Ручной Лис

Каре не спалось. От возни с боку на бок останавливало лишь то, что Йорвет спал очень чутко и проснулся бы, крутись она, ища лучшую позу для сна. Она знала это наверняка. А потому, как в очень далеком детстве, когда еще засыпала с кем-то из взрослых из-за мучивших ее кошмаров, молча лежала на боку и рассматривала стену. Изучение неровностей кладки было безумно «увлекательным» занятием, но после очередного выматывающего дня даже самых мало-мальских мыслей в голове не осталось. Только всепоглощающая усталость и огромное желание поспать, которое все никак не претворялось в жизнь. Сдержав вздох, Кара, прекратив выводить пальцем узоры на стене, тихонько положила руку на постель и прислушалась к их очередному временному пристанищу. Тихо. Оглушающе тихо. Только песни комаров, сверчков да ночных птиц и слышны под аккомпанемент шороха листьев за окном. Жителю мегаполиса такое явление незнакомо. Всегда, даже самой спокойной ночью, есть шаги соседей за стеной и лопотание телевизора до автоматического выключения. Даже после полуночи движение на дорогах не замирает, и через открытую фрамугу доносится редкий, но отчетливый шорох летящих по трассе колес. А когда наконец все это на минутку умолкает, ты остаешься наедине с шепотом воды в трубах и тихим гулом электроприборов. Раньше это раздражало. Выматывало. Мешало в такие же бессонные ночи уснуть, дразня вызванные нелюбимой работой неврозы. А сейчас ее оглушала эта когда-то безумно желанная тишина, которая, как оказалось, мало чем отличается от шумов города. Ведь попытки выжить в воинствующем фэнтези-средневековье почти ничем не отличаются от трудовых будней офис-менеджера. По уровню стресса уж точно. Кара криво усмехнулась. Глаза слипались, но сон не шел. За окном молодой листвой тихо шептало лето, занося с улицы сквозняк. Ставший самым главным в ее жизни мужчина, который даже человеком-то не был, тихо спал за ее спиной, глубоко и мерно дыша. Иногда она искренне завидовала этой способности Йорвета засыпать, где угодно по собственной прихоти. Для нее каждое новое место для сна было целой маленькой, но проблемой, к которой еще предстояло адаптироваться. Пить хочется. Едва слышно вздохнув, Кара, как можно тише оперлась на затекшую руку и очень медленно и осторожно поднялась, сев на постели. Но вдруг ее резко обняли за талию и одним коротким движением уложили на лопатки. Кара, прижав руки к груди, испуганно подслеповато таращилась в темноту, которая довольно быстро приняла черты лица наклонившегося к ней вплотную Йорвета. — Напугал, — шепотом выдохнула она, проводя ладонью от своего лба к подбородку. Куриная слепота не позволяла ей рассмотреть в деталях малейшие движения ставшего родным лица, но она была уверена, что Йорвет приподнял бровь. — А ты с кем-то, кроме меня, засыпала? — беззлобно подколол он и, не убирая с талии руку, улегся обратно. Но на это раз чуть ближе — так, что она ощутила его дыхание на своей щеке. — Не спится? — Не спится, — вздохнув, повторила Кара, пялясь в потолок. Его границы она даже не различала во тьме. Только здесь она поняла, насколько в их поглощенном цивилизацией и электроникой мире светлые ночи. Со стороны приоткрытого окна сквозило. Ветер принес запах моря и шум листвы. Кара поёжилась, жмясь к в разы более тёплому, чем она, Йорвету. Удивительно, но факт — эльфы всегда чуточку теплее людей. Он лишь придвинул ее ближе, мягко погладив по боку. Она легла на противоположный, повернувшись к нему лицом к лицу. Больше по памяти и на ощупь, чем благодаря плохому зрению, принялась гладить по щекам и скулам, от которых спустилась к подбородку и дрогнувшим в слабой сонной улыбке тонким губам. Он взял ее за руку и поцеловал кончики пальцев. И от этого короткого прикосновения мягкой, но чуть влажной