему чутка лишнего, однако тому есть оправдание: откуда ей было знать, что сейчас идёт сто двадцать девятый год от З.Э.? Поэтому Дейнерис не чувствовала собственной вины и смотрела на предка с надменным лицом.       К всеобщему удивлению, белокурый ударил Короткорукого в болевую точку под грудью и, воспользовавшись замешательством противника, распорол ему бровь, огрев железным шлемом по голове. А затем, выхватив молот из рук Новина, расколол тому голову. Дени умела смотреть на смерть, но то, как этот человек отобрал чужую жизнь без веской причины — заставило напрячь челюсть и вскинуть брови. Кажется, Деймон ожидал от неё больших эмоций, продолжая не сводить лиловые глаза с силуэта Бурерождённой даже после выигрыша.       — Победил Деймон Таргариен!!! — воскликнул Реджио, довольно глядя на друга. Кажется, ему было абсолютно всё равно, что кто-то только что лишился жизни.       Возгласы доносились с каждого угла арены, пока Деймон кивал на публику, собирая похвалу и устремляя свой меч вверх, который так и не стал решающим в битве. Через некоторое время на арену зашли люди в закрытых плащах. Их задачей было убирать тела проигравших. А вот Деймон медленно приблизился к ложе вельмож и, перебросившись с Реджио взглядами, подошёл к самому краю трибуны, где расположилась Неопалимая и ее советчицы.       — Впереди у меня ещё несколько боёв, — самодовольно выдал наездник Кровавого Змея. — Ваша благосклонность, Королева, — обращение с явной насмешкой, — будет не лишней. — Однако Бурерождённая продолжила сидеть на месте, до конца не понимая, что значили слова принца.       — Он что-то от меня хочет? — поинтересовалась Дени у амазонки.       — Да. Видите эту корзину с венками? — девушка указала на стоящую в двух футах от табурета корзину и, получив утвердительный кивок, продолжила пояснять. — Вы должны дать ему один, тем самым оказав благосклонность и поддержку для следующих боёв.       — Я не стану поощрять убийства! — воскликнула мать драконов, смотря сверху вниз на Порочного принца. За кого он ее принимал?       — Так это значит отказ? — усмехнулся Деймон, вовсе не обращая внимания, что целая арена, включая его дочерей, дожидалась окончания представления.       — Верно, — без доли сомнения поставила точку Дейнерис. Мужчина сощурил глаза и, поджав губы, внимательно прошёлся оценивающим взглядом по силуэту Бурерождённой, собираясь что-то ей сказать напоследок, однако над ареной тенью пролетело какое-то существо. То ли птица, то ли зверь, ни один очевидиц точно утверждать не мог, но все отчетливо слышали звук словно нарастающей вспышки, а после по Турнирной яме ударили они…