sayonara

                           

В академию поступило прошение о том, чтобы единственного валука шуна под попечением Академии, из лесов Гандхарвы, выдали замуж за самца их вида для продолжения рода. Благо родители Тигнари отправляют трепетное письмо с мольбой Сайно в обход сына и академии, предупреждая о прошении задолго до. Сайно готов дать отпор и он очень попытается не убить никого или всех сразу. По обстоятельствам.

                                  – Повтори.       – Прошение. На имя Академии. Выдать свободного валука шуна за представителя их вида из последних в пустыни. В двух экземплярах, одно выслали семье, – проговорил медленнее Аль-Хайтам, понимая чувства Сайно. Это и в первое его собственное прочтение звучало дико, и с последующим повторением лучше не становилось.       – Повтори, – ледяным голосом прорычал Кавех в самом деле не имея это ввиду. Аль-Хайтам, приученный, мгновенно предложил ему свою ладонь и архитектор ухватился за нее, как за соломинку. – Варвары. Отклонить прошение нельзя. Отказаться нельзя. Подать встречное прошение нельзя. А что можно? Положить светоча Академии под какого-то соплеменника? Дайте мне пропуск, я сам убью нашего мудреца и да, Сайно, не утруждайся, потом сразу приду к матрам. Но уже спокойный.       Сайно молчал.       Аль-Хайтам не хотел бы раздражаться, но он раздражается и крепко сжимает чужую ладонь, то ли чтобы удержать, то ли чтобы удержаться.       Дело дрянь.       Сайно решил, что эту дрянь он выкорчует собственноручно.       И Тигнари, если быть честным, узнает об этом только сейчас. Спустя сколько времени?..       – Вы серьезно? – тянет он шепотом, не отрывая проницательного взгляда от Сайно.       Аль-Хайтам снова, но еще медленнее, рассказывает, как всё было на самом деле, пока Кави гладил чужую спину, расстроенный, что ему не дали разобраться радикально.       Но радикальнее генерала махаматра тут не мог разобраться никто.       – Ты правда вызвал его на поединок? – Тигнари сжал плечи Сайно, мягко ткнувшись кончиком холодного носа ему в шею, грудь и снова возвращаясь к лицу, сжимая скулы, вглядываясь в довольные красные глаза, что смотрели на него не моргая. – Ты вызвал всех кандидатов по очереди?       – Мг, – отозвался мужчина.       На улице была ночь, Тигнари оставил секретаря и архитектора в доме неподалеку, уже их собственном, а давно не гостевом. После того, как они рассказали, что могло его ждать, после того, как он испугался, осознав, что именно ему могло предстоять пережить, не в силах отказаться... Тигнари дрожал и часто-часто дышал, опаляя чужие губы.       – Ты спас меня, – пробормотал он нежно, медленно выводя фигуры на чужой груди, пальцами вырисовывая полукруги. – Сайно, это было смело. И опасно. Совершенно безрассудно.       – Они тебя не потревожат. Больше никогда, – Сайно склонил голову и мягко подул в дрожащие ушки. – Я себе места не находил. Боялся.       – Могу себе представить, – он погладил его щеку и прикрыл глаза, не желая прятать что-то горячее на дне красивых, незабываемых для Сайно, зелено-карих глаз. – Мой герой, да?       – Тигнари, пообещай мне.       – Ты же знаешь, – выдохнул лис, смущаясь. Несмотря на все их остановки друг к другу Тигнари всегда говорил ему да – чего Коллеи одна стоит. – Чего ты желаешь?       – Могу я остаться? – шепнул Сайно, делая шаг вперёд.       – В Гандхарве? – удивился дозорный, заглядывая в чужие теплые глаза.       – В твоём сердце.       – Ты же знаешь, – лукаво улыбнулся Тигнари, вдруг чувствуя себя намного лучше.       Сайно поцеловал его руку, запястье, пальцы и прижался к его щеке, вдыхая родной аромат дома.       Больше никаких угроз. Никаких посягательств. Официально, единожды и навечно – он принадлежит Тигнари, а он принадлежит Сайно.       – Знаю.       Он крадёт смешок и медовую улыбку с очень красивых губ, укрывая его в звёздной ночи руками и темным плащом.