кожи к ее, ощущения тепла его дыхания своей ладонью, она смутилась так, будто не спит с ним уже который год. Йорвет не любил «лишние» прикосновения. Он не тот, кто обнимет просто проходя мимо, просто потому что захотелось. Да и слово «люблю» он произносил до обидного редко, считая, что все, что не подкреплено действиями — пустой звук, не значащий и не стоящий ничего. Но несмотря на это она никогда не чувствовала себя одна. И никогда не сомневалась в том, что все то, что она с легкостью проговаривала, облекая свои чувства в слова, взаимно. Потому что такие редкие, но пробирающие до костей своей искренностью жесты в очередной раз показывали, что он ее, вопреки всей их далекой от романтики истории знакомства, знает «от» и «до», а потому ценились во сто крат сильнее. Как и ощущение его плеча и защиты, даже когда его не было рядом. Она смущенно улыбнулась, немного наклонив голову, и он уперся лбом в ее лоб, переплетя их пальцы друг с другом. Вторая его рука, выскользнув из-под подушки, зарылась в отросшие длинные пряди. Слишком длинные, на ее взгляд. Косой луч луны, пробравшись через окно и ее плечо, лег на лицо Йорвета, осветив тонкой полосой край острого уха, утопающего в длинных взлохмаченных черных волосах, и кажущийся серым во тьме глаз, в котором плескалось столько нежности, что… …что она, ловя на себе такие же взгляды при свете дня, забывала, что когда-то считала себя то слишком толстой, то слишком худой или чересчур высокой. О том, насколько у нее плохая осанка, неидеальная кожа и какая она до гомерического хохота неловкая, и, верно, по местным меркам кажется блаженной. Океана этой нежности и безусловной любви хватило бы на то, чтобы смыть весь Континент, а не только ее страхи и комплексы. Кара улыбнулась, в очередной раз удивляясь тому, как в том, кто без малейших колебаний вырезал и убивал целые села тех, кто был одной с ней расы, помещалось столь сильное и противоречивое чувство к ней. Собственно говоря, такой же d'hoine только из другого мира. Это поражало, удивляло и… согревало. — Я тебя люблю, — как всегда, первой нарушила тишину она, озвучив то, что Йорвет так не любил произносить. На Старшей Речи, почему-то в быту, на вкус Кары, звучащей крайне грубо, эта простая фраза звучала очень долго и по-кошачьи мягко и нежно. Избыток гласных и перекатывающихся сонорных делали ее… Более пылкой и искренне-ласковой. Такая фраза прекрасно ложится на спокойный шёпот на ухо. Или прерывистый вздох. От того, куда ее вывела собственная цепочка рассуждений, Кара закусила губу, глядя в лицо Йорвета. — И я тебя люблю, моя прекрасная женщина. Кара, смущенно и довольно, словно слышит эти слова в первый раз, уткнулась носом ему в сгиб шеи. Никакой игры не было. Просто эти слова каждый раз с ним звучат, как в первый. Из детской непосредственности, пришедшей следом за смущением, она осторожно, едва-едва и очень аккуратно укусила его за шею. Йорвет фыркнул и тихо рассмеялся. — Все-таки решила обратиться в вампира? — беззлобно подколол он. Кара улыбнулась. — Конечно. Наличие лишних когтей и зубов мне точно не помешает. Вот, укусы отрабатываю. — Боюсь, так ты свою жертву только пощекочешь, — цокнув языком, с легкой укоризной заметил он. — Хочешь показать как надо? — хмыкнула Кара, ненавязчиво подминая Йорвета под себя и укладываясь на него сверху. Он ей это позволил и даже уложил на груди поудобнее, вновь приобняв за талию, а после наигранно грустно вздохнул: — Beanna… Даже дети знают, что у эльфов нет клыков, — напомнил прописную истину он и… Резко перевернулся так, что Кара не удержалась от короткого визга, быстро перешедшего в смех. Нависший над ней Йорвет улыбался, глядя ей в лицо. Она это чувствовала больше, чем видела. И догадывалась, что от Йорвета ее румянец и на секунду сбившееся