В объятиях сна

      Стелла вдохнула полной грудью — и открыла глаза. Над ней снова была чернота пещерного потолка. Гробовую тишину время от времени разбивали капли, падающие в озеро — знакомый до мурашек звук. Девушка уперлась руками в мягкое дно и села, поднимая кровавые волны. Брызги алых ликорисов, цветущих на берегах пещерного озера, сегодня казались ярче обычного — и среди них кто-то стоял.       — Эй! — Стелла бросилась вперед, но силуэт растворился в темноте. — Стойте! Я просто хочу кое-что спросить!       Тишина.       Стелла раздосадованно топнула, и алая поверхность озера пошла кругами. От воды поднялся неразборчивый шепоток, но не злой, как обычно, а… испуганный? Девушка вслушивалась в бормотание озера, пока волны не утихли, а дождавшись молчания, снова пошла вперед. Выбора у нее было немного: этот сон не давал ей покоя с момента, как Звездный Экспресс покинул Пенаконию, и она успела изучить его вдоль и поперек. Здесь была только пещера с кровавым озером, цветущий на берегу ликорис и несколько тоннелей, ведущих в никуда и всегда возвращавшихся к этому озеру. Цикличный и пустой кошмар для человека, пару недель назад наслаждавшегося яркими снами и воплощением мечтаний. Химеко и Вельт предполагали, что этот сон — проявление синдрома отмены, и Стелла внутренне с ними соглашалась. Сладкий сон Пенаконии не мог уйти бесследно, и его заменил противоположный по интенсивности кошмар. Но сегодня здесь был кто-то. Что-то изменилось, что-то сломало цикл безнадежного мрака и кровавых цветов — и Стелла хотела знать, что.       Ступив на мягкий черный берег — состоящий из пепла, не песка — Стелла сразу заметила примятые ликорисы и отпечатки чьих-то ног, ведущие в черный зев туннеля. Оглянувшись на озеро, чтобы убедиться, что больше ничего не изменилось, девушка пошла по следу. Ликорис шелестел от каждого ее шага, и Стелле мерещилось, что тонкие голоса цветов умоляют ее не ходить, не осмеливаться, остаться в озере…       Безымянная остановилась у чернеющего туннеля, мешкая. Была ли у озера и цветов причина бояться того силуэта? Предупреждает ли ее подсознание о чем-то? Несколько капель крови упали с потолка в озеро и разбились о его поверхность — как вдруг резкий порыв ветра втянул Стеллу в туннель.       Она резко развернулась и ринулась обратно к озеру, но было поздно: воздушная воронка засасывала ее все глубже в черный коридор, где девушка не могла различить собственных рук.       Кто-то схватил ее; Стелла лягнула наугад, ударила локтем, кулаком, а когда шершавая рука накрыла ее рот — укусила со всей силы. Чего она не ожидала, так это того, что ее укусят в ответ, еще и так яростно, что она проснется от собственного крика. Задыхаясь, Стелла схватилась за шею, пытаясь остановить кровь. Снаружи раздались быстрые шаги и встревоженные голоса, дверь распахнулась и в нее ворвались Дань Хэн и Март.       — Что случилось? Тебе приснился кошмар? Принести тебе воды? — Испуганная Март первая оказалась у постели Стеллы и первая заметила, что та зажимает шею. Глаза лучницы испуганно округлились.       Дань Хэн глубоко вдохнул, когда Стелла отняла руку.       — Я разбужу Пом-Пом.       — Божечки, Стелла! — Ахнула Март и протянула руку, чтобы охладить рану. Стелла подалась навстречу и вздохнула с облегчением, когда почувствовала лед на кровоточащей шее.       — Откуда это у тебя?       — Кошмар приснился.