В тихой темноте

Снова врачи, медсестры, процедуры, капельницы, уколы… Ужасно. Он был словно на необитаемом острове, потому что не мог общаться. Не мог слышать, видеть, поэтому часто забывал, что может говорить. Одновременно он чувствовал себя привязанной куклой-марионеткой, потому что медперсонал делали с его телом, что хотели. Питер ждал каждый день. С легким воодушевлением реагировал на каждый хлопок двери и шаги. Иногда он заранее знал — это точно не он. Слишком торопливые, легкие, или одеколон совсем не тот, или время слишком раннее для визитов. Питер был терпелив. И через несколько дней это случилось. Почти сразу после ухода медсестры в его палату зашел кто-то еще. Мальчишка выпрямил спину, изо всех сил сосредотачиваясь. Он словно любопытный медвежонок встал на задние лапы. И с каждой секундой его ожидания подтверждались. Опять к нему не торопились подойти, в то время как врачи все делали быстро. А через мгновение он ощутил нотки знакомого аромата. Кто-то аккуратно дотронулся до плеча, словно боялся напугать. Кровать немного прогнулась, Питер потянулся ближе и снова оказался в объятиях. В тех самых нежных объятиях, из-за которых наворачивались слезы. Может быть, от чувства безопасности и какой-то нужности. Здесь он мог расслабиться, успокоиться. Знал, что больно ему не сделают. Только доброта и забота. Почему Питер был так в этом уверен, он сам не знал. Чутье подсказывало, что все хорошо, и он верил, прижимаясь ближе к крепкому мужскому телу. В этот раз планы у незнакомца были немного другие на эту встречу. Он подождал, когда ребенок привыкнет. Мягко гладил его, успокаивал. Питер уже не хватался нервно за чужую одежду, боясь отпустить. Наоборот, пытался аккуратно нащупать что-нибудь, чтобы иметь большее представление о человеке. Нащупал какую-то легкую рубашку и кубики пресса… Мужчина мягко взял его руку в свою и большим пальцем, немного надавливая, прошелся по ладони, словно делал массаж. Он немного погладил и выпрямил детские пальчики, а затем медленно нарисовал вертикальную волну. Сделал небольшую паузу, словно ожидал чего-то, и повторил. Снова пауза. Питер растерянно завертел головой, как-будто мог что-то увидеть. Мужчина остановил его и легко похлопал пальцем по его губам. Потом снова нарисовал волну на его ладони. Снова коснулся его губ два раза. — C? — неуверенно сказал мальчик. Голосок немного отличался от того, как он говорил раньше. А после этого почувствовал нежное поглаживание по голове и поцелуй в макушку. Питер невольно улыбнулся и приободрился. Это буквы! Кажется, начал понимать! Мужчина нарисовал еще одну букву и снова повторил. — Т… — сказал мальчишка и почувствовал легкое поглаживание по руке, словно все предыдущее стирается. А вот следующее у Питера угадать долго не получалось. Незнакомец аккуратно давал знать, когда ответ был неправильным, похлопывая пальчиком по ладони. Питер понимал это. А затем мужчина достал тетрадку, вложил карандаш в руку мальчика и с помощью его руки нарисовал нужную букву во весь лист. — А… — с легким восторгом ответил Питер. Его одобряюще погладили по плечу и снова стали рисовать на ладони. — Р… — Это было даже приятно и немного щекотно. К листку они прибегали в сложных вариантах. — К… Так Питер стал понемногу учиться общаться. Рисовать каждый раз нужные буквы было бы очень долго, чтобы передать послание. Поэтому в следующий раз после каждой нарисованной и угаданной буквы мужчина показывал, как эта буква выглядит в системе Брайля. Он прикладывал указательный палец мальчика к специальной пластиковой карточке. Она была размером с лист А4 с закругленными краями. В ряд были расположены объемные буквы из алфавита, а под ними их представление в системе Брайля. Там же были цифры, знаки препинания и парочка часто употребляемых слов: «спасибо», «да», «нет», «молодец»… Питер не сразу, но быстро понял, что от него хотят. Пока он угадывал первые буквы, совсем не понимал, что нужно запоминать их ощущения пальцем. Мужчина терпеливо ждал, не торопил. Каждый раз, когда тот уходил, Питер больше не боялся. Он точно знал, что к нему придут, с ним будут общаться! Будут обнимать и, может быть, даже… Любить… Ну, на последнее он старался не надеяться. Старался, но получалось не до конца. Паркер смело терпел все процедуры врачей и с трепетом ждал каждой встречи с незнакомым ему человеком, от которого пахло знакомым ароматом чего-то сладкого. Буквенную карточку никто у него забирать не стал. И к следующему их «занятию» Питер все выучил. Полностью. Он прочитал все, что было написано, проверил себя несколько раз. Каждую свободную минуту он тренировался. Это было лучше, чем думать об уколах, капельницах и медсестрах, которые в любую минуту могли к нему прийти. Доброго человека Питер потихоньку в своей голове стал называть папой. А кто ему запретит?! Он всегда мечтал иметь наставника, доброго и хорошего, кто сможет позаботиться о нем. Который заменит ему отца. И тут появился такой! Самый настоящий! Незнакомец его нежно обнимал, учил, успокаивал… По его мнению, это было даже лучше, чем папа, но при мужчине он, конечно, не собирался его так называть. Питер начал себя так успокаивать. Когда он боялся или начинал нервничать, он поглаживал ладонью свое предплечье и тихо для себя тараторил: «папа, папа, папа». Приходили врачи, медсестры, делали больно, а мальчишка изо всех сил старался мысленно перенестись в то время, когда приходил незнакомец. Вспоминал его объятия, приятный аромат, крепкие, но такие нежные руки… Легкую колющуюся щетину, которую он ощущал, когда его целовали в висок. Так переживать время от встречи к встрече было в разы легче.

