My husband bought it for me

— Эй, ебанутый, просыпайся, — Чуя пинает диван, на котором теперь живёт Дазай. Время давно перевалило за полдень, а он тут дрыхнет и бесит, мешая заниматься работой.        Не в прямом смысле, а в переносном — несправедливо, что он спит, пока другие люди пашут ради оплаты квартиры, которую он себе присмотрел в качестве убежища со словами «в таком районе меня точно не будут искать». Какого хрена его должны искать, он не объяснил. И Чуе, если честно, не до конца понятно, зачем он пригрел здесь этого придурка, но видок у него был настолько жалким, что иначе поступить он не мог.        Дазай ничего дельного не рассказывал, только валялся себе и депрессовал, иногда ноя, какое он ничтожество, не заслуживающее ничего хорошего в жизни. Из вещей у него с собой была лишь небольшая сумка, так что рыжий пришёл к выводу, что они с муженьком поссорились. Такое бывает, если изменяешь и завираешься. Недельку максимум тут ещё поживёт, оклемается и вернётся обратно, как делают все в похожих ситуациях.  — Есть будешь? — спрашивает Чуя, не наблюдая никакой реакции от этого полутрупа. — Ладно, чёрт с тобой. Я уезжаю на встречу с заказчиком, так что сам в холодильнике возьмёшь, если захочешь. — Мгм, — мычит Дазай, переворачиваясь лицом в подушку. И они оба знают, что он ничего не возьмёт. Питается он только алкоголем и водой с того момента, как появился ночью у него на пороге.        Чуя закатывает глаза и идёт переодеваться. Он завязывает волосы в низкий хвост, надевает рубашку и подворачивает рукава, чтобы выглядеть посолиднее. Он складывает в сумку ключи, кошелёк, телефон, документы и планшет. Ещё раз кидает взгляд на спящего Дазая, обувается и выходит из квартиры в подъезд, где его встречает… — А вы? — Чуя смотрит на часики на руке с бриллиантами за пару миллионов долларов, и улыбка сама собой появляется на его лице. — Вот там, — он указывает пальцем себе за спину на дверь, которую ещё не успел закрыть.  — А… — высокий брюнет немного зависает, приоткрыв рот, а Чуя посмеивается, обходя его и спускаясь вниз по лестнице:  — Просто захлопните дверь, когда заберёте этого постельного клопа!        Фёдор вряд ли смог бы найти слова, которыми можно описать свои эмоции, но он точно поражён. Нет, вряд ли он похож на вора, но пускать незнакомца в свою квартиру, даже если это муж твоего любовника — что-то за гранью его понимания.  «Нужно оставить ему денег» — думает он, заходя внутрь.        Интерьер простенький, места мало, но вкус у рыжего хороший — ему тоже нравится антиквариат и живопись пятнадцатого века. Одобрено. Они могли бы подружиться.        Фёдор разувается и подходит к дивану, где Дазай скрутился в калачик и сопит под клечатым пледом, напоминая то ли котёнка, то ли щенка. Все нервы умудрился вытрепать своим отсутствием, семье соврал что-то невнятное про то, что готовит ему сюрприз, а сам сбежал в эту дыру. Да простит хозяин квартиры за такие мысли, но рядом с домом собаки бродячие ходят.        Он садится на пол рядом с изголовьем дивана и слегка толкает Дазая в спину, чтобы разбудить, но не напугать. — Отвали, слизняк. Я никуда не встану, — бурчит он, укрываясь пледом с головой.  — Домой пойдём, — тихо отвечает Фёдор, а до сонного мозга не сразу доходит, чей голос звучит сейчас рядом.        Дазаю требуется несколько секунд, чтобы осознать, что в квартире Чуи из ниоткуда материализовался муж, который хочет его забрать. Наверняка он всё ещё спит, и это просто кошмар, который придумал его разум, чтобы надавить на совесть ещё сильнее, но он поворачивает голову и открывает глаза, сталкиваясь с реальностью.  — Ч-чт… — Дазай мямлит, не в силах найти нужные слова. Он резко приподнимается, тут же хватаясь за кружащуюся голову рукой, и смотрит на него, хлопая глазами.        Да, перед ним на коленях сейчас сидит Фёдор. Слишком идеальный и абсолютно не подходящий к окружению. Кажущийся таким неправильным в кашемировом свитере и выглаженных брюках на фоне обоев с узорчатыми стеблями цветов. Чуе они тоже не нравятся, но он не хотел делать ремонт в съёмной квартире. Интересно, а сделал бы его муж..? Кажется, что да, ведь какая разница, чей это дом, если визуальная составляющая — вопрос личного комфорта. Дазай бы и сам сделал.  — Я приехал поговорить с тобой, но мне кажется неуместным делать это в чужой квартире, когда хозяин ушёл, — говорит Фёдор. — Если не хочешь возвращаться вместе со мной домой, то давай хотя бы пойдём в кофейню внизу?  — Я не могу вернуться с тобой домой, — Дазай отводит взгляд, продолжая чуть тише. — Я подпишу документы, и на этом всё.        Слышать эти слова гораздо больнее, чем представлять их у себя в голове после того, как получил то сообщение, поэтому душа Фёдора разрывается на части, и Дазай чувствует то же самое, но не может поступить иначе. Будет лучше, если они разойдутся. Это единственное правильное решение, которое он должен принять вместе с вытекающими последствиями для себя. Он уверен, что Фёдор справится со всем, как бы ни было тяжело. И с изменениями в бизнесе, и со слухами, и с распадом этих публичных отношений.  — Могу я хотя бы узнать причину? — этот вопрос сложно задавать, но Фёдору кажется, что он умрёт, если всё закончится без каких-либо объяснений. Он должен знать, в чём именно провалился и почему проиграл, чтобы… хотя сейчас на горизонте он не видит никаких вариантов для новых отношений. Дазай был восхитительно подходящим парнем, в которого он влюбился с первого взгляда, а сейчас Фёдор безвозвратно его теряет.  — Я устал, — отвечает Дазай. — Устал притворяться. Устал от всех игр, которые мы разыгрывали на публику. Устал от своей роли мужа успешного бизнесмена и устал от себя самого, — он нервно сглатывает, поворачиваясь к Фёдору, и лучше бы он этого не делал. — Мне жаль, что я не справился. Прости... — слёзы наворачиваются на глаза сами собой, и жалость к себе смешивается с чувством вины, разъедая сердце.        Фёдор приподнимается и обнимает его за плечи, прижимая к себе. — Ты меня прости, пожалуйста. Я не должен был так с тобой поступать, — он понимает. Правда понимает эмоции Дазая, но прощаться с ним кажется чем-то невозможным, и поэтому Фёдор тянет время, про себя считая секунды, пока он ещё может чувствовать его тепло. — Федь, — Дазай не решается обнять в ответ. Он чувствует, что сердце всё сильнее разгоняется в груди, как и у его мужа. Он утыкается лбом Фёдору в плечо и вдыхает запах его свежего парфюма, позволяя себе немного расслабиться, но в этот момент опора пропадает, потому что Фёдор выпускает его из объятий и встаёт.  — И за это тоже прости, — говорит он, уходя в сторону двери. — Документы на развод отправлю твоему юристу.  — Спасибо, — последнее, что слышит Фёдор, выходя из чужой квартиры и захлопывая за собой дверь. Он не может решить, лучше был молчаливый уход или этот разговор, но теперь он сам вытирает слёзы с глаз, глядя себе под ноги, пока спускается вниз по лестнице.        Это всё похоже на злую шутку. Хоть Дазай и не выглядит счастливым, но он и правда променял его шикарный дом на стрёмную квартирку своего последнего любовника, который отшил его в аэропорту со скандалом. Может, в этом была вся проблема? Ему было безумно скучно наблюдать эту приторную стабильность изо дня в день, поэтому он выбрал другое?        Мысли невыносимы, а эмоции — ещё хуже, и Фёдор жалеет о каждом сделанном действии и сказанном слове так, будто резал своего мужа без ножа своей ложью всё это время. Он правда старался сделать для него всё, но утаил главное — истинные желания. Казалось, что он согласен на меньшее — просто быть рядом, дружить, иногда вместе появляться на публике и по вечерам обсуждать то, какие все вокруг невыносимые придурки, раз не хотят развлекаться с замужним человеком.        Фёдор надеялся, что Дазаю надоест. Что он ещё слишком молод, а родители были чересчур строгими, поэтому он так стремился к свободе, но эта свобода для его мужа стала огромным испытанием для него самого. Он хотел больше. Старался абстрагироваться, уйти с головой в работу, но Дазай так или иначе всегда появлялся в мыслях, и даже собственный роман не помог отвлечься от того, что происходит в их отношениях. Несуществующих отношениях. Которых никогда не было нигде, кроме ментального и бытового уровня, и которые так сложно сейчас потерять.        Он выходит на улицу, вдыхая прохладный воздух, и поднимает руку вверх, поймав зрительный контакт с водителем. Белый роллс-ройс подъезжает ближе к дому, а водитель как всегда открывает для него заднюю дверь. Фёдор садится внутрь и уезжает в офис, откинув голову на сидении назад, будто это поможет расслабиться. Обручальное кольцо на безымянном пальце обжигает, но так не хочется его снимать, иначе всему точно придёт конец.