A Ring for Love

            Маттео.       Эта долбанная транспортная компания отказала мне в сотрудничестве. Всё что я смог узнать, заплатив кругленькую сумму, это не совсем законно выудить кое-какую информацию по курьеру, первому подозреваемому. Он второй участник ненадлежащего исполнения работы, какой бы она не была, и несет материальную ответственность за потерю заказа. Особенно такого дорого. И мне наплевать, что он всё ещё студент, который не в состоянии как полагается выплатить штраф.       Я просто должен был выйти на него. И мне это удалось.       Возможно, от фамилии «Дюваль» есть (и мне не верится, что я это говорю) огромная польза. Но этого я никогда не признаю в слух. Лицемерно? Может быть. Но я уверен, что мне не хочется быть известен и получать что-то только потому мне повезло иметь «породистую» родословную              В общем, сейчас есть куда посерьёзнее дело, чем разговор о моей семье. Был ещё некто по имени Тони Сантьяго. Француз-кубинец, девятнадцати лет. Время от времени парнишка подрабатывает в курьерской конторе (по другому я теперь её никак не могу назвать, несмотря на её масштабы) «Глобал» и приблизительно в те дни, когда исчезло кольцо, он выполнял один и тот же маршрут. Всего пять точек, на которые он мог закинуть мой заказ. Всего две на одном, мать его, конце Парижа, и три на втором.       И я несся с ветерком, на своём любимом авто, закрыв глаза солнцезащитными очками под увеселительное «Pictures of you» группы «The cure» и парочки других заводных их синглов прежде чем я поймал себя на мысли, что в автомобильном салоне своё предпочтение отдавал песням Полу Анка и другим рок-н-ролльным парням-кумирам 50-х.       Мне пришлось проехать их все, не поскупившись на услуги автомойки своего «британца», парочку раз, к своему счастью, наткнувшись на магазины сети Leader Price ради сэндвича с ветчиной и сыром за три, семьдесят четыре евро и растворимого чёрного (не дай мне Боже заикнуться о нём при отце) кофе за один, восемьдесят пять евро из автомата с напитками.       Припарковав свой «Астон мартин» в центре, рядышком с Елисейскими полями, я осмотрелся и понял, что соседние улицы заполнены торговыми точками и магазинчиками, в которых можно было бы приобрести выпечку, колбасы и сыры, и запах нашей кухни, который преследовал меня вплоть до «почтовой улицы», как я привык её называть с отделениями компании «La Poste» с её многовековой историей, не давал мне покоя и дарил улыбку.        Я замер, переполняясь по-настоящему живому ритму города. Давно я не гулял, предаваясь своим мыслям. Мог, но избегал, погрузившись в работу с головой, как в омут и не сразу заметил, как времени на то, чтобы «провериться» и отдохнуть попросту не осталось.       В конце моего пути осталось последнее отделение, где могло вполне оказаться моё потерянное сокровище. И хотя я потихоньку отпускал всякую надежду «найти его», я прохожу пару кварталов с почтовыми отделениями и нахожу по адресу, то которое вполне подходит по описанию маршрута курьера.        Я прислушался и замер у небольшого одноэтажного здания, но отличающееся своим дизайном. От стенда разукрашенного цветами, рисунками подарков, открыток и прочих вещей, на котором мелом были написаны красивым почерком слова «выдача интернет-заказов и отправка» до вывески независимого и индивидуального названия почтового отделения, предполагаемо, франшизы «La Poste», всё указывало на то, что это — точка исключительна. Она очень необычная и точно отличается от всего что есть в этом районе.       Уникальность — слово идеально описывающее данное отделение. Я озадаченно хмыкнул, подняв глаза на вывеску: «Получай своё у Моро'». Звучит красиво, как стих… Как тайное послание или секрет. Но что значит в этом случае «Моро'»? Оно как во французском «темнокожий»? Или с итальянского «брюнет» и неловкое прозвище?       Я задумался, ожидая увидеть высокого, харизматичного мулата с мускулатурой боксёра заправляющего данным бизнесом. По правде, я ожидал всего чего угодно. Даже того, что в пятый раз сотрудники отделения отрицательно мотнут головой на каждый мой вопрос и оставят меня с потерянной надеждой вновь увидеть кольцо.        