В тихой темноте

Питер дрожал под одеялом. Сон был поверхностный, мальчик всё время ворочал головой и кутался сильнее, но одеяло не помогало. Его словно и не было совсем. Тони приложил ладонь ко лбу. Теплее, чем хотелось бы. Он вытащил руку Питера из-под одеяла и взглянул на Вертика. Робот измерил пульс, температуру, сатурацию, просканировал тело и прислал всю информацию на телефон Тони. Это было очень удобно. И не пришлось бегать с градусниками по всему дому и долго ждать. Питер даже ничего не заметил. Тони был спокоен. Почти полностью. Переживать раньше времени не было никакого смысла, поэтому мужчина максимально сдерживал все тревожные мысли или закапывал их поглубже. Все дети болеют. Это нормально! Ну, он старался себя убедить в этом. Питер ещё столько раз заболеет… Тони аккуратно завернул мальчишку в одеяло, просунул руку под коленками, другую — под спиной, и взял сына на руки, очень стараясь его не тревожить. Сон был очень слабым, и Питер приоткрыл глаза. — Пап, мы уже на пробежку? — голос был таким слабым и сонным, всё прозвучало обессиленно. Питер выглядел как несчастный голодный ребёнок. У Тони в миг всё сжалось. Он назвал его папой? Питер, вероятно, придёт в себя и опять всё забудет. Тони — папа для Питера только когда ему плохо и мозги плохо работают, да? Так всегда было. Мальчишка опять прикрыл глаза и сильнее закутался. Тони чувствовал, как ребёнка трясло от поднимающейся температуры. Хотелось его согреть, вот только Питер и без этого уже был горячим. Папино тепло нисколько не помогало, а даже наоборот, он казался холодным. — Ну какая пробежка? Ты заболел, малыш. Я несу тебя вниз. Там лечить тебя будет легче. — Мы не пойдём на пробежку? — ещё раз уточнил подросток. Тони уложил ребёнка на развёрнутый диван в гостиной на первом этаже, как раз около кухни. — Нет, просто отдыхай… — Старк мягко улыбнулся и похлопал по одеялу. — Сейчас выпьешь сироп и будешь спать. Утром придёт Стивен. — Опять он? — сиплым голоском перебил мальчик и нахмурился. Тони удивлённо приподнял бровь. — Да, опять он, — медленно повторил Тони с нотками строгости. — Ты опять набедокурил, опять не послушался и опять приболел, и Стивен опять придёт тебя осмотреть, — спокойно проговорил папа, специально выделяя слово «опять». Питер сжал губы и стыдливо отвёл взгляд. Тони так же вкрадчиво с долей строгости продолжил: — Если не нравится врач — нужно меньше травмироваться и больше слушаться. Цепочка ясна? — Да… — Прекрасно. Я надеюсь, в следующий раз мне захочется позвать Стивена к нам на чай, потому что я просто соскучился по другу, а не для того, чтобы платить за очередной вызов. — Ты ему платишь? — удивился Питер, высунув голову из одеяла. — Конечно, плачу. Я человека отвлекаю от собственных дел, Стивен бензин тратит и своё время, чтобы к нам приехать, и это не один раз… Питера в очередной раз передёрнуло от холода. Тони вздохнул, ушёл на кухню и вернулся с разными лекарствами от простуды и горячим чаем с лимоном… Вскоре от жаропонижающего полегчало, перестало морозить, и мальчишка заснул. На ранний завтрак его не будили. Сон был важнее. Питер почти не спал ночью. Через несколько часов температура опять стала подниматься. Питер приоткрыл глаза, слыша, как работает посудомойка на кухне. Тони помог дойти до туалета и принёс новый чай. Стивен приехал через десять минут. Питер, не желая ни с кем контактировать, подтянул одеяло до шеи и нахмурил взгляд, словно пытался испепелить дверь. Но напущенное недовольство сдулось само собой, когда Стив вошёл в комнату. Он, как всегда, улыбался и был в хорошем настроении. Всё же Питер ничего плохого о нём не думал, а поэтому и злиться не мог. — Ну, Питер, рассказывай, что же ты натворил в этот раз? — улыбнулся мужчина, присаживаясь на край дивана. — Ничего не натворил… Замёрз просто, вот и заболел, — не очень уверенно сказал мальчишка. — Замёрз… — усмехнулся Тони, войдя в комнату. — Он вечера полдня в сарае просидел, да ещё с мокрыми ногами. В одной кофте. — Ну в этот раз без Питеропадов, уже достижение, да, Тони? — посмеялся врач, выкладывая инструменты из рюкзака. Тони закатил глаза и сложил руки на груди. Питер поджал губы и постарался закопаться в одеяле ещё больше. Взрослых послушать, так он вообще хулиган! А это