And then we danced

      Я как-то не сразу заметила, пока Чи Ся рассказывала мне об истории Цзиньчжоу, что у меня сильно свербил затылок. «Бабочка, наверное, села» — подумала я и почесалась. Чи Ся ничего не поняла. Она настолько любила свой город, что если даже мельчайшее в разговоре напоминало о нём, она сразу же начинала тараторить без остановки, и ничего не могло бы остановить её словесное вулканоизвержение. Поэтому она даже не осознала, что я какое-то время её слушала, а потом отвлеклась, испытывая замешательство.       Затылок продолжало нещадно свербить. Сзади подул прохладный ветер, который слегка приподнял мои волосы, а затем внезапно остановился. И мне показалось, нет, как будто это и правда произошло в действительности — ветер не был похож на естественный. Как будто это было приближение Тацет Дискорд. Только вот развернувшись назад, я увидела только деревянные перила, несколько пышных растений рядом, а ещё дальше — оживлённый дневной город, занимающийся своими делами.       — … Я всегда считала Цзиньчжоу одним из важным городов в Хуанлуне, потому что наши полуночные рейнджеры без колебаний защищают северную границу от внешних угроз. Не будь здесь такой боевой мощи, Хуанлун уже давно подвергся большей опасности от Тацет Дискорд. — продолжала говорить оживлённо Чи Ся, а когда соприкоснулась с моим растерянным взглядом, вдруг воскликнула. — О, Ровер, что насчёт того, чтобы сходить сегодня проведать один отряд? Саньхуа говорила мне…       Я не то чтобы была против её предложения, но слушать дальше уже не стала. Просто позволила девушке отвести меня туда, куда она хочет. Но напоследок ещё раз развернулась назад и, кажется, как будто на миллисекунду заметила, что перед глазами пронеслось что-то красно-серое. Или чёрное… Я до конца не разобралась.       Чувство преследования не покидало ещё несколько дней.       «Нечто» ходило за мной, казалось, по пятам, куда бы я ни шла. Но только я пыталась развернуться и посмотреть, кто это был, оно исчезало, и оставался только прохладный неестественный несколько секундный ветер с утончённым ароматом, похожим на розы, пионы и чай.       А в глазах мелькал серый, красный и чёрный.       Сначала я думала, что всё это проделки Энкор, маленькой розовой прекрасной девочки, что постоянно ходила с Альто. Но даже когда я с ними пересеклась, даже в тот момент, стоя на краю скалы, я вновь почувствовала тот же запах. То же свербение в затылке. То же знакомое ощущение, что за мной кто-то пристально наблюдает. И Альто с Энкор, стоящие рядом, не имели и малейшего представления, что творилось у меня в голове и с моими взрывными ощущениями.       — Какую роль Камелия выполняет в Чёрных Берегах? — вдруг спросила я собеседников. Не знаю, почему я внезапно подумала о той самой девушке, что когда-то шла за мной по пятам, а потом я застала её врасплох, чтобы выяснить, чего она хочет.       Как же она там сказала?..        «Ты моя. И я не люблю делиться»       В Цзиньчжоу вообще многие, кажется, так думали обо мне. Избранная, особенная… Да что я им так сдалась? Они правда верят, что я спасу их город, планету? Они всерьёз уверены, что я, взявшаяся ниоткуда, помнящая ничего, вдруг резко стану супергероем и сделаю всё, что они попросят? Предотвращу конец света? Чувство, что я не принадлежу только себе, раздирало меня с самого начала прибытия в Хуанлун. Все меня здесь тянули на свою сторону.       Пока Альто с особенно серьёзным лицом и смешными замечаниями рассказывал о роли Камелии в Чёрных Берегах, я слушала уже его вполуха. В частности, потому что он не говорил для меня ничего сверхъестественного, чего бы я не знала. А ещё потому что, когда я развернулась, то увидела какое-то промелькнувшее красное живое растение, но и оно быстро сгинуло. А аромат чая и роз увеличился ещё в несколько раз, я почувствовала его ещё ярче.       