***

Тони Старк с тяжелым вздохом зашел в свой дом, лениво стянул кроссовки. — С возвращением, мистер Старк. Хотите, я разогрею ужин? — приятным женским голосом проговорила Пятница. — Нет, я сам… Как-нибудь… Старк был уставшим и сильно вымотанным. Но совсем не от работы. От эмоций и переживаний. От своей нерешительности, возможно, и незнания, что делать дальше. Основная работа закончилась с наступлением лета. Дети ушли на каникулы, а учитель сразу же взял отпуск. Последний месяц он погряз в чувствах. В тревоге за своего ученика, который попал в тяжелую аварию и чудом выжил. Он делал, что мог, но совмещать с работой и семьей было сложно. И будет сложно, если он решится что-то сделать. И, возможно, придется уйти с работы. Проблем с деньгами у Тони Старка давно не было. Пассивный доход был отлажен и стабильно капал в кошелёк. А работа учителем была для него чем-то вроде благотворительности. Он желал что-то делать, общаться, помогать детям. Чтобы он сам был нужным, а не только его изобретения. Он хотел вкладывать в новое поколение то, что считал важным, а где это можно еще сделать, как не в школе? — Папа! — послышался веселый тоненький голосок и детское топанье. Это заставило мужчину найти в себе силы улыбнуться. — Привет, моя золотая. — Тони повернулся к ребенку и подхватил девочку на руки. — Кто-то сегодня нашел тайник с конфетами? — Это не я… — смущенно отозвалась малышка, крепче обнимая Старка. — Правда? А мама по-другому сказала, — улыбнулся Тони и вместе с дочкой пошел на кухню. Дом у них был большой, но не слишком. Только все необходимое, без всякой неоправданной роскоши, как говорил Старк. Довольно просторный даже для большой семьи дом с отличным ремонтом, но без дорогущих декоров. Из шикарного была только лаборатория на третьем этаже, в которой мужчина любил что-то мастерить, и сами изобретения, которые делали большинство работы по дому. Бросить работу ради Питера Паркера не составляло никакой проблемы. Жил бы он один — не стал бы раздумывать, взял к себе мальчишку и всё. Он отлично понимал, что будет сложно ухаживать за невидящим и не слышащим ребенком, но был готов к этому. Даже если врачи не дают никакой гарантии на восстановление и сами не знают, что делать. Наличие семьи создавало некоторые нюансы. Ему нужно было аккуратно подготовить к этому свою жену и маленькую дочурку. Чтобы все понимали, что мальчишке нужно внимание. Намного больше внимания, чем обычному ребенку. Чтобы вся семья могла помогать ему, а не чувствовать ревность к бедному мальчику. Помимо всего, Старк все время читал информацию о слепоглухоте, учил новые способы взаимодействия. Для более-менее полноценного общения необходимо было выучить язык жестов и алфавит Брайля. И самое сложное, то, что поможет Питеру быстрее всего воспринимать речь, научить мальчика методу Tadoma. Метод, при котором человек может понять сказанное, прикасаясь пальцами к губам и щекам собеседника. Сложно. Но возможно. Так мальчик сможет понять любого человека, а не только того, кто знает жестовый язык. Учить Питера можно было разным методам. Некоторые он отсек сразу, выявив самые полезные и эффективные. Но чтобы научить чему-то мальчика, Старку самому нужно было хорошо во всем разобраться. Поэтому все свое свободное время, когда