не так. Ведь да? Он очень даже послушный… — Меня больше интересует, как не довести до осложнений, — серьёзно начал Тони. — Может, посоветуешь, что делать, может, лекарства есть, чтобы защитить глаза и ушки? — Я напишу, какие капли могут помочь… — Стивен кивнул и принялся за осмотр. Питеру всё же пришлось выбраться из одеяла, поднимать пижамную рубашку и подвинуться ближе. Какая-то часть мозга при этом всё время уговаривала мальчишку не даваться. Не вылезать, а наоборот, укатиться в другой угол, нахмуриться и… Просто так, чтобы посмотреть, что будет. Но это так странно бы выглядело. У него даже нет весомых аргументов. И папа выглядел уже грозным, так что злить его ещё сильнее не хотелось. Температура поднялась до тридцати восьми. Питер забрался под одеяло и лёг при первой же возможности, пока врач выписывал лекарства. — Больше пить, спать. Если температура не будет спадать, звони… — донеслось до Питера. Мальчик лежал и смотрел на взрослых новым взглядом. Вся эта ситуация была очень незнакомой и странной. Раньше тётя Мэй не вызывала врачей на дом. Возможно, в детстве… Обычно они сами шли в поликлинику для больничного, конечно, если Питер сам не уходил в школу с температурой, а обычно так и бывало. Дома лежать ему совершенно не нравилось, Питер с детства рвался к людям, лишь бы быть занятым, общаться и чувствовать себя нужным. А поэтому «официально» Питер болел редко, зато сильно. Взрослые ещё немного посидели на кухне, спустя час Стивен уехал домой. Тони съездил за лекарствами и зашёл к подростку, надеясь увидеть его спящим. Но нет… Питер лежал полубоком почти на животе, странно раскинув руки, будто пытался спрятать голову. А подойдя ближе, Тони услышал тихие всхлипы. — Питти, что такое? Старк аккуратно повернул мальчика к себе и взглянул на Вертика. Температура поднялась и собиралась подниматься выше, судя по прогнозу робота. Мальчик всхлипнул, пытаясь прикрыть голову локтем другой руки, и тело пробило дрожью. — Голова болит… — выдавил подросток, зажмурившись. Из глаз полилось ещё больше слёз. — Очень. — Маленький мой… Сейчас перестанет, выпьем сироп? Давай сядем на секунду. Тони помог Питеру устроиться на подушках и аккуратно споил мальчику несколько ложек лекарства. — Всё-всё, скоро подействует… Запей морсом, — сюсюкался мистер Старк, придерживая такую тяжёлую сейчас для подростка кружку. Питер напился, вздохнул и снова захныкал. Он плакал не столько от боли, сколько от мучения. Он устал терпеть, нос не дышал, слёзы только усугубляли, вся голова гудела, а тело потряхивало так, что никакое одеяло не спасало. Казалось, он будет мёрзнуть даже в бане. Его телу всё было мало. И почему оно не может поднимать температуру, не давая ощущение холода, чтобы не мучать хозяина? Питер наклонился, желая просто упасть вперёд, и голова сама уткнулась Старку в плечо. — Пап, мне не лучше, — устало промычал мальчишка. Как будто он ожидал от лекарства моментального действия. Ребёнок просто вымотался. Тони опустил руки на горячую спину и чуть подтянул одеяло. — Сейчас-сейчас… Всё пройдёт, малыш. Тони уложил Питера на подушки, продолжая обнимать, потому что мальчишка ой как хотел его отпускать. Он улёгся рядом, а голова мальчика оказалась у него на плече. Питер прижался к папе, подтянул ноги поближе и вскоре успокоился. Он не заметил, когда голова потихоньку перестала беспокоить, когда почувствовал тепло вместо мерзкого холода. Просто стало хорошо. Папа обнимал. Тони взглянул на мальчика и поцеловал в лоб. Температура спадала. На коже выступил пот, и Питер уже успокоился. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Мальчишка заснул. Тони не стал уходить. Сейчас хотелось всё время быть рядом. Питер выздоровеет, опять будет бегать по двору в поисках приключений, забудет о нежности. Опять начнёт называть его Мистером Старком. А сейчас он был таким милым и искренним. Он просил помощи, а не убегал в сарай… Казалось, Тони что-то сделал не так. Наверное, он слишком рано предоставил Питеру самого себя. В этот раз так не будет. Он серьёзнее займётся воспитанием подростка сразу, как тот поправится! Надо просто быть строже. Старк немного стянул одеяло, чтобы не перегреть организм, убедился, что Питеру хорошо, и заснул рядом, поглаживая сына по кудряшкам.

