Теперь ничего не будет как раньше💔🪽

После разговора с Джупом прошло где-то дня 3-4. И, как было сказано, взаимодействия Хенджина с ребятами свели к минимуму. Вот только эти взаимодействия минимальны не только на камерах, но и в свободное от съёмок время. Парень вообще никак не контактировал со своей группой. По утрам он обычно быстро ел и так же быстро уходил, дабы не отвечать на вопросы или же не участвовать в оживленной беседе ребят. Конечно, парням было больно от этого, но и Джинни в какой-то степени они понимали. На репетициях Хенджин изматывал себя до тех пор, пока не упадёт без сил. Он отдавал всего себя танцам, новым песням и всему, что можно было улучшить. Парни видели все это, видели то, как Хенджин буквально рвался к новой, улучшенной версии себя. Ему тяжело, но он делает. Ему больно, но он молчит. Ему паршиво, но он тонет в танце. *** — И сколько эта молчанка будет длиться? — спрашивал Феликс, сидя с ребятами в гостиной. — Думаю, пока Джинни не восстановит свое эмоциональное состояние, — отвечал Чанбин, попивая кофе из кружки. — Значит, это случится нескоро, — вздыхая и опуская голову вниз, сказал Йена, и как раз в это время в гостиную зашёл Хенджин, чтобы сделать себе чашечку кофе. Взгляды ребят направились на уставшего и вымотанного парня. — Слушай, Джинни, может тебе стоит отдохнуть? А то ты себя так точно до гроба доведешь... — подал голос Джисон. Джинни повернулся к ребятам, пока ждал приготовления кофе. У парней мурашки пробежали от его внешнего вида. Глаза Хенджина были красными, с мешками, сам он похудел ещё где-то на 4-5 килограммов. Да, он ел, но немного. В него последнее время вся порция не залазила. — Джинни... — подскочил со своего места Ликс и хотел было подойти к парню, как тот подал голос: — Со мной все хорошо, нет нужды переживать. Немного посплю и все будет нормально. Кофеварка оповестила о приготовленном кофе. Повернувшись, Хенджин взял кружку и направился обратно в комнату. Не успел он до коснуться до ручки двери, как его кто-то схватил за локоть. Парень резко повернул голову и схвативший увидел перед собой пару чёрных омутов. Таких до боли родных, но и таких же, до лома костей, чужих. В этих глазах можно было увидеть всю ту боль, которая пряталась в израненной душе, а точнее, которую Хёнджин засунул очень глубоко и надолго. — Пусти... — прошептал парень и закусил свою нижнюю губу. — Одевайся, — властно сказал Хо, от чего младший и все остальные мемберы вылупились на него. — Мы пойдём гулять, тебе нужно развеяться. И если ты хоть слово сейчас скажешь, то, поверь, пожелеешь, — он не угрожал. Нет. Минхо не умеет угрожать. А также он не умеет проявлять свое беспокойство за младших и не только. Хотя в этом случае было скорей не беспокойство, а то, что он уже очень давно и долго скрывает от Хенджина, да и от остальных мемберов... Он любит этого котёнка... Безумно любит. И сердце его ноет от тоски и ужасной боли за своего малыша. Оттого, что сделать он ничего не может. Оттого, что так и не сказал о своих чувствах этому дурашке. Оттого, что так и не смог избавиться от этих чувств, а наоборот застрял в них по самые гланды и вылезти уже не может, да и не хочет этого вовсе. Оттого, что в этих зыбучих песках они теперь вдвоем и выбираться им суждено так же вместе... Ведь порознь оба погибнут, не выживут друг без друга, просто не смогут существовать. Более не смогут...