не проводил его с семьей, он учил новые языки, искал информацию и много думал, как лучше действовать. Питер был очень заинтересован в своей учебе. Когда на следующее занятие он выучил полностью все буквы из системы Брайля и почти без ошибок мог медленно читать, Старк приятно удивился. Сам Тони осилил только первые десять букв… Питер продвигался быстрее. Старк купил для мальчика дорогой аппарат, который позволял синтезировать речь в шрифт Брайля, передавать текст на него с телефона и читать статьи из интернета, хотя это, конечно, было не очень удобно. Там не было никаких картинок, и текст выдавался с сайта целиком со всеми рекламами. С помощью этого гаджета они и стали в основном общаться. На прошлом уроке Старк планировал немного потренироваться в чтении легких слов из знакомых букв, но это уже не требовалось. Мальчик натренировался сам. Зато это занятие они смогли посвятить дактилю. Его Старк изучал одновременно с мальчиком. Нашел в телефоне картинку. Показывал рукой символы, давал мальчику тщательно ощупать свою кисть и показывал нужный символ на карточке. Питер быстро все схватывал, впитывал новую информацию, как самая дорогая губка, в отличие от самого Старка, которому все давалось сложнее, его мозг еще не успел отойти от работы. Мужчина даже не стал доучивать шрифт Брайля, решив, что мальчик и без помощи отлично справляется, а Старку не обязательно читать то же самое. Они оба усердно занимались. Питер понимал Тони все быстрее и быстрее, проговаривая все слова и буквы вслух, как и просил учитель. Сам мальчик ничего не спрашивал. Он не узнал ни имени, ни возраста, и ни того, зачем с ним так возятся. Старк до сих пор оставался для подростка добрым незнакомцем, общение с которым Паркер очень боялся потерять. Боялся, что все хорошее к нему отношение окажется обычной формальностью. Что мужчине просто платят деньги за обучение и на самом деле никакой любви, ласки и нежности к Питеру он не испытывает. А мальчишка все себе придумал. Но время шло, а мужчина продолжал быть мягким с ним. Помимо обучения, они часто просто сидели вместе и «обнимались». Старк заботливо массировал напряженные ладошки парня. Питеру очень нравилось, когда незнакомец ласково гладил его по волосам, прижимал к себе. Иногда он приносил сладости: небольшие шоколадки и конфеты, которые мальчику было бы удобнее всего есть. Он покупал Питеру специальные книги, чтобы было чем себя занять в одиночестве. Чтение рукой по губам давалось еще с трудом. Старк говорил фразу, прислонив ладошку мальчика к своему рту, потом повторял ее на жестовом языке по буквам, а затем снова медленно проговаривал губами. И так очень много раз. Пока мальчишка не выстроит примерные ассоциации в голове. Времени еще было достаточно, врачи не торопились выписывать мальчика, продолжая лечить разные травмы после аварии. Питера заставляли заниматься какой-то физкультурой на разных тренажерах. Ходил он еще с трудом. Позже включили массаж, который Питер очень не любил. Из-за него он иногда плакал от боли, не слыша себя, но его, видимо, никто не жалел, потому что сила воздействия не менялась. В какой-то момент Старк решил взять больше заботы о мальчишке на себя. Если он собирался его взять к себе, то должен был потихоньку привыкать к некоторым вещам.

