My husband bought it for me

      Проходит не самая лёгкая неделя в жизнях их обоих, и наступает тот день, когда юристы с двух сторон садятся за один стол с невероятно пафосными лицами, чтобы решить судьбу двух разбитых сердец. Со стороны Дазая — Суэхиро Тэттё, высокий, кареглазый брюнет, отдалённо похожий на него самого. Со стороны Фёдора — Сайгику Дзёно, такой же высокий, с очень необычными глазами медово-зелёного цвета и белоснежными волосами. Эти парни познакомились между собой ещё в тот момент, когда планировалась свадьба, и сложно сказать, в каких отношениях они состоят, но фиктивная парочка ни раз видела, как те собачатся между собой. Конфликты юристов всегда выглядят забавно, ведь они такие важные, в классических костюмах и с кучей бумажек в руках.  — Мой клиент отказываться расторгать брак на таких условиях, — говорит Тэттё, перелистывая страницу документа перед собой. — Раздел совместно нажитого имущества необходимо скорректировать.  — Какие конкретно изменения вы хотите внести? — Дзёно достаёт ручку из кармана пиджака, опускает взгляд в текст и делает пометку.  — Убрать все пункты. — Такой вариант исключён, — он смотрит на своего коллегу, меняя тон на более твёрдый, и да, появляется некоторое ощущение, что развод сейчас у них, а не у Дазая с Фёдором.  — Мой клиент утверждает, что не имеет отношения ко всем перечисленным активам с пункта 3.2 по 25.11 данного раздела, — Тэттё складывает руки на груди, поворачиваясь к Дазаю, чтобы тот кивнул, но его гораздо больше интересует вид из окна и чашка кофе. Фёдор сидит напротив него с чаем и тоже наблюдает за каплями дождя, стекающими по стеклу.  — В приложении есть стандартный договор дарения. — Мы это не подпишем, — Тэттё продолжает усердно работать, отстаивая его позицию.  — Вы подготовили свой вариант договора?  — Да, — шум бумаги сменяет голоса юристов и, судя по всему, они обмениваются между собой макулатурой.  — Я по первой странице вижу, что мы не договоримся, — тон Дзёно становится ещё твёрже, и он почти отчитывает своего коллегу. — По какой причине вы убрали шесть разделов?  — Мой клиент считает, что они не несут в себе смысловой ценности. Достаточно соглашения о неразглашении. — Мы можем сократить разделы, но не убрать. Вы ознакомились с брачным договором прежде, чем готовить расторжение?! — а теперь уже отчитывает, и Тэттё вступает в оживлённый спор с ним. Дазай делает ещё пару глотков из своей чашки и ставит её на блюдце, а затем переводит свой взгляд на Фёдора:  — Дождливо сегодня, да?  — Да, — он тоже поворачивается к Дазаю. — У тебя ведь есть зонт в машине?  — Нет, я закрывал голову плащом, пока шёл сюда, — он посмеивается, не понимая, почему, а Фёдор так мило предлагает взять его зонт в ответ, что он немного тает внутри. — Спасибо. Как ты сегодня? Всё в порядке?  — Да неплохо, — отвечает Фёдор, подпирая рукой щёку. Сбоку всё ещё слышится шум, но уже по поводу законов страны, и это достаточно хороший аккомпанемент, чтобы продолжить разговаривать. — А ты?  — Тоже. Представляешь, мне из-за погоды два часа доставляли завтрак, — говорит Дазай, начиная улыбаться. — И я за это время успел наесться бутербродов.  — Тебе нужен повар, а то ты больше ничего не умеешь готовить, — говорит Фёдор, и да, бутерброды Дазая похожи на произведение искусства с учётом их вариаций, но так и не удалось убедить его начать нормально питаться чаще, чем раз в день.  — Если ты наденешь фартук… — он посмеивается, глядя в тёмно-фиолетовые глаза напротив и вспоминая про себя, как выглядит его муж в домашней одежде вместо рубашки. Которая ему очень идёт, но футболка с дурацким принтом, которую купил Дазай, смотрится гораздо лучше.  — Могу, — Фёдор смеётся в ответ, поддерживая очередную глупую шутку, больше смахивающую на приглашение поужинать, и в этот момент становится слишком тихо. Он поворачивается к юристам, которые смотрят на них в неком замешательстве, — Что? Продолжайте, вы нам не мешаете. — Дазай-сан, при всём моём уважении… — первым включается Тэттё, наклоняясь к Дазаю, чтобы с ним переговорить.  — Рекомендую вам попробовать договориться между собой и сделать условия более мягкими, — говорит Дзёно, перебивая его.  — Этого не будет, — Фёдор пожимает плечами, а его муж кивает.        Встреча заканчивается на середине с нулевым результатом для бракоразводного процесса. И совместной прогулкой до автомобиля Дазая, чтобы он не промок. Он едва сдерживает улыбку от того, как был рад снова увидеть своего мужа, и Фёдор разделяет его эмоции.        Ещё пять встреч в течение трёх недель проходят в абсолютно таком же ключе, и переговоры никуда не двигаются, снова и снова застревая в мёртвой точке. Дзёно и Тэттё пытаются не закатывать глаза, наблюдая за этим всем со стороны, и предлагают сделать перерыв, чтобы сходить пообедать, потому что последнее свидание последняя встреча по бракоразводному процессу длилась уже больше трёх часов.        Никто из них не уволится, ведь оплата за такую «работу» очень достойная, но это не значит, что они откажут себе в удовольствии обсудить между собой двух сумасшедших, которым некуда девать деньги.  — Ты ведь говорил, что всё подпишешь, — Фёдор смеётся, откинувшись на стуле, пока Дазай пытается поудобнее устроиться на диване так, чтобы не испачкать обивку подошвами обуви. — Меня родители с детства научили, что нужно всё отрицать! И никаких подписей без адвоката, дядя! — отвечает Дазай. — Вы не сможете повесить на меня убийства в сговоре и вымогательства!  — Не смогу, я ведь забыл взять наручники.  — Я взял! — он серьёзно засовывает руку в карман и достаёт оттуда пластиковые наручники из детского магазина. Дазай кидает их в руки Фёдору, и тот поднимает их в воздух, рассматривая, — Там замок на кнопочке.  — Спасибо, что объяснил, а то я тупой, — отвечает он, продолжая смеяться.  — Но ты ведь понимаешь, что разговаривать по телефону нам было бы дешевле, чем встречаться в этом кабинете с двумя юристами, которые берут оплату за час?  — У богатых свои развлечения, — Фёдор пожимает плечами и кидает ему наручники назад. Дазай поднимает руку и ловит их, не глядя по привычке. — А если серьёзно, ты всё ещё хочешь разводиться?  — Ты скупил недвижимость по всему миру, чтобы лишить меня такой возможности, так что я в замешательстве, — он отвечает притворно-грустным голосом, нехотя начиная обсуждать сам факт развода. До этого они избегали эту тему, и Дазаю кажется, что им совсем не нужно говорить напрямую, иначе весь шарм ситуации теряется. Может, поэтому не получается признаться в чувствах? — Федь, — он привстаёт и садится нормально на диване. — А ты сам не устал от наших игр? У меня иногда ощущение, что мы ищем себе подходящую сцену, чтобы издеваться над зрителями. — Иногда? Дазай, это ощущение со мной перманентно, — он снова посмеивается, но тоже переходит на более серьёзный тон. — Ты хочешь от меня услышать, что мне больше не интересно с тобой? Это не так.  — Я спросил не о себе, а о… процессе, — да, завуалировано. Да, не так, что диалог выйдет на тему их отношений, но это уже огромный шаг для Дазая. — Тебе никогда не хотелось чего-то другого?  — Например?  «Ах ты…» — думает про себя Дазай, тихо цыкая. Ну сама наивность сидит перед ним и делает вид, что ничего не понимает. Или не хочет понимать и даёт шанс снова взять свои слова обратно, как на Мальдивах. Должен ли он сказать первым?  — Например… — он продолжает думать, подбирая в голове правильные слова, с которых можно будет спокойно съехать, если окажется, что Фёдор действительно такой благодетель, который ничегошеньки к нему не чувствует кроме привязанности.  — Если ты опять скажешь, что нам нужно устроить вечеринку по случаю годовщины, то я больше не поверю, — говорит Фёдор, ломая ситуацию и ещё один зарождающийся план в голове, во время которого Дазай прощупывал бы почву.        