дыхание не укрылись. И судя по тому, как ласково скользнула его рука по ее талии, приподнимая по ходу движения легкую полупрозрачную ночную рубашку и оглаживая образовавшиеся складки ткани и под грудью, он подумал о том же, о чем и она. Кара выжидающе посмотрела на него снизу вверх, с нежностью обводя линию сильных плеч. А ведь когда-то образ эльфа для нее в первую очередь был связан со словами «тонкость», «хрупкость» и «утонченность». Она хихикнула своим мыслям. К Йорвету все эти ярлыки клеились с бо-ольшой натяжкой. Минуты тянулись очень медленно и в то же время почти неощутимо, потому что ни один из них не хотел нарушить то чувство умиротворения, возникшее между ними. Они просто смотрели друг на друга, гладя и почти без какой-либо пошлости лаская, и улыбались. А затем он медленно, не отрывая от нее полного нежности взгляда и давая возможность отстраниться, наклонился к ней еще ниже и накрыл ее губы своими. Она улыбнулась еще шире, опустив веки, и не дала разорвать это короткое, полное искренней любви прикосновение, закинув на него руки. Он поддался. Поцелуй стал дольше и глубже, но остался умопомрачительно личным и нежным. Она пропустила сквозь пальцы пряди черных волос и спустилась по позвонкам к основанию шеи, подлезая под ворот рубашки. А он сделал ровно то же самое, только, прокрутив на указательном прядь ее волос, очертил не линию горла, а складки ночнушки на ребрах и скользнул под нее. Кара выгнулась, втянув живот и подставив под ласку грудь, и Йорвет понял этот призыв, улыбнувшись в тянущиеся к нему губы. Секундой позже с них сорвался прерывистый вздох, когда его рука слегка сжала ее грудь под ночнушкой. Кара охнула и прикусила губу, а после дернула шнуровку у его горловины, привстав, чтобы помочь стянуть с себя и без того задранную одежду. Это было явнее самого явного согласия. И Йорвету не потребовалось слова, чтобы понять, что она так просто и откровенно предлагала. Кара услышала короткий смешок, наверняка сопровождавший довольную ухмылку. Он отбросил свою рубашку и штаны куда-то за пределы ее и без того скудной видимости. Привстав, оперевшись на локти, Кара дождалась, пока Йорвет к ней вернется и снова поцелует. Но теперь иначе — более страстно, собственнически и жарко. Он очертил пальцем путь от ямочки за ухом к ключице, оставив ладонь на ее плече. Вторая рука же сжала грудь, слегка помассировав ее и прихватив большим и указательным пальцами уже стоящий сосок. Кара тихо застонала. Она обняла его, впившись ногтями под лопатки, стремясь прижаться к нему, вжать его в себя, как можно ближе, сильнее и теснее. Йорвет был горячее ее. Всегда. А сейчас и вовсе казался на ощупь живым пламенем, от которого она таяла и текла, как свечка. От неприличной ассоциации вспыхнувшей в голове, она запрокинула голову и закусила губу, ощущая, что не только Йорвет горит этим всепоглощающим жаром, но и она сама. И что в очередной раз готова в этом огне сгореть дотла. Йорвет, воспользовавшись моментом, проложил дорожку поцелуев от подбородка к соскам, прикусив по-особенному чувствительную кожу в основании шеи. Кара прерывисто вздохнула, скользнув ладонями по его спине к пояснице. — Кара, — хрипло и капельку насмешливо позвал ее Йорвет, демонстративно поведя плечами, прося чуть больше свободы. Она виновато улыбнулась и нехотя разорвала объятия, урвав в качестве компенсации короткую дорожку-касание самыми кончиками пальцев от груди Йорвета к его животу. Отсутствие волос везде, кроме головы, уже стало почти привычным, хоть и все еще казалось немного странным. Он сел на постели на колени и придвинулся, погладив ее по бедру и слегка сжав, без особых усилий раздвинул ей ноги. Но Кара, качнув одной из них из стороны в сторону, попросила остановиться, придумав кое-что другое. Йорвет