Часть 31 - Повышенное давление
3 января 2026 г., 05:37
Спокойствие пригорода Буэнос-Айреса — Темперлея, нарушила сирена скорой помощи, несущейся к ближайшей больнице. Мегаполис поблизости ещё спал, даже не подозревая о надвигающейся беде из глубин океана, как и врачи не догадывались о уникальности своего пациента.
Сразу после остановки у больницы сирена на машине затихла, а санитары выкатили носилки, на которых лежала девушка. Её кожа была красной, покрытой трещинами, словно пересохшая глина. Несмотря на отсутствие сознания, по её телу то и дело пробегали судороги, заставляя её извиваться в конвульсиях даже под тяжестью ремней.
— Судороги начались тридцать минут назад, температура сорок один и три градуса, — докладывал сопровождающий врач, бегом везя носилки в реанимацию. — Первые симптомы начались два дня назад, высокая температура, рвота, кашель, насморк, и боль в мышцах.
— Они обращались в «чрезвычайку»? — спросил доктор Диего Гонсалес, одновременно проверяя зрачки пациентки.
— Нет, посчитали что ничего серьёзного.
— A de puta!
Пациентку переложили на операционный стол, а реанимация заполнилась людьми.
— Подключайте к ИВЛ, быстро! — чётко и быстро раздавал команды Диего, одновременно проверяя дыхание. — Оборудование на место, срочно анализы крови, нужно знать, что творится внутри.
Доктор приложил стетоскоп к грудной клетке. Сердце билось слишком быстро — сто пятьдесят ударов в минуту. Кожа была холодной на ощупь, несмотря на опасную температуру. Происходящее казалось противоестественным. С другой стороны, так называемые фебрильные судороги были хотя бы объяснимы — они вызваны высокой температурой.
— Температура тела сорок два и один градус, — сообщил врачу медбрат, посмотрев на датчик.
— Протыкайте вену и ставьте катетер, — скомандовал Диего, — начинайте капельницу с физраствором и дексаметазоном. Попробуем сбить температуру и воспаление.
Один из врачей, взявшийся за дело, попытался воткнуть иглу в руку девушки, но встретил неожиданное препятствие, словно кожа стала невероятно плотной и прочной. Также смущали странные и почти незаметные тёмно-синие прожилки на руке.
— Доктор, игла не прокалывает кожу. Ничего не понимаю. И посмотрите на это.
Диего подошёл и осмотрел ближе деталь, сильно смутившую его коллегу. Но даже одного взгляда хватило чтобы понять, что это что-то инородное.
— Так, где рентгеновский снимок? Выведите на экран. Также нужен снимок с УЗИ, — сказал доктор, уже готовясь к худшему.
— Уже делаем, — сообщила медсестра.
Результаты пугали. Даже далёкий от медицины человек увидел бы в полученных изображениях странности — чуждые структуры, похожие на опухоли, объединённые похожими на нервы соединениями, пронизывающими всё тело, и тянущимися от спинного мозга, полностью окутанного ими. Структуры словно захватывали организм, создавая пугающую сюрреалистичную картину.
— Боже… — отреагировала медсестра, вероятно, впервые увидев что-то такое в собственной практике.
— Сосредоточьтесь на работе. Капельницу через центральный венозный доступ. Найдите место, где кожа мягче — и побыстрее, пока не начался отёк лёгких.
Через десять минут температуру всё же удалось снизить до сорока градусов, но сердцебиение оставалось опасно высоким. Ещё одним неприятным «сюрпризом» стали анализы крови. В них были обнаружены токсичные метаболиты, которых там быть не должно. Их определено выделяли странные образования внутри тела.
Казалось, что внутри организма завёлся паразит, пытающийся взять тело под контроль. В этом случае все симптомы пациентки — отчаянные попытки иммунной системы победить чужеродные структуры. Вот только паразит не сдавался, а продолжал расти и бороться с иммунной системой носителя.
— Доктор, у неё некроз в районе шеи и спины, — произнесла медсестра.
— Вижу, не отвлекаемся.
Следующие часы прошли в напряжённой борьбе. Они ввели препараты для снижения температуры, попытались купировать воспаление, но организм вёл себя как на войне – иммунная система и паразитические структуры боролись друг с другом, попутно убивая тело. При этом просто извлечь паразита было невозможно: слишком велик шанс убить пациентку в процессе. Неизвестно, как давно паразит сидит в этом теле, но он умудрился за этот срок частично «встроиться» в него, словно симбиот. Использование же антибиотиков и других препаратов инородные ткани полностью игнорировали.
— Нужно очищать кровь, — дал он очередную команду своим коллегам, когда понял, что её организм не справляется с токсичными метаболитами от новых структур, использующих ту же кровеносную систему.
Врачи запустили аппарат гемодиализа, подключив к нему девушку, и начали выводить токсины из крови.
И это действительно улучшило ситуацию — температура упала до 39,5, а сердцебиение стабилизировалась до 120 ударов в минуту. К этому моменту все присутствующие, успевшие усомниться в своих знаниях в области медицины, казалось, были готовы уверовать.
— У неё наметилась стабилизация, — произнёс Диего, проверяя показания приборов.
Возможно, её удастся спасти. Но что его беспокоило куда больше — это странные изменения внутри тела. Он начинал сомневаться, что они имеют дело с неизвестным видом паразитов, но придумать объяснений лучше пока тоже не выходило. Пугала и скорость изменений. За несколько часов, прямо на глазах врачей количество структур, напоминающих нервы стало больше, как и плотность кожи девушки. И если части вещей он ещё мог дать объяснения, то общее состояние девушки вызывали вопросы, которые выходят далеко за рамки его знаний и опыта. За время операции они уже связались с коллегами из столицы, но всё, что он смог узнать — на днях произошёл такой же случай, но информация о нём под грифом секретно.
