трое - это уже толпа

Юнги проводит много времени в своей студии. Для него это как убежище. Большинство его вещей находятся там, и быстрым щелчком замка он может обеспечить себе покой и уединение. Это дом вдали от дома, когда внешний мир становится невыносимым, а общества становится слишком много. Ему нравится спокойствие, которое он находит в звуконепроницаемых стенах. Его могут беспокоить, только когда он запирается там слишком надолго или кому-то нужна его помощь. И именно это привело Намджуна сегодня в его студию. Оба смотрят в компьютер: Юнги удобно устроился в своем кресле, а Намджун нависает над его плечом. Они почти не разговаривают, просто обмениваются несколькими словами, пока слушают трек. Одной рукой Ким держит спинку кресла, другой опирается на стол. Юнги чувствовал дуновение теплого воздуха возле своего уха, когда Намджун комментировал песню. И ни один из них не услышал, как открывается дверь. — Хён, смотри, что у меня…  Они оборачиваются и видят Чонгука, стоящего в дверях. В руке он крепко сжимает сумку и пристально смотрит на них. Нет, понимает Юнги, Чонгук смотрит не на него. Он смотрит на Намджуна.  — Привет, — с улыбкой приветствует Юнги. — Привет, — голос младшего немного странный. Резче, чем должно быть. Обычно Чонгук мило разговаривает с ним вне секса. — Привет, Гуки, — приветствует его Намджун, казалось бы, не замечая напряжения. — Что у тебя там? — Ничего, — быстро отвечает Чон. — Вижу, вы заняты. Я пойду.  Прежде чем они успели ответить что-либо, Чонгук повернулся и вышел из комнаты. За его спиной щелкнул замок, и в комнате снова воцарилась тишина. Намджун смотрит на Юнги, их хмурые взгляды отражают друг друга.  — Что это с ним? Юнги пожимает плечами. — Я не знаю. Уверен, он в порядке.  Он говорит эти слова, но сам в них не верит.

⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱

Тем же вечером, когда Чонгук вернулся домой один, кажется, что с ним все хорошо. Намджун решил встретиться с друзьями, но Юнги беспокоился о том, что может расстроить макне, поэтому отклонил предложение присоединиться. Все напряжение, возникшее в тот день, кажется, ушло, когда Чонгук тянет Юнги к себе на диван в гостиной и заставляет его смотреть «300 спартанцев» вместе с ним и Тэхеном, который свернулся калачиком в кресле рядом с ними. И когда Чонгук положил голову на его колени, Юнги думает, что, возможно, у младшего просто был плохой день и сейчас все в порядке.  Этого достаточно, чтобы облегчить его беспокойство.

⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱

Все определенно не в порядке, и Юнги не знает почему. Чонгук прекрасно ладит со всеми — Сокджином, Хосоком, Чимином и Тэхеном, — но только не с Намджуном.  Напряжение между ними сильное, и никто не знает почему. Чонгук, кажется, чем-то расстроен из-за него, раздражен человеком, которого когда-то боготворил. Юнги пытался узнать, что случилось, но никто из них не дал ему ответа. Намджун выглядит таким же растерянным, как и он сам. — Я ничего не делал! — заявляет Намджун. — Кажется, он просто злится на меня, но не хочет со мной разговаривать, чтобы я мог это исправить.  — Ты забыл что-то важное? Или отменил планы с ним в последнюю минуту? Ты знаешь, он это ненавидит, — говорит Юнги, и Намджун хмурится.  — Нет? — он издает звук разочарования. — Я так не думаю. Откуда мне знать, что я забыл?  