Глава пятая. Маттео.
8 июня 2026 г., 18:52
«Я найду её, даже если для этого придётся сжечь до тла весь Париж!»
Маттео. — Будь добра, внеси в мой график корректировку на этот вечер, — обратился я к секретарше. Студентка гостиничного бизнеса подняла на меня свои серые глаза: раздражённые и красные, предположительно, от слез. Я недовольно хмурюсь, думая, что мог бы сделать для неё и не видеть это. Она шмыгнула носом и сдержанно улыбнулась. Её пальцы механически продолжили печатать что-то на ноутбуке. Я вновь заговорил: — Если есть встреча, то перенеси на завтра, — копошусь в своей переносной сумке с длинным ремешком и выуживаю оттуда коробку. — В любое удобное время, слышишь? В офисе я буду с самого утра. — Ваша невеста звонила, — напоминает, задерживая свой взгляд, на коробке с шоколадными кондитерскими изделиями в моих руках и замечаю как загораются её грустные глазки. Я вопросительно вскидываю брови, мол: «опять»? — Просила передать, чтобы… — Я приехал на её приём, — заканчиваю за неё и усмехаюсь. Секретарша смущённо пожимает плечами.— А она ничего случайно не говорила про то «какие цветы я должен взять, чтобы ее порадовать»? — ухмыляюсь. — Мне уточнить? — Да боже мой, Анна! — смеюсь, вручая ей подарочную коробку конфет и она ошеломлённо прижимает её к груди. — Я просто дразнюсь. Ничего не нужно. Ты умница, — она расслабленно вздыхает, расплываясь в улыбке, одними губами прошептав «спасибо». — Напомни, сколько мы работаем вместе? — Ну, даже не знаю… С самого открытия офиса? — протянула она, скептически вздёрнув бровь. Её вопрос прозвучал как подкол и я понимаю, насколько это долгий срок. — Уже три года, — напомнил и себе, и ей. — А ты все такая же угрюмая и трудолюбивая. — А вы всё такой же льстивый и шкодный начальник, — фыркнула, наградив меня «комплиментами». — Да уж, мы определённо отличная команда, — хмыкнул одобрительно, прилипнув к экрану мобильного. — Слушай, найди-ка мне Валентина… Что-то не могу до него дозвониться… Проще до испанских инвесторов, чем до него, представляешь? — Пожалуй, так и есть, — весело отозвалась она. — Кстати, они передавали вам «Buenas tardes» и «Где то что мы у вас просили?». Только по-испански и… с нецензурной бранью. Ждут того, чтобы вы отправили им макеты для следующего запуска лимитированной коллекции «Плата Пура». — Как меня тошнит от их алюминия в сплаве браслетов, — пренебрежительно вздыхаю, признавшись в очевидном, — Ну ничего-ничего… Так и быть, наколдую я им макет. Завтра к вечеру, не раньше, — пообещал я. — Но на сегодня «я всё». Так всем и передай, о’кей? — наигранно пригрозил пальчиком. И она послушно кивнула. — И ещё… Анна? — Да, месье Дюваль? — ангельски хлопает глазами, но на деле — посылает убийственный взгляд и улыбается. Уверен работы у неё полон рот, а я тут донимаю её. Но пусть не забывает, что я вообще-то прихожусь ей боссом. — Ничего такого… Просто ты так хорошо выглядишь в этой своей блузке с рюшками, — говорю я и она изумлённо вытаращивает глаза, краснея. Нахально щебечу, поддразнивая самым изощренным способом из всех. Она к этому давно привыкла, но на большее ни я, ни она не претендовали от слова «совсем»: — Твой муж вообще ценит это или ему об этом поскорее напомнить? Чтоб я больше не видел к концу дня как ты слёзы по нему льёшь, поняла? — я уворачиваюсь, чтобы она шуточно не ударила меня, наклоняясь через стойку. Подпрыгиваю к лифту и посылаю ей воздушный поцелуй, скользнув кедами «вэнс» по дорогущему паркету цвета слоновой кости, как Джимм Керри в комедиях с его участием. Она смеётся, наблюдая за клоунадой которую вытворяет её начальник, находя в этом издёвку во всех представителях руководящей должности. Затем вытирает скатившуюся слезинку и двери лифта за мной закрываются. Так что я так и не смог увидеть как она прячет смешное раскрасневшееся лицо папкой.