День за днём, как под наваждением, моя преследовательница не собиралась останавливаться на своём. Пока я сидела на краю крыши самого высокого здания и смотрела на сверкающий мириадами огней Цзиньчжоу, по спине в очередной раз пробежали мурашки. Знакомое ощущение вызвало неожиданную ухмылку на лице. Я даже немного привыкла, что Камелия теперь преследовала меня везде по пятам и как будто не решалась выйти на контакт. Может быть, стоило выйти в уединённое место и вновь её подкараулить? Но я наслаждалась её мучениями, знала, что она в нетерпении встретиться со мной. И не давала ей это сделать.       — Решила поиграть? — спросила резко и развернулась всем корпусом назад. Клянусь всеми богами, в этот момент я увидела пролетающий перед глазами серый локон. Но не смогла заострить на нём сильно взгляда, потому что он быстро скрылся, а вместо него остался летящий в воздухе Чёрный Блум — цветок, который был особым знаком в организации Чёрные Берега, и который носила моя преследовательница у себя в волосах.       Я повернулась в сторону Цзиньчжоу, и мне показалось, что с левой стороны что-то прошелестело в воздухе. Спине вдруг стало легче. И только спустя несколько секунд колебаний я осознала — терминал Паньгу, что висел у меня сзади, пропал.       — Что за шутки у тебя…       Я заметно занервничала, не ожидавшая такого поворота, и встала на ноги. На город уже опускались сумерки, зажигалось ещё больше огней, всеобщее оживление трансформировалось в умиротворение и лёгкое опьянение. И пусть такая картина радовала моё сердце, я даже, может, чувствовала уже это место для себя родным, но исчезновение терминала заставляло меня немного паниковать и оглядываться по сторонам.       Где-то внизу рядом со зданием, на крыше которого я сейчас стояла, прошёл Лин Ян, радостно махая мне рукой. Я вяло помахала ему в ответ, всё также пытаясь найти взглядом хоть какие-то признаки Камелии. Но в воздухе витал только её привычный аромат чая и роз. А внизу уже валялся чёрный цветок, говорящий о том, что Камелия сто процентов здесь была. Только вот… Не собиралась показываться. Трусила быть у всех на виду или боялась меня? Или чувство, что она не может до меня дотронуться, только ещё сильнее подогревало её интерес ко мне?       Даже я уже не могла увильнуть от осознания, что и мне самой было любопытно с ней пересечься. Камелия волновала меня. Будоражила моё беспокойно бьющееся сердце.       На скоростях я последовала в главное здание, потому что делать уже было нечего. Ощущение свободы и лёгкого волнения преследовало меня весь путь, пока я перепрыгивала по крышам, а моя личная комната встретила меня спокойствием и даже какой-то скукой. Или тоской?       На столе лежал терминал Паньгу, в прежнем состоянии, без единой царапины и изменений. Коснувшись его рукой, я включила сенсор и увидела незнакомый номер телефона. Сомнений не было — я тут же решилась позвонить, но вместо её игривого голоса, услышала только нудные и долгие гудки.       Ночь вступила в свои права, когда я лежала на кровати, ещё не раздевшись, и держала в руке Чёрный Блум. В этом цветке не было ничего особенного, по моему мнению, что его выделяло бы среди других, но взгляд за что-то зацеплялся. Необычная сердцевина? Особенные лепестки? Белые узоры внутри как-то выглядели иначе? Нет. Совершенно не было ничего такого, что оправдывало бы внимательное разглядывание цветка. Но для моего глаза Блум был красивым. Это определённо.       Интересно, а Камелия также казалось мне красивой?       Я уснула под эти мысли, так и не раздевшись, а проснулась около трёх ночи в холодном поту. Почему-то спёрло дыхание, стало резко нечем дышать. Голыми ступнями встала на пол, присела на кровати, сонно прошла в ванную комнату и умыла лицо прохладной водой. Стало лучше. В отражении зеркала на меня смотрела черноволосая девушка с жёлтыми глазами. Кто она? Что она такое? Почему ничего не помнит? Как связана с этой планетой? Сколько ей лет?       Почему Чёрные Берега уверены, что она с ними как-то связана? Может, у Камелии есть ответы на эти вопросы?       