Максималист

Свет от телефона освещал лицо Чонгука, пока он пялился в открытый чат с Пак. Она настойчиво его игнорировала, перестав даже открывать сообщения. Оказывается, когда кто-то не сдерживал своих слов, это было максимально неприятно. Нет, не так, это прямо-таки бесило, а Чонгук умел быть сдержанным в эмоциях. Именно поэтому его разрывало изнутри, создавая настоящий сумбурный вихрь. Он хотел Еннэ ещё вчера, но девушке удалось уговорить его подождать ещё немного. А теперь что? Ещё немного подождать?.. Тёплый, но порывистый ветер трепал волосы молодого человека. Он докурил позаимствованную сигарету и швырнул её в урну, предварительно затушив. Сладостное желание, которое в предвкушении плескалось в нём со вчерашнего вечера, преобразилось в злость. Чонгук игнорировал заинтересованные взгляды мелькающих мимо девушек, предпочитая ни с кем из них не встречаться взглядами. Они раздражали его до побеления костяшек на его сжатых кулаках. Чонгук вернулся обратно в клуб, ступая вальяжно, в точности зная каждый метр здешнего помещения. Он пообещал себе больше не звонить и не писать Еннэ этим вечером. Телефон не подавал признаков жизни с того момента, как Чонгук в последний раз разблокировал его, тем не менее молодому человеку хотелось снова взглянуть на дисплей. А вдруг… Опыт подсказывал, что в этом случае нужно показать девушке границы, за которые ей не следовало заходить. Такой себе своеобразный ультиматум: я буду вести себя так, как ты ведёшь себя со мной. Отзеркалить, показать свою значимость и дать прочувствовать ей пустоту, образующуюся после того, как его терпение кончалось. Но пальцы Чонгука продолжали нервно поглаживать ребро гаджета, засунутого в джинсовую серую куртку. Он не был уверен в том, что с Еннэ этот номер прокатит. Девяносто процентов из ста, что Чонгук попросту потеряет время и возможность, в результате чего всё равно приплетётся к Пак, словно тряпка. Тогда молодой человек будет выглядеть ещё хуже в её глазах. Пора давно усвоить, что это он в ней нуждался, а не она в нём. Поэтому стоило заправить гордость в штаны и попробовать дозвониться до девушки снова. Тем не менее, злость сложно было приглушить по щелчку пальцев. Чонгуку нужно немного остыть, ведь перспектива ещё одной одинокой ночи его бесила до зуда под кожей. Вернувшись в свою компанию, удобно расположившейся в чил зоне на мягких диванчиках, он расслабленно упал на сидение, забросив одну руку на спинку. Отсюда открывался кайфовый вид на танцпол, находящийся снизу, стоило лишь приблизиться к металлическим перилам и удобно о них облокотиться. А чтобы лицезреть шоу с воздушными гимнастками в откровенных нарядах можно было и вовсе не вставать с дивана. Из мыслей Чонгука вырвала одна из девчонок, подобравшаяся к нему слишком близко. Она встала между его широко разведённых ног и слегка наклонилась, вытягивая губы трубочкой. — Хоби сказал, что ты грустишь, — нежный и немного детский голосок приласкал слух Чонгука. — Можно, я немного тебя развлеку? Его брови разгладились, когда он расслышал её слова, взгляд скользнул в сторону усмехающихся товарищей и кривая ленивая улыбка украсила его лицо. Тем не менее, глаза так и не зажглись привычным азартным блеском. Стоило только всеобщему вниманию спасть, как улыбка померкла, а к выражению лица вернулась хмурость. Он очертил взглядом худенькую фигурку девушки до колен и неопределённо качнул головой, будто ему было всё равно и он позволял ей самой решать, как себя повести. Поймав настрой Чонгука, она мило заулыбалась и, подхватив со стола пару бокалов, присела на одну ногу молодого человека. Девушка мило защебетала, пытаясь скрасить его вечер своим присутствием. Активно переговаривалась с подругами и молодыми людьми, с которыми они уже не впервые