***

— Па-па, пап… — тихонько шептал Питер, положив свою горячую ладошку на сердце. Словно грел его и пытался успокоить. Он лежал на кровати, другая рука была вытянута и подсоединена к капельнице. Его мысленные метания прервало мягкое прикосновение к голове. Кто-то погладил его по русым волосам и похлопал по груди. Питер сразу притих, а через секунду довольно улыбнулся, узнав в этом человеке своего доброго незнакомца. — Здрасьте… — чуть смущенно сказал мальчик, прикрыв глаза. Его свободную ладошку положили сверху чужой и ласково погладили. Так обычно они делали, чтобы общаться с помощью дактильной азбуки. — П… Р… И… В… Е… Т… — медленно показал мужчина и другой рукой нежно погладил Питера по животу. Он не мог передавать эмоции и настроение с помощью лица, интонаций. Поэтому все время старался нежничать с мальчишкой. Когда улыбался, смеялся и просто радовался, он всегда гладил Питера и обнимал, пытаясь передать свое хорошее настроение подростку. Так они просидели спокойно, иногда общаясь, пока не пришла медсестра, чтобы убрать капельницу. Незнакомец, видимо, о чем-то с ней говорил некоторое время, а потом ему помогли встать и куда-то повели. Казалось, мужчина все еще разговаривал с той медсестрой, потому что Питеру ничего не говорили. Куда они направлялись, приходилось додумываться самому. Ходить с этим добрым незнакомцем по больнице мальчишке нравилось больше, чем с санитарами. Они уже так делали: просто гуляли по коридорам больницы. Старк одной рукой держал Питера за ладонь, другая придерживала за живот, мягко обнимая. У них даже появились свои «знаки». Мужчина аккуратно хлопал мальчика по бедру, когда хотел, чтобы тот встал с кровати. Когда при ходьбе рука на животе мягко нажимала, значит, впереди был какой-то спуск. Если рука слегка опускалась к бедру — ступенька… Это было так просто. Он, казалось, даже начинал видеть, когда ходил с… этим добрым знакомцем, чьего имени он не знал и боялся спросить. Но в целом Питера все устраивало. Путь был знакомым. Снова небольшой порожек, шершавая дверь… Обычно санитары его водили сюда, чтобы мыться… В голове что-то щелкнуло, и Питер тут же попытался остановиться, прямо после того, как они зашли в душевую. Сейчас он был с учителем… — Нет, — нервно протянул мальчишка, разворачиваясь, и уперся мужчине в грудь. С тем, что весь медперсонал, которого он не видит и не слышит, делает с ним все это, он смирился. Но с «папой» же у них совсем другие отношения! Он не мог представить, что мужчина будет помогать с настолько личными вещами… Внутри все протестовало, смущалось и сжималось. — Что случилось? — Старк взволнованно нахмурился, обнимая ребенка. Взял руку мальчика, не давая ему отойти от него куда-нибудь, и проговорил то же самое ладонью. — Я не хочу… — немного нервно ответил мальчишка и ухватился рукой за чужой рукав. — Мыться. Это ввело Тони в некоторое замешательство. Просто не хочу? Вряд ли кто-то до этого мог позволить мальчику просто не хотеть чего-то. Оттого и странно, что ребенок сейчас так запротестовал. Что за паника? Очевидно, что дело было в Старке. — Я не хочу… Я сам… — тихо говорил мальчишка, прижимаясь к мужчине. — Питер… — вздохнул Тони, поглаживая его по спине, и проговорил: — Я просто помогу тебе. Мальчишка несогласно замотал головой, нервно сжимая губы. — В этом нет ничего страшного… Когда ты будешь со мной жить, логично, что мне придется тебе помогать. — Тони не торопился и внимательно следил за эмоциями ребенка. Питер еще некоторое время был зажат, переваривая буквы в голове и смысл всего… Но через несколько секунд удивленно поднял голову и расправил плечи. Глаза смотрели с надеждой куда-то в сторону, Питер слегка прикусил губу, нервничая. Но это переживание было уже другого рода. Он молчал, не зная, что делать и что спросить. Вопросов было очень много. Мужчина вздохнул и спустя небольшую паузу сказал: — Я только немного помогу, хорошо? — Тони погладил ребенка по спине, успокаивая, и спустя мгновение аккуратно подтолкнул мальчишку вперед, к душевым кабинкам. Старк намекнул, что нужно снять одежду, и Питер, немного стесняясь, стал медленно раздеваться. Хотя учителю все равно пришлось немного помочь. Не потому, что ребенок не справлялся, а чтобы придать немного смелости и уверенности. Чтобы Питер знал, что так нужно, и не чувствовал себя глупо в полном одиночестве. Питер держался, хотя этот этап был для него морально тяжелым. Мылся он сам, Старк только подавал шампунь, гель для душа и помогал правильно отстроить температуру воды, которую мальчишка нечаянно сбивал, по неосторожности задевая локтем. Когда мальчик закончил, Старк тут же укутал его длинным полотенцем. А маленьким стал вытирать мокрые волосы. Паркер выдохнул, прижимаясь к мужчине. Несмотря на отсутствие одежды, мысли в голове были совсем о другом. Меня действительно заберут отсюда? Это будет навсегда или совсем на чуть-чуть? Кто этот человек? Зачем я ему вообще нужен? — Па-папа-папа-па. — Питер не заметил, как от переживаний стал шептать уже привычное слово. Хотя слоги звучали каждый сам по себе, они не складывались в слова. И сразу после почувствовал нежный поцелуй в макушку. Стало спокойнее.