А это наводило на не самые добрые мысли.
Внезапно мониторы завыли. Девушка на операционном столе выгнулась дугой, а её глаза закатились.
— Паралич дыхания! — крикнула медсестра. — Показатели стали резко ухудшаться!
Они боролись ещё час. Но чем больше они подавляли одну проблему, тем сильнее проявлялась другая. Новые ткани, отторгаемые организмом, выделяли всё больше токсичных метаболитов, которые словно пытались подавить иммунитет. Почки начали отказывать.
— У неё развивается СВОН, — горько констатировал Диего. — Печень, почки, лёгкие… Нужно стабилизировать хотя бы что-то.
— Доктор, в венах начинается тромбообразование…
— Да вижу я! Вводите…
Но ничего не помогало. Команда врачей перебирала разные варианты стабилизации, но всё становилось лишь хуже. Сердце начинало биться слабее. Они её теряли.
В конечном счёте, тело перестало реагировать на любые стимулы.
— Дефибриллятор сюда, быстро!
Раз. Два. Три. Сердце не отвечало.
— Ещё раз!
Четвёртый разряд. Монитор показал короткие всплески, за которыми последовала всё та же тишина. Пятый. Шестой. Но сердце всё так же молчало, сколько бы они не пытались.
— Время смерти: 12:23. Сердцебиение и дыхание отсутствует. Мы сделали всё, что могли, — произнёс Диего, смотря на часы.
Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь ровным писком монитора. Не говоря ни слова, Диего медленно снял перчатки, глядя на лицо погибшей. Казалось, что она лишь уснула, что ещё вот-вот, и её сердце застучит вновь. Но увы.
Он перевёл взгляд на стоящие рядом образцы заражённой крови, а затем произнёс:
— Вызовите патологоанатома, и попросите, чтобы они были готовы к нестандартной аутопсии.
Вскрытие должно будет ответить на многие вопросы, хотя Диего подозревал, что его коллеги будут удивлены не меньше его. И, быть может, эта информация поможет спасти людей в будущем.
«Надеюсь, мы найдём способ лечить это как можно скорее», — подумал он, выходя в коридор, и к удивлению обнаружив людей в костюмах биологической защиты.
— Пожалуйста, вернитесь обратно в красную зону.
Достаточно оперативно больница была взята на карантин, организованный санитарно-эпидемиологической службой Министерства здравоохранения Аргентины. Тело погибшей было вывезено в неизвестном направлении под конвоем полиции, а Диего и его коллеги были вынуждены остаться на карантин.
Из-за него доктор так и не узнал, что именно в тот день то, что в будущем назовут Глубинный флот, напал на Гавайские острова, а уже совсем скоро объявятся и в самой Аргентине. Как, впрочем, и остальной мир так и не узнал о печальной судьбе девушке, погибшей во время инициации в канмусу.
Но за пару дней до этих событий, в другой больнице произошёл схожий случай, где пациентка выжила. Кем она была до этого общественности неизвестно, но себя после пробуждения она называла Баден, супердредноут типа «Байерн», служившая Германской Империи в годы Великой войны (или, как её называют теперь, Первой Мировой).
Прошло несколько месяцев после вторжения Глубинного флота, и Аргентина худо-бедно оттачивала тактики борьбы с применением канмусу. Сама Баден присоединилась к местной эскадре, с которой прямо сейчас сидела в кубрике, терпя выходки тяжёлого крейсера Альмиранте Браун — весёлой и дружелюбной высокой аргентинки, которая ирядно надоедала Баден.
К самой Браун Баден не имела ничего плохого, но определённая легкомысленность тяжёлого крейсера её раздражала. Баден была последним линкором, построенным для Императорского флота. Самая большая, самая мощная и хорошо вооружённая. Но построили её под самый конец войны. Несмотря на силу, она почти не участвовала в боях, а когда война закончилась, её сдали британцам. Изучив, те превратили то, что должно было быть гордостью и мощью немецкой военной машины в мишень для артиллерийских испытаний врагов её страны. А когда она очнулась спустя сотню лет, в новом мире дредноуты ушли в прошлое. Страна, её создавшая, давно изменилась. А память о ней запятнана несмываемым, как она считала, позором. Её одолевали мысли о запятнаной чести, не очистив которую она вряд ли найден себе место в новом мире.
Баден помнила, как в конце войны, уже зная о неизбежном поражении, экипаж всё равно ухаживал за каждым болтом её корпуса, чистил орудия и хранил порядок. «Империя может пасть, но честь немецкого военного моряка бессмертна», — говорил тогда её капитан. Вот какую честь, отнятую у неё, она стремилась вернуть, убивая глубинных. Это были странные, возможно даже детские мысли, которые, тем не менее, подогревали аргентинские военные и чиновники, не желавшие отпускать Деву Флота.
Когда Германия узнала, что в Аргентине застряла их канмусу, то немецкое правительство попыталось любыми способами забрать её домой. Но хитрые политики Южной Америки разводя руками лишь говорили, что никаких немецких кораблей у них нет и быть не может. Так Баден и осталась в Аргентине, убеждённая, что убийство глубинных поможет ей вернуть ту честь и достоинство, которые она потеряла в Первой Мировой. И лишь тогда она будет готова вернуться домой.
Альмиранте Браун, в свою очередь, в прошлом не участвовала ни в одном реальном бою, но показывала хорошие результаты на учениях. И, несмотря на такую мирную жизнь, она ни о чём не жалела.
Ну а сейчас аргентинка заплетала волосы дредноуту. Не то чтобы немка не следила за собой, напротив! Однако то, как аргентинка любила красить лаком ногти, наносила обязательный макияж… словно намереваясь сразить им глубинников…
— Баден, ты должна быть mina! Убери это выражение со своего лица, и лучше скажи, что тебя вечно так беспокоит? — спросила Альмиранте, под смешок сидевшей рядом миноносца Мендосы.