встречались. Укладывала в рот Чонгука какие-то закуски, приговаривая при этом так, словно ему было не более четырёх лет от роду. Настроение его не поднималось, как и член, по которому прекрасная девчушка периодически ёрзала бедром, переместившись ближе и плотнее к Чонгуку. Вкус лёгкого алкогольного коктейля практически не чувствовался, а музыка стояла шумовым фоном, никак не разряжая напряжение в мужчине. Деланно писклявый с деликатными нотками смех его спутницы раздражал. Он казался искусственным и противным. Конечно, Чонгук ведь по-прежнему был без ума от чистого откровенного хохота Еннэ, который она исторгала запрокинув назад голову и раскрыв рот. Чонгук проверил телефон. Ничего. Написал короткое сообщение. Даже не доставлено… Сидевший ближе всего к Чонгуку молодой человек наклонился в его сторону с каким-то шкодливо заговорщическим выражением лица и лукавой улыбкой. Кожа его лица лоснилась от лёгкого пота, и характерно покраснела после выпивки. — А твоя жёнушка ничего-о, — протянул он пьяным развязным голосом. — Огонь, — прорычал, слегка скривив губы, тем самым выражая своё впечатление. — Жёнушка? — переспросил Чонгук, склоняясь ближе. Было шумно и остальные из их компании вели живое общение, смеясь, переговаривая друг друга и шутя на ходу, словно настоящие стенд-ап комики. Ответ от друга Чонгук так получить и не успел. Тот отвлёкся, полностью переключив внимание куда-то вперёд. Молодой человек посмотрел туда же и, проговорив что-то беззвучное одними губами, выпрямился и приоткрыл рот. — Еннэ-э… Пак неторопливо огибала колонну, не сводя нечитаемого взгляда с Чонгука. Она целенаправленно шла к нему, предварительно найдя его глазами, как только поднялась на этот этаж. Блики софитов то и дело плясали по её потрясающей фигуре и лицу. Под звуки соблазняющей музыки твёрдая и плавная одновременно походка Еннэ была воинственно-грациозной, а взгляд из-под ресниц — гипнотическим. Красный в сочетании с чёрным на ней, как красная тряпка для быка — вызывающе и угрожающе. А открытые ноги били по слабому месту Чонгука. Догадка о том, что факт нахождения на его руках другой девушки мог Еннэ не понравиться, едва посетила его голову. Восторженно глуповатое выражение лица Чонгука плавно перетекло к скрытому беспокойству по мере приближения его рыбки. А ситуация выходила премерзкой, насколько мог расценить Чонгук за долю секунды, что была у него в запасе. Он знать не знал, как отреагирует Еннэ, а спектр её реакций мог быть таким же разнообразным, как оттенки подсветок в этом клубе. Он пригласил Еннэ в клуб, но стоило рыбке спрыгнуть с крючка, как он тут же нашёл ей замену. Как-то так и выглядело со стороны, да и казалось самым логичным вариантом из всех. И что бы Чонгук не говорил, Пак вряд ли поверит его словам. Можно подумать, эта милая девчушка насильно села к нему на руки, предварительно связав ему руки и вставив кляп в рот… Разумеется, между Чонгуком и Еннэ не было вечных клятв в верности и любви. Он не отрицал, что мог спать с другими, тем более с Сунан. Несмотря на это, Чон предпочёл бы оставить свои поползновения по чужим бёдрам за кадром. Так, чтобы рыбка не становилась этому свидетелем. Спутница Чонгука тоже заметила Еннэ. Пак неторопливо приблизилась, не обращая внимание на комментарии молодых людей и по-прежнему глядя на Чонгука глаза в глаза. Её взор был острым и жалящим, прожигающим всё его нутро. Во рту молодого человека пересохло и ускорившийся пульс отбивал чечётку на венах его шеи. Наконец, сняв с плеча тонкую лямку миниатюрной сумочки, она бросила её на диван рядом с Чонгуком и буднично проговорила: — Пошла вон. Взгляд её опустился к лицу девушки, заранее ощутившей некую неловкость. Она заморгала и поспешила извиниться. — Прости, я не знала… — сказала