Неспеша захожу. Звук «приветствующих» колокольчиков на двери оповещает о моём приходе и в уши попутно врезается радиоволна. Я обвожу взглядом помещение. И мой взгляд сразу же привлекает источник шума. Старенький «панасоник» выдаёт мелодичную и воздушную любовную историю, и я узнаю в нём «Apocalypse», написанную вокалистом Грегом Гонзалесом в меланхоличной группе Cigarettes After Sex, созданную в Эль-пасо, штата Техас.       «Ты прыгала с обрушающихся мостов, наблюдая, как городские пейзажи превращаются в пыль». Выходят, одурманивающие сознание, слова точь-в-точь имитируя обволакивающим дым тлеющей сигареты.       В глаза бросились бирюзовые и белые оттенки интерьера, кожаный диванчик в тон для ожидания, несколько ярких картин и парочка примерочных кабин. Подхожу к пустующей стойке с ознакомительными тейбл-тентами. Жду где-то с минуту, пока не слышу отчётливые торопливые шаги к ширме цвета лазури, отделяющей меня от склада, где, скорее всего, хранятся посылки. Плотную ткань отдёргивает женская рука и я на миг забываю как дышать. Молодая женщина, до тридцати лет, приблизительно моего возраста, с волосами цвета меди приветливо улыбается мне и её пронзительный взгляд парализует мой голос, тело и разум.       «Ты целовала в лоб любовников, укутанных в твои объятия,       Ты прятала их и откапывала рояли, брошенные в темноте»       Вырывается из динамиков вновь. Я уже слышал её прежде в домике у озера родителей, в машине и, кажется, теперь она преследует меня точно также, как я преследую виновника исчезновения кольца.       Почему у меня такое чувство, что я ещё назову этот момент «судьбоносным»? «Открытым к миллионам возможностям и теорий, касаемо, её и моего выбора».       Я слышу в тебе музыку,       Скажи мне почему.       Я слышу в тебе музыку,        Но мысль такая же призрачная, как и шансы на то, что я не буду неуклюжим прямо сейчас из-за накатывающего волнения перед встречей с, предположительно, тем самым человеком, которого я так долго и упорно искал.              Поток поднимается к твоим коленям,       Выходи и преследуй меня.       О, пожалуйста…       Я знаю, ты желаешь меня.        Выходи и преследуй меня.       Как я и сказал. Эти безрассудные, сентиментальные и хаотичные парни из Техаса, знают как меня поддеть.       — Добрый день, месье, — говорит она.       — Здравствуй, — выходит из меня с титаническим усилием, с хрипотцой нечто неловкое (в самом предательском и нелепом смысле этого слова), да и к тому же фамильярное. «Бам». Я так и знал. С самого начала знал, что так будет. Неловким шагом громко натыкаюсь, произведя звук удара мыском белого кроссовка от «Мейсон Маржела» о стойку и она едва заметно реагирует, как котёнок, навострив уши. А я навострил свои…       Грег Ганзалес вновь заставил «панасоник» запеть.        «Ты всю жизнь была заперта здесь и просто не можешь сказать «пока».       — Простите, — смущённо прочистил горло, заметно понизив голос. Её губ коснулась едва заметная усмешка. Но затем как появившись, она также быстро и исчезла с её аккуратного лица. И меня это… почему-то успокоило. Но не только потому что это была она или мне важно, чтобы эта незнакомка не думала обо мне как о неуклюжем парне.       Я надеялся быть куда увереннее, когда поймаю виновника кражи за руку (чего, конечно, не могло произойти сразу же). Хотя мне очень хотелось поиграть «в плохого копа» и выведать всё о кольце у человека, подходящего по описанию Валентина, находящегося под подозрением в третьем случае и убедиться в том, что я был прав. Но теперь это оказалось, будто бы нереальным после первого впечатления, который я произвёл.       — Вы хотите что-то отправить или забрать? — её большие янтарные глаза впились в мои и я уже не в силах был отвести ни от их изумительного цвета, ни от слегка пухловатых тонких губ. «Да. Для начала отправить свой член в твой соблазнительный и от чего-то мне кажется, очень лживый ротик, а потом уже…»       — Вообще-то забрать, — ответил я, мысленно проклиная себя за грязную неудержимую мысль. О чём ты вообще, мать его, думаешь в такой момент? К тому же зная прекрасно что у тебя есть невеста, из-за которой ты, между прочим, и оказался здесь! Мне стало мерзко от самого себя и я искренне не понимал, что толкает меня на подобное. Осмелев, поясняю более решительно, с нажимом:        — Вы должны знать что.       