Баден знала испанский, и свободно на нём говорила. Но постоянно проскакивающий местный сленг её раздражал. Конечно, спустя месяцы они научилась понимать по контексту, но всё же…
— Меня беспокоит то, что наша эскадра напоминает что угодно, но не военную эскадру. Мы должны тренироваться, оттачивать боевые навыки, а не сидеть заниматься бесполезными глупостями!
Как Баден ни пыталась привести их эскадру в должный вид, навести настоящий немецкий порядок ей не удавалось. Нет, когда дело касалось боя и учений — аргентинки были более чем способными к дисциплине. Но стоило им выйти на берег, как они превращались в простых девушек, старавшихся за бытовыми мелочами спрятаться от жестокой реальности. Хотелось бы дредноуту убедить их, либо просто поставить на место, но… Она немка, они аргентинки. Не обязаны они стоять перед ней по стойке смирно.
Впрочем, идея сделать из них настоящие бовые корабли не покидала дредноут даже спустя месяцы борьбы с вторженцами.
— Che, ты слишком serio. В жизни есть не только бесконечные битвы. И посмотри, мы вполне справляемся с этими монстрами. Благо, они просто лёгкие мишеньи для стрельбы. Лучше скажи, как тебе тот новенький офицер в штабе? Я видела, как он на тебя смотрит!
Мендоса, сидевшая рядом, оживалась, услышав смену темы разговора:
— Qué pibe! Такой facha, такие глаза… Жаль начальство не даст охмурить такого парня…
— Да, garrón… Хотя, из-за этих сил парни сами разбегаются…
Баден тяжело вздохнула.
— Frau, я служу не для того, чтобы нравиться мужчинам… — тихо пробормотала дредноут себе под нос.
Она давно смирилась с этими двумя. Четвёртая же участница эскадры, Z-36, с тоской слушала тихо гудящий телевизор, явно погружённая в свои мысли.
Дредноут была благодарна судьбе, что она оказалась не единственной немкой тут. Вот только эсминец, увы, оказалась продуктом совершенно другой, не совсем понятной ей эпохи.
Пока Браун и Мендоса обсуждали «как тяжело найти парня, когда ты стала супердевушкой», по телевизору крутили очередное интервью с обсуждением «феномена канмусу». На сей раз разговаривали с каким-то местным католическим священником, расспрашивая о том, как Церковь относится к происходящим событиям, и какой мудрый совет он мог дать верующим зрителям.
— …Важно понимать, — говорил священник ведущему в телевизионной студии — что христианство никогда не было противником новых явлений в мире. Напротив, мы верим, что Бог открывает Свою волю через разные пути — и через природу, и через историю, и через «чудо». Сейчас, когда это происходит, мы должны задать не вопрос «как это возможно?», а «как нам понять этот дар, данный нам в тяжёлое время?».
— Но ведь некоторые верующие видят в так называемых «канмусу» нарушение естественного порядка вещей. Разве это не противоречит библейскому представлению о человеке как образе Божьем? — спросил ведущий приглашённого представителя духовенства.
— Позвольте мне ответить цитатой из труда святого Августина: «Вера — это верить в то, чего ты не видишь. Награда за эту веру — видеть то, во что ты веришь». Да, появление таких людей это удивительно. Но разве мы, христиане, не верим в способность Бога действовать через необъяснимые чудеса? Канмусу — это не демонические создания, а девушки, получившие особый дар в тёмные времена нашей истории. Они по-прежнему люди. С душой, разумом, совестью. Я не согласен с теми, кто принижает их человечность, низводя до оружия, мутантов, демонов. В конце концов, сама…
Дослушать интервью Баден не удалось. На улице зазвучала сирена боевой тревоги. А значит, вблизи берега обнаружили глубинных. Резко поднявшись, прервав плетение косы, Баден направилась к выходу.
— Какой quilombo, кто-нибудь, скажите им, чтобы не заплывали сюда хотя бы на выходных! Ни одного спокойного дня, дайте хотя бы выспаться разок за эти месяцы! — недовольно произнесла Мендоса.
— Che, сомневаюсь, что эти монстры хоть слово по-испански поймут. — усмехнувшись ответила ей Браун, кладя расчёску на тумбочку.
— Тогда научим. Будут при виде нас сразу петь: «Слушайте, смертные, священный клич: свобода, свобода, свобода!» — процитировала слова аргентинского гимна Мендоса, выходя из помещения.
Z-36 и Баден направились следом, и тут же были окружены сопровождаемым «почётным караулом» — несколькими крепкими на вид военными с оружием. Как-никак, все четверо они считались слишком важными для Аргентины, и потому охрана преследовала их всюду. Даже если каждая из них по отдельности была куда сильней и опасней чем вся их охрана.
Получив в оружейной предназначенные для них экспериментальные обвесы от Объединённого флота, и пройдя краткий инструктаж, их направили на вертолёте к берегам Буэнос-Айреса. Прибрежная часть города сильно пострадала и опустела после первых дней вторжения. Но, как говорила Альмиранте Браун, «и в третий раз отстроим город, будет ещё лучше прежнего»!
Хотела бы Баден такой же оптимизм аргентинки.
— Ты как? — спросила дредноут у сидевшей рядом Z-36.
Эсминец подняла взгляд на дредноут.
— Всё в порядке, госпожа дредноут. Я готова к бою, — спокойно произнесла она.
Баден догадывалась, о чём думала Z-36. О своей «сестре» Z-35. Как-то раз раз эсминка обмолвилась, что видела сон, как «тридцать пятую» топит советская подлодка. С тех пор она пытается найти информацию о появившихся немецких канмусу, надеясь найти кого-нибудь из своей эскадры.
