изнанка лисьего парка

      Эндрю не помнил, когда Ники завел канал, но он знал, что это случилось очень и очень давно. Еще до того, как они познакомились.       Когда Аарон и Ники пришли к нему в приют вместе с Лютером, Эндрю было около десяти лет, и Ники уже тогда взял с собой свой старенький телефон, чтобы снять влог (или как там это называется?)       Эндрю, у которого никогда не было личных вещей или серьезных увлечений, показалось это дикостью. Он никак не мог привыкнуть к тому, что ему все время в лицо тычут камерой или где-то рядом объясняют правила нового челленджа.       Ники был громким, шумным, веселым, и ко всему прочему: он был везде. Эндрю привык быть (или хотя бы стараться) незаметным и максимально тихим, чтобы никто не обращал на него внимания, потому что он чувствовал, что это опасно. Ники это не волновало.       Привыкнуть к этому контрасту было сложно, но это случилось довольно-таки быстро. Со временем Эндрю даже начал улыбаться, когда кузен просил его помахать в камеру и «поздороваться с подписчиками».       И, вспоминая то, что Ники и так сам по себе шумный, нужно учесть, что микрофона в детства у него не было и он повышал голос. И говорил в три раза чаще, чем обычно (а обычно — означает всегда).       Это легко надоело, и Эндрю, который жил у Лютера (родной матери его не отдали), начал раздражаться и отмахиваться. Правда иногда, когда для Ники это было ну очень важно, он мог присоединиться. Но это случалось редко.       В основном получал Аарон (тут нужно представить злобную ухмылку Эндрю). Он выполнял всевозможные поручения, которые его просил сделать Ники, когда был занят съемкой. Аарон цокал языком и закатывал глаза, но делал. Всегда.       Через несколько лет после их с Ники знакомства, для Эндрю это стало привычным. Он закатывал глаза, как Аарон, и в большинстве случаев не выполнял ничего из сказанного кузеном.       Но привык и даже не ругался (почти), если его рано утром будил голос Ники, говорящий, что сегодня у нас новый челлендж, в котором, я надеюсь, будут участвовать и Эндрю с Аароном…       Эндрю помнил, что несколько раз у Ники пытались своровать видео, но Аарон все свое свободное время проводил в интернете и, соответственно, на ютубе, поэтому вора заметил очень быстро.       Сейчас, когда у Ники была большая аудитория, и его не волновало, что кто-то пытался подняться за его счет, потому что хуй вам, я единственный в своем роде, он бы просто посмеялся с этого и, может, если бы нашлось время, написал владельцу канала с просьбой об удалении.       Но тогда его это возмутило. Не то чтобы видео залетело, и вор получил большую отдачу, чем сам Ники, но сама мысль, что кто-то, не прилагая таких усилий, как Ники, выкладывает его видео, заставляла его кипеть от злости.       Посмотрев остальные видео на канале, он понял, что Ники — далеко не первая жертва этого человека. Ну, и тогда случилось то, что Ники вспоминал до сих пор. Он написал в поддержку и — как бы он обошелся без этого — создал второй канал, где выложил все видео, которые когда-то перевыкладывал вор (по-другому Ники отказывался его называть). А дальше — скандал, в котором человек, не указывавший авторов видео, которые он заимствовал у них, разозлился, что его спизженный контент спиздили уже у него.       @mane_ny       эй????? чел ну и что что он украл у тебя твои видео…………. тебе же так сложно было отбирать чужой контент и выбирать, что достойно быть украденным, да…………..       @aminakaza       Бедный((((       @shufoyy       #залисяток       «Лисятками» стали люди, чьи видео тот человек перевыложил к себе.       Так появились Лисы.       Когда Ники понял, что Эндрю не будет принимать полное участие ни в одном из его видео (потому что желание быть незаметным, чтобы его не нашел мужчина из его воспоминаний, лица которого он не помнит, было сильнее интереса и буквально кричало внутри него), то предложил отдавать ему часть заработанных на канале денег в качестве зарплаты. И кто такой Эндрю, чтобы отказаться?       