покорно замер, хоть она и могла поклясться, что наверняка приподнял бровь. Она села на постели вслед за ним и, положив руку на уже возбужденный член, осторожно пару раз провела по нему от кончика до основания. Йорвет вздрогнул, приглушённо застонав. Довольно прикусив губу, Кара придвинулась поближе, продолжив монотонные движения ладонью. С ним она привыкла быть слабой. Привыкла искать у него помощи, защиты и поддержки почти сразу же, как перестала опасаться за свою жизнь в его присутствии. Со временем он стал для нее той самой стенкой, за которой можно спрятаться от любых невзгод. Олицетворением ее щита и безусловной силы. И сейчас, видя, как эта сила кротко замерла рядом с ней, позволяя делать с собой все, что она захочет, доверяя там, где не ждешь подвоха, а потому так легко убить… Эта добровольная слабость завораживала, а осознание, насколько близко он ее к себе подпустил несмотря ни на что, лишало дара речи. Йорвет выдержал недолго — еще пара дразнящих движений, и поперек талии обвилась его рука, прижавшая Кару к нему ещё ближе. Жар от него почти что опалял, словно он в самом деле был не из той же крови и плоти, что и она, а из чистого пламени. Его ладонь плавно соскользнула, оглаживая кожу, вниз, к бедру, пока пальцы второй руки, приподняв за подбородок, ласково обвели его, а за ним и губы, слегка на них надавив. Лицо Кары оказалось в считанных миллиметрах от лица Йорвета, и она наконец-то смогла спокойно и четко разглядеть его черты. Йорвет был спокоен и почти расслаблен. Редкая для него мягкая полуулыбка тронула его губы, глаза полуприкрыты, а в них она видела только себя и… почти во всех подробностях, как именно он ее хочет. Она невольно шумно выдохнула, приоткрыв рот, и он ее поцеловал. Резко, более жадно и требовательно. И она поддалась, выгнувшись в его руках, стремясь дополнить собой каждый изгиб его тела. Он, следуя за ее ладонью, и она, прогибаясь под его напором, слегка покачивались из стороны в сторону, жмясь друг другу. Они были как язычок пламени, едва-едва колышущийся на ветру и пожирающий фитиль терпения этой взаимной пыткой. Отпустив ее губы, Йорвет снова укусил ее, но теперь за ухом. Она тихонько застонала и сама покрыла поцелуями его шею, постепенно опускаясь все ниже и выскальзывая из его рук, чтобы в конце концов, заправив волосы за ухо, взять его в рот. Шумный вздох Йорвета смешался с коротким шипением от неожиданности и перешел в стон. Его рука легла ей на затылок, перебирая пряди, и Кара подняла глаза. Больше по привычке, чем осознанно. Очков или линз в этом мире ей отчаянно не хватало. Судя по сдержанности движений, не ожидал. Если не отстранился и не отстранил ее, совсем не против. Кара усмехнулась, вспомнив как-то оброненные им самим слова: «А ты умеешь удивлять, beanna». Удовлетворившись произведенным эффектом, она принялась мерно покачивать головой. Не то чтобы она это умела делать профессионально, но… желание ублажить перевесило неловкость. Зубами задеть не должна, а в остальном пусть направит сам. Кара старалась. И, судя по довольным стонам и тому, как время от времени напрягались и расслаблялись под ее пальцами мышцы паха, ее усилия по достоинству оценили. Это грело и подстегивало выложиться еще сильнее. Йорвет перебирал ее пряди, время от времени сжимая их, чтобы подсказать темп и глубину или придержать лезущие вперед волосы. Постепенно ритм становился все более резким, а давление на затылок начало все чаще сопровождаться кашлем с ее стороны и весьма, как казалось Каре, одонозначным хлюпаньем. Подавившись в очередной раз, она отвела лицо в сторону, переводя дух, но Йорвет притянул ее к себе наверх. Потеряв равновесие от резкого рывка, она бухнулась ему на грудь, в последний момент схватившись за его плечи. Переставив ноги