Я взяла терминал Паньгу, что лежал на кровати, и неуверенно набрала номер своей преследовательницы. Как обычно, гудки длились долго, каждый сигнал отдавался напряжённой вибрацией по рукам. Волнение, или как это ещё называют, мучительно ныло в груди, как будто на что-то надеялось и чего-то ожидало. Но чего? Разве мне так хотелось услышать её голос?       Гудки внезапно прекратились. Только нет, звонок не был сброшен, как обычно, на него наоборот кто-то ответил. Но вместо слов Паньгу вещал молчанием, которого я даже испугалась на мгновение.       — Д-да? — взволнованно пролепетала я, поднося устройство поближе к своему лицу, но поняв, что это бессмысленно, отодвинула немного в сторону. Нервно стала ожидать хоть какого-нибудь ответа.       — Камелия, это ты? — нетерпеливо выпалила я спустя минуту роковой тишины. Клянусь богами, я, кажется, услышала, как в ответ на вопрос послышалась усмешка. И я даже ярко представила, как это бы выглядело на её прелестном лице.       — Скажи что-нибудь. — более твёрдо потребовала я, постаралась успокоить дрожь в голосе. Но понимая, что нормального голосового ответа не получу, я, полностью уверенная в том, что меня слышат, продолжила уверенно говорить. — Ты же знала, что сталкинг — это признак безумия? Преследовать молодых девушек нехорошо. Как минимум, я могу пожаловаться в патруль, что пепельноволосая девушка с хвостиками из Чёрных Берегов ходит за мной следом и не даёт спокойно жить.       О чём думала сейчас эта девица? Что у неё было на уме, пока слушала мой голос? Я слышала её дыхание на расстоянии, чувствовала стук её сильно бьющегося сердца. Да, уверена на двести процентов, она волновалась в разы больше, чем я. Само моё существование заставляло её содрогаться каждой клеточкой тела, испытывать ежесекундную тревогу и панику. Даже некоторую боязнь — встретиться со мной.       Молчание давило на уши, я продолжила говорить, чтобы убрать неловкость:       — Камелия, я понимаю, что Чёрные Берега хотят меня к себе в команду. Но пока я не вижу причины быть вашей союзницей. Более того, мне сомнительно то, чем вы занимаетесь. А ты сама… как ты там говорила? Не особо горишь желанием спасать мир.       Я опустила голову вниз в отчаянии, потому что тишина нервировала, и создавалось ощущение, что я разговариваю с пустотой. Но где-то на другом конце терминала, где-то там, возможно, на другом острове, или вообще где-то поблизости от здания, в котором я находилась, что-то прошелестело. Я услышала уже нескрытую усмешку с последующим лёгким смехом. А через секунд 20 прозвучал и сам голос:       — В этом мы с тобой не сильно отличаемся.       В груди что-то ёкнуло. Каким-то дальним подсознанием я понимала, что она права. Я появилась черт-знает-откуда и сама являлась черт-знает-кем. Чи Ся, Ян Ян — все всегда чувствовали себя неловко, когда просили меня о помощи. Но некой частью своей души меня отталкивало звание быть героем, быть избранной. Хотя, может быть, это было бы хорошо только если для кого-то одного.       Для Камелии, кажется, я уже и так стала особенной?       — У меня твой цветок. — произнесла я после некоторых размышлений. Чёрт возьми, зачем я это сказала?       — Отдашь мне его? — спросила Камелия с игривостью в голосе.       — Когда?       — Да хоть сейчас. Я буду на прежнем месте.       Боги, и на что же я подписалась?       Я вышла на улицу моментально, даже раздумывать не стала, встретила безумно красивое звёздное небо и притихший Цзиньчжоу, погружённый в сон. Я была в смятении и неуверенности того, что творю, но с каким-то восторгом забралась на крышу, стала бежать по домам. Ступни ловко наступали на поверхность, ни разу не оступились, как будто всю жизнь так бегали, хотя я этого абсолютно не помнила. Всё тело на подъёме, на какой-то эйфории, двигалось так, словно пробудилось из вечного гремучего сна, а появившаяся свобода невероятно окрыляла.       