без меры

      Ситуация не то чтобы выходит из-под контроля, но определенно точно, под понятие «всё в порядке» не подходит — Август Ван Дер Хольт не знает меры и Диме аукается больше всех, естественно. — Август, я Вас ну очень прошу, прекратите. — Hoe kan ik stoppen, mijn liefste?       Август не знает меры и это пугает, пугает, при чём, не только Диму. Когда всё берёт начало с простых букетов на его столе раз в пару дней, отдел лишь смеётся. «Да будет тебе, дубина, за красивые глазки отхватил пару цветочков!» — Диме не смешно ничуть. Он подозревает всех и каждого в глупом пранке, но сдаётся через недели две, когда понимает, что на подобные букеты вряд ли хватило бы кому из отдела. Сырная лепёшка по скидке и то кажется дорогой половине коллег, а о частых цветочных подарках за красные купюры задумается тут точно не каждый. Дима любезно отдаёт букеты Игорю, чтобы тот передавал их Юле. Той радости, что Игорёк сам до пышных букетов додумался, хватит на месяцы вперёд. Диме же счастье — в квартире всё меньше отдаёт цветочно-душным запахом. Гром возмущается лишь немного, но выгоду из ситуации принимает с довольной рожей. Отправитель же объявляется через три недели самолично, подлавливает на модном автомобиле, припускает стекло и глядит из-под солнцезащитных очков:       — Dmitryi, Вам не понравились мои цветы? Вы так ничего мне и не написали.       О наличии номера на внутренней стороне упаковки букета Дима, почему-то, не узнал. Два с минусом за невнимательность, Дубин, получите новый номер в своей телефонной книжке и не смейте его терять       С того дня к цветам прилагаются презенты поменьше, но не факт, что дешевле. Началом служат конфеты — ручной работы, что немаловажно — и дело набирает обороты буквально тут же. Билеты в театр кажутся мелочью, в сравнении с билетом в Амстердам. На двоих. Дима заикающимся голосом в тот вечер умоляет вернуть их обратно и больше не беспокоить такими дорогими подарками. Дима не знает, что это только начало и принимает новые условия игры — я оставлю Вас в покое, только позвольте пригласить Вас провести вечер в моей компании, alsjeblieft . Дима проводит вечер. И после ещё один. За ним — следующий. Дима открывает ящик Пандоры, когда вопрос «что он там нашёл во мне?» превращается в «когда же я нашёл это что-то в нём?». Августа не остановить — в своей щедрости он растекается, как океан. Цветы остаются константой и в их отношениях, и в полицейском отделе. Остаётся константой и подтрунивающий смех коллег и недовольное лицо Игоря. Меняются только подарки — теперь их можно надевать, теперь их видно всем.       Август целуется костяшки его пальцев, посылая вместе с теплом губ легкий разряд тока — они прекрасно тебе подходят, Dimochka — когда он застегивает их на димином запястье. Дима рдеет и обещает себе в этот раз не нестись в интернет и гуглить цену. Велика вероятность упасть в обморок от количества нолей в ценнике.       Вместе с часами Диме прилетают фирменные рубашки, галстуки и пиджаки, которые надеть просто так на работу не поднимается рука — бронежилет привычно облегает грудную клетку, совсем непривычно сдавливая грудь до тяжелых вздохов. Август целует его в шею прямо в машине — Dimochka, ты опять не надел те одежды, которые я отправил, тебе не нравится?       Объясняться приходится не так долго, Хольта рубашки вскоре любые перестают интересовать вовсе; тяжело вздыхает Оттом на водительском сидении, когда Дима смущенным взглядом в зеркало заднего вида выдаёт «прости».       Видимо, Августа таки задевает тот факт, что подаренные фирменные, на заказ сшитые! — и когда успел мерки снять? — костюмы прячутся в темноте шкафа. Мстит и издевается, думает Дубин, обнаруживая на пороге квартиры коробку из-под стиральной машины. О том, что его недавнее «кажется, барахлить начала, протекает» сказанное случайно, Хольт воспримет настолько серьезно. А стоило бы. За стиральной машинкой на пороге квартиры появляются и другие гаджеты совсем скоро — Дима днями не распаковывает новый телевизор, игровой ноутбук и посудомоечную машинку. И, наверное, не раскрыл бы вовсе, пока на пороге не оказывается Игорь. У него сведённые к переносице брови, поджатые губы и недовольный, самый что ни на есть родительский, взгляд. — Мутный этот твой тип, — кряхтит Гром, пиная носком стиральную машинку, — ты мне может контакты его дашь, я с ним того самое, переговорю.       Диме почему-то приходит глупая мысль, что делиться с Игорем скоро придётся не только букетами и, возможно, у Юли скоро появится новый ноутбук. На предложение друга о помощи — сомнительной, и всё-таки — он отвечает отказом. Разговор бы самому провести, да расставить все точки так где надо.Иначе так и продолжит выворачивать наружу с каждым подарком.       Следующий день тянется сомнительно долго, ожидание доставки букета всегда день скрашивало — Дима врать не будет, если скажет, что отсутствие уже привычных пионов на его столе, смутило и даже, в какой-то степени, напрягло. Телефон не брезжит таким уже родным уведомлением от определенного номера. Хольт не отвечает на димино «как дела?» и продолжает молчать, даже когда тот отправляет hoe gaat het met je?. Диму волной мыслей — глупых, господи, каких же глупых — сшибает не сразу, накрывает лишь под вечер, когда во дворе участка не оказывается обыденно прибитого чёрного ауди. Забирать с работы Хольт повадился его почти сразу же, даже не спросив разрешения — то, как оказалось, и не нужно было, но так, ради приличия — и не обнаружить сейчас никого на паркове казалось пугающе странным. «Он устал от такого просто, он мне всё, а я ему — ничего, даже подарок принять не могу нормально», — набатом в голову ударило. И, может, о подобном давлении Дима и не просил и Август преувеличивал донельзя, готовый купить ему целый завод при одном только взгляде на что-то на витрине магазина, но паника не отступала до самого пути домой. Подступающие к горлу комок и слёзы отступают сиесекундно, стоит запреметить высокую фигуру подле своего подъезда. Тот оборачивается на беспокойно — облегченно — брошенное: — Август?       Дима чувствует, как током прошибает, даже на расстоянии от Хольта, когда взгляд сначала заостряется на хитром и широком изгибе губ и плавно стекает на сжатые в ладони полевые ромашки — несуразно (красиво) смотрятся увядшие лепестки и стебли, у Димы перехватывает дыхание. — Ты просил быть проще, верно, lubymyi?