Юнги хмыкает, глядя на свой компьютер. Они в его спальне. Намджун дал ему флэшку с обновленным треком, над которым они работали, чтобы узнать мнение старшего. Больше никого не должно быть дома. — Я не знаю, что тебе сказать. Думаю, тебе просто нужно дать ему это пережить. Знаешь, Чонгук не может злиться веч… Юнги поворачивается, когда дверь его спальни открывается, и это почти как дежавю. Чонгук стоит в дверях, и его взгляд тут же находит Намджуна, а лицо выражает раздражённость. Однако, в отличие от прошлого раза, он говорит.  — Ну конечно, ты будешь здесь.  — Что? — потрясенно спрашивает Намджун.  — Чонгук, — выдыхает Юнги, но он остается без внимания.  — Неужели тебе больше нечем заняться, кроме как беспокоить Юнги-хена каждый день?  Молчаливое удивление отразилось на лице лидера. — Ты не можешь просто оставить его себе, понимаешь? Другие люди, возможно, тоже хотят провести с ним время! Почему ты такой-  — Чон Чонгук, прекрати это! — рявкает Юнги, вставая со стула. Рот Чонгука закрывается, но его челюсти по-прежнему сжаты, а взгляд суров и направлен на Намджуна. — Что на тебя нашло?  Младший резко выдыхает через нос. — Ничего. Ерунда. — Нет, ты не можешь говорить, что это ерунда, — Юнги подходит к нему, чтобы обхватить ладонями его лицо, заставляя Чонгука посмотреть на него. Его взгляд сразу смягчается, останавливаясь на лице любимого хёна. — В чем дело? — Он… Он крадет тебя! — жалуется Чон. Его скрещенные на груди руки опускаются, он хмурится и теперь и выглядит меньше. — Он отнимает у тебя все время! А как же я, хён? Что насчет– — Чонгук, я помогаю ему с треком, — пытается объяснить Юнги.  — Ну, конечно, ты будешь на его стороне, — фыркает Чон, отстраняясь.  — Я не принимаю чью-либо сторону! Юнги чувствует, что у него начинает болеть голова. Намджун все еще неловко стоит в углу, вероятно, чувствуя себя таким же растерянным, как и он сам. Юнги не уверен, откуда взялось такое отношение Чонгука.  — Зайчонок, — говорит он тише, пытаясь пробудить сладкую, мягкую сторону Чонгука. Младший не смотрит на него. — Поговори со мной. Ты сам на себя не похож, и это меня волнует.  — Я не хочу… — его зубы впиваются в нижнюю губу. Он смотрит на Намджуна, но Юнги переключает его внимание на себя, нежно кладя руку на его щеку. — Я не хочу, чтобы Намджун-хён украл тебя у меня… — Чонгук, я не игрушка и не вещь, — хмурится Юнги.  — Я знаю, но… — его голос звучит расстроенным. — Ты мой, хён, — глаза Чонгука становятся серьёзными, когда они, наконец, встречаются с Юнги. — Ты мой, и он не может забрать тебя у меня. Он не... он не может делать то, что я могу.  Что-то в сказанных словах заставляет лампочку в голове Юнги вспыхнуть, а воспоминания вырываются из глубин памяти.  — Это из-за того, что я сказал? О том, чтобы Намджун помог мне? — Я не позволю ему, — дуется Чонгук.  — Детка, — вздыхает Юнги. Чонгук уткнулся носом в его руку, глядя вниз. — Я же это не всерьёз. Сказал просто, чтобы позлить тебя. Честно, меня больше никто не трогал. Только ты.  — Ты мой, — повторяет Чонгук, выговаривая слова надутыми губами.  — Хорошо, зайка, я твой, — сладко улыбается Юнги. — Однако тебе придется преодолеть это маленькое отношение к Намджуну. Он все еще твой хён и член этой группы. Ты должен вести себя хорошо, ладно?  Взгляд макне метнулся к лидеру. Юнги не видит его, но может предположить, что ему некомфортно. Ким никогда не был поклонником конфронтации с остальными. — Только если он поймет, что ты мой и не будет прикасаться к тебе.  — Хм, ладно, — Юнги обнаруживает, что ему нравится эта собственническая сторона Чонгука. Она кардинально отличается от его обычного «я». Мин оглядывается и видит Намджуна, наблюдающего за ними с каким-то смущенным дискомфортом. — Что, если ты покажешь Намджуну, насколько я принадлежу тебе?  Юнги улыбается, когда оба парня смотрят на него с замешательством. Рука опускается, находит запястье Чонгука и осторожно тянет его к кровати. — Может, если ты покажешь Намджуну, на что ты способен, что можешь делать только ты, возможно, он поймет, что не может прикасаться ко мне. Он заползает на кровать, по-прежнему глядя ему в глаза. Чон стоит прямо перед ним, его взгляд темнеет, а прямо за его спиной Юнги видит, как краснеет лидер. — Ты хочешь трахнуть меня и заставить Намджуна смотреть?  Он едва успевает закончить вопрос, как губы Чонгука накрывают его, а руки прижимают к себе. Испуганное щебетание Юнги прерывается, проглатываясь вместе со сладкими мычаниями удовольствия. Его пальцы запутывают бархатные локоны младшего.  Руки Чонгука быстро опускаются и обхватывают задницу любимого хёна. Он сжимает её достаточно сильно, чтобы Мин издал резкий, болезненный вздох, который дает младшему больше доступа к его рту. Чон опускается к его шее, позволяя Юнги оглянуться на Джуна.  Их лидер наблюдает за ними темным тяжелым взглядом. Его спина все еще прижата к стене, руки стиснуты, будто он не знает, что с ними делать. Он выглядит голодным, и от этого у Юнги сжимаются внутренности, клитор пульсирует от мысли, что за ним так пристально наблюдают.  Его толкают на кровать, и Юнги невинно улыбается, прежде чем с него срывают штаны, оставляя обнаженным ниже пояса. Он уже мокрый, прохладный воздух комнаты заставляет стиснуть ноги, но Чонгук хватает его за бедра, грубо раздвигая, и опускается на колени.  Он агрессивен, когда кусает Юнги за бедра и оставляет засосы, которые почти болезненны, чтобы доставлять удовольствие, но Мин все равно тяжело дышит и стонет от этого. Он чувствует, как собственное влажное возбуждение стекает по губам его киски, размазываясь по щекам и подбородку Чонгука. Его пальцы хватают темные пряди, пытаясь прижать губы младшего к тому месту, где им нужно быть, но Чонгук достаточно своенравный, чтобы выдерживать резкие прикосновения к голове так долго, чтобы заставить Юнги сломаться. — Гуки, пожалуйста, — хнычет Юнги, и ему кажется, что он не может дышать. Он жаждет, киска сжимается вокруг пустоты. Ему нужно что-нибудь, что угодно. — Пожалуйста, детка, пожалуйста, хочу, чтобы ты съел меня, прошу, сделай мне приятно, только ты можешь заставить меня чувствовать себя так хорошо, малыш.   Стоны удовлетворения Чонгука заглушаются следами на бедре, громкий, влажный, чмокающий звук раздается, когда он отстраняется от последнего засоса. Юнги слабо приподнимается на локтях, слезящиеся глаза скользят по Намджуну и приземляются на красивого разгоряченного парня между его ног. Губы Чонгука уже опухли от внимания, которое он уделял бедрам Юнги, подбородок мокрый от слюны и смазки хёна. Его глаза темные и затуманенные, и он, наконец, ослабляет свою борьбу, позволяя Юнги направлять свое лицо туда, где он больше всего в этом нуждается.  Безудержный стон наполняет комнату, когда влажный теплый язык младшего проводит по пухлым складкам его влагалища. Он погружает язык в его трепещущую дырочку, вызывая у Юнги дрожь удовольствия. Чонгук тут же вцепляется в его клитор, сильно посасывая и массируя языком так, что Юнги видит звезды. Он откидывает голову назад и шепчет невнятную череду проклятий и похвал. Мин борется сам с собой, чтобы выпрямиться и поднять тяжелую голову.  