— Мы скоро прибудем на место, — сказал один из их охраны.
Пользуясь случаем, к дредноуту обратилась Альмиранте Браун:
— Донья серьёзность, а где же напутствие перед операцией?
— Не разевайте рты и смотрите в оба, — не поняв иронии, начала говорить Баден. — Монстры, может и глупы, но вполне способны показать фокусы. Нас всего четверо, тут не Северная Америка и не Евразия, где канмусу гораздо больше. Каждая из вас ценна, и любое ранение будет означать провал операции. Всем всё ясно?
— Всё ясно, госпожа дредноут, — не медля ответила эсминка, пока аргентинки лишь переглянулись, привычно вздохнув.
— Я недавно в одном чате переписывалась с русской. В сравнении с нами их там и правда куча. Хоть бы парочку сюда отправили… — начала рассказывать Браун.
— Какой ещё чат с русской? — удивлено спросил один из приставленной охраны
— Там какая-то серьёзная mina, почти флагман. МО-4 звать…
— Нет, погоди, ты переписываешься с русской? Это шпион, он из тебя секретную информацию пытается выведать… Служба безопасности знает? Ладно, потом разберёмся…
Вертолёт начал снижаться, и голос пилота в наушниках сообщил, что они на месте. Внизу, вдоль береговой линии, освещаемые в ночной темноте тусклым светом луны, находились укреплённые позиции военных, наблюдательные посты, входы в подземные туннели. Как и всем прибрежным государствам, Аргентине пришлось потратиться на оборону от морских чудовищ. Сам же Буэнос-Айрос сильно изменился с момента вторжения. Всюду были разрушения, воронки от артиллерийских снарядов, и напоминания о том, как люди в спешке покидали мегаполис, внезапно ставший центром боевых действий. Впрочем, насколько знала Баден, часть людей всё ещё живёт в отдалённых от воды районах, даже невзирая на угрозу выхода глубинных на берег.
Когда вертолёт был посажен на импровизированной площадке, и девушки с охраной наконец оказались снаружи, их встретил один из офицеров, присланных Объединённым флотом.
— Все готовы? Вам сообщили об обстановке? Система раннего предупреждения засекла девять особей в Уругвае несколько часов назад. Тамошние военные с американцами следили за ними в районе Монтевидео, но глубинники уплыли и, по мнению Штаба, направляются прямо сюда, в Буэнос-Айрос. Вопросы?
— Что за глубинники?
— Три ГП-1, две ГП-3, две ГК-1, одна ГК-2, и один ГФ-1.
Мендоса тихо выругалась:
— Глубинный флагман? Этого нам не хватало!
О глубинных флагманах, или ГФ-1 (по официальным документам ОФ), стало известно сравнительно недавно. Это были человекоподобные глубинные, впервые замеченные где-то в Европе. Известно о них немного. На контакт не идут, достаточно умные, и чаще всего встречаются в качестве «вожака» группы глубинных, откуда и пошло их название.
С другими названиями дела были проще — что ГП (глубинные патрули разных типов), что ГК (глубинные крейсера, соответственно) были простыми примитивами, и назывались так по аналогии с реальными типами кораблей, которые по какой-то своей логике выбирали люди из Объединённого флота. Проблемой было то, что примитивы под контролем «вожака» сразу переставали быть простой подвижной мишенью, и начинали проявлять признаки тактики и кооперации между собой.
— Quilombo, мы будто в видеоигре, где нам постоянно повышают сложность… — подытожила Браун.
— Придётся действовать осторожно. Просто расстрелять их на подходе не выйдет. Какой у нас план? — взвешивая ситуацию спросила Баден.
— Всё, что вам нужно сделать — открыть массивный огонь на максимально доступной дистанции, и прогнать противника обратно в залив Ла-Плата. Без геройств. В случае ухудшения обстановки — сразу отступайте и не рискуйте. Будут отступать — гнаться не надо. Всё ясно?
— Так точно! – крикнули канмусу.
— Тогда загружайтесь в машину, и едьте к точке спуска на воду. Удачи вам.
Погрузившись в машины, Баден начала давать инструкции эскадре:
— Слушайте меня, как только окажемся на воде, я буду координировать огонь. Браун и Мендоса, перекрывайте фланги. Z-36, на тебе торпеды. Я возьму на себя центр и попытаюсь по возможности добить до их вожака. Если это действительно глубинный флагман, то стоит ждать от противника всяких подлостей. Поэтому мои указания слушайте и выполняйте без вопросов, ясно?
— Che, будто в первый раз на боевое задание. Ты же знаешь, в бою мы всегда как один. Поэтому девочки, вот что скажу я — давайте просто надерём зад этим пришельцам и вернёмся обратно без единой царапины! — улыбаясь подбадривающей улыбкой произнесла Браун.
Стоило опуститься в воду и двинуться к противнику, и непринуждённая атмосфера внутри эскадры растворилась. Что аргентинки, что немки переговаривались исключительно по делу.
Сама Баден, несмотря на обеспокоенность за успех операции, чувствовала прилив уверенности. Здесь, на воде, она чувствовала себя как дома, и могла ненадолго отбросить мысли о прошлом и проблемах на берегу.
— Видите ту группу? — спросила Браун.
— Да, — ответила Баден, — похоже, они нас ещё не заметили. Двигаются уверено… А посреди стаи вижу ГФ-1. Хорошо, по готовности открываем огонь на поражение.
— Che, она реально выглядит как человек! — прошептала Браун, впервые увидевшая человекоподобную глубинную.