Её губы вновь приоткрылись, словно она собиралась что-то сказать, но в итоге поддалась удивлению. Вид у неё казался потерянным. Но это будет не первый раз и не последний раз, когда я её недооцениваю.       — Месье, на балансе отделения свыше двух ста посылок, — вкрадчиво, я бы сказал очень профессионально парирует она и я отвожу взгляд, задумавшись. — Как бы я знала за чем именно вы пришли? Мне необходим персональный код для получения заказа.       Твои губы — мои губы.       Твои губы,       Апокалипсис.       Что ж, почтовая леди, а мне необходимо разобраться отчего ваша вразумительная и прелестная головка, глаза, рот и даже сдержанная мимика — так будоражат и приводят меня в замешательство… Это даже не смешно.       — Да, я понимаю, — проявляю напускную серьёзность, хмурясь. Мой взгляд неосознанно опустился на пол и я горько усмехнулся. — Можно задать вам пару вопросов пока никого нет и мы одни?       Она поддалась вперёд, пододвинув рукой рабочее кресло на колёсиках, до упора задвигая его в стол. Но сама продолжала стоять напротив меня, пока нас разделяла стойка. Будто ей претило сидеть, пока человек, её клиент, в этот момент стоял и ждал от неё услуг. Услужливость и уверенность читались во взгляде, в прямой спине и осанке.              Стоило мне перевести диалог в более «личную» тему, несмотря на то, что это всё ещё казалось неуместным, и даже в какой-то степени недопустимым, она не отказала. Хотя вполне могла бы.       Вместо этого продолжила буравить взглядом и даже проявила в некотором смысле дерзость, — спрятав в карманы своих узких брюк «палаццо», песочного цвета, руки. Словно бы она знала, что этот жест противоречит этикету. Тонкие пальцы с аккуратными минималистическими золотыми колечками на фалангах я больше не мог видеть. Пришлось признать, что в ней есть нежность в сочетании со строгостью, которая привлекала и удерживала внимание.       — Во-первых, я бы хотел спросить, где вы были в прошлую субботу вечером? — сказал я первую глупость, которая пришла мне в голову и всё из-за того приёма Кирстен.Только потом я понял, насколько цинично украл эту популярную фразу буквально из каждой детективной истории. Она рассмеялась. Искренне, хрипло, с грубоватым тембром, но очень искренне. И я невольно улыбнулся сам. Что происходит?              — Вы это серьёзно? — скептически приподнимает бровь. А я бесстрастно пожимаю плечами, при этом оставаясь непреклонным.       — Более чем, — ответил я. — Сейчас вам стоило бы спросить моё удостоверение личности, но, так как я скажу, что, забыл его дома, а вы, в свою очередь, почувствуете стеснение вперемешку с возмущением, и мне… — она состроила на лице наигранное «я всё это уже давно знаю, но это всё равно отличный ход», вдумываясь в вымышленный сценарий, который я ей озвучиваю, так что спорить не торопилась. А я продолжил, не растеряв запал:       — Мне, в любом случае, придётся отказать вам в этой просьбе. Но знаете что? Я подскажу ответ: вы вправе хранить молчание, даже будь у меня настоящая ксива при себе.       — Тогда резонно ли мне отвечать на вопрос? — усмехается, явно настраиваясь, чтобы начать подыгрывать в этой негласной игре безумцу (коим она меня считает, я видел это в её глазах), который зашёл к ней с каким-то неловким перекрёстным допросом. Только тёмного помещения и лампы над головой не хватает. Затем она неожиданно подаёт голос первой, со встречным вопросом:       — Ну что ж, я не обязана отвечать. Вы сказали, во-первых… А что во-вторых?       — Вижу вы охотно идёте на контакт. Меня это радует, — оживился, поддаваясь вперёд, и складывая свои руки в замок на стойке. До тех пор, пока не выуживаю из своего кармана бомбера, цвета хаки, эскиз кольца и припечатываю его о деревянную поверхность.       — А во-вторых, почтовая леди… — от этого прозвища, которого в любой другой ситуации можно было бы посчитать очаровательным, а не угрожающим, она заметно неприязненно морщит носик, поджав свои губы в тонкую линию. Я это игнорирую, (несмотря на то что это могло быть самым милым что я увижу за сегодняшний день), продолжив:       — Хочу спросить, узнаёте ли в эту вещь… Она пропала. И, возможно, кто-то её теперь носит вместо настоящего владельца.       