Максималист

Хван Сунан вздрогнула в тот момент, когда электронный замок их с Чонгуком съёмной квартиры запищал, оповещая о возвращении её мужа. Он пришёл, как всегда, утром, пока она ещё была дома. И как бы тщательно Сунан не готовилась к их встрече, организм всё равно выдавал её волнение и нервозность. — Блять, — шикнула Сунан, зажмурившись на пару секунд. Она сделала глубокий успокаивающий вздох и открыла глаза, косясь на собственное отражение на глянцевой поверхности кухонного шкафа. Тряхнув кистями рук, девушка сжала их в кулаки до побеления костяшек и постаралась отпустить всяческие переживания. У неё действительно получалось. Наверное, внутренняя очерствелость, коркой которой медленно, но верно покрывалась её чувствительность, давала ей такую суперсилу. У Сунан было более, чем достаточно времени осознать неизбежность грядущего развода и более, чем достаточно поводов, чтобы усомниться в искренности Чонгука в целом. Это был конец их отношениям и её любви, предсмертные судороги которой Сунан ощущала с поразительной отчётливостью и… спокойствием хладнокровного убийцы. Но у Хван всё равно оставалось очень много вопросов, которые она не могла оставить без ответа. Или... это были всего лишь укоренившиеся остатки мазохизма, вместе с которым она жила последнее время бок о бок. Сунан понимала, что должна двигаться дальше, потому не могла дать застрять себе в прошлом, бесконечно задавая себе вопросы и пытаясь угадать на них ответы. Несмотря на то, что подруги ждали от неё быстрых и радикальных мер, Сунан не спешила. Она хотела узнать, что с их браком было не так. Тяга Чонгука к изменам из-за того, что Сунан не та женщина, которая ему нужна или он просто патологический изменщик и его привлекало не самоудовлетворение через секс с другими, а сам факт измены. Сойдя с места, Сунан привычной расслабленной походкой вышла из кухни и появилась в поле зрения Чонгука. Лицо девушки озарилось естественной мягкой улыбкой, украшенной лёгкой хитрецой — её типичной изюминкой. Чонгук, шёл ей навстречу, наблюдая за лицом Сунан с плохо скрытым напряжением. Очевидно, не такого приёма он ожидал, потому поведение жены вызывало у него подозрение и непонимание. — С возвращением, — прощебетала Сунан, протягивая руки к Чонгуку и лениво заключая его шею в кольцо, чтобы прижаться губами к его губам. Молодой человек по-прежнему был ошарашен, потому привычное притворство давалось ему со скрипом. Что это? Ему хотелось просканировать Сунан рентгеновским зрением, чтобы заметить, в чём заключался подвох. — Что-то не так? — задала она вопрос, не отстраняясь, а лишь игриво склоняя голову на бок. Чонгук даже искренне испугался, что Сунан вдруг захочет секса. Он же настроился совсем на другое. Ждал её слёз и апатии, истерики?.. Возлагал надежды на удачную ночь с Еннэ и хотел прокрутить день вперёд, чтобы скорее приблизить время встречи. То, в чём ему больше не интересно было копаться, вдруг преобразилось. Тем не менее, нового витка заинтересованности в Чонгуке не возникло. Раздражение лишь усилилось, и молодой человек уже не был полностью уверен в том, что сумеет так же идеально, как и раньше, играть свою роль. Просто надоело. — Ты в хорошем настроении, — приподняв брови, констатировал факт Чонгук, легонько придерживая Сунан за поясницу. Она улыбнулась одним уголком губ и опустила взгляд к губам мужа. Наверное, впервые ей удавалось видеть и наблюдать всё настолько чётко. Черты его лица, мимика, движения, тембр голоса… Запоминала или анализировала что-то? В любом случае, ощущение отстранённости мужчины только усилилось. Будто они оба участвовали в каком-то спектакле и их уже порядком подташнивало от одних и тех же реплик. — Ты же хотел, что бы я принимала тебя таким, какой есть, — напомнила Сунан мягко. — Я-я… решила прислушаться к твоим желаниям и-и… Я работала над собой, пока тебя не было. — М-м, — понятливо промычал Чонгук, не зная, как комментировать услышанное. — Как работа? — Утомляет. Я немного устал, — со вздохом объяснил он своё неважное настроение, хотя дело было далеко не в работе. — Хочешь спать? — заботливо спросила Сунан, слегка отстраняясь и заглядывая в глаза мужчины. — Возможно, немного полежу… — ответил Чонгук, отходя и следуя в гостиную, чтобы прилечь на диван. — Сделать тебе что-нибудь? — поинтересовалась Сунан, следуя за ним. — Может, кофе? Или хочешь поесть?.. Чон сел на диван, а затем расслабленно разлёгся во весь рост, удобно опираясь о несколько декоративных