A Ring for Love

            Я смею надеяться,

Что я ей не безразличен.

***

            Лав.       Однажды я открыла для себя ещё одну страсть, помимо своей привязанности к бумажному формату книг, к фирменному сидру отца и моей неудержимости к хорошему кино. Мне начало нравиться наблюдать за женской половиной. Но не в романтическом плане, а эстетическом. Как бы сказать, мне всегда было интересно, что на них было надето утром, днём и вечером. Какими украшениями они были увешаны.        Я любила наблюдать за тем, как они двигаются, помогая в папином ресторанчике, или на улице проходя красивых изящных женщин пьющих в бокалах белое вино в компании своих кавалеров.       На их фоне я была гадким утёнком и не могла позволить себе ничего из того, что на них было, кроме как откровенно пялиться на них до разинутого рта. Будь моя способность как у Мультяшки, я бы превратила свой высунутый язык в ковровую дорожку, чтобы эти чудесные создания, напоминающих кинозвёзд на Мет: гала, прошлись по нему и хорошенько отдавили мою плоть.       А теперь, как выяснилось, лишь только под утро, когда я вынужденно продрала, свои слипшиеся от сна, глаза, — на мне всё ещё было одно из тех украшений, о котором я, в юности, и мечтать-то не могла. Мои спутанные медного цвета волосы были разбросаны на подушке, на лице и зажаты во рту, а моя правая рука, со взятым в плен безымянным пальцем металлической огранкой была на уровне головы. Как я могла быть такой дурой.       — Какой кошмар, — прошептала я в ужасе, не желая выпутывать из одеяла ещё и своё грешное тело.       — О, ты уже проснулась? — показавшийся в небольшом дверном проёме Джером, отделяющий мою спальню от крохотной кухни и сан-узла, в одном полотенце на своих бёдрах, широко улыбался мне. Парень просушивал свои волосы вторым полотенцем, но уже для головы. Мои глаза расширились.       — Что ты тут делаешь? — прохрипела я, протирая глаза. Словно так я могла разобраться — сниться мне это или нет. Похмелье било по вискам.       — Ну как это «что»? — он присел на край кровати пустующей половине, словно бы вовек претендуя на неё. — Мы вчера пришли к тебе, стянули одежду и…       — Это я помню, — оборвала его рассказ, морщась. — Я про то, что ты делаешь здесь и сейчас… Утром.       — А, ну понимаешь, — он откашлялся. — Ты вчера отрубилась, когда мы… Ну в общем, я успел кончить, а ты нет. А я не мог и не хотел тебя будить. Подумал, что, если просто свалю, буду тем ещё придурком.       «Хотя я очень надеялась, что ты сделаешь именно так, как сам и сказал. Я бы этого хотела», — дала ему мысленный ответ, но всё же тактично промолчала, решив дослушать его до конца. Вздохнула.       — Уже было поздно, — поясняет он. — Метро не работало. Сама ведь знаешь, как далеко мне добираться до тебя. Квартирка в центре Монмартра, конечно, того стоит. Но два часа туда и обратно… — он был прав. Моя однокомная квартирка, которую я продолжала арендовать уже как четвёртый год, после продажи ресторана отца, был в хорошем районе, с чудесным балконом с видом на тихий зеленый двор со скамейками и розовыми кустами. И что-либо менять сейчас я бы не стала. Явновь заглчдываю ему в глаза, когда он проводит пальцем по моец нижней губе, — Ты же не хочешь меня обидеть, сказав, чтобы я поскорее убрался? Потому что я заказал нам завтрак.       — Почему мне кажется, что ты пытаешься мной манипулировать? — задаю встречный вопрос и нервно смеюсь, пока он вглядывается в мои заспанные глаза, под которыми, как минимум, нелицеприятно размазана тушь.       —Разве? Ты просто ужасна, Лав, — он пытается не показывать что это могло его хоть как-то задеть. Ведь если его это трогает, то значит есть и доля правды в том, что я сказала. Его поведение, как бы так сказать, емеет накопительный эффект. Неловко смеётся, поднимаясь, и поправляя полотенце обернутое вокруг его крепкой задницы. Я мечтательно закусываю губу. Он наигранно жалуется в безнадёжной попытке — растрогать меня:       — Ранишь в самое сердце, оставаясь при этом чертовски красивой. Я начинаю сочувствовать самому себе.       — Главное, чтобы не пострадало твоё раздутое эго, а с остальным… — я сделала паузу, когда он послал мне убийственный взгляд. Ухмыляюсь, приподнимаясь на локтях, и непроизвольно приоткрывая обнажённую грудь из-за белой простыни:       — С остальным ты как-нибудь разберешься, — и смеюсь.       — Ну всё, ты договорилась! — Джером набрасывается на меня, роняя полотенце с бедёр, и начинает ужасно сильно щекотать меня. А я жалобно хныкаю, не в силах остановить ни смех, ни время. Наш общий льющийся смех распространялся по всему дому, а поцелуи становились всё больше глубокими. Часы пробивали шесть утра.