Её любопытствующих взгляд упал на рисунок-чертёж кольца, а затем в нём промелькнуло кое-что ещё… Я бы сказал едва уловимое и всё же… То что невозможно было бы скрыть, если только ты не голливудская актриса. Её щёки зарделись, пока она вглядывалась в каждую деталь на нём… Вот и ответ.       — Могу ли я ваше молчание посчитать за «знак согласия»?       — Нет, — резко оборвала, удерживая в своих руках лист. — То есть…       — «Вы его уже видели, держали в своих руках, но не решаетесь об этом сообщить», так? — попытался закончить за неё мысль, но, она словно бы воды в рот набрала. В страхе, от стыда, злости? От чего? Или её реакция вызвана тем, что она и помышлять не могла, что подобные дорогие и красивые вещи могут быть так близко и осязаемы? Мне стало любопытно, что скрывается под её реакцией.       Ого, может и правда стоит переквалифицироваться в детективы? Делаю успехи.              — Может да, — она скучающе окинула взглядом эскиз в последний раз и вернула лист обратно на стол, подняв свои решительные глаза на меня. Добавляет:       — А может и нет.       Нет, ну надо же!       Она всерьёз решила бросить мне вызов?       Поиграть?       — Может, всё-таки признаетесь? — я скользнул по её лицу взглядом, вглядываясь в хрупкие черты: кремовую кожу, приятный румянец на едва заметных щёчках, аккуратном носике и густых светло-коричневых волосах не выбивающийся в тон длинных волос. Облизываю пересохшие губы, преисполняя желание схватить её тонкое запястье и потянуть его на себя очень грубо. Произношу в пол голоса:       — Пока об этой ситуации знаю только я… Ещё не поздно.       — Месье, — наконец-то заговорила она. — Вы на меня надавить пытаетесь? Мало ли что вы ищите. Через моё отделение проходят сотни товаров каждый день. Видела ли я конкретно вашу вещь, или чужую, это ещё доказать надо.       — Вы правы, — я удовлетворённо кивнул. — Доказательства в таком деликатном вопросе очень важны, — заключаю, выдерживая её прямого смелого взгляда. Если она думает, что я отступлю, то эта почтовая леди ошибается:       — В прочем, как и со стороны обвинения, — отзываюсь, не в силах отрицать очевидное: она была умной, даже слишком. И в обиду себя при любом раскладе не даёт. На самом деле, я именно такой реакции и ожидал. Если бы она была просто послушным ягнёнком, которого легче лёгкого можно припереть к стенке, и чуть надавив, заставить признать свою вину в том, чего он даже не совершал, то мне было бы невероятно скучно. Я бы испытал разочарование.       — Если вы слышали о презумпции невиновности, то должны знать, что даже того что предъявляет «обвинение» в суде, может быть недостаточно для вынесения приговора, — её губ коснулась победная улыбка, а моего члена непроизвольная эрекция, отозвавшейся на её размеренный, шероховатый и мелодичный голос. Блять… Её словесная оборонительная защита льётся словно разогретый мёд в мои уши:        — Обвиняя меня… в чём-то предосудительном, вам стоит найти что-нибудь по-настоящему стоящее и весомое на замену крохотному, обывательскому, предположению. Вы понимаете о чём я?       — Думаю что да, — неловко прочистил горло я, незаметно отдёрнув край своих брюк прямо у паха. Благо стойка заслоняла вид на моё неприличное действо. Если бы её сейчас слушал Валентин с юридическим профилем, он бы, возможно, даже похвалил её запал и попытку проявить свою грамотность. Я же не мог больше слушать её спокойно. И мой проснувшийся, с какого-то чёрта, «дружок» тоже не может!       Даже просто смотреть, как она разворачивается, в попытках что-то отыскать в коробке, не связанное с моим делом, а с её работой. И я наблюдаю, ока она выгибает спинку и выпячивает свою задницу в этих тесных брюках, в которые она облачилась (чтобы что?!), у меня начинает дёргаться в штанах. Да кто эта женщина?!              Мне невероятно больно и тяжело признавать, что я ошибался. Её попка была притягивающей и привлекательной, и в прежние времена, когда я ещё не думал о том, чтобы обручиться с одной из лучших женщин на этом свете, я бы непременно…       Вот чёрт, нет.       