Его ментально прижимают к стенке этой фразой, и правильного ответа не существует, потому что реакцию мужа считать невозможно — он спокоен, и его лицо не выражает никаких эмоций, очень сильно мешая решить. — Я не отказываюсь от своих слов, — звучит правильно и нейтрально.  — Значит, перекладываешь ответственность на меня… — Фёдор думает, что ему нечего терять, потому что он, вроде как, уже всё потерял, когда вошёл в этот кабинет ещё в первый раз. Не важно, как всё сложилось в итоге, ведь он успел смириться с тем, что браку пришёл конец, а Дазай останется в приятных воспоминаниях и мечтах о несбывшемся будущем. — Да, я бы хотел чего-то другого с тобой. Считаю, что мы уже достаточно близки, чтобы сходить на настоящее свидание и начать встречаться. — Держаться за руки в кино? Отмечать каждый месяц отношений в ресторанах? Дарить друг другу всякие милые штучки и… просыпаться в одной комнате? — спрашивает Дазай.  — Ты бы врывался ко мне в ванную и говорил, что нужно экономить воду, а я бы смеялся и отбирал у тебя свою зубную пасту, — отвечает Фёдор. — Мы могли бы гулять в саду и признаваться друг другу в любви, а отпуск проводить во всяких романтических местах… — Вроде Мальдив? — Ага.  — Наверное, мы ещё могли бы съехаться, пожениться… И вызывать восхищение у окружающих каждый раз, когда они видят нас вместе, — говорит Дазай. — Ты бы меньше работал, а мне было бы не нужно искать развлечения, потому что рядом есть такой потрясающий человек. — Я бы говорил тебе, что ты более потрясающий, — улыбается Фёдор.  — Хорошо, — он сдержанно кивает, как ему кажется, но сердце так бешено колотится в груди от того, что именно они сейчас обсуждают в этой своеобразной манере, что Дазай готов скакать по всему кабинету, раскидывая документы и крича непристойные вещи от радости. — Тогда какой план? Мы разведёмся и начнём всё заново или будем поддерживать легенду, превратив её в правду?  — У нас не получилось развестись, дорогой, — он встаёт со своего стула и подходит к Дазаю, доставая его обручальное кольцо из  нагрудного кармашка пиджака. — Согласен ли ты… — Да! — …Ходить по моему дому в костюме горничной, — смеётся Фёдор, протягивая ему кольцо. — И голым, когда там никого нет.  — Как-то быстро мы перешли от романтических идей к пошлятине, — отвечает Дазай, подставляя руку, чтобы Фёдор сам вернул кольцо на своё законное место на безымянном пальце. — Пять свиданий.  — Три. — Семь.  — Позвоним юристам, чтобы помогли провести переговоры?  — Больше никаких бесполезных трат, — Дазай встаёт с дивана и подталкивает Фёдора к выходу. — Но я уже присмотрел красивый домик на севере Франции… — жалостливо говорит Фёдор, позволяя утащить себя подальше из офиса юридической фирмы.  — У нас уже есть домик, нам больше не надо. Лучше вылечи свой Альцгеймер, — посмеивается Дазай.  — А детям…  — До детей надо ещё дожить, а с нашим темпом развития отношений они будут не раньше, чем в следующей жизни. — Ты сейчас обещаешь быть со мной и в следующей жизни? — Фёдор останавливается в дверях, разворачиваясь к нему и отвлекая секретаря от работы. Нет, ну каков актёр, с ума сойти.  — Простите, мой муж немного не в себе, мы только что чуть не развелись, — Дазай виновато улыбается, пытаясь не засмеяться снова, а Фёдор даже не пытается, и от этого выглядит ещё более странно, смеясь с его извинений. — Всё, поехали домой. Я вызову тебе бригаду врачей.  — Нет-нет, меня вылечит твоя любовь! — он убегает по лестнице вниз, вызывая слишком много вопросов о том, как такой человек может управлять одной из лучших компаний в мире, но давая ответ на другой, самый главный, что сидел в голове у Дазая с самого отпуска.  Да, у них есть шанс.  Всегда был, просто затерялся на самом видном месте, где никто не будет его искать. Особенно кто-то настолько ненормальный, как они двое. — Эй, подожди! — Дазай подрывается следом, намереваясь его догнать и перегнать, потому что теперь каждая секунда вместе имеет совершенно другой смысл и другие эмоции.