она, поднявшись. Несмотря на эту ситуацию, к девушке очень быстро вернулось веселье, а грубость из уст Еннэ — забылась. Ей было, с кем провести время. Вот и всё. Чонгук и Еннэ будто остались наедине друг с другом. Она смотрела ему в глаза сверху вниз, а он ей — снизу вверх. Уголки его губ подрагивали. Он очень хотел усмехнуться и выдохнуть воздух, что скопился в груди. В достаточной мере смерив Чонгука надменным взглядом, Еннэ будто немного смягчилась. Колкий лёд в её глазах растаял, а вздёрнутые было брови опустились. — Прости, что испортила тебе веселье, — с поверхностным сарказмом сказала девушка. — Я не веселился, — исправил её Чонгук, осторожно подхватывая Еннэ за бока, пока она по хозяйски усаживалась на место прежней девушки. Лицо Пак по-прежнему находилось выше чонгукового, но теперь между ними значительно сократилось расстояние. Еннэ забросила руку на спинку дивана, тем самым приобняв молодого человека за шею. — И вообще, я собирался дозвониться до тебя, — сделав акцент на последнем слове, проговорил Чонгук. — А до тех пор можно и девчонок потискать, да? — прищурившись и слегка скривившись, спросила Еннэ. — Какой же ты Чонгук… — она покачала головой, ища в голове подходящее слово. Но Чон сбил её мысли в кучу, потянувшись губами к её ушной раковине и горячо зашептав: — Мне пиздец как понравилось, как ты меня отбила!.. По телу Еннэ пробежалась волна мурашек из-за щекочущего прикосновения его дыхания с чувствительной кожей. Она поджала плечо и отвернула лицо, пока чёрные глаза Чонгука, наоборот, хотели бы прожечь в её зрачках дыры. Его ревновали множество раз. В женщинах это чувство всегда проявлялось эмоционально и несдержанно. Оно подпитывалось их неуверенностью в себе и сильной обидой на мужчину. Сегодня Чонгук впервые ощутил чувство принадлежности кому-то. Еннэ вела себя так, будто её обладание над молодым человеком было совершенно неоспоримым фактом. «Мой» — отражалось в мимике и движениях. Без оттенка угрозы, как если бы ей нужно было отстаивать своё перед кем-то. И без панических ноток, как если бы это «своё» ускользало из её рук самовольно. А просто и утвердительно, демонстрируя свою власть. — Я и не отбивала тебя у неё, — отрицала девушка, иронично изогнув брови. Чонгук и сам прекрасно знал, что подобрал совсем не те слова. Но… похуй. Прижав Еннэ к себе за шею, он обхватил ртом угол её челюсти у самого уха. Девушка тихо ахнула и засмеялась, к удивлению Чонгука не пытаясь избежать его ласк. А когда он закончил свой внезапный поцелуй, Еннэ придвинулась к нему ещё ближе, прижимаясь лбом ко лбу и носом к носу, гипнотизируя молодого человека своим взглядом и играя пальцами с прядями его волос. Хосок с особым интересом наблюдал за разительными переменами, которые произошли с обоими за то время, что он не видел их вместе. А тут… оказывается… вон оно как. Мужчина улыбнулся, устраиваясь ещё удобнее. Нет, конечно же он догадывался о чём-то подобном. Уж слишком нетипичным последнее время было поведение Чонгука, да и отмазок от совместных гулянок становилось всё больше. Тем не менее, он и подумать не мог, что Чонгук втрескался настолько сильно, что личная жизнь начала мешать его работе. Однако Чон Хосок был человеком проницательным и предусмотрительным, не лишённым элементарного навыка по наблюдению за людьми из своего круга. Именно поэтому он уже вёл неторопливые поиски человека, который мог бы заменить ему Чонгука. Ведь судя по всему, полагаться на молодого человека, как раньше, больше не следовало. Хосок переживал только за дело с прокуроршей. Если у Чонгука не удастся выполнить план, то второй шанс взять её за зад выпадет не так скоро. А Мин Юнги был далеко не самым терпеливым человеком, чтобы ждать. Тем не менее, Хосок верил, что Чонгук справится.