На этот раз он находит Намджуна на другом конце комнаты, яростно наблюдающего, как их макнэ зарывается лицом между ног хёна так глубоко, как только может. Юнги видит его темный взгляд и твердый член в штанах. Он не прикасается к себе, его руки крепко сжаты, как и челюсти. Его бедро грубо сжимают, заставляя вздрогнуть, когда удовольствие на секунду перерастает в боль. Он смотрит вниз и видит, что Чонгук смотрит на него, а сердитый взгляд только распаляет пламя внутри Юнги.  — Ты делаешь так хорошо, детка, — хвалит Юнги, обращая все свое внимание на Чонгука. Если младшему будет приятнее от игнорирования Мином лидера, то он сделает это. — Сделаю хёну чертовски приятно, блять.  Юнги прижимается бедрами к лицу младшего, трется клитором обо все, что может, а живот напрягается от удовольствия. Рука младшего гладит нежную кожу, а палец поглаживает половые губы. Юнги пытается шире раздвинуть ноги, предлагая Чону делать все, что ему заблагорассудится, и в награду получает палец, скользящий по месиву смазки и слюны, прежде чем медленно войти в него. Это далеко не так хорошо, как когда Чонгук на самом деле трахает его, но в сочетании с его ртом палец ощущается как рай, когда он входит и выходит из него, надавливая в нужном месте, чтобы Юнги рухнул на кровать, скуля и постанывая, пока его тело дрожит от удовольствия. Один палец быстро превращается в два, и это растяжение заставляет его жаждать большего. Он бормочет, умоляет Чонгука трахнуть его, пока он не кончил на них обоих, но Чон остается на месте, сосет, облизывает и проникает глубже, поглаживая так, как любит Юнги, так, что у него поджимаются пальцы и закатываются глаза. — Я кончу, блять, Гук, ты… ты заставишь меня кончить, — скулит он. — Пожалуйста, блять, вот так, да, сука, да, да… Тело Юнги содрогается от силы оргазма, громкий крик разносится по комнате, когда он брызгает на лицо и руку Чонгука. Спина выгибается над кроватью, а пальцы так сильно впиваются в простыни, что он вот-вот порвет их. Движения Чонгука не скованы беспорядком, его рот и пальцы все еще раздвигают Юнги. Он удерживает его, даже когда Юнги начинает плакать и извиваться от чувствительности.  — Чонгу-ук, — всхлипывает он, сжимая парня бедрами, но Чон не останавливается. Он слабо толкает его голову. — Бля-я, это слишком! Гук! А-Ах! Сука, я… Юнги испытывает еще один короткий, но интенсивный оргазм, его пизда сжимается и сквиртит. Чонгук, наконец, отстраняется, чтобы встать, и тело старшего обмякает. Ему с трудом удается поднять на него заплаканные глаза. Футболка Чонгука насквозь промокла после того, как Мин кончил, даже брюки слегка влажные. Его волосы растрепаны, лицо мокрое и раскрасневшееся. Чонгук голодно смотрит на Юнги. Он срывает с себя футболку, вытирает ею лицо, прежде чем отбросить в сторону. Расстегивает джинсы, быстрым движением сдергивает их вместе с боксерами и остается обнаженным, не обращая внимания на зрителя в комнате. У него на уме только одно, и Юнги дрожит от предвкушения. Чон заползает на кровать, одной рукой хватаясь за талию Юнги, а другой - под его бедро. Поднимает старшего, легко поворачивая его так, чтобы хён сидел на коленях лицом к Намджуну. Макне опускается на колени позади него.  Пальцы скользят по его талии, цепляясь за футболку, и Мин поднимает руки, чтобы Чонгук снял ее. Юнги собирается спросить, что они делают, ведь Чонгуку обычно нравятся позиции, где он может видеть лицо старшего. Им нравится целоваться и как бы слащаво это ни звучало, нравится наблюдать, как друг друга охватывают муки наслаждения. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, Чонгук толкает его лицом вниз и приподнимает его ягодицы. Мин слегка ударяется о матрас, выбитый из колеи, пальцами сжимая простыни, чтобы не упасть.  Чон схватил его за шею, удерживая. Телом прижался к теплой раскрасневшейся коже. Мин чувствует, как твердый член младшего прижимается к его заднице и скулит, пытаясь оттолкнуться от него. Чонгук пылко целует в плечо и шею, а губы находятся прямо у его уха, когда он говорит:  — Теперь Намджун-хён может увидеть, как тебя трахают, как маленькую шлюшку, которой ты и являешься, — сладко говорит Чон, и Юнги вздрагивает, сжимая пизду. — Разве ты не этого хотел, хён? Хотел, чтобы он увидел, какая ты сучка для моего члена?  Юнги скулит и умоляет: — Да, да, пожалуйста, Гуки!  Чонгук усмехается, прежде чем отстраниться. Его рука скользит между лопатками Юнги вниз по позвоночнику и останавливается на пояснице. Гибкость старшего подвергается испытанию, когда Чонгук заставляет его выгнуться как можно глубже, раздвигая бедра шире, когда Мин отводит их назад, пытаясь раскрыть ноющую киску в надежде, что Чон сжалится над ним и трахнет.  Юнги издает болезненный вскрик, который переходит в дрожащий стон, когда Чон с силой шлепает хёна. Теплая рука младшего сжимает и массирует кожу, успокаивая её. Это всё шоу, Юнги это знает. Чонгуку не нравится так часто шлепать Юнги, только когда старший действительно об этом просит, но Чон знает, что Юнги это любит, и прямо сейчас он сделает все, чтобы показать Намджуну, как хорошо хён чувствует себя с ним.  Еще один удар приходит с другой стороны, и он, не глядя, понимает, что его кожа покраснела только от этих двух ударов.  Он дергается, почти падая с кровати, когда младший просовывает руку ему между ног, нежно поглаживая пальцами нежный клитор, но Чонгук крепко держит его, обхватывая другой рукой, чтобы удержать на месте, и делает это снова и снова, пока Юнги не начинает дрожать, всхлипывать и умолять Чонгука перестать дразнить его и просто выебать. Он напряжен и вымотан, такой слабый и нуждающийся. Мин знает, что макне тоже тяжело, он чувствует растирающие движения по задней части своего бедра и струйку смазки на члене Чонгука. Ему нужно, чтобы он был внутри него. — Трахни меня! — задыхается он, дергаясь, когда пальцы Чонгука сжимают набухший клитор. Он скулит, не в силах удержать свои бедра в погоне за ощущениями. — Выеби меня, Гук, пожалуйста, ты мне нужен, я такой мокрый, так возбужден. Прошу, сделай это. Сделай мне приятно, зайка, умоляю, ты мне так нужен, так сильно. Его колени слабеют из-за позы, и он понимает, что если Чонгук не поторопится, то он не сможет долго оставаться в таком положении. К счастью для него, мольбы были услышаны. Чонгук погружает палец внутрь Юнги, собирая влагу, которая вытекает из него, чтобы смазать ею член. Мин слышит приглушенный стон, доносящийся с другого конца комнаты, но он слишком слаб, чтобы поднять глаза, и просто откидывает голову на матрас, когда Чонгук наконец удобно устраивается позади него, прижимая член к ноющей киске. Челюсть Юнги отвисает, плечи поднимаются, а бедра трясутся, когда толстый член растягивает киску, освобождая в ней место для себя. В этой позиции, когда бедра Юнги так резко подняты вверх, Чонгук проникает глубже, чем когда-либо. Мин резко выдыхает, когда тот, наконец, достигает дна, и