***
Надоедливый телефонный звонок раздался по всей квартире. В полудрёме, не глядя, нащупываю его на столике рядом с кроватью, пытаясь не съехать с простыней настолько сильно, чтобы не потревожить сон спящей, на моей груди, Кирстен. Макушка её головы была у моей шеи и я ощутил как он дёрнула ею во сн, поэтому поспешил закончить наши общие мучения тем, что отвечаю на «входящий». — Доброе утро, солнышко, — послышался издевательский тон моего друга — идиота — Валентина на том конце. А ещё я понял, по звукам проезжающих машин на его фоне и уличному шуму проснувшегося города, что он, должно быть, был за рулём. — Ты в офисе? Нам нужно пообщаться с тобой с глазу на глаз… — Зачем? — сдержанно задаю вопрос, надеясь, что оттого как ловко я выбрался из-за объятий нагой невесты, перевернувшейся во сне на другой бок, я прошёл на кухню. — Ну, например, обсудить вечеринку, которую закатила малышка-Кирстен. Знаешь, я её явно недооценивал все эти годы, — поведал он, явно ухмыляясь от самодовольства. Мой университетский лучший друг и моя будущая жена общались задолго до наших с ней отношений. Да что там отношений, до нашего с ней знакомства. Их родители тесно сотрудничали, дружили, поэтому большую часть юности эти двое пересекались и имели несколько общих вещей: школу и общий круг друзей. Их спокойно можно было назвать золотой молодёжью, рожденных с серебренной ложкой во рту. Валентин — местный Заводила, популярный красавчик с прекрасным послужным списком достижений, а также «умением обольщать всех и каждого». И Кирстен… Принцесса — дебютантка придерживающихся правил оставаться непорочной до брачных клятв, поскольку ее семья до мозга костей набожная. Видит, Бог, меня-то выводит из себя, но я люблю её, а это означало жертвовать чем-то, что вскоре станет моим и только моим, как только мы поженимся. Кирстен с организационными способностями, разбивающая сердца толпам парней готовых убить за одно лишь свидание с ней. Как потом рассказывала сама Кирстен, Вэл был её заклятым другом и соперником, и это чувствуется даже сейчас, когда я оказываюсь с ними в одном энергетическом поле. — Я тоже в этом не преуспел, опоздав вчера на полчаса, — ответил я, закрыв лицо рукой и зажимая глаза в жалкой попытке: сбросить сон. Поэтому начать вспоминать, насколько безупречно Кирс всё устроила в галерее вчера вечером, а затем уже продолжил расспрашивать: — Ну ты же не только об этом хочешь поговорить, правда? Есть ведь что-то куда посерьёзнее всего этого гламура. — Хм-м, даже не знаю, Тео, — саркастично отзывается он, заинтриговав меня этим ещё больше. — Подумать о мальчишнике, к примеру… Или мы можем поговорить о том, что у тебя появилась женщина на стороне и она теперь носит твоё обручальное кольцо. Я поперхнулся, выплёвывая содержимое стакана прямо на столешницу. — Какого… Что за бред?! Вода начала попадать и на пол. И я кое-как сдерживаю свой порыв, громко поставить стакан и не начать всё вытирать. Я слышал девушка ёрзает на кровати, пытаясь устроиться по удобнее, и я предательски представил каждый её прекрасный изгиб загорелой кожи, грудь утянутой шёлковой простынёй и мой член инстинктивно отзывается. Проклятье. Разговаривать со своим другом по телефону во время утренней эрекции, кажется, мне не лучшей идеей. (Как и перспектива «успокаивать» себя ради разговора с ним). Как бы то ни было, я снова слышу голос Валентина. — Да, именно, Тео, «какого чёрта?!» — с нажимом парирует он, вспрыснув громким смешком. — Я также подумал, глядя на загадочную девицу, на чьём пальце я заметил бриллиант. И, кстати, похожий на тот самый, который ты потерял. Ну знаешь… с этими вычурными синими камнями на огранке, подчёркивающими классический стиль «Тиффани». Красиво, конечно, но по мне так перебор». — Подожди, то есть она приходила на приём? — меня