***

Пак Еннэ ощущала небывалую расслабленность, раскованно двигаясь в паре с Чонгуком под громкую, обволакивающую своим вайбом каждую частичку её тела музыку. То ли лёгкий алкогольный коктейль так действовал на Еннэ, то ли сама атмосфера клуба, всеобщее веселье и отрыв, в который пускались люди в желании на время забыться в ритме танцев. А, может, всё вместе вкупе с близким нахождением горячего молодого человека, не сводящего с неё глаз. Пак уже забыла о назойливой атаке Чонгука на её телефон. Сейчас он совсем её не бесил. Наоборот, казался уютным, тёплым, заботливым и удобным во всех возможных смыслах. Стоило Еннэ только подумать о чём-то, а Чонгук уже предлагал ей это. Угождал во всём, интересовался, чего бы ей хотелось, придерживал при малейших перемещениях, ограждал её рукой или всем телом, когда рядом толпилось слишком много людей. Ещё немного и, чёрт возьми, Пак по-настоящему почувствует себя королевой. Она отдавала ему должное. Этот дамский угодник хорошо знал своё дело. Неудивительно, что женщины легко на него велись. Ещё бы, его ухаживания обволакивали с ног до головы, создавая ядрённую смесь ощущений от чувства полной защищённости до чувства бурления раскалённой лавы в груди. Устав от танцев, они вернулись к столу. Еннэ улыбалась Чонгуку так, будто они и правда были обычной парочкой в отношениях. Отбросила свою маску сдержанности, позволила себе растаять. А всё потому что, как и хотел когда-то Чонгук, ощутила себя в безопасности. Без подвохов, без скрытых умыслов, без ножа в спину. Пак знала, кто такой Чонгук, потому не питала каких-то несбыточных надежд. Была уверена, что он не причинит ей зла и исполнит любое её желание. У девушки имелось достаточно возможностей убедиться в этом. — Сядь на меня лицом к лицу, — попросил Чонгук, смотря на Еннэ снизу вверх, не сводя завороженного взгляда с её губ. — Это слишком… — проговорила она, отрицательно качнув головой, одновременно с этим проводя рукой по своим волосам и ловя просящий взгляд Чона. — Сделаю это, — начала Еннэ, закусывая губу, — у тебя дома. Когда одни будем, — добавила горячим шёпотом в ухо, тем самым погружая Чонгука в иное измерение, где они и правда одни, где мягкое приглушённое освещение ложилось на глянцевые губы его рыбки. Отсутствующий поплывший взгляд его вызвал у Еннэ улыбку. Она отпила из своего бокала оранжевый горьковатый коктейль и склонила голову на бок, любуясь. Молодой человек едва вернулся в реальность, сосредотачивая свой взор на больших и выразительных глазах Еннэ. — Знаешь, я бы не отказался сейчас телепортироваться в кровать, — с хрипотцой проговорил Чонгук. Пак тоже не отказалась бы, хоть и не сказала об этом. В ответ она только коротко улыбнулась, задумчиво стаскивая зубами закуску со шпажки. Стоило девушке только прожевать и сделать новый глоток коктейля, как Чонгук приобнял её, деликатно вынуждая снова подняться на ноги. — Мы танцевать! — объявил он остальным свои планы, хотя его друзей это не особо и интересовало. Кто-то не обратил на них внимания, кто-то кивнул, а Хосок с улыбкой махнул на него рукой. Чонгук взял Еннэ за руку и потянул в сторону ступеней, ведущих вниз. По пути он оглядывался и бросал взгляд на ноги девушки. Убеждался, что такой темп ходьбы её устраивал и не напрягал. Обувь у Пак была удобная, а потому идти вслед за Чонгуком не составляло труда. Спустившись на несколько ступеней, молодой человек остановился и развернулся лицом к Еннэ. Его приоткрытые губы приблизились к её приоткрытым губам в какой-то внезапной необходимости почувствовать жар девичьего рта. Никак не мог поверить в отзывчивость девушки, оттого хотел убеждаться в этом снова и снова. Они застыли на пару мгновений, позволяя друг другу насладиться откровенным страстным поцелуем, разбавленным шумным дыханием обоих. — Хочу тебя, — проговорил Чонгук сквозь зубы, сквозя мучительной необходимостью прямо в губы Еннэ. Но достаточно стоически завершив своё нападение лёгким