Подсознание все еще кричало.       Он помнил, как после первого совместно снятого видео он проснулся ночью от кошмара. Во сне мужчина с белым лицом уговаривал его сделать что-то. Ничего такого. Просто слова и просто незнакомец. Но Эндрю проснулся со слезами и охрипшим горлом.       И сейчас, после стольких попыток, он знал, что паника не отпустит. Эндрю не прятался, но он привык быть в тени. Он не был против иногда помогать Ники и участвовать в видео, но его подсознание подбрасывало ему картинки, которые заставляли его рыдать в подушку, как ребенка.       У Ники в планах масштабное видео. Может, даже несколько. Эндрю не должен из-за каких-то своих внутренних загонов, которые, если честно, ему даже до конца не известны самому, испортить это все.       Миньярд знал, хотя Ники не говорил этого, но каждый раз ему было больно, когда близнецы отказывали или портили (случайно или нет) то, что ему важно. Он криво улыбался им, но ночью плакал.       Это было слышно даже через закрытую дверь, и в каждую из таких ночей Эндрю не мог заснуть — не только от шума, но и от стягивающей все внутренности в клубок вины.       Он сам себя не простил бы, если бы какие-то кошмары, с которыми можно справиться, ведь это все не по-настоящему, испортят Ники все планы.       И, конечно, он не позволил бы сделать кому-то еще.        Например, лжецам.       Эндрю отвернулся от Нила в сторону своей тарелки, из которой он больше не хотел есть.       Стол, за которым он сидел, выглядел старым, но хорошим, и был сделан из дерева.        Джостен, стоявший рядом, доверия не вызывал.       Эндрю посмотрел на пальцы своей руки и согнул их, чтобы показать свою незаинтересованность. Ну, типично и пафосно, как он очень любит.       Джостен, видимо, с людьми не общался и фильмы не смотрел, потому что просто продолжал стоять, как идиот, рядом и вместе с Эндрю пялиться на его ногти.       Он вздохнул и взял ложку, чтобы продолжить есть. Если он будет игнорировать Джостена, тот уйдет, и Эндрю даже не придется отвечать на то, что он сказал.       Когда люди убивают других людей, об этом не говорят. Это всегда тихо и грязно. Нила могли услышать, а Эндрю мог рассказать о его признании. Убийца не стал бы рисковать и идти рассказывать незнакомцу посреди толпы любопытных подростков вроде Лисов о чем-то, что лучше похоронить с собой в могиле.       Хотя почему Джостену вдруг приспичило соврать об этом?       Эндрю медленно поднял голову в надежде, что тот ушел, и понял, что нет, он все еще стоит прямо перед ним, растерянный и симпатичный с этими голубыми глазами.       — Ты не собираешься ничего говорить? — наконец, дошло до него. Как только он сказал это вслух, Эндрю почему-то пожалел, что смолчал. Голос был слишком грустным? Разочарованным? Что-то такое.       — Не-а, — ответил он. Нил приподнял бровь, и, о боги, как у него это хорошо получилось, кто вообще поднимает ее так, — если бы ты был убийцей, ты бы не стал об этом так легко трепаться.       И это без пояснения, что они с Нилом вообще-то не знакомы, если не считать Тэцуджи с его «Знакомьтесь, коллеги», Ники, который пожал руку всем, включая Джостена, и Нила, который почему-то посмотрел на Эндрю во время этого.       — Я… могу доказать.        Больше Нил не перебирал подол жилетки, футболки или чего-то еще. Он впился ногтями одной руки в нее так, что потом наверняка останутся следы-полумесяцы.       Эндрю решил, что он ничего не потеряет, если поглядит на доказательства, которые ему предлагает Нил. Можно, даже расскажет Ники о «легенде», которая на самом деле будет ложью человека, стоявшего сейчас перед Эндрю и пытающегося его убедить, что он ну правда убил кого-то.       