Впрочем, как бы ни выглядели монстры, они всё ещё монстры. И аргентинская эскадра должна была от них избавиться…
***
Чи-класс двигалась на воде, рассекая волны и смотря вперёд, погружённая в свои мысли. Когда Бездна исчезла, а по всему глубинному царству прокатилась война, её стае пришлось перебраться ближе к берегу. К её счастью, у берега их ждало обилие пищи. И к её несчастью, изобилие оказалось недолгим. Дикие глубинные достаточно быстро съели человеческую инфраструктуру, до которой смогли дотянуться. А затем, такие как она, спокойно охотились и поедали их. Но время шло, и уже скоро разъевшийся дикие стали либо эволюционировать, либо вымирать из-за охоты таких как Чи. Тогда конкуренция среди глубинников у берега стала сильно расти. Каждая стая охотилась друг на друга, лишь изредка натыкаясь на недоеденные остатки береговых. Старое место их обитания именно таким способом и опустело — её стая банально избавилась от конкурентов. Но, увы, это означало отсутствие пищи. А значит, нужно было искать новое место обитания. Рядом с глубиной внезапно поднялись столбы воды, отправив на дно несколько её примитивов. На неё напали! И кто — береговые! Береговые, которые ощущались странно родными и одновременно чуждыми. В мыслесвязь Чи-класса ворвалась боль убитых примитивов. И это рождало в ней ярость и желание убивать. Береговые вновь открыли огонь, но стая глубинных ушла с траектории атаки, после чего начали контратаковать из дальнобойных орудий. Чи-класс пыталась быстро распознать среди береговых флагман. Ей известно — убийство флагмана ослабляет врага. Таким образом она победила уже не одну стаю. И, как надеялась, победит и эту. «Альмиранте, сосредоточь огонь на ГФ-1! Z-36, Мендоса, прикройте её!» — смогла она считать их разговоры. «Наверняка это флагман…» — подумала она, выискивая ту, что отдаёт приказы. Быстро найдя цель, Чи-класс дала мысленную команду сконцентрировать атаку по флагману стаи береговых, пока ей самой пришлось маневрировать от залпов орудий. Её глаза светились холодным голубым цветом, в котором не было никаких эмоций. Пусть внешне она и была похожа на человека, при ближайшем рассмотрении казалось, что её мало беспокоит происходящее вокруг. Тем парадоксальней то, что под маской безразличия скрывается что-то большее, чем безмозглое чудовище. «Mierda! Баден, кажется эта тварь натравила своих глубинных прямо на тебя!» — отправила мысленное сообщение Мендоса. «Тогда меняем план — я их отвлекаю на себя, а вы вместе с Z-36 расстреливайте эту суку!» — быстро сориентировалась дредноут. После этого по Чи-класс вновь прилетел залп, но на своё счастье, она выставила нечто похожее на хитиновый щит на правой руке. И пусть глубинный хитин защитил её от смерти, орудия канмусу сильно его помяли, давая понять, что она имеет дело с куда более серьёзным противником, чем хотелось бы. В этот момент в голове Чи-класса боролись две стороны. Одна была в ярости, требовала убить мерзких береговых, потопивших нескольких её примитивов. Эта сторона не боялась береговых, она видела в них лишь преграду к богатым пищей водам. В конце концов, она не чувствовала в этих береговых никакой опасной ауры, которая могла явно говорить о их опасности. Да и численное превосходство пока на её стороне. К тому же, она понимала что плывёт сюда ради пропитания — ей не хотелось вновь ощутить противное и нестерпимое чувство голода. Другая её сторона ощущала страх. Страх за стаю, страх за собственную шкуру. Что, если эти береговые более опасные, чем она думала? Чи-класс выжила не в последнюю очередь благодаря своему чувству опасности. Она знала, что иногда лучше отступить, чем бессмысленно нестись в самоубийственную атаку. Мозг глубинной пытался решить возникшую дилемму, неосознанно транслируя в головы как своей стаи, так и канмусу обрывки образов: Голод. Страх. Боль. Смятение. «Che, у меня глюки?!» «Вы тоже это видите?!» «Не отвлекайтесь! Не хватало, чтобы она нам мозги промыла!» — быстро осадила реакцию канмусу дредноут, действительно опасаясь что глубинная пытается выкинуть какой-то фокус. Страх. Назад. Плыть назад! Чи-класс отправила образ-приказ своей стае, когда очередной удар Браун разорвал в клочья часть её хитинового щита. Глубинная бросилась в противоположную от канмусу сторону, и уже скоро в след за ней направились и примитивы. Чуть проследуя за ней, и убедившись что глубинная именно отступает, канмусу развернулись и направились к берегу. А в это время Чи-класс прокручивала в голове образ страшных береговых. «Нужно стать сильнее. Нужно вернуться, когда стая стать больше, страшнее…»***
Пожалуй, да. Глубинные что-то знают о пафосе, я в этом уверена. — Ну? Ничего не желаешь мне сказать, Дарья? — спросила глубинная, излишне вальяжно расположившаяся на койке, принадназначенной для командира подлодки. Она, закинув одну ногу на другую, держала в руке командирскую кружку. В её глазах была лёгкая насмешка, и нарочитая уверенность в себе. Сама кружка, к слову, была пустая — держала её Декабрист-4 исключительно для образа. — А что ты хочешь услышать? — скрестив руки спросила я, оперевшись на стенку каюты. — Например, «о, Революционер, ты всё это время была права»! Или «Революционер, ты лучше подходишь на роль командира корпуса, давай дальше ты». Я говорила ведь, что план Нерпы обречён. Погибла она, правда, раньше, чем мне казалось, но, знаешь? Хвалю, что ты смогла выдержать управление личной эскадрой. Не без помощи этой Шнелльбот, но большая часть береговых давно бы уже погибла. Она поставила чашку, видимо, устав разыгрывать спектакль. — Обойдусь без похвалы от тебя. Я пока не забыла наше первое