поудобнее, она вздрогнула, ощутив как его пальцы соскользнули с ямочки над копчиком ниже, а затем… Кара шумно застонала, выгнувшись и перебрав ногами, когда пальцы Йорвета вошли в нее. С губ сорвался стон, ногти впились в кожу. Прикусив губу, она задвигалась вслед за его рукой. Она хотела. Уже достаточно долго, чтобы потерять остатки ложной скромности. В свете луны белой вспышкой мелькнули его на секунду обнажившиеся в усмешке зубы. Кара сама просительно сжала себе грудь. — Йорвет… — умоляющим шепотом позвала его она, но он лишь поцеловал ее в ямочку у ключиц. Она бесстыдно приподнялась еще выше, подставляя под его губы грудь. И он, издеваясь, лишь коротко мазнул поцелуем в ложбинку между ними. — Йорвет! — Yea?.. Пальцы внутри задвигались быстрее. Кара сжалась на нем, зарывшись пальцами в длинные волосы. Прерывистый хриплый стон она не могла и уже не хотела удержать. — Пожа… — в этот момент к пальцам внутри добавился еще один на клиторе, и она сорвалась на вскрик, сжав бедра. Кара не поняла, кто поцеловал первый. Они оба ринулись друг к другу, столкнувшись где-то на полпути. Он повалил ее на спину, а она закинула на него ноги, скрестив их у него за спиной. Он целовал ее жадно, постепенно переходя с губ на плечи, шею, ключицы и грудь, будто стремясь отметиться на каждом клочке ее тела, остервенело двигал пальцами, выбивая из нее громкие стоны. Она извивалась, как змея, подмахивала и жалась ближе, сходя с ума от напряжения и желания заменить пальцы внутри на кое-что другое. То, что она с таким удовольствием и старательностью облизывала. Она просила, ластилась, требовала, царапаясь, оставляя следы от своих ногтей на плечах и спине и тут же заглаживая их. Ее надрывный шепот смешался с его хриплой Старшей Речью, в которой она различала лишь свое имя. В его глазах в свете луны она видела лишь то же безумное желание, что сводила с ума и ее. То нежное пламя, которым они были вначале, переросло в обжигающий костер, на котором она горела с превеликим удовольствием. — Йорвет! — снова попросила-позвала его она, и он наконец услышал. Это было резко. Она ахнула от контраста размеров и в то же время застонала от удовольствия, наконец получив то, о чем молила. Он замер, нависнув над ней, давая время и вглядываясь в ее лицо. Их тяжелые дыхания смешались в одно. Она довольно ему улыбнулась, качнув бедрами и толкнулась навстречу. Короткий мягкий поцелуй был слишком не похож на все, что было «до». А вот ощущения между ног наконец стали теми, какие требовались. Ее снова окутал тот океан безбрежной нежности, ласки и заботы, что был перед прелюдией, только теперь она читала его не в своих знаниях этого сумасшедшего эльфа, а в его касаниях и осторожных, бережных движениях и отвечала тем же. Их руки скользили друг по другу, напоминая сплетающиеся в поле травы, а мерные толчки — покачивания на волнах. Кара растворялась в этой ласке, любви, ночи… и не хотела, чтобы она кончалась. Но каждое пламя вспыхивает, чтобы погаснуть. Движения ускорились. Хватка обоих стала жестче: его — более удерживающей, ее — тянущей к себе. Дыхание сбилось, стоны стали надрывнее, и… Вспышка. Для Кары оно всегда ощущалось именно так. Оглушающе и дезориентирующе. И до подрагивающих колен приятно. Она почувствовала, как секундой позже замер Йорвет и внутри разлилось обжигающее тепло, а он, дрогнув, слегка ее придавил. Кара удовлетворенно шумно вздохнула, поглаживая его по мокрой спине и ощущая легкий холодок от подувшего из окна ветра. Деревья шумели, шурша листвой, а ночь была удивительно лунная. По телу наконец разлилась та самая слабость, предвещавшая скорый сон. Может быть, этот мир и не станет никогда ей домом в полной мере, но она уже готова в нём остаться хотя бы ради одного ставшего с ней почти что ручным Лиса.