Чудно скорым образом я оказалась на том месте, где мы встретились с ней первый раз — на выступе скалы. Только вот никого здесь ещё не было, поэтому я подошла к самому краю и вгляделась в окружающую природу Хуанлун, от которой у меня захватило дыхание. Сейчас, при тёмном освещении, она выглядела крайне обворожительно. А небо… Бесконечно звёздное небо просто поражало до глубины души.       В ноздри внезапно врезался аромат. Чая и роз. Я повернула голову на автомате вправо и увидела, как рядом появилась девушка с двумя серыми хвостиками в белом коротком платье. Сзади хвостиков были привязаны две красные длинные косички, которые развевались от ветра, и за которых хотелось схватиться. Да, только сейчас я заметила, что одна коса даже оказалась укороченной — из-за моего меча.       — Достоин ли этот мир спасения? — вдруг спросила Камелия и повернула ко мне своё аккуратное личико. Серые глаза из-за красных зрачков в середине, казалось, светились в темноте, и это делало девушку ещё более очаровательной. На одной стороне хвоста не хватало цветка, я это тоже сразу приметила и достала из кармана Чёрный Блум, задумчиво посмотрела на него.       — Этот мир прекрасен. Я бы не хотела, чтобы он погибнул. — ответила я тихо, и наши взгляды с Камелией нежно пересеклись. Да, где-то там глубоко в глазах промелькнули ехидство и игривость, и даже злорадство её хаотичной души. Но сейчас она казалась спокойнее обычного, дружелюбнее, чем мне думалось до этого.       — Ты права… — Камелия посмотрела вперёд себя, на вид со скалы, её грудь чуть приподнялась от глубокого вздоха и на следующих словах опустилась. — Но сама спасать я бы его не стала. Если бы не мои обязанности, конечно. Мне было бы проще выпить лемонграссового вина, прийти на край скалы и начать танцевать, пока вокруг происходит конец света. Я бы взяла из своих последних минут всё. Ради себя и своих ощущений.       Я не совсем разделяла рассуждения пепельноволосой девушки, но слышать её сейчас, когда нас никто не видел, пока никто не давил быть героем и не просил помощи, казалось чем-то невероятным и особенным. Поэтому я ответила:       — Но что, если выпить и потанцевать после того, как спасёшь мир? И сделать всё возможное, чтобы не допустить конца света.       — Да? Ты так уверена, что мир получится спасти? И нет ни малейших сомнений?       — Ну…       — В таком случае можно станцевать и сейчас. Ведь конец света так скоро. А нас будут ждать, чтобы помочь. Обязанности, понимаешь ли.       Я всё ещё сжимала в руке цветок. Когда разжала кулак, Блум расправил свои чёрные лепестки в прежнем свежем виде. Камелия повернулась ко мне всем телом, улыбаясь. Она светилась изнутри от счастья, я могла увидеть это в её глазах, движениях, тонких розовых губах. Даже в стуке сердца, который я, кажется, слышала на расстоянии.       Сделав шаг вперёд, я протянула руку к её волосам и прикрепила Блум у основания серого хвостика. Я не поняла, что дрожало в эти моменты — тело Камелии или моя рука. Но определённо чувствовалось неловкое напряжение.       Когда я опустила обратно руку, то стала неотрывно смотреть девушке в глаза и даже как будто очаровалась ею в эти нещадные минуты, разнервничалась, но всё же произнесла, чтобы разбавить обстановку:       — Так ты любишь лемонграссовое вино?       Камелия внезапно прыснула от смеха на мой вопрос, приложила ладонь к своим губам и даже немного сложилась пополам. Настолько её рассмешили мои слова.       — Я сказала что-то не то? — уточнила я удивлённо, в действительности не понимая, почему девушка так развеселилась.       Камелия прекратила смеяться, но стала выглядеть счастливее обычного. А затем резко приблизилась ко мне лицом, что я ощутила её вкусное дыхание у себя на губах и чуть не задохнулась от наплыва резких чувств.       — Ты правда уникальна, как мне и рассказывали… — произнесла девушка тихим и чарующим голосом. Глаза у Камелии сверкнули странным огнём. — Ты запоминаешь даже самые банальные вещи, которые когда-либо сказаны. Каждый звук, движение, слово или прикосновение — ты запоминаешь всё так, как будто записываешь на видеокамеру и в любой момент можешь пересмотреть воспоминание.       