знакомство, — ответила я личности подлодки. — Вот они, нравы береговых двадцать первого века! Не желая и дальше терпеть присутствие глубинной, я решила спросить в лоб: — Может, перейдёшь к сути? Или ты просто сходишь тут с ума от одиночества? — От одиночества я сошла с ума уже давно, спасибо за заботу, — с долей иронии произнесла глубинная, — но да, есть один вопрос, который меня сильно беспокоит. Твоё желание скорей добраться до берега. С её лица пропала прежняя расслабленность, уступив место сосредоточенности и серьёзности. — Я против. Ты думаешь, они примут там тебя с распростёртыми объятиями? А Шнелльбот? Не смотри так, я ведь знаю, что ты стала привязываться к ней. Думаешь, береговые не пустят её на операционный стол? Живая глубинная, которую им привела дурочка, до этого устроившая побоище в Турции… — Это была не я. Меня контролировала Нерпа! — Конечно, во всём виновата Нерпа. Наверное, и она убила ту девчонку в Казахстане? — Это была самооборона. Я пыталась её остановить… — Да-да, конечно. Только вот подумай как всё выглядит со стороны. Ты убила Z-35, рвалась в бой в пролив Босфор, затем «якобы» увидела какую-то человекоподобную глубинную, на следующий день разорвала на части своего куратора, убила ещё несколько человек, сбежала в море и пропала со всех радаров. И вот ты объявишься, выглядящая как настоящая глубинная, в сопровождении собственной стаи. Скажи, с каким шансом они хотя бы задумаются не стрелять в тебя сразу, как только твоя стая объявится вблизи берега? Я сжала кулаки, постепенно закипая. Частично глубинная была права, и, возможно, для кого-то на берегу всё выглядело именно так. Но сдаваться я не планировала: — Мне плевать что они думают обо мне сейчас, — я старалась, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Я вернусь домой и заставлю их поверить мне. Другого выхода у меня нет. Я не глубинная, мне здесь не место! Понимаешь?! В горле застрял ком, а руки затряслись, но я продолжила: — Ты же подлодка, верно? Ты знаешь кто такие люди. Да, бывают среди них и мерзкие личности. Но не приравнивай к ним всех! Там, на берегу, я хотя бы не буду жить в постоянном страхе быть съеденной очередной изголодавшейся стаей, или сумасшедшей «принцессой»! Если твоя цель свести меня с ума — выкуси, тварь! Сдохни! Сдохни, глубинная мразь! Глубинная, или Революционер, или моя личная шизофрения (поверить в это я вполне могу), внимательно слушала меня. Её холодный взгляд на мгновение, как мне показалось, смягчился. — Истеричка, — тихо прошептала она качая головой, прежде чем продолжить. — Мы, вроде, в прошлый раз заключили перемирие. И моя цель — выжить, и для этого выжить надо в первую очередь тебе. Да, я не против взять этот корпус под контроль, но, раз сделать этого у меня не выйдет, я, по крайне мере, хочу сохранить его. И я не хочу, чтобы моя вторая жизнь закончилась тем, что нас с тобой убьют твои же «сородичи» — канмусу, стоит нам показаться у берега. Или чтобы нас уложили на операционный стол и препарировали во имя науки. Насмотрелась я на людей. Мне хватило. — И потому ты предлагаешь остаться в океане и закончить так же как и Нерпа? Отличный у тебя план! Надёжный! — не скрывая издевательский тон спросила я. — В моём плане наше выживание хотя бы будет зависеть от нас самих, а не от хотелок коррумпированных капиталистических чиновников, отбитых на голову учёных и тараканов в голове твоих бывших «боевых сестёр». И знаешь что? Она поднялась и медленно приблизилась ко мне, не отводя взгляд своих светящихся зрачков. Скажу честно, вид глубинных даже спустя столько времени не перестаёт притягивать внимание. Было в них что-то не просто жуткое. Словно над внешним видом каждой работал профессиональный художник, чья цель была создать не просто страшный образ монстра, а произведение искусства, обёрнутый в вид бледных идеализированных девушек, от которых веет зловещей долиной. — Мы с тобой делим не только одно тело, но и одни воспоминания и мысли. Ты и сама боишься того, о чём я говорю. Пусть и прячешь ты этот страх глубоко внутри, — закончила она свой монолог. — Твой план мне не нравится ещё больше, — твёрдо стояла на своём я. Глубинная отвела от меня взгляд и стала ходить по каюте, полностью копируя мою походку, и принимая крайне задумчивый вид. — Что же, я так полагаю, переубедить тебя не выйдет. Я всё ещё не согласна с идеей плыть к людям, но допустим. Хорошо, рискнём. В крайнем случае, свалим обратно… — А я думала переубедить тебя будет сложней, — сказала я, наблюдая за задумчивой глубинной. Та в ответ лишь фыркнула, и продолжила: — Но даже так, есть одно «но». Дарья, чтобы добраться до берега, нам так или иначе нужно пробраться через воды принцесс. Территорию Невесты сразу отбрасываем по понятной причине. Остаются воды принцессы Солнца, которой служит та глубинная. — Мы ведь плывём в Дикие воды. А оттуда доберёмся до берега, нет? — не понимая, уточнила я. — Думаешь, дикие воды тянутся до берега? Я вот не уверена, — уверенно говорила глубинная, продолжая нарезать круги по каюте. — Ну, мы же помогли им найти Исток, попросим проход через их воды, в чём проблема? — Они глубинные. И ты им помогла в обмен на то, что твою стаю не убьют, если ты не забыла. Нет, тут нужно… Хм… Революционер остановилась, явно поймав удачную мысль. — Кажется, есть у меня одна идея. Придётся чуть задержаться, но мы сможем и сбросить хвост в лице Невесты, и получить разрешение безопасного прохода! Как говорят в таких случаях люди — бинго! Она повернулась ко мне. Её лицо всё так же было не слишком выразительным, но я чувствовала те эмоции, что скрывались за маской