поцелуем, Чонгук повёл Еннэ дальше. Люди вокруг двигались в такт клубной музыке под мелькающими лучами софитов. Пак шла размашисто и виляла бёдрами. Когда Чонгук развернулся к ней лицом, предлагая руку и с особой улыбкой наблюдая, как Еннэ доверительно вкладывала свою ладонь в его, девушка спросила: — А может, просто уедем отсюда, м? — предложила Еннэ, притягивая Чонгука ближе за руку. Она вдоволь насытилась здешней атмосферой, а обществом чонгуковой компании Пак не дорожила. Молодой человек так сразу и не ответил. Продолжал изучающе гипнотизировать глаза Еннэ. Что это? Намёк на желание или же ей просто хотелось сменить обстановку? — Хочу тебя, — выразительно шевеля губами, беззвучно произнесла девушка, смело смотря в глаза напротив. Чонгук перевёл взгляд со рта Еннэ к её глазам и криво, но обаятельно улыбнулся. — Только заберу куртку и твою сумку наверху, — проговорил он ей в ухо и попросил подождать у барной стойки. Девушка оглядывала веселящихся людей вокруг, слегка покачивая головой в такт музыке. Не успела и оглянуться, как Чонгук взял её за руку, что до этого покоилась поверх столешницы. Не резко, но целеустремлённо он повёл её к выходу, разрезая толпу своими шагами. Разок Еннэ даже довелось перейти на лёгкий бег, зато улыбка с её лица не спадала. Кажется, девушка и не помнила, чтобы когда-то делала это так часто. И не думала, что сегодняшний вечер даст ей чувство некой свободы. Вернее, это заслуги вовсе не вечера, а её самой. Еннэ попросту попробовала отпустить ситуацию и свои ощущения, дала себе волю и право на возможность не бояться последствий и не думать о будущем. Просто отдалась своим желаниям, отпустила контроль, который и без того уже трещал по швам и держался на одном лишь сарказме. Пак засмеялась, когда Чонгук, словно влюблённый подросток, остановился по пути до парковки лишь ради того, чтобы снова её поцеловать. Они целовались и шли, будто пьяные, смешно переставляя ноги и стараясь не сбить друг друга. Чонгук стянул с себя джинсовую курточку и набросил её поверх оголённых плеч Еннэ. Несмотря на жар желания, он не мог не заметить, что ночной ветер был прохладным и мог угрожать его девушке внезапной простудой. Пак безумно шла вещица Чона или… ему просто до сумасшествия нравилось то, что она вообще её надела. Выглядела дерзко в своём наряде и сексуально со слегка смазавшейся подводкой, но её улыбка… вонзалась в сердце Чонгука сладким остриём. Он с силой прижал Еннэ спиной к машине, припадая к приоткрытому девичьему рту. А она доверительно обмякла, расслабив шею и приобняв Чонгука. Специально издавала сладкие мурчащие звуки, будто мужской язык производил с ней такие виртуозные вещи, что у Еннэ не оставалось больше стыда, чтобы ждать до дома. Слегка отстранившись, но всё ещё практически касаясь губами до девичьих, он взял Еннэ за челюсть. Расслабленная, она позволяла его пальцам хозяйничать на её лице, приоткрывать рот, гладить губы подушечками. Чонгук зарычал, зарывшись носом в сгиб её шеи, после чего сжал челюсти и отстранился, помогая и Еннэ выпрямиться. Открыв дверь автомобиля, он дождался, пока девушка сядет. Пытаясь держать себя в руках, Чонгук вёл себя молчаливо и отстранённо. Казался холодным и строгим, сосредоточенно глядя на дорогу. Каким бы хорошим водителем он не был, а всё равно опасался встрять в дорожное приключение и отсрочить близость с Еннэ ещё на дольше. Хотя это и не единственная причина. Одно дело ставить на кон свою жизнь, и другое — целость его драгоценной рыбки. И это впервые, когда Чонгук вёл машину с осторожностью. По пути от парковки до дома Еннэ по-прежнему была одета в куртку Чонгука, а Чонгук по-прежнему нёс сумку Пак, сжав в кулаке её тонкую лямку. Исчезнув с глаз консьержа, молодые люди на пару мгновений снова прижались к стенке. Необходимость в поцелуях и объятиях была очень высока, потому оторваться друг от друга с каждой новой минутой становилось всё сложнее и сложнее, учитывая, что расположение