Мои щёки, кажется, покраснели от таких слов. А столь близкое нахождение к себе красивой девушки заставляло меня нервничать ещё больше. Я даже как будто на несколько секунд охмелела, не могла прийти в себя. Поэтому постаралась перевести тему:       — Ты ответишь на мой вопрос?       — Оу. Я даже не уверена, что вино из лемонграсса существует. Знаешь, ляпнула не подумав. Кто знает, может, оно действительно вкусное?       Камелия поражала меня своими высказываниями каждый раз ещё сильнее. Я даже не знаю, чего в ней было больше: харизмы или безумия. Всё это вместе и сразу сочилось из неё со всех сторон. Но даже такое странное сочетание мне определённо нравилось.       Не знаю, в какой момент наши около прямолинейные разговоры свели к тому, что времени уже было почти 5 утра, потому что на небосводе уже светало. Я не чувствовала усталости ни в одной своей клеточке тела, и мне хотелось разговаривать с Камелией, сидя на краю скалы, ещё так целую вечность. Как будто пока я была с ней наедине, я снимала с себя повседневную маску, и это было самое что ни на есть прекрасное чувство на свете. Не улыбаться просто так. Не казаться вежливой. Не говорить приятные слова, а так, как чувствуешь. И осознавать, что я особенна для этого человека.       Камелия видела во мне не героя, что спасёт однажды мир, она видела во мне девушку, которая не понимает, кто она есть и несёт в себе массу тайн, что предстоит разгадать.       Камелия видела во мне… просто меня.       Не знаю, в какой момент разговоры вдруг превратились в волнительное молчание, а я почувствовала нежно-игривое прикосновение её руки к своей. Кажется, даже мурашки побежали по спине, потому что такой чувственности я не помню, чтобы когда-то получала.       Не знаю, в какой момент рассвета Камелия заглянула мне глубоко в глаза и потянула за собой. А потом мы танцевали, пока лучи восходящего солнца не падали на наши плечи, пока не стали жарить и так разгорячённые тела. А потом мы танцевали столько времени, что у меня даже поднывали от усталости ноги, а прикосновения красивой пленительной девушки со временем стали для меня мучением и наслаждением одновременно.       Мы танцевали так, как будто нас никто не видел.       Мы танцевали, зная, что, возможно, больше не сможем осуществить этот танец, если конец света всё-таки наступит, и спасти мир не получится.       Мы танцевали, не зная, во время переломного момента и войны, будем ли вообще на одной стороне.       И когда-то потом, когда безумие и влечение перекочевали в сладострастное спокойствие и умиротворение, мы, наконец, прекратили танцевать. Камелия на секунду задержалась, прижавшись ко мне всем телом. Я даже почувствовала гул её волнительного сердечка и сбитое дыхание на своей шее. Затем она подняла голову, приблизилась своим лицом ко мне настолько близко, что я не смогла не потянуться к ней губами, закрыла на мгновение свои веки.       Но почувствовала прикосновение её пальца и распахнула очи. Блестящие серые глаза выглядели взволнованно и даже немного пьяно.       — Первый поцелуй должен быть особенным и прекрасным. Мне бы не хотелось, чтобы ты потом о нём пожалела.       Камелия отпустила меня из своих рук, сделала шаг назад, и я немного пошатнулась на месте, больше не чувствуя опоры. Но удержалась на ногах, восстановила равновесие.       Камелия отходила всё дальше, не отворачиваясь от меня. В эти моменты она выглядела игриво и грустно одновременно, что мне хотелось её обнять. И я видела, что в ней, как и во мне, есть невосполнимая пустота, нас объединяющая.       — Помни, Ровер. — отдаляясь, говорила пепельноволосая девушка. — Ты моя. Я не буду тобой ни с кем делиться. И однажды… Однажды я приду к тебе, чтобы забрать свой поцелуй. И мы обязательно с тобой станцуем после конца света.