едва слышит довольное ворчание над собой. Чонгук дает ему примерно две секунды, чтобы привыкнуть, прежде чем крепко сжимает бедра Юнги, отстраняется и с силой врезается в него. Юнги издает сдавленный крик, сила толчков двигает его вперед. Голова находится почти на краю кровати, и адреналин, хлынувший через него, вспыхивает при мысли о том, что он может упасть с таким диким и животным темпом Чонгука. Он не трахает Юнги, как обычно, длинными вытянутыми толчками. Вместо этого он делает резкие быстрые движения, толкаясь настолько глубоко и сильно, чтобы Юнги забился в конвульсиях, пуская слюни, пока Чонгук трахает его на грани жизни и смерти.   Каждый вздох вырывается у него с трудом, легкие горят, а голова кружится. Юнги едва слышит свои громкие стоны, которые невольно срываются с его губ. Он дрожит, мозг отключается от удовольствия. Слезы текут, Мин обессилен, но чувствует себя так чертовски хорошо. Он пытается сказать Чонгуку, как ему приятно, но из этого не выходит ничего, кроме сдавленных криков и резких вздохов. Он вскрикивает, когда пальцы запутываются в его волосах и дергают вверх. Чон заставляет его поднять голову, удерживая себя на руках, таких слабых, что они едва выдерживают его. Он вынужден смотреть на Намджуна, их лидера, который в данный момент прижат к стене, опустив руку в штаны и наслаждаясь видом того, как Чонгук трахает его. Юнги стонет, ему нравится, когда за ним наблюдают, нравится, когда его так явно желают. Теперь, когда Чон заставил его подняться, у него болит спина, и он тянется назад, сжимая его бедро и показывая младшему, что ему нужно сменить обстановку. Гук, несмотря на собственническую агрессию, с которой он трахает Юнги, быстро отвечает. Замедляет резкие толчки, прежде чем остановиться. Мин скулит, когда тот выходит и дырка ноет от пустоты, но он легко следует за Чонгуком, когда тот управляет его телом, как тряпичной куклой.  Чонгук прислоняется к изголовью и откидывается назад, прежде чем притянуть Юнги к себе. Его спина прижимается к теплой потной груди младшего, и он теряет всякий контроль, когда Чонгук вводит свой член обратно в него. Юнги хнычет от того, как глубоко погружается член под этим углом. У него нет сил двигаться, но он предполагает, что Чонгук хочет, чтобы он покатался на нем. Он ужасно ошибается, когда руки просовываются под сгибы его колен, приподнимают и разводят в стороны. Это настоящее свидетельство силы Чонгука, поскольку он практически поднимает Юнги на руки, насаживая его на свой член.  Это не так грубо, как раньше, но все равно заставляет голову Юнги откинуться на плечо, горло болит от стонов, которые вырываются из него. Он опускает руку между ног, с любопытством ощупывая место, где они соединяются, и слышит, как Чонгук рычит от удовольствия, когда пальцы нажимают вниз, не давая члену выскользнуть. Юнги открывает глаза, когда слышит шарканье, и обнаруживает, что Намджун подкрадывается ближе, придвигаясь к краю кровати, чтобы лучше видеть. Чонгука, должно быть, раздражает его близость, потому что он толкается в Юнги чуть сильнее, заставляя старшего вскрикнуть и поджать пальцы ног. — Блять, вы так хорошо выглядите, — впервые заговаривает Намджун. Его голос хриплый и глубокий. Комплимент заставляет Юнги красоваться, но младшего только сильнее распаляет в раздражении. Он опускает ноги на кровать, удерживая Юнги на месте, когда тот начинает подниматься. Юнги стонет, впиваясь ногтями в бедра Чонгука, за которые он держится. Это заставляет младшего зашипеть, но никоим образом не замедляет его движения. Мин извивается у него на коленях, не понимая, как младший может так легко его удерживать, но тот продолжает двигаться, глубоко и жестко трахая его. Живот Юнги напрягается, приближается очередной оргазм, и его пизда трепещет на члене Чона. — Прикоснись к себе, — требует Чонгук. — Заставь себя кончить, хён.  