Хотелось сказать что-то в духе «Ладно? Молодец. Хвалю», потому что Нил выглядел очень расстроенным тем, что его не будут считать убийцей.        Эндрю ухмыльнулся в тарелку и согласно промычал, предлагая Нилу попробовать доказать свою причастность к чьей-то смерти. Раз ему так хотелось.       — Пошли, — раздраженно отозвался парень, будто Эндрю должен был понять, что доказательства будут не на словах, с самого начала.        Эй, ты лучше не груби человеку, который выделил время на то, чтобы ты доказал, что убил кого-то. Не каждый согласится помочь незнакомцу с желанием показаться особенным.       — Ты собираешься показать мне тело? — приподнял бровь Эндрю, в душе надеясь, что это выглядит также круто, как выглядело несколько минут назад у Джостена.       Он встал со скамейки и взял тарелку, чтобы отнести ее в конец столовой и отдать, тихо сматерившись из-за того, что штаны зацепились за гвоздь. Опять затяжка, да что ж такое.       Когда он шел мимо стола, где сидели Лисы, Ники ему ухмыльнулся и показал большой палец. Приду-урок.       Они направились в сторону сарая, который стоял около Петли, опасного на вид аттракциона, к которому его вел Нил, идя быстрым шагом. Будь он проклят за то, что Эндрю вынужден прибавлять скорость, чтобы не отстать от него.       — Ты не должен ничего говорить Тэцуджи, — предупредил Нил и внезапно стал выглядеть так, будто уже пожалел, что рассказал об убийстве кому-то. Человеку с таким видом верится больше, чем тому, что полон энтузиазма доказать свою вину подростку.       Эндрю промолчал, решив ничего не отвечать. Очень надо ему рассказывать о чем-то деду, который даже дизайнеров для формы в одном оттенке не может найти.       Земля под ногами была мягкой, а люди вокруг тише, чем еще полчаса назад.        Во время обеда все аттракционы закрывались, поэтому кто-то уходил, а кто-то садился на скамейку и ждал. Зато после того, как перерыв заканчивался, людей становилось вдвое, а то и втрое (по рассказам Тэцуджи и отрывкам разговоров коллег, работающих тут давно) больше.       Они останавливались около сарая, к которому шли, и Нил медленно, будто нехотя, потянул руку к ручке. Он на миг замер, словно решая, точно ли ему это надо, но что-то заставило его выбрать «Да», и он коснулся ручки, поворачивая ее в сторону.       — Не кричи, — а потом, посмотрев по сторонам, открывает дверь ровно настолько, чтобы можно было зайти, — ну?       — Заходи первым, — пожал плечами Эндрю. Мало ли, его запрут или еще что-то. «Еще что-то», конечно, могло случится и после того, как Джостен первым зайдет внутрь, но на этот случай Эндрю не зря парился с черными повязками в жару и ножами под ними.        Ножи — подарок Рене, которая увидела его в момент слабости, когда ничего не было, чтобы защитится, и он кидался, чем попало. Ники не одобрил такой подарок и как будто бы погрустнел, что Эндрю приходилось дарить оружие.       Нил покосился на него, но сделал шаг вперед, перед этим еще раз оглянувшись, чтобы убедиться, что никого нет поблизости. Эндрю шагнул следом, и парень закрыл дверь, чтобы она щелкнула и встала на место.       Здесь было холодно.       — Ну же, обернись, — шепнул странным голосом Нил, и Эндрю заметил, что тот снова принялся занимать свои руки, перебирая ткань серой изношенной футболки.       Эндрю повернулся, как и сказал Нил, проведя кончиками пальцев по краю повязок, чтобы достать ножи в случае чего.       В пыльном углу, в котором обычно стоят лопаты и грабли, кто-то лежал.       На самом деле.       И Эндрю сейчас находился в одном помещении с человеком, который сделал это. Пальцы сжались вокруг второй руки и потянулись за ножом.       — Тебя настолько сильно оскорбило, что он не купил билет?        — Я не знал?       Эндрю не понял, что он имел ввиду, поэтому повернулся в его сторону, молчаливым взглядом давая знак продолжить.       — Не знал, что это его убьет. А Тецуджи как будто подозревал, что так и будет, — замершими глазами он смотрел на тело на полу, — он даже не удивился, когда я показал ему тело.       Эндрю фыркнул. Конечно, люди, которых не смущает оранжевый и когда он в разных оттенках, были способны на убийства и не удивлялись им.       Почему-то страшно не было. Напрягали только шаги за дверью, когда казалось, что вот-вот кто-то зайдёт и увидит их наедине с трупом.       Нил не пугал.       Но Эндрю все равно сжимал рукоятку ножа. На всякий случай.       — И как он будет это решать? Он не говорил?       — Ну, судя по его реакции, такое случилось не в первый раз. Я же говорил, после того, как ты огребешь человека палкой, он не вернется без билета. Не сможет. Почти так сказал.       — Ты ударил человека, потому что он пришел без билета? — Эндрю нахмурился.       Нил выглядел растерянным, будто он придумывал историю убийства на ходу.       — Он был пьяным, и я не знал, что делать, понятно?       Эндрю все еще напрягали только шаги.       — Понятно.       Вдруг раздался щелчок, будто кто-то вставил в замок ключ, и Эндрю с Нилом, на секунду переглянувшись, бросились в сторону пыльного стола в левой стороне сарая.       За ним было мало места, но зато их не было бы видно.       — Твою мать, — сквозь зубы прошипел Эндрю, когда ему в спешке наступили на ногу и быстро пробормотали извинения.        Ключ вынули из замка. Дверь не была закрыта, и человек за ней это, видимо, понял.       Раздался негромкий скрип, и Эндрю увидел просвет и летающую пыль, хорошо видную в теплом свете солнца, которую они подняли с Нилом.       Человек в дверях, оказавшийся Тэцуджи, посмотрел по сторонам, заставляя Эндрю сжать пальцы, а Нила резко выдохнуть. Эндрю очень по-злому посмотрел на него, чтобы он не шумел и вообще не издавал ни звука, иначе они окажутся на месте мертвого мужчины.       Сердце билось чаще обычного.        Ни обеда, которого Эндрю весь день ждал, ни оказавшейся реальностью «легенды», которую Эндрю хотел скормить Ники, ни спокойного времяпрепровождения в сарае.       Зато сейчас он сидел вплотную к прижавшемуся к нему из-за недостатка места парню. Если бы ни теснота и пыль, от которой хотелось чихнуть, Эндрю бы был даже не против такого поворота событий.       Раздались шаги, от которых Эндрю громко выдохнул и получил взгляд Нила «А сам потише не можешь?», потому что ему все время казалось, что Тэцуджи идёт именно в их сторону. Страх, чтоб его.       Вдруг, судя по шагам, отличающихся от предыдущих, зашел кто-то еще.       — Опять? — прохрипел мужчина.       В ответ молчание или кивок, которого Эндрю не увидел. Он выглянул в сторону с риском быть замеченным, чтобы хотя бы примерно увидеть, с кем разговаривал Тэцуджи.       Нил схватил его за край жилетки и несильно потянул в свою сторону, намекая, что выглядывать, как Эндрю, сейчас было очень плохой идеей.        Вдруг раздался рык, чем-то похожий на животный, и Эндрю дернулся от неожиданности.       А затем звук, похожий на то, что человек пил воду. Глоток и льющаяся жидкость.       Они переглянулись, и Эндрю заметил, что Нил так и не отпустил его жилетку, используя ее в качестве успокоителя нервов вместо своей.       Эндрю не решался снова посмотреть через щель, потому что у него появилось очень плохое предчувствие. Он замер, и его конечности будто стали ватными и неспособными двигаться.       Он пиздецки боялся.       Это было лучше, чем работать в душном фургоне и улыбаться незнакомым ему людям с отсутствием хоть какой-то вежливость.       Парень рядом с ним напрягся и тоже замер. Его глаза распахнулись и тоже замерли, пока он уставился в одну точку.       Их нашли? Поймали?       Эндрю огляделся в попытке найти хоть что-то, что объяснило бы реакцию Нила.       Да, страшно, конечно, что их заметит человек, который со спокойствием отнесся к смерти посетителя его парка, но Нил не казался человеком, которого это настолько пугало.       