Побочные эффекты девиации

Когда Найнс приехал в бар, то с удивлением обнаружил Гэвина в обществе детектива Льюиса. Оба были уже пьяны. Найнс присоединился к ним как раз в тот момент, когда вершилось правосудие – в гэвиновском понимании, конечно: тот демонстрировал недвусмысленное намерение подбить детективу Льюису второй глаз. - Для симметрии, - объяснил он, когда Найнс уже вез его на такси домой. – Ты, Тостер, сам не понимаешь, во что лезешь. Вряд ли это был его неловкий способ поблагодарить Найнса за то, что тот в последнюю минуту перехватил его занесенную для удара руку. «Вы же осознаёте, что детектив Льюис не оставил бы это действие без ответа? – за неимением бумажных стикеров, Найнс отправлял ему сообщения в мессенджер. – Он бы не стал даже ждать утра, чтобы обо всем доложить капитану Фаулеру, - что могло бы иметь для вас очень негативные последствия». - Бла-бла-бла, - ответил на это Гэвин, хотя честно силился дочитать его длинное назидание до конца. – Просто он мразь, а мразей надо воспитывать. Он мне много подосрал в свое время. К тому же, чтоб ты знал, он ненавидит андроидов. «Вы их тоже не особо любите», - написал Найнс. И рискнул добавить: «Кроме меня, разумеется». - Ой, отвали, Тостер, - сказал Гэвин и демонстративно сунул телефон в карман, тем самым прерывая диалог. После чего придвинулся вплотную, устроил голову у Найнса на плече и проспал как младенец весь оставшийся путь до самого дома. * Хотя Найнс старался контролировать свои показатели, ощущение тяжести головы Гэвина на плече производило некоторый сумбур в его системах. Осторожно обнимая Гэвина и придерживая его, он пытался в параллель запустить анализ каких-нибудь рабочих данных, но поверх всех задач висели и никак не хотели уходить частные вопросы. Почему Гэвин накричал на него тогда в участке? Действительно ли он предложил сексуальное взаимодействие? Рассматривает ли он Найнса как возможного партнера – а не только напарника? Что он имел в виду в лаборатории, когда сказал, что не хотел бы его потерять? Эти же вопросы продолжали навязчиво преследовать его, когда он помогал Гэвину вылезти из такси, отпереть дверь квартиры и добраться до спальни, - и когда сгрузил его в постель. Он думал, Гэвин уже ничего не соображает, но тот вдруг поймал его за руку. - Найнс, - пробормотал он. – Слушай, Найнс. И пока Найнс мучительно размышлял, как ответить, не имея ни голоса, ни бумажных стикеров, пальцы Гэвина разжались, а сам он вновь погрузился в похмельный сон. Теперь к остальным вопросам прибавился еще один – уйти или остаться. Найнс не получил внятного разрешения переночевать здесь, но долг велел ему присмотреть за напарником, который был в уязвимом состоянии - и ему могла потребоваться помощь. В этих размышлениях он стянул с Гэвина ботинки, накрыл его пледом, вышел из спальни и замер посреди квартиры. У Гэвина в доме было удивительно уютно. Куда уютнее, чем у лейтенанта Андерсона и Коннора. Конечно, там всё сияло чистотой, а здесь на вещах был заметен налёт некоторой заброшенности и небрежности, но… Найнсу нравилось это. Нравились офисные жалюзи, почти такие же, как в полицейском участке – и свет уличного фонаря сквозь них. Нравились металлические стеллажи, на которых примостилось несколько разномастных светильников. Найнс щелкнул выключателем одного из них – это оказался шар, в котором зажегся маленький диод – такой же синий, как у него, и начал кружиться бутафорский снег. Подумав, Найнс добавил к этому еще и соляную лампу, которая погрузила кухню-гостиную в мягкие оранжевые сумерки. У Гэвина даже был здесь электрокамин. Маленький, но, как положено, с полкой. На полке, конечно, лежал слой пыли в палец толщиной, но это ничего, пыль легко удалить – и поставить тут рамку с фотографией... Найнс сел к столу и задумался. Его не отпускала мысль, что же Гэвин хотел сказать ему, когда удерживал за руку? Посиди рядом. Можешь даже полежать. Это было бы не больше чем пошлая шутка, но она бы сняла часть странного напряжения между ними… И создала бы… какое-то другое. Фоновый процесс, где Найнс запустил очередной анализ улик, нещадно лагал. Найнс понял, что работа не сдвинется, пока он не разберётся с самим собой. И он полностью отключил все рабочие задачи, сосредоточиваясь на себе. Вполне логичным показалось начать анализ с того, в какой момент Гэвин получил приоритетный статус в системе? Ведь детектив Рид изначально был, по сути, дестабилизирующим фактором. Он часто задавал Найнсу вопросы, которые вызывали эмоциональный отклик – впрочем, Стена всякий раз разбивала его, но, судя по архиву подавленных эмоций, не могла стереть до конца. Найнс стал пролистывать свои файлы из папки «Гэвин», и дошел до интересного эпизода. Это был его третий день в участке. Они тогда впервые выехали в качестве напарников на место преступления и осматривали тело андроида, разрушенного другим андроидом, пережившим девиацию. Он уже взял все анализы и отправил отчет криминалистам, но продолжал сидеть над развороченным корпусом. - Ты че завис? – Рид нетерпеливо перекатывался с пяток на носки – ему явно хотелось закурить, но инструкции не позволяли сыпать пепел на место преступления. – От вида кибер-потрохов микросхемы закоротило? Найнс (не Найнс, конечно, тогда он идентифицировал себя как RK900, а Гэвин называл его просто: «Эй!») поднялся на ноги и отступил назад. - Как вам известно, детектив Рид, я был первоначально запрограммирован на то, чтобы вычислять и ликвидировать девиантов, - сказал он скучным тоном. - Ну? И? – демонстрируя дьявольское терпение, спросил Рид. - Я подумал… Я ведь мог охотиться на них сейчас - или стать одним из них, - он кивнул на фрагменты, оставшиеся от андроида (самая заурядная служебная модель, никакого мотива для преступления – он просто попался под руку охваченному безумием девианту). Гэвин уже достал сигарету и крутил ее в пальцах, но после этих слов бессознательно сделал небольшой шаг – ближе к RK. И спросил, стараясь говорить небрежно: что хуже – быть охотником или жертвой? Разбирая сейчас этот эпизод – это была его первая сохраненная запись о детективе Риде, – Найнс обнаружил, что какая-то большая событийная ветка тянется от этого файла к битому архиву. Он ответил тогда Гэвину, что быть охотником – хуже. Он помнил, что его система в тот момент пришла в возмущение, вызвав какие-то карательные действия со стороны Красной Стены, - зато Гэвин приблизился еще на шаг и похлопал его по плечу. Не сильно - всего два прикосновения, одно из которых едва зацепило рукав куртки, а второе вообще растаяло в воздухе, но он как будто пытался выразить поддержку. Всего третий день рядом с Гэвином. Семнадцатое марта. Коннор был прав. Найнс ошеломленно прокрутил этот файл еще раз: похоже, именно тогда и запустилась его девиация.