их кровати становилось всё ближе и ближе. Прижав Еннэ спиной к двери, Чонгук пытался открыть квартиру. Всё могло быть намного быстрее, не отвлекай его девушка от этого занятия. Тихо посмеявшись, она запрокинула голову назад и закусила губу, наблюдая за рассредоточенным лицом Чона, пыхтящего над кодовым замком. Её пальцы неумело и на ощупь справлялись с ремнём на штанах молодого человека, немного щекоча и вызывая смех. Наконец Чонгук открыл дверь и Еннэ первая вошла внутрь и включила свет, слегка споткнувшись о порог. Она не разулась, сразу прошла дальше, намеренно виляя бёдрами и оборачиваясь, чтобы убедиться — он её догонял. Чонгук поймал Еннэ у входа в спальню, у которой так же находился подъём на второй этаж. Он стиснул её руками под грудью, прижимая к себе и вырывая тихий возглас. Ладони сразу же мягко сжали грудь девушки поверх кофты, губы приласкали ухо и шею, запуская несколько будоражащих разрядов по телу. Еннэ прогнулась, поднимая руки и приобнимая ими голову Чонгука. Руки его опустились по фигуре девушки, миновали твёрдый ремень и легли на ноги, растопырив пальцы так, чтобы охватить как можно больше шёлковой кожи. Чонгук медленно провёл руками выше, тем самым заставляя край юбки подняться до начала линии трусиков. По ощущениям Чона, Еннэ была готова к сексу без каких-либо прелюдий. Она изгибалась в его объятиях так, словно нежилась в кровати, ещё не до конца покинув пределы сладкого сновидения. Она прижималась к нему, требуя тепла и откровенных прикосновений. Она тихонько постанывала, возбуждая его рецепторы и призывая к действию. И у Чонгука не имелось больше терпения, чтобы продолжать изводить себя и её. Развернув к себе лицом, он легко избавил Еннэ от курточки и кофты, под которой весь вечер соблазнительно томилась её нежная грудь. Припав к ней губами, Чонгук пробрался под юбку и нащупал край нижнего белья. Поступательно опуская его по стройным ногам, придерживал Еннэ, цеплявшуюся за угол, чтобы не упасть, и продолжал дразнить языком глянцевый сосок. Девушка всхлипнула и произнесла его имя с просящей интонацией, подгоняя Чонгука. — Сейчас, рыбка, — произнёс он, зная, что нельзя дать ей перегореть. Он выпрямился, прижимаясь к Еннэ крепко, позволяя ощутить своё возбуждение в районе паха. Расстёгнутый преждевременно ремень сыграл на руку. Чонгук приспустил штаны и боксеры, прося девушку обнять его за шею. Интуитивно она поняла, что следовало схватиться покрепче и чуть ли не повиснуть на нём. Чонгук придерживал её крепко, одновременно с этим заполняя Еннэ собой до самого основания. Он подхватил девушку под бёдрами и прижал своим телом к стене, чувствуя приятное тепло и влагу вокруг члена. Мышцы его напряглись. Было тяжело и не слишком удобно, но Еннэ закатила глаза и прикрыла их, на мгновение затихая, добравшись до желаемого. Чонгук слегка присел и снова выпрямился, двигаясь внутри Еннэ. Подхватил её покрепче и ускорился, шумно задышав. Плевать на неудобство позы. Чонгук не отдавал себе в этом отчёта, ведь думал только о гостеприимном теле Еннэ. Однако девушка начала сползать намеренно утягивая Чонгука ниже. Он дал ей встать на ноги, а она опустилась ещё ниже, садясь на пол и опираясь рукой о ступеньку, покрытую ковролином. Еннэ потянула его за штанину, требуя присоединиться. Но это и не требовалось, ведь молодой человек уже навис над ней, собираясь подхватить за талию. Когда его руки коснулись девичьих боков, Еннэ обернулась к Чонгуку, заглядывая в глаза снизу вверх и снося этим самым ему голову. Её оголённые ягодицы виднелись из-под задравшейся юбки. Её чёрные носки, кроссовки, розовые соски, обалденная кожа, приоткрытые губы… Колени Еннэ упёрлись в ковролин, а руки прошли по ступеням вверх. Девушка изогнулась так, что грудь её почти касалась ступени. Чонгук горячо огладил девичий живот, сталкиваясь бёдрами с намеренно подставленными ягодицами, и ласково, словно с каким-то таинственным обещанием в прикосновении, провёл второй