монстра. — Значит, слушай… — сказала она, начиная делиться со мной планом. Пробуждение от сна пришло ожидаемо резко и неприятно. Смутно я помнила детали сна с встречей с Революционер, но, честно говоря, пока думать обо всём этом не хотелось. С другой стороны, план, который мне рассказала Революционер звучал… заманчиво. Вокруг тишина, прерываемая тихим шумом волн. Моя стая, и стая Безымянной плыли по поверхности воды, уже зайдя на территорию Диких вод. Шнелльбот, плывущая рядом, обратила внимание на моё пробуждение и сообщила, что никаких проблем за время моего сна не было. В ответ я лишь отдала ей мысленный приказ самой чуть поспать. Пусть она и глубинная, но я восхищаюсь тому, как целеустремлённо она выкладывается в помощь мне, а потому, мне просто по человечески было противно не дать ей самой отдохнуть. Хотя, быть может, дело в её внешности, напоминающей ребёнка? «Скоро мы будем на месте, береговая», — не одаривая даже взглядом сообщила мне Безымянная, плывущая чуть впереди. Впрочем, понятие «скоро», как я давно поняла, у морских обитателей понятие весьма абстрактное. Да и на море расстояние измеряется не в знакомых километрах, а в морских милях, а скорость — в узлах. Почему так? Честно, пока не стала канмусу даже не думала об этом, а теперь ответ у меня есть из воспоминаний Революционер. По сути, узел — это скорость, равная одной морской миле в час. А что такое миля? Вот представьте нашу родную Землю. У неё есть экватор. Так вот, делим экватор на 360 частей, получив градус экватора, а затем ещё на 60, и получаем угловую минуту, и являющуюся той самой морской милей, равной 1852-м метрам. То есть, узел равен скорости 1852 метра в час. Так вот, почему именно узел? Представьте, что вы моряк прошлого, плывёте по бескрайнему океану. Перед вашими глазами карта, и вам нужно понять, через сколько вы окажетесь в точке назначения? Спутниковой навигации, разумеется, нет. Ориентиров тоже, как и спидометра. Как быть? Скорость корабля измеряют при помощи так называемого лага. Первые лаги состояли из тонкой верёвки, на которой через определённые промежутки завязывались узлы, а на конец привязывали дощечку. Далее дощечку выбрасывали за борт корабля, и корабль уходил от неё вперёд, постепенно разматывая верёвку. Измеряющий считал, сколько узлов прошло через его руки за определённое время. И так определялась текущая скорость корабля. Впоследствии конструкция лагов изменилась, но термин «узел» прижился. Зачем мне эта информация? Не знаю. Но уверена, она очень поможет мне выжить среди глубинников (нет). Хотя, может, вернувшись на берег, буду однокурсникам хвастаться знаниями… Мы плыли несколько часов, пока не увидели на горизонте большую группу глубинных. Они быстро нас заметили, но огонь не открывали, сразу признав Безымянную. Видимо, глубинники принцессы Солнца. Безымянная подняла руку, и её стая сбавила скорость. Пришлось затормозить и нам. Глубинная направилась вперёд, видимо, отчитываться. Разговора я не слышала, а потому просто ждала, ОЧЕНЬ надеясь, что глубинная своё обещание сдержит, и новой подлянки мне не подкинет. В благородство монстров я не верила, но простора для действий тоже, увы, не имела. Спустя несколько томительных минут Безымянная вернулась вместе с незнакомой глубинной, на голове которой была словно огромная шляпа, откуда выглядывала пасть с спрятанными внутри «глубинными» истребителями. Незнакомка оценивающе осмотрела меня и кивнула Безымянной. — Как видишь, береговая, я своё слово сдержала. Наше — как вы говорите? сотрудничество, да, — завершено. Проваливай, или же можешь присоединиться к истинной наследнице Бездны, — произнесла Безымянная без особого уважения, но словно стараясь показать, что она своё слово держит, и за это я должна быть ей благодарна. — Спасибо… — всё же решила я поблагодарить Безымянную. Какой бы противной и странной она не была, но слово своё она и правда держит. Не уверена, что это такое распространённое качество у этих морских созданий. И, пока предоставлялась возможность, я начала приводить в действие свой коварный план: — Вы — Солнце? — спросила я незнакомую глубинную, стоящую на воде рядом с Безымянной. Та, кажется, удивилась, хотя выражение лица не изменилось — Нет, береговая. Можешь звать меня Тайхо. Принцесса не стала бы тратить время на подобную береговую крысу, вроде тебя. Ты выполнила свою задачу и можешь проваливать к другим диким. Иль ты желаешь присоединиться к стае принцессы? — У меня есть к вам… предложение, — немного неуверенно начала я. Тайхо чуть наклонила голову, ещё раз осмотрев меня своими желтоватыми глазами. Только сейчас я обратила внимание, что на «шляпе» глубинной виднелись два ствола, смотрящих, слава Богу, куда-то вперёд. Рот Тайхо скрывал хитиновый нарост в области шеи, а позади неё было что-то похожее на плащ (хотя я и не была в этом уверена, а глазеть слишком долго на него не хотелось из-за и без того неуютного взгляда монстра). Ещё бросались в глаза чёрные кожаные перчатки на руках глубинных, одна из которые держала нечто, похожее на трость (впрочем, это мог быть «демон», вроде того, что носила Нерпа). В общем, внешний вид глубинников как обычно удивлял. — Предложение? — переспросила она, определённо сбитая с толку. Безымянная же молчала, предпочитая наблюдать за происходящим. — Я хочу временно присоединиться к стае принцессы Солнца. Вы ведь хотите взять под контроль Исток Весёлой Невесты? Я хочу вам помочь, в обмен на права прохода через ваши воды к берегу. Повисла гнетущая тишина. Кажется, такое предложение Тайхо слышит впервые. Я уже начала беспокоиться, что глубинная ушла далеко в свои мысли и