как будто водой окатили. Я напрягся. — И вы… разговаривали? Что она сказала, когда ты заметил кольцо?! Оно у тебя?! — Ага, конечно, оно у меня, чувак, — раздражённо фыркает он. — Взял руку незнакомой мне женщины, сломал ей палец и стянул с неё кольцо. Издеваешься? Как бы я на такое пошёл по-твоему?! Короче, Тео… Я больше ни слова не скажу пока мы не увидимся. — Хорошо, — вздохнул я, подавляя в себе желание наброситься, не завершив перед этим звонок, на женщину в своей постели, трахнуть до потери дыхания. С тяжким усилием сглатываю, добавив: — Через пару часов, Вэл. Угощу тебя ланчем в плату за информацию… Мне нужны подробности, — и наконец сбрасываю, не в силах побороть то, что творилось в моей голове, когда я заметил, что девушка разомкнула свои прекрасные глазки и блаженно выгнулась, потягиваясь на кровати. Её крашенные светлые волосы рассыпались на подушке. Одна согнутая нога в колено дразняще покачивалась влево-вправо. Отбросив гаджет, закрываю за собой раздвижные межкомнатные перегородки, оставаясь с улыбающейся Кирстен один на один. Теряю контроль. Снова оказываюсь между её изящных, приглашающих меня, ножек.***
Закончив все дела в независимой фирме Маттео Эллиота Дюваля, которую мой отец — Френсис Лойд Дюваль-старший первые пару месяцев её существования попросту не принимал как что-то настоящее и заслуживающее его внимания на уровне фотокарточек в нашем семейном альбоме, я приехал в ресторанчик, где мы, с Вэлом, условились встретиться. И какого было моё удивление, когда мой друг впервые за несколько лет дружбы, припозднился из-за важной встречи, которая была как раз передо мной. Валентин был в классическом костюме с кожаным коричневым «дипломатом» от «Армани» на перевес, а его брюки сжимал ремень от того же бренда. Я убеждён, что это одна из причин, почему всё утро озорные огоньки продолжали отплясывать в его глазах, вызывая у завистливых конкурирующих коллег-адвокатов раздражение и отчаяние вперемешку с бессилием. Этот харизматичный ублюдок умеет выделываться и этим я ему уступал. Разумеется, меня это совсем не беспокоило и не задевало моё эго. Наши стили совершено противоположны, как и образы жизни, по крайней мере, в этой Вселенной, отделяющей нас от первобытного желания уничтожить друг друга из-за чувства, что каждый в какой-то своей сфере ведения дел, по-своему занимал лидерство. Мысль «стать одним лишь Богом, покровителем всего существующего в этом мире», казалась, — Идеей фикс, место которому попросту не было в наших взаимоотношениях. И как же хорошо, что мне не приходиться соперничать с ним и сражаться в Верховном суде, ибо меня бы уже уделал его профессионализм. Я это признавал, его конкуренты это признавали и это признавал сам Валентин Тьоззо. — Ты был на встречи со своим клиентом? — интересуюсь, разумеется, чисто из любопытства. — Первое слушание в суде должно пройти через пару дней, — он хмыкнул, как можно ближе к себе, отставляя «дипломат», наверное, с важными документами по очередному делу. — Я собираюсь нагнуть раком обвиняющую сторону на втором. Как считаешь, получиться? — Исходя из твоего упрямства? — я фыркнул, закатывая глаза, признавая: — Само собой. Вэл удовлетворённо кивнул, окинув бесстрастно взглядом меню. — Уже сделал заказ? — спрашивает меня он, но не дождавшись моего ответа, поспешил сообщить: — Я не смогу почувствовать себя расслабленно, если не выпью кофе с мороженным и огромным количеством сахара. Твой этот обычный чёрный, меня убивает уже на втором глотке. И как ты потом в зомбака не превращаешься ко второй половине дня… — небрежно бубнит себе под нос и я усмехаюсь. — Годы упорных тренировок с действующей главой семейства Дюваль, — отвечаю с упоминанием отца, сдерживая порыв громко и удручённо выдохнуть, подлавливая себя на мысли, что съел бы