***

            Маттео.       — То есть как пропало? — кажется, мой глаз после услышанного начал непроизвольно дёргаться. Ещё нервного тика мне не хватало.       — Месье Дюваль, ваша заявка принята в работу, — сказала она отчуждённо. — Но сколько бы мы не пробивали трек-номер вашего заказ, чтобы отследить, я вынуждена говорить о ситуации в неутешительном ключе… Мы пытаемся помочь вам с поисками…       Массируя пульсирующий висок, я жадно хватал воздух грудной клеткой.       — Вас зовут, Жаклин, так? — уточняю, хотя запомнил, как она представлялась мне в начале нашего очень «конструктивного» диалога. Она ответила согласием на мой вопрос, но уже невнятнее. — Так вот, Жаклин, мне очень нужна эта вещь. Вы даже не можете представить насколько...       Её тон стал ниже, приглушеннее по телефону. - Месье, я понимаю, как это важно… Ну что я ещё я могу сделать?       «Написать увольнительное по собственному желанию», — вертелось у меня раздраженное на языке.       — Не уверен, что вы правда понимаете, — я горько усмехнулся, почти нервно. — Ведь вы даже не знаете что там, потому что, ваша компания хорошо заботиться о конфиденциальности своего изделия. Вы должно быть видите только ценник и трек-номер, а я был у истоков. Прежде чем говорить, что понимаете, попробуйте пробить уин изделия хотя бы.       — Х-хорошо, месье Дюваль, я так и поступлю.       В моей голове было то, что я очень много времени и сил вложил, чтобы мой дизайн идеального кольца для своей будущей жены был готов к сроку, а они говорят мне, что потеряли настолько ценную вещь.       Девушка, работающая в филиале парижского офиса «Тиффани» продолжала лепетать мне по телефону всякий несуразный бред, пока я ходила взад-вперёд, «Про то что они якобы не несут материальной ответственности после передачи заказа в транспортную компанию» и ещё что-то про то, что «Вина может лежать на других участниках в лице курьера и посредника». В жопу. Всё это меня вообще никак не волнует. Мне всегда был важен лишь результат, а не бессмысленные отговорки, объяснения или причины почему «вот так», а не «по-другому». Слышать нечто подобное от компании, с которой давно сотрудничаю, меня оскорбляет.       Я также не хочу представлять как моё, условно, творение забрасывают как мешок с гов… Нет, не так. Если начну выражаться нецензурно, то распсихуюсь ещё больше. Скажем так,распределяют, причём очень халатно, мой заказ на какой-то пыльный почтовый склад и думают что всё у них в порядке. Девица шепчет извинения, будто бы я сорвался на ней какой-то монстр, хотя, как мне кажется, я был, чертовски, вежлив.       — Скажите мне, Жаклин, вы замужем? — я был непреклонен, мрачен и на гране — разнести свой кабинет в щепки, но я сдерживался, задерживая свой взгляд на эскизе своего последнего творения.       — П-простите? — она осеклась, вероятно, я вогнал её в краску. Прищурившись, я начинал понимать, насколько легко вывести её из равновесия и пошатнуть профессиональное «лицо». Будь я перед ней лично, она бы, наверное, расплакалась. Женский голос затрещал от неуверенности, затем ответила серьезнее. — Нет, но у меня есть молодой человек.       — Хорошо. Давайте представим, просто в теории, что ваш возлюбленный настолько горячо вас любит, что решил лично позаботиться о состоянии украшения, доверил его одной из крупнейшей компаний мира и участвовал при его создании, а потом он вдруг бы узнал, что какой-то некомпетентный, подлый, и, возможно, даже меркантильный человечишка проёбывает его при доставке. Что бы сделал ваш любимый на моём месте? Представили? Так вот, Жаклин. Когда я себе представлял момент, когда моя невеста надевает в день нашей свадьбы то самое кольцо, я был счастлив от мысли, что всё идет по задуманному плану. Но теперь… Теперь кажется, я ни в чём не могу быть уверен. И я взбешён, — издаю нервный смешок, слушая лишь неловкое дыхание бедной девчонки, на которую я вылил всё что было на душе и мне стало еще паршивее чем есть сейчас.       — Мне очень жаль, — теперь, кажется, она искренна.       — Ах, вам жаль? — я смеюсь, пытаясь понять из-за чего конкретно: то ли от того что просто издеваюсь над ней, то ли я всё ещё зол. Я не был уверен. Она замолчала, морально приготовившись к новой порции ругани. Но я вроде как успокоился, собрал всю свою волю, терпение в кулак. Мысли я благополучно сгрёб в кучу и продолжил:       — Давайте поступим с вами так, Жаклин. Вы соберёте информацию по кольцу. Лично вы. Я уже один раз понадеялся на третье лицо и что из этого вышло, согласны?       — Хорошо, месье Дюваль, сделаю всё что в моих силах.               — Отлично. В общем, какую только найдёте… Хоть данные курьера по «ящику» скидывайте, мне плевать. Ведь я не успокоюсь, пока не узнаю, в какой именно дыре оказалось кольцо за два миллиона евро. Если я не найду его, подам в суд. Хорошего дня, — и сбрасываю звонок. Я не мог не съязвить, ибо меня злит сама мысль о возможном провале моего плана. Осталось каких-то три жалких месяца до нашей, с Кирстен, свадьбы, а я остался без кольца, которое хотел ей вручить в конце этого мартовского месяца.       Вместо того чтобы спокойненько работать, общаться с друзьями и трахать свою невесту(даже элементарно, в воображении) в номере с видом на шестидесяти этажную башню Монпарнас (это всё еще моя чертова мечта, которая не воплощена в жизнь, но об этом немного позже - почему это кажется недосягаемым), я беспокоюсь о злоебучем кольце, которому и самому уже был не рад. Какое тогда право я имею спрашивать это с ни в чём не провинившейся девчонки из офиса?       Ну, твою же ж мать.       Я ведь правда старался. Сколько себя помню, за свои двадцать восемь, я делал всё чтобы преуспеть как хороший сын, старший брат и чей-то парень. Ну почему сейчас, когда я был близок к тому, чтобы быть на коне- с престижной работой мечты, с относительно налаженными отношениями с семьёй, хорошими друзьями и первоклассной женщиной рядом, мне нужно было так проебаться?       Причём, сделал-то я всё правильно. Отправил эскизы, получив добро на то что они наконец выплавили и начинили огранку главной начинкой — камнями, затем проконтролировал его хранение в главном офисе, в последствии, для подписания контракта о запуске изделия в лимитированной коллекции. Я даже дал добро на партнёрство с парижским филиалом, чтобы те могли выпустить его повторно. И, разумеется, убедившись в том, что транспортная компания «Глобал», сотрудничающая с офисом, сможет оказать мне свои услуги, указал черно по белому, чтобы кольцо отправили по моему домашнему адресу, затем спокойно занялся своими делами. Это было меньше чем три дня назад. Так почему, а самое главное, как, они умудрились его потерять?        Сука.       