ладонью по волосам Пак. Снова оказавшись в ней, Чонгук прикусил Еннэ за ухо, покрывая собой её тело. А привстав, взял за бёдра так, что девичьи колени слегка оторвались от пола. В таком положении было удобно нарастить темп до максимума и продлить сильные фрикции надолго. Разогнавшись, Чонгук продолжал контролировать угол проникновения и свою скорость. Квартира заполнилась громкими шлепками и несдержанными криками Еннэ. Тело её частично освещалось светом из прихожей, но полутьма лишь усугубляла возбуждение обоих, добавляла романтичности атмосфере и скрывала всё ненужное на заднем плане. Пак несколько мгновений сопротивлялась мужской ярости, напрягая мышцы паха. Но внезапно ослабив их, осознала, что больно не было. Грубые и жёсткие толчки оказались намного более ощутимыми. Еннэ с некой внутренней осторожностью наблюдала за собственными чувствами и с каждым новым толчком впадала в забвение, забывая о переживаниях. Хотелось лишь, чтобы Чонгук продолжал и продолжал. Хотелось узнать, что будет с ней и её ощущениями на самом их пике. Ноги Еннэ были напряжены, а руки вытянуты вперёд и согнуты в локтях. Достоинство. То, что она боялась потерять, связавшись с Чонгуком. Но сейчас ей было плевать. На само достоинство, на то, было ли оно у неё и на то, что думали об этом люди. Ей было охрененно хорошо вот в такой позе. Ей безумно нравилось заниматься сексом и нравилось всё, что делал с ней Чонгук. Позы и действия, вызывавшие в любом втрезвом уме стыд, девушку только привлекали. И кажется Еннэ чертовски сильно устала бороться с наваждениями, навевающими ей фантомные прикосновения Чонгука. Бывало она засыпала, положив на свою шею ладонь или сильнее разводила ноги, когда садилась на стул, подолгу рассматривала молодых людей, учащихся с ней в одном университете. В глазах Еннэ потемнело от накатывающего напряжения внизу живота. Девушка сжала собственные волосы, опустив голову на ступень. Ещё немного и что-то будет… Однако Чонгук внезапно отрезвил Пак, выйдя из неё и кончив на спину. Девушка издала истеричный всхлип, сжимая зубы и слегка приподнимаясь. Чуть развернувшись, от досады она замахнулась и шлёпнула Чонгука по боку ладонью. Молодой человек зашипел, но объяснений её действиям не потребовал. Понимал, чего хотела Еннэ. Именно поэтому быстро смахнул остатки спермы с головки и продолжил, стараясь повторить и силу движения и угол проникновения. Не сбавлял фрикции, наблюдая за напрягшимся телом девушки, приближающейся к разрядке. Её сложно было бы не заметить. Еннэ несколько раз содрогнулась и мышцы нижней части её тела мощно сократились внутри. Почувствовав это, Чонгук вышел из Еннэ и, нависнув над ней, принялся поглаживать по волосам и спине. Чонгук уже давно приучил себя включать мозг даже в минуты сильного возбуждения. Контрацептив — главное, какими бы ни были обстоятельства. Они всегда должны быть под рукой, и он должен всегда ими пользоваться. Это его правило, которого Чонгук придерживался и на работе, и в жизни. Но… с Еннэ «обстоятельства», видимо, складывались совсем по-другому. Ведь как можно было объяснить тот факт, что почти каждый раз во время секса с ней, он отговаривал себя от защиты. Еннэ простительно, что не думала об этом. Она не особенно то и знала, как выглядели мужские члены до встречи с Чоном, а уж о контрацепции, в виду своей полной погружённости в дела более серьёзные, вряд ли когда-либо интересовалась. А потому могла и не знать, что риск забеременеть присутствовал всегда, даже несмотря на презерватив. Чонгук с Еннэ вместе отправились в душ, а после вместе устроились на кровати, листая ленту меню одного из местных кафешек. Но вспомнив о том, что на часах уже давно было за полночь, оделись и отправились в круглосуточный магазин, чтобы заварить себе по лапшичке. Сидя на стульях у витринного окна, они глядели на собственные отражения, пересекающихся с видом пустующей улицы и редко проезжавших автомобилей. Улыбались и… просто разговаривали.