подушек и подложив под голову одну руку. — Ничего не хочу, солнце, — на выдохе отозвался он, стараясь выглядеть невозмутимым. — Что у тебя нового? — перевёл тему, слегка прикрывая веки. Улыбнувшись, Сунан заправила распущенные волосы за уши и присела с краю дивана, уперевшись боком о бок Чонгука. Её кошачие движения были плавными и грациозными, а выражение лица каким-то загадочно-предвкушающим. Молодой человек никак не мог прощупать, от чего Сунан вела себя настолько безмятежно. Может… ему это только казалось? Или, возможно, он окончательно сломил её волю и подчинил своей? Но ни то, ни другое не казалось правильным ответом. — Всё по-старому, — поджав губы, сказала Сунан, задумчиво игриво опустив взгляд к собственным пальцам, поглаживающе приходящимся по груди Чонгука. Через тонкую чёрную ткань хлопковой футболки теплота его тела отчётливо ощущалась под подушечками пальцев. Сунан незаметно хмыкнула, чувствуя лёгкую грусть и досаду. Она опустила голову на грудь Чонгука и обняла его, прижимаясь и прикрывая глаза. Как же поразительно пусто было сейчас в её груди. Сунан прислушивалась, пытаясь выудить оборванные концы крепких нитей, что когда-то привязывали её к нему. Но как бы ни старалась, ничего не находила. И кажется Сунан догадывалась почему. На крепком фундаменте можно всё отстроить заново, даже если дом наполовину разрушен. Дыры в крыше или обшарпанные стены, выбитые окна — ничего. Но если трещины поразили самую основу, не было смысла в реконструкциях. Фундамент чувств Хван рассыпался, обнажая на месте прежней обители тихий пустырь. Вопреки всему, Сунан не ощущала ненависти к Чонгуку, ни злости, ни желания высказаться или как-то отомстить. Ею двигало желание найти ответы и прозреть. Прозреть полностью, без страха быть пойманной увидеть правду, взглянуть на то, в кого позволила себя превратить. Чонгук глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от навязчивого желания сейчас же прервать их телесный контакт. — Ты одета. Куда-то собиралась? — спросил Чонгук. — Ах, да, — будто внезапно вспомнив о своих планах, ответила девушка и поднялась. — Иду завтракать с Тари. А затем планировала зайти в парочку магазинов… Хочешь со мной? И Сунан не приходилось врать. Она действительно думала попробовать порадовать себя обновками к грядущему холодному сезону. — Нет, киса, — улыбнувшись, ответил Чонгук, погладив костяшками пальцев под подбородком Сунан. — Увидимся позже. «Это и всё, да», — с каким-то внутренним смирением подумала Хван, принимая такую реальность. Он облизал губы. Она опустилась, чтобы поцеловать перед уходом. Они улыбнулись друг другу, одновременно думая о том, что можно было бы закончить всё прямо сейчас, не став больше тратить друг на друга и секунды своей жизни.

***

Еннэ в очередной раз с раздражением сбросила вызов Чонгука, вот уже который раз пытающегося дозвониться до неё. После окончания работы она ещё отвечала на поток его бесконечных надоедливых сообщений, но спустя пол часа он всё не успокаивался. Да, ему не терпелось приблизить момент их встречи и Еннэ это понимала, но страсть как ненавидела людей, отвлекающих её от своих дел. Стоило ей настроиться на нужный лад и построить в голове план своих дальнейших действий, как телефон снова пиликал, а затем ещё и ещё… Еннэ пыталась игнорировать сообщения, но тогда Чонгук начал звонить. Он требовал ответа, чем бесил её до невозможности. Не давал ей собраться ни мысленно, ни физически. Кажется, ещё немного, и Еннэ передумает куда-либо идти, выключит телефон, чтобы проучить Чонгука, и вздохнет спокойно впервые за эти два дня. Наын по-доброму усмехалась, наблюдая за подругой, метающейся из одного угла их совместной комнаты в другой. В своей привычной мягкой манере советовала ответить на звонок и по-человечески объяснить парню, почему её следовало не отвлекать, но Еннэ к этому так и не прислушалась. Под влиянием своей злости она даже передумала ехать в клуб вместе с Чонгуком. Почему бы и нет? Пусть поволнуется подольше. Пусть решит, будто Еннэ и вправду его кинула и эту ночь он так же проведёт… без неё. Благо Пак знала, в каком клубе он собирался с «друзьями». Сможет сама добраться до нужного места на такси, а уж внутри как-нибудь да найдёт Чонгука в VIP зоне. — Ты что, вот так и поедешь? — спросила Наын, когда Еннэ подытожила свои сборы протяжным «всё-ё-ё…» Пак иронично изогнула брови, застывая на месте. — А как? — хлопнула она себя по бёдрам, медленно моргая и скептично поджимая