***

Через пару часов Питер проснулся в прекрасном состоянии и весь мокрый от пота. Ничего не ныло, а единственной проблемой был недовольный живот. Желудок почти сводило от пустоты. — Пап… — тихонько позвал мальчик, повернувшись к Старку. Мужчина проснулся, почувствовав шевеление, и взволнованно посмотрел на сына. — Я кушать хочу… — смущённо произнёс подросток. Тони тут же положил ладонь на лоб ребенка. Прохладный. И неудивительно, что как только стало лучше, первым делом ребёнок почувствовал голод. Питер полдня не ел. И прекрасно было то, что проблемы с аппетитом у Питера исчезли с появлением зрения. — Я рад. Переоденься в сухое. Я разогрею суп. Последний раз с таким аппетитом Питер кушал, впервые попав домой после больницы. Там еда казалась безвкусным пластилином. А еда Наташи была просто шедевром, относительно тех мучений. — А можно конфеты с чаем? — спросил мальчик, уже собираясь залезть в верхний ящик, чтобы достать сладости. Вот чего он точно не ожидал услышать, так это: — Чай можно, конфеты нет, — спокойно произнёс Тони, попивая крепкий кофе. Убрав тарелку в посудомойку, Питер застыл и покраснел. — Почему? — неуверенно вырвалось у Питера, хотя он очень боялся узнать ответ. Язык сработал раньше, так что… Ну а чего он ожидал? Глупец! Только вчера не послушался, удрал… А теперь конфеты ждёт? Да ему после такого ремня должны всыпать, а не конфеты! Питер прикусил губу. — Мы не едим сладости во время болезни. Они только мешают организму выздороветь, а надо лечиться. Питер ещё немного постоял, пытаясь не показывать своей обиды. — Ну и ладно… — коротко сказал мальчик и поскорее ушёл в комнату. Он очень старался предать голосу равнодушия, но резкие движения выдали его с головой. Тони вздохнул и медленно отпил кофе. Идти следом не было смысла, чтобы попытаться разобраться. Оба только расстроятся больше. Им обоим следовало всё обдумать, особенно Старку. А Питеру требовалось просто успокоиться. С каждым днём, казалось, он становился всё эмоциональнее. Он всегда таким был? Или это подростковый возраст проявляется? Тони не торопился. Старк нашёл Питера в гостиной. Тот лежал под одеялом, отвернувшись к стенке. — Пит, давай закапаем в глазки. Тони присел на диван и положил ладонь на плечо. Мальчишка послушно повернулся, очень стараясь вести себя по-обычному. Глаза были слегка покрасневшие, волосы у висков мокрые. Кого бы там ребёнок из себя ни строил, а Тони подмечал детали. Старк аккуратно придержал голову Питера и капнул в глаза. Начав видеть, мальчишка очень полюбил дёргаться на подобных процедурах, поэтому приходилось немного ограничивать его движения. Иначе лекарство не попадало в глаза, приходилось капать заново, а потом парень сам начинал вредничать, уверяя, что что-то всё же попало ему в глаз… — Вот скажи мне… — Тони вздохнул. Он мягко похлопал по груди через одеяло и погладил, надеясь хоть как-то наладить контакт. Питер постоянно отворачивался и смотрел в сторону. — Тебе раньше хоть что-то запрещали? От удивления Питер даже посмотрел на папу и тут же отвёл взгляд. Питер задумался и помотал головой. Ни одного воспоминания. Слово «нельзя» он слышал только от классного руководителя. Но кто бы его ещё слушал тогда… — Что, совсем? Тётя Мэй не запрещала тебе, например, смотреть телевизор перед сном? Сидеть в телефоне допоздна? Питер забавно поджал губы и опять мотнул головой. — У нас не было телевизора. — Мальчишка дёрнул плечами. — И в телефон я сидел сколько хотел. Мальчишка приподнялся, чтобы сесть. Так он чувствовал себя увереннее. Разговаривая лёжа, он ощущал себя букашкой. А ещё был