Юнги с радостью подчиняется. Пальцы касаются чувствительного клитора, и он всхлипывает, когда начинает тереть его. Он почти уверен, что мог бы кончить и без этого, кончить просто от того, что Чонгук вытрахивал из него жизнь, но младший требовал, чтобы он трогал себя, и кто такой Юнги, чтобы ослушаться? — О боже, Гук, — скулит Юнги, живот сжимается до боли. — Я снова кончу, сука, это так… бля-я-аах! Хочу, чтобы ты кончил в меня, пожалуйста, пожалуйста, наполни меня, Гуки, пожалуйста.  Чонгук стонет ему в ухо, пальцы оставляют следы на бедрах хёна. Он тяжело дышит, уткнувшись в щеку Юнги, запыхавшийся и усталый. Юнги ломается первым, его оргазм поражает так сильно, что на секунду в глазах темнеет, его крик настолько громкий, он бы удивился, если бы соседи не услышали. Он сходит с ума когда, сквиртит на член Чонгука, жидкость разбрызгивается по его бедрам и кровати. Это грязно, но чертовски приятно и становится еще лучше, когда он чувствует, что Чон долбит его еще несколько раз, прежде чем достигает от собственного оргазма, кончая глубоко внутрь хёна. Чонгук падает на кровать. Тело Юнги безвольно опускается на него. Член все еще находится внутри него, удерживая его наполненным, пока они переводят дыхание. Хватка Чонгука стала слабой и мягкой, похожей на нежную ласку. Он нежно целует шею, наклоняя голову, чтобы их губы соприкоснулись в усталом поцелуе. Юнги заводит руку за спину и проводит пальцами по лицу младшего. Он вздыхает, когда чувствует, как руки Чонгука гладят его талию и живот, расслабляя еще больше. Они одновременно поворачивают головы, когда чувствуют, что кровать прогибается, и обнаруживают, что Намджун придвигается ближе, не сводя глаз с того места, где они соединены. Хватка на талии Юнги немного усиливается, цепкая и собственническая. — Могу я… — тихо говорит Намджун, переводя взгляд с одного на другого, прежде чем снова опустить глаза. — Могу ли я прикоснуться? — Нет, — резко отвечает Чонгук. Его рука опускается между их ног, закрывая вид на то место, где он все еще находится внутри Юнги. — Гуки, — слабо и устало упрекает Юнги. — Он был таким хорошим, тебе не кажется? Ждал, пока мы закончим. — Хён, — скулит Чонгук. Он не хочет делиться, Юнги это знает, но у него на уме кое-что другое.  Юнги поворачивается, чтобы посмотреть на лидера, все еще стоящего в штанах с членом, натягивающим ткань. Юнги видит влажное пятно, очевидно, он болезненно возбужден. Ким смотрит на него, голодный и отчаянный. Юнги чувствует себя всесильным.  — Ты хочешь прикоснуться ко мне? — спрашивает Юнги, и Намджун молча кивает. Юнги приподнимает бедра ровно настолько, чтобы член Чонгука выскользнул. Он чувствует, как сперма, которая была внутри него, начинает вытекать. — Тогда тебе придется высосать из меня сперму Чонгуки.  — Что? Нет! — Чон фыркает и наклоняется, чтобы засунуть два пальца в Юнги и засунуть её обратно в него. Юнги хрипло стонет от прикосновения, все еще такой чувствительный. — Я ему не позволю.  — Да ладно, детка, — мяукает Юнги, сжимая киску вокруг пальцев макне. — Разве ты не хочешь, чтобы он попробовал это на вкус? Почувствовал, как мне хорошо с тобой? Почувствовал, насколько я принадлежу тебе? Чонгук хнычет, и Юнги знает, что поймал его. Он обхватывает его запястье, осторожно потягивая, так, что пальцы выскальзывают из него. Намджун приближается медленно, словно боясь, что Чонгук передумает и ударит его — вполне разумный страх, по мнению Юнги. Чон крепко держит его, а Намджун приближается. Носом касается липкого лобка, прежде чем высунуть язык и начать чистить пизду. Юнги вздыхает, когда язык Намджуна скользит по его половым губам, очищая кожу от спермы, слюны и смазки. Чонгук наблюдает, ворча себе под нос. Намджун ложится на живот, держа руки при себе и опускаясь ниже. Это громко и влажно, когда он глотает остатки их оргазмов, высасывает сперму, которая медленно вытекает из него.  Юнги не может сдержать чувствительных всхлипов, срывающихся с его губ, когда Намджун проводит языком по клитору и погружает его внутрь, пытаясь проникнуть как можно глубже. Он поворачивает голову, чтобы поцеловать Чонгука, ослабляя раздражение младшего, когда тот скулит ему в рот, крепко сжимая хёна, пока Намджун его съедает. Бедра лидера начинают двигаться по матрасу, скользя по грязным простыням. Вибрации его стонов на киске Юнги заставляют его плакать. Он не уверен, что сможет выдержать еще один оргазм.  Намджун сильно сосет клитор, а Юнги рыдает в рот Чонгука, впиваясь ногтями в кожу. Мин знает, что из него больше нечего вычищать, что Намджун просто наслаждается, но он позволяет ему это. Крепко прижимает Чонгука к себе, глубоко целует и следит, чтобы младший не слишком ревновал, пока, наконец, через несколько мгновений Намджун не отстраняется, и прижимаясь головой к бедру Юнги, кряхтя и постанывая, пока кончает в штаны.  Все трое лежали так некоторое время, пытаясь отдышаться. Тело Юнги липкое и разгоряченное, а веки горят от желания поспать. Ким отстраняется первым, перекатывается на спину и садится. Застегивает штаны, не обращая внимания на засохшую сперму, и встает, прочищая горло.  — Эм, что ж это было… Это неловко, но Юнги слишком устал, чтобы позволить этому случиться. — Я принесу твою флешку позже. А теперь иди, чтобы я мог вздремнуть.  — Ладно, я пошел, — Намджун неловко салютует и, спотыкаясь, идет к двери, закрывая ее за собой.  Юнги вздрагивает, отстраняясь от Чонгука, скривив губы от отвращения к влажным простыням под ними. Чон встает вслед за ним, и вместе они расстилают кровать, накинув сухое одеяло поверх матраса, прежде чем снова обняться на кровати. Юнги сворачивается калачиком, пряча лицо на груди младшего, пока тот нежно гладит хёна по спине. — Все в порядке? — спрашивает Чонгук в тишине комнаты.  — Что? — Я… мое отношение… ты ведь не злишься на меня? Юнги отстраняется, щурясь сонными глазами. — Конечно, нет. Мне понравилось все, что только что произошло. Ты сделал мне так хорошо, Гуки, как и всегда. — Он наклоняется, чтобы поцеловать пухлые губы младшего. — Ты как после всего, что произошло? Не расстроен, что я позволил ему прикоснуться ко мне?  — Думаю, нет, — пожимает плечами Чонгук. — Он не заставил тебя кончить.  Юнги ухмыляется. — Нет, только ты можешь это делать.  — Прости, что я так собственнически отношусь к тебе, хён. Я постараюсь быть лучше.  — Не нужно — Он прижимается головой к груди Чонгука, крепче обхватывая его за талию. — Мне это нравится. Чонгук ничего не говорит, просто прижимает Юнги чуть крепче, и хотя он ничего не говорит, у Юнги отчетливое ощущение, что младший смущенно улыбается.