просто тупит, но всё же она ответила: — Ожидаемо. Береговая ищет путь к своим сородичам. Но… Как ты оказалась здесь? Я максимально кратко описала глубинным свою историю, стараясь опустить лишние подробности и детали моего отношения к глубинникам. — Странная история, — подытожила Тайхо. — Почему я должна согласится на это твоё «предложение»? Так, Дашуля, включай свои скрытые актёрские таланты! — Из всех мест где я была, только стая принцессы Ниссин действительно держит своё слово. И у меня, как и у вас, есть свои причины поквитаться с Невестой. Она забрала мой флагман. Ну а береговые… Вы ведь сами видите, что я не одна из вас. Мне стоит вернуться туда, где мне самое место. Получилось конечно так себе, но надеюсь клюнут. Шнелльбот молчала, боясь влезать в разговор. Но я чувствовала, что она готова пойти за мной куда угодно невзирая ни на что. — Ты права, мы, подданные принцессы Солнца, единственные, кто держит своё слово. Лишь мы храним верность идеалам Бездны, на которые наплевали некоторые зазнавшиеся стервы… Что же, хорошо. Я дам тебе шанс. Тебе действительно не место среди глубинников, но и просто так давать права прохода по водам Ниссин я не могу. Будь принцесса здесь, уверена, она тоже согласилась. Но помни своё место, береговая. Иначе ты и твоя недо-стая станут нашими припасами. Примитивам всегда недостаёт пищи… Я склонила голову, всем видом показывая, как я поняла Тайхо и готова перед ней выслуживаться. В ответ та прожгла меня взглядом, а затем оставила на коже метку, чтобы другие глубинные Ниссин на меня не нападали. Тайхо решила взять меня под личный контроль при помощи ауры. Хотя, уместней будет сказать, что я со своей стаей стала её личным подручным, которого она отправляла доставлять различные приказы другим стаям Ниссин вдоль всего, «фронта» борьбы с Весёлой Невестой, расположенного в Диких водах, что и возникли как раз из-за постоянных стычек глубинных двух принцесс. Тут я воочию увидела, что такое организованные глубинники, и, скажу я вам, разница с дикими и небольшими стаями действительно пугает. У стай принцессы Солнца была чёткая вертикаль власти, послушание исполнения приказов, хорошая организованность. Чего стоили конвои с припасами, которые сюда доставлялись отдельными стаями из вод Ниссин. То же самое было и у стай Весёлой Невесты. То, что с высоты взгляда стаи Нерпы казалось весьма хаотичным движением стай, на деле вырисовывалось в очень хорошо организованную борьбу двух морских офицеров-глубинных. Тайхо имела под боком не только Безымянную, но и группу глубинных-офицеров, контролирующих огромные водные пространства, помогающие с планированием операций. В связи с тем, что мысленная связь имела свои ограничения, связные вроде моей стаи были жизненно необходимы для постоянного обмена информацией между глубинными-офицерами и различными стаями. Проклятие, это не было похоже на простую вражду двух групп монстров. Они буквально вели морскую войну между собой! Что касается Истока. Его местоположение выискивалось не случайно. Тайхо действительно планировала нападение на него, с целью надавить на силы Невесты на конкретном участке, и заставить её переправить часть глубинных для возвращения Истока, пока союзники Ниссин (или, точнее говоря «временные партнёры») нанесут удар с другого направления. План был в том, чтобы усилить давление на силы Невесты, и ослабить её для решающего удара. Но перед атакой на Исток Тайхо начала серию диверсий на конвои Невесты, чтобы лишить глубинных вблизи Истока снабжения и подкрепления, которое будет занято попытками усилить защиту конвоев из Истока. К сожалению, сам Исток является для глубинных самим по себе источником пищи, ещё и кишащим дикими, а потому просто захватить его не выйдет. Понадобится удар большой группы глубинных. За время доставки информации между стаями пролетело время, счёт которого я давно потеряла. Но, к счастью, после очередного доклада Тайхо, она мне сказала: — Направься к резерву, и сообщи о том, чтобы они собирали пищу и готовились. С восходом солнца мы начнём движение к Истоку. Я кивнула, ощущая лёгкий мандраж от надвигающегося кипиша. Мои эмоции почувствовала Шнелльбот, решившая поддержать: «Мы вас не подведём, флагман!» Вместе с ней схожие мысли мне транслировали и другие примитивы, успевшие за это время подрасти. И это придавало уверенности. Как и было решено Тайхо, на рассвете глубинный флот (а стаей это я уже назвать не могла) двинулся в сторону Истока, не встречая на своём пути даже самых изголодавшихся диких. Понять их можно. Вид сотен плывущих глубинных пробуждал даже у самых отчаянных инстинкт самосохранения. И, в отличии от той же оравы диких, с которыми мне пришлось встретиться в проливе Босфора (а там их тоже было не мало), тут не одна развитая глубинная. Не две. Их разве что немногим меньше примитивов. Страшно представить, если такой флот покажется у берега. Вспоминая, как мало канмусу… Неважно, подумаю об этом позже. К моему несчастью, в этом параде глубинных всех классов мне досталось место не позади вместе с Тайхо, а в авангарде. Ты же хочешь отомстить Невесте? Ну так вперёд! В общем, встряла я знатно. Повернув голову в разные стороны я осмотрела свою стаю. Все они были готовы к большой битве. Позади нас плыл огромный флот глубинных, в небо уже поднялись глубинные истребители. Все вокруг жаждали боя и туш врагов. «Патруль замечен. Приготовиться к атаке», — раздался в моей голове голос от глубинных-связистов, ретранслирующих приказы флагманских кораблей и таким образом направляющие огромную кучу монстров в нужном направлении. Итак, настоящая глубинная война начинается…