риск заплакать и тогда спрятаться уже не получится. Всё ещё было до невозможности обидно, что папа так грубо запретил ему сладкое. Это ощущалось как предательство. — Хоть какие-нибудь ограничения были? — Тони задал вопрос более строгим тоном. Он сам не понял, как так получилось, зато перемену в настроении Питера уловил. Мальчишка смутился и съёжился. Губу пришлось прикусить сильнее, чтобы не выпасть из разговора, а спокойно ответить на вопрос. — Нет… Наверное… — сиплым голоском ответил мальчик. Тишина длилась недолго. Старк вздохнул, понимая возможные проблемы в будущем. — Ну ничего… — очень ласково сказал Тони и притянул подростка к себе. — У нас ещё будет много запретов. Как-нибудь разберёмся… Привыкнешь… — пытался утешить Тони. — Тётя Мэй запрещала только обниматься. Ей не нравилось, когда я к ней лез. Она всё время была занята. — О, Господи… — пробормотал Тони, водя ладонью по спине. — Ну у нас таких правил нет… Когда я занят, конечно, дёргать меня просто так не надо, но обниматься можно. Он чмокнул Питера в лобик и прижался щекой. Питер изо всех сил старался не плакать. Было сложно сказать это, и больно вспоминать. Просто они с Тетей Мэй были очень разные. Возможно, она тогда ещё не набралась мудрости для воспитания ребёнка… Первые дети всегда страдают? — Я запретил тебе есть сладости. Что это означает? — спросил Тони, не отпуская от себя мальчишку. Хотелось уже полностью закрыть эту тему и разъяснить все моменты. Нужно было, чтобы Питер всё правильно понял… Но вместо ответа он слышал шмыганье. — Ну, Питер… — ласкового произнёс Тони. Он подал ребёнку салфетку и, утешая, потёр по плечу и спине. — Ты меня очень удивляешь. То с деревьев падаешь, то от маленьких запретов расстраиваешься… Разве так можно? Когда Питер успокоился, Тони повторил вопрос. — Что я не должен есть конфеты и шоколад… — голос заметно погрустнел, Питер опустил голову. — Что-то ещё означает? — Что я наказан… — тише сказал Питер. — Нет. Сладости к наказанию никак не относятся. Питер совсем приуныл. Тони приложил ладонь ко лбу. Температура опять ползла наверх, но доползла ещё не слишком высоко. Тони вздохнул. — Я буду ещё очень много всего тебе запрещать. Постоянно. Это не значит, что я тебя наказываю этим… или не люблю… Наоборот. Если я считаю что-то опасным, я не разрешу этим заниматься. Если я посчитаю что-то не полезным для тебя, я тоже запрещу, — разъяснял Тони, наблюдая за настроением Питера. Мальчишка скуксился. Конечно, подростку не очень нравилось слушать новые правила, никому не нравится, когда их ограничивают. Вот только понять это было очень важно. Питер теперь жил в семье, и чтобы их взаимоотношения не были сплошной проблемой, придётся узнать все порядки. — И наказания у нас будут. Обычно это дела по дому, вымыть пол во всём доме или мою машину. Могу запретить смотреть телевизор и сладкое, например. Всё зависит от проступка и моей фантазии. — Вопреки такой серьёзной и жёсткой теме разговора, Тони прижал голову Питера к груди и успокаивающе перебирал его кудряшки на затылке. — Ремень я, конечно, не возьму из-за простого непослушания. Питер непроизвольно вздрогнул и поднял взгляд. — Надо что посерьёзнее сделать, да и маловат ты пока… — Взгляд Питера был слегка испуганный с капелькой заинтересованности, Тони продолжил. — Будь ты года на два постарше и… Например, попытался что-то украсть, тогда, возможно… Но я думаю, мои дети до такого не дойдут. И вообще это не мои методы… Хоть иногда очень хочется объяснить тебе всю логику через другое место, — усмехнулся Тони. Щёки мальчика покраснели, и он опустил взгляд.