губы. Наын обвела её задумчивым взглядом с ног до головы, в результате чего столкнулась с немигающим взглядом подруги. Она поднялась из-за стола, за которым мучила какое-то задание, и приблизилась. Несмотря на то, что Еннэ была не высокая, Наын рядом с ней казалась вообще крохой. Худенькая, хрупкая от природы, с тонкими конечностями и чертами лица. Зато глаза были большими, красивыми и добрыми. — С Чонгуком тебя бы пропустили, а вот к тебе одной могут возникнуть претензии. Как же фейс контроль? Ты оделась так буднично… — поджимая губы, тихо протянула Наын. — А как же «Еннэ, ты всегда выглядишь на миллион»? — напомнила Пак. Тем не менее, ей совсем не хотелось застрять у входа и предстать перед Чонгуком какой-то неудачницей. Она не хотела, чтобы он хоть в чём-то выглядел круче неё. — Я не вру, если что, — отозвалась девушка так, что в её искренности у Еннэ не оставалось сомнений. — Но сейчас дело не во внешности, а в одежде. Еннэ вздохнула, скидывая ботинки. — Ну, давай, говори, что надеть, — не став спорить, сказала она, принимаясь расстёгивать джинсы. Наын улыбнулась, раздумывая и в который раз оценивая взглядом вид Еннэ. — Оставь только ремень. Остальное сними, — попросила она спокойно. Наын вообще-то была далека от моды. Она с аккуратностью выбирала наряды, носила достаточно скромную одежду, делая акцент на собственной застенчивости и детском милом личике. Тем не менее, девушка любила оценивать чужие наряды и, как любой другой человек, имела свой вкус и мнение. К удивлению Еннэ, Наын достала пару вещичек со своей полки, считая, что её стрейчевая красная кофточка с оголёнными плечами будет смотреться и на фигуре подруги тоже. Вот только раскроется она совсем в ином амплуа. Миниатюрную грудь Наын кофта скрывала полностью, а вот поверх внушительного бюста Пак, вещица неумолимо сползала ниже, оголяя верхнюю часть соблазнительных окружностей разом с её глянцевыми плечами. — Если Чимин увидит это… — протянула Еннэ, не привыкшая скрывать свои мысли от подруги. — Даже если и увидит… — рассуждала в ответ Наын. — Скажешь, что я заставила, — зная, что Чимин в её сторону ни за что в жизни даже косо не взглянет. Еннэ резко захохотала, глянув на её милую улыбку через зеркало, механически приглаживая короткую джинсовую юбку с рваными краями. — Ну, да, конечно, — значительно повеселев, сказала она. — Милая манипуляторша. Свалю всю вину на тебя. — Одно дело, когда ты одна в таком виде, и совсем другое, когда со своим парнем, — поучительно проговорила Наын. — Сама же мне так и говорила. — Да-да, помню, — как-то задумчиво проговорила Еннэ. Юбка на ней держалась в районе завышенной талии на чёрном броском ремне, подчёркивающим её фигуру в виде песочных часов. На длинных ногах, обутых в чёрные кроссовки на платформе, такие же чёрные носки тянулись до щиколоток. — Наведи глаза повыразительнее и можешь идти, — разрешила Наын, радуясь тому, что теперь тоже могла выступить в роли опекуна и близкой советницы для Еннэ, тем самым отплачивая подруге за заботу. — Повыразительнее?.. — со скепсисом задумчиво проговорила Еннэ. Внутри неё шла борьба двух противоречий. С одной стороны её охватывали приступы раздражения от осознания того, что она прихорашивалась для НЕГО. Не заслужил он таких привелегий, вот вообще. А с другой стороны ей наоборот хотелось увидеть ЕГО реакцию на неё, выглядящую немного «выразительнее» обычного. Вздохнув, Еннэ покосилась на электронные часы, стоящие на прикроватной тумбе, и решила покориться подруге. У неё имелось немного косметики ещё с прошлого года обучения, ведь иногда она выбиралась с Наын на вечерние прогулки без участия брата. У Еннэ не было проблем с подведением стрелок, но ради Чонгука особо стараться не хотелось, потому они вышли тонкими и не длинными. Лёгкие тени над веками и у внешних уголков глаз добавляли взгляду девушки томности. Брастматик, нанесённый на верхние ресницы, удлинял их до неприличия, ведь они и без того у Еннэ были густыми и красивыми. На дисплее мобильного всплыло ещё несколько входящих сообщений, после чего гаджет подозрительно притих. Кажется, Чонгук исчерпал все запасы своего терпения. — Удачи, — демонстрируя многозначительную улыбку, пожелала ей Наын. Еннэ как-то неуверенно и немного нервозно улыбнулась, поражая подругу своей внезапно проявившейся стороной натуры. Её сердце колотилось так, будто ей предстояло чуть ли не самое важное событие в жизни. И взволнованность не отпускала напряжённое тело и лёгкие.