Раздаётся звонок и вибрация проходит по моей ноге, исходя из кармана классических брюк. На дисплее высвечивается имя — моей невесты. Кирстен. Я хмурюсь. Конечно, я не идиот, признаваться в том, что у моей благоверной теперь нет кольца, когда до нашего венчания в церкви осталось каких-то три месяца, и всё же, спинным мозгом чувствовал, что «если она звонит мне именно в этот момент — у неё есть серьёзная причина».       — Привет, детка, — я облизнул пересохшие губы, сглатывая, скрывая свое разочарование.       — Милый, я хотела узнать, во сколько ты сегодня будешь. Список гостей уже назначен, — её тонкий голос разноситься по ту сторону.       Кирстен - организатор вечеринок, благотворительных мероприятий, а в прошлом — арт. директор Лондонской рекламной компании. Кирс младше меня на пару лет… Она эффектная, умная, предприимчивая, и мне в ней это нравилось.       — Вообще-то я ещё головой целиком в проекте. Боюсь, что не успею. Если что гуляйте без меня, — признался я, хотя всё это время меня больше беспокоила моя самая главная работа валяющаяся на рабочем столе в виде эскиза. Это всё что осталось от моего, то есть, от будущего кольца Кирстен. Замечательно.       — Ну не-е-ет, любимый. Без тебя я не буду чувствовать себя уверенно перед столькими людьми. — я давно заметил, что Кирс любит подраматизировать, хотя сама прекрасно понимает, что быть уверенной в себе это — её конёк и занимает большую часть профессиональной деятельности. То есть быть неловкой и несобранной просто невозможно для неё. Я продолжаю молча слушать:       — В этот раз картинная галерея, которую я открываю очень дорого мне обошлась, и если провалюсь, это меня убьют, — Ну вот, снова. Если Кирстен хочет стать королевой Драмы у неё прекрасно получается справляться с этой ролью.       — Куда ты так разогналась, — я смеюсь, чтобы её расслабить. — Ещё ничего не началось, а ты уже на взводе. Есть кое-что важное, что ты забыла.       — Маттео… Я правда что-то забыла? — её голос сорвался, переходя на тревожные нотки. - Обзвонить предварительно гостей? А может ещё раз поговорить с твоими родителями? Подожди. Твоя сестра точно не сможет побывать сегодня с нами в Галерее? Ты же сказал, что она сейчас Брюсселе.       Отстраняясь на миг от телефона, я сдержанно вздыхаю. Спокойствие.       — Кирстен, — говорю я. — Отдышись и послушай.       — Маттео, я правда не знаю, что мне делать если так произойдет, — жалобно пробормотала она, игнорируя моё просьбу из-за нахлынувших эмоций. Я горько усмехаюсь. Она точно не вспомнит про это идиотское кольцо, когда у неё столько забот. И каким бы засранцем я не был, сейчас я этому рад. Разберусь с этим позже, а сейчас… мне нужно сделать так, чтобы голова моей невесты не взорвалась раньше свадебного торта (чему никогда не бывать, а жаль).       — Я просто хотел сказать, что ты забываешь, что ты — Кирстен Коллинз — успешная и талантливая женщина с Юго-востока. Красивая и умная выпускница Лиги Плюща. А ещё невеста старшего сына семьи французских магнатов. Это вроде как тоже неплохо, правда? Перед тобой устоит разве что слепой, Кирс. Но он также должен быть ещё и глухим, — говорю я, не сдерживая ухмылки в трубку, и она хихикает.       Мы прощаемся и я откидываюсь на спинку своего кресла. Так. Её я успокоил. А как теперь успокоить себя? Во всех чёртовых смыслах.       Стоит позвонить Валентину.       Вэл знает что делать со мной, когда я, в редком случае, в дерьмовом расположении духа. Возможно, мне не понравиться, что предложит мой друг, зато я меньше буду беситься из-за той ситуации.