Никаких глаз, смотрящих на них через щель, Эндрю не заметил, поэтому повернулся к Нилу. Корпусом он не мог, потому что иначе нужно было переступить с ноги на ногу, а это было бы шумно.       Особенно в тишине, которая наступила по какой-то причине.       Еще несколько минут, и снова раздались голоса, говорящие о том, что парк скоро откроется, и удаляющиеся шаги.       Эндрю резко выдохнул и, с трудом прождав еще несколько секунд, чтобы никто точно не услышал, закашлялся от пыли, которая была на всех поверхностях здесь, в старом сарае, и особенно за богом забытым шкафом.       Нил вывалился с другой стороны, ставя ладони на грязный пол и тоже кашляя, а потом начиная смеяться. Сначала тихо, неуверенно, будто Тэцуджи и незнакомец все еще стояли за его спиной, а потом уже более громко и безудержно.       Эндрю не смеялся. Нет, конечно, это испортило бы его имидж.       Но широкая улыбка, которую все равно никто не увидел бы, все же проступила на его лице, пока щекотливый смех клокотал где-то в горле.       — Пошли давай, рабочий день еще не закончился, — наконец, смог выдавить из себя Эндрю, надеясь, что ухмылку не было слышно в его голосе.       Мужчины в углу не было.

***

      Больше в этот день они не виделись.       Эндрю весь остаток стоял в фургоне и пытался улыбаться (первые десять минут) посетителям.       Один раз он уронил ложку, которой клал мороженое в рожки, и его напарник, работавший тут еще до него и чувствовавший себя главным, посмотрел на него уничижительным взглядом и сказал мыть посуду. И читалось в этом что-то вроде того, что Эндрю больше не достоин своей работы.       Ему же лучше.       Под конец дня его напарник свалил все на него, как обычно и случалось со старшими и младшими работниками, и ушел, пока Эндрю убирал все и чистил.       Когда он закончил, то, наконец, смог выйти на свежий воздух, закрыть дверь от злосчастного фургона и попрощаться с первым рабочим днём.       Семь из десяти за мороженое, которое ему удалось попробовать, и прижимавшегося к нему парня.       Скучно, но приемлемо.       Лучше, чем он думал.       Эндрю промотал события этого дня у себя в голове и вспомнил Тэцуджи и мертвого мужчину. Не то чтобы он забывал, но после долгого дня, полного фальшивых улыбок (принадлежавших ему самому) и духоты, то, что произошло утром, казалось невозможным. Особенно чья-то смерть.       В голову пришла мысль, что если Тэцуджи так спокойно отреагировал, это значит, что такое случилось далеко не в первый раз. Мужчина знал, что так и будет, и не смутился произошедшего.       Такие случаи уже были. Кто-то умирал в этом дурацком Лисьем парке среди бездушных работников, которые наверняка знали о происходящем на месте их работы, и никто даже не поднял эту тему.       Потому что деньги смазывают колеса мира лучше, чем кровь. А у владельца Лисьего парка, который был самым популярным на данный момент парком развлечений, деньги были. И, судя по сегодняшнему дню, без крови также не обходилось.       Эндрю решил, что, как только придет домой, обязательно посмотрит в интернете все новости, связанные с этим парком. Странно, что он до этого не сделал так, как только удивился, что в такой хороший парк, куда рвутся люди не только со всех уголков страны, но и, он подозревает, мира, берут всех подряд.       Кто-то в интернете должен был рассказать о смертях, потому что люди не умеют молчать о том, что их волнует. Зато их можно заткнуть.       И, кажется, кто-то это и сделал, раз никаких скандалов и проверок не было.       Ночью Эндрю проснулся от кошмара, которые будили его несколько лет назад. Все тот же мужчина с размытым лицом и ножом, которым он проводил ему по руке, пока оттуда не начала с хлюпаньем стекать кровь. Капли стучали по полу, а потом по стеклу, убаюкивая его и мешая проснуться.