чего-нибудь лёгкого, вроде лукового супа. Валентин горько усмехается. Мой друг хорошо знаком с привычками моего отца с самого моего детства прививать и навязывать мне свои предпочтения. Всё что я знаю, напрямую принадлежит моему отцу и это бремя оказалось нести куда сложнее, чем я думал. Особенно, когда попытался понять и представить, где начинаюсь я и заканчивается мой старик. Рядом с нами, в ресторанчике, не очень громко, заиграла неторопливая «The way you Look Tonight» группы «maroon 5» из их ироничного, на мой взгляд (исходя из данной ситуации), альбома под названием «I Am Getting Married» и я кажется, воспряв духом, смог передать официанту своё пожелание… «Чёрный кофе, без сахара». — Итак, — поджав губы в тонкую линию, подал голос мужчина. — Моё кольцо, — дополняю я, настораживаясь. — Точно, — он приятно удивился тому, как быстро я включился в тему и совсем не удивился тому, что мы как всегда на одной волне. Он продолжил: — Было похоже, что эта куколка из галереи Кирстен, до этого не была на подобных сходках и всё же… Расстраиваться из-за этого я бы не стал. — Почему? — Потому что ко всему её очарованию, загадке и соблазнительному виду, от которого любой бы изошёлся слюной, не выглядела она из нашего светского раута. Ну видно было по ней, Тео, что не в своей она тарелке. Не к месту, — объяснил вкрадчиво, тонко подмечая детали. Он немного описал её внешность, но не стал помечать чего-либо важного. Словно бы она для него находилась чем-то посредственным и тривиальным на фоне всего остального. Мол: «Такую девочку проще всего встретить в кофейне и удивить своим номерком на салфетке, быть может, даже на сходке «книжных червей». С ней можно поговорить о творчестве Бронте (из самого банального), из интересного (что пришло мне в голову) была Харпер Ли, или познакомиться с ней на курсах по кондитерскому делу, но никак не при виде её задницы (наверняка, даже не привлекательной), начать лебезить перед ней в картинной галерее, на лайнере или на приёме в особняке среди богачей. Затем неожиданно для меня мужчина добавляет: — Но осмелюсь заметить, что исключительно только в хорошем смысле, она на редкость... Симпатичная. Мы же не хотим никого обидеть, правда? — Разумеется, — проявил я напускную серьёзность, вытаскивая из кармана своей чёрной джинсовки эскиз кольца и небрежно бросаю её на стол перед другом. Улыбаюсь. Выходит вполне искренне, если не считать мой враждебный и воинствующий настрой. Говорю: — Я не хочу её обидеть, Вэл, — не отвожу пристальный взгляд, при виде которого у мужчины расширяются глаза от удивления… От того, что в нём мог разглядеть угрозу, — Бог свидетель, я никогда не хотел и не хочу проявлять жестокость. Если делать, что-то плохое женщинам можно отправиться прямиком в аду, их надо обожать. Однако, есть одно «но»... – Продолжай, - проронил Валентин, глядя на меня поверх своей чашки с кофе, будто бы мне удалось его заинтриговать. - Хорошо, - и я продолжил с непоколебимой решимостью, - За то что из-за, предположительно, этой девицы, я упускаю возможность, как полагается, вручить своей будущей жене обручальное кольцо, которое хотел всё это время, я намерен её уничтожить. Меня не остановит насколько хорошенькой, милой или доброй она может быть. Если это точно моё кольцо, я заберу его, чего бы мне этого ни стоило. — Говоришь прям как я, в мои прошлые выходные, когда я поставил все свои фишки в покере. Пошёл ва-банк, — задумчиво хмыкает Тьоззо, отпивая вноаь кофе из своей чашки. Злорадно, почти мрачно ухмыляется. Я с любопытством вскинул брови. Вэл, оставляя дурное послевкусие отпитого мною кофе, как будто вещая что-то, что может случиться и со мной тоже (и я не думаю что такое вообще возможно), я выгнул люботно бровь, и он признаётся: — В тот день я проиграл полтора миллиона евро.