Видит Бог, если бы Валентин сейчас оказался рядом со мной, я бы ему врезал. Потому что непростительно было скрывать тот факт, что она… Нет, я не смею сказать ни того, насколько она хорошенькой могла бы быть, разложи я её на этом столе прямо сейчас, пока нас фиксируют камеры её отделения, или что я непроизвольно сравниваю её с манящей и дразнящей воображение Сьюки Уотерхаус, и, что я слишком сильно заинтересован в продолжение нашей словесной перепалки и возможности продлить момент уединения.       — Знаете что? — пытаясь не быть умалишенным, который нагло пялиться на неё где-то минут пять и отогнать всё то дерьмо что роилось в моей голове, сказал я. — У меня не так много времени для того, чтобы стоять и пугать вас полицией или чем-то таким, что могло бы испортить вам настроение на весь рабочий день, только потому что я напридумывал себе кучу беспочвенных обвинений на ваш счёт. Так что, может, дадите мне шанс уладить это…       — «… Недоразумение?» — поддразнивая, пытается закончить за меня мысль девушка, и я усмехаюсь. Туше.       — Ну, как вы и сказали, пока нет доказательств вашей причастности, и в последствии, вины в исчезновении кольца, так что да. Это «недоразумение», — посетовал я, стараясь быть вежливым. Просто она ещё не знает, что я хрен теперь сниму её со своего крючка. Улыбаюсь. — Угощу вас ужином, если вы не будете против. Поговорим, и тогда…       — «Вы постараетесь загладить свою вину за отнятое у меня время, проявление грубости и за свою заносчивость?»       Ох уж эта надменная,        циничная,       строптивая        девка…       Моя улыбка стала какой-то кривой, вынужденной. А я-то себя считал прямолинейным… Эта женщина вообще не стесняется в выражениях и при этом всё на её лице вообще ничего не выражает. Оно каменное… С ума сойти можно!       — Во всяком случае, я не хотел загнать вас в угол, — лукавлю. Вообще-то очень сильно хотел и хочу теперь ещё больше, когда осознал, что восемьдесят процентов поток моих мыслей занимает далеко не кольцо.       — У вас… — она запнулась, перебирая возможные варианты как прервать повисшую паузу. — Необычный способ заводить знакомства. Вы даже не представились…       «Моя дорогая, я бы сказал, что это необычный способ назначить свидание», — мысленно отвечаю ей, поражаясь сам себе и своему поведению. Уверен, она тоже не могла упустить такую возможность из виду. Ведь будь я свободным мужчиной, так бы и произошло. Именно так бы я и предложил девушке встретиться в неформальной обстановке. Но теперь такое разве, что в параллельной Вселенной возможно.       Правда заключается в том, что я не могу упустить её. Чувствовал она знает, что я прав, что подозреваю её.       Осмелев, я присел на край стола и её порицательный взгляд въелся мне под кожу. Так-так. Сейчас что-то будет…       — Маттео, — отвечаю непринуждённо, изучая её с ног до головы. Вообще-то мне нравиться просто когда меня называют — Тео, но… Неважно. Как ваше имя?       — Лав, — наконец срывается с её губ в холодном манёвре. — И я являюсь владелицей пункта выдачи интернет-заказов «Забирай своё у Моро'». В общем, открыта к жалобам! — поднимает свои горящие глаза в очевидном вызове. Даже её имя способно взбудоражить. Мои ожидания на счёт накаченного мулата-владельца рухнули в одночасье. Значит это она - Моро'? — А теперь, Тео, — с нажимом проговаривает она и я схожусь довольственной слюной, которую мисс «Почта», конечно же, не увидит. Слушаю её, — Если вы правда хотите угостить меня ужином, чтобы сгладить углы, то будьте добры, приберегите свою пятую точку и неуклюжий флирт для кого-нибудь другого. О, и не забудьте покинуть помещение. Спасибо!       Ухмыляюсь как мартовский кот, впечатлённый её извращённым и самым первым в её жизни длинным выпадом.              — С превеликим удовольствием… Лав. До встречи, — подмигиваю, смакуя её сладостное имя на языке как «шоколадный фондан». Я охотно готов согласиться со всем, лишь бы получить от неё номер телефона для пополнения списка моих контактов.       В этот самый момент, мою память освежила фраза, которую меланхолично проронил Валентин, предаваясь своим воспоминаниям:       — «В тот день я проиграл полтора миллиона евро».       И теперь, вдумываясь в эти слова, мне кажется, что потерять свои деньги не так болезненно, как проиграть первой встречной зазнавшейся девчонке.