Ночные вылазки и украденные сердца (Midnight Snacks and Stolen Hearts)

      Раньше Сириус не верил в чудеса.       Он собирался погостить у Джеймса и Лили всего лишь несколько дней. У его лучшего друга, однако, были другие планы.       — Пожалуйста, Сири, — умолял Джеймс, — Один месяц! Это все, о чем я прошу. Я в курсе, что твоя аренда на квартиру скоро заканчивается. К тому же мне кажется, что тебе здесь понравится. У нас спокойно и мило — то, что тебе сейчас просто необходимо.       Сириус скрестил руки на груди и с неприязнью уставился на дорогое зимнее пальто, которое Джеймс протягивал ему.       — Нет, Джеймс, — строго ответил он, — У меня все хорошо, и я могу сам разобраться со своей жизнью. Мне не нужны твои подачки.       Джеймс не стал возражать. Он перестал обращать внимание на истерики своего брата, еще когда они ходили на горшок. Поттер посмотрел на пальто в своих руках, на дверь, на Сириуса, на дверь и снова на парня и что-то проворчал. Садясь на маленькую скамью в прихожей, Джеймс выжидающе посмотрел на своего друга.       Сириуса тянуло сесть рядом, они оба это понимали. У него и не было другого выбора, поэтому после небольшой паузы он медленно опустился рядом с Поттером.       — Это не подачки, Сири. Мы братья, помнишь? Эй… — он стукнул колено Сириуса своим, — помнишь, что мы делали, когда нам было по шесть лет, а? После того как Трикси обвинила тебя…       — В том, что я разбил мамину лучшую китайскую вазу, — закончил Сириус, неохотно улыбаясь.       — И что мы сделали?       — Убежали от моих родителей, провели ночь в лесу и подхватили пневмонию.       — Сириус.       — Хорошо, хорошо, — Блэк закатил глаза и опустил голову, позволяя прядям волос упасть на лицо. — Мы порезали пальцы и смешали кровь, потому что мы…       — Братья по крови. Мы семья… Ты –мой брат! — Джеймс обнял Сириуса за плечо и притянул ближе. — Семья не делает подачки, тупой ты придурок. Мы заботимся друг о друге, и я знаю, что деньги, которые тебе оставил дядя Альфард, заканчиваются.       Сириус промолчал.       — Просто возвращайся жить к нам с Лили. С тех пор как ты переехал… Это был самый ужасный год в моей жизни, потому что в нем не было тебя.       Возмущенное «Эй!» раздалось где-то в доме.       — Извини, дорогая! Ты знаешь, что я люблю тебя! — прокричал Джеймс.       Послышался громкий звук, ругательства и топот, означающий, что Лили подходила к входной двери. Несмотря на то, что ее рыжие волосы были в неопрятном пучке, а одета она была в пижаму с резиновыми уточками, она выглядела, как самым устрашающий человек, которого Сириус когда-либо видел. Она нахмурилась и уперла руки в бока, дернув головой в сторону своего мужа.       — Он это серьёзно. Этот ленивый придурок дулся сутками напролет, жалуясь, что ему не хватает его крайм-бро. У меня пальцев не хватит сосчитать, сколько раз он ныл, что скучает по тебе, — она сузила глаза, — и я знаю, что ты вел себя примерно также.       Она была права. Сириус ревел, когда провел ночь в доме, где нет Джеймса.       — Оставайся, — настаивала Лили. — Наслаждайся жизнью, не беспокойся больше ни о чем. Побудь хотя бы неделю с нами и если вдруг окажется, что ты хочешь остаться на подольше, то будет неплохо. Мы примем любое твое решение. Хорошо?       Джеймс пискнул и пихнул Сириуса в плечо. Сириус толкнул его в ответ, смеясь.       — Одна неделя! Это все, что я обещаю.       Джеймс ухмыльнулся и подал ему пальто.       — Куда мы вообще идем?       Джеймс встал и открыл дверь. Он подмигнул.       — Увидишь.       Сириус беспомощно взглянул на Лили. Она подняла руки в воздух.       — Не-а. Я вам не нянька. Ты сам несешь ответственность за всю ту чушь, которую он придумал.

***

      Сириус точно не был готов к тому, что произошло позже.       — Видишь? Неплохо, да? Очаровательно приятный вечер с лучшим другом, — сказал Джеймс своему брату, отходя на пару шагов от компании, с которой они шли.       — Они мне нравятся, — признался Сириус. — Кажутся очень приятными людьми.       — Я знал! Но все же скажи, если почувствуешь себя плохо, и мы просто вернемся домой.       — Хорошо. Хотя, по-моему, все будет хорошо.       — Обещай мне, что скажешь, если что-то будет не так, — настоял Джеймс.       — Да, мам, — парень закатил глаза.       — Ты как со мной разговариваешь? — Джеймс в шутку пригрозил пальцем. — Уважай старших.       Сириус засмеялся и ускорился, чтобы догнать новых друзей Джеймса. Они направлялись в квартиру Фрэнка, старого приятеля из Хогвартса, чтобы зависнуть в более теплом месте, чем пиццерия. Сириус не знал всех, но они ему нравились. Особенно рыжие близнецы — они могли посоревноваться с ним и Джеймсом в плане веселья и пранков. Парочка, вроде их зовут Доркас и Мэри, была пугающей, но в хорошем смысле, как Лили. Фрэнк провел их к себе домой, и они поднялись на крыльцо.       — Тут немного не убрано, — извинился он. — Алиса гостит у родителей на этих выходных и…       Он умолк и пожал плечами. Гидеон, один из близнецов, сказал ему открыть уже эту чертову дверь. Доркас громко рыгнула и пожаловалась на то, что чувствует будто она готова родить после всей той съеденной пиццы.       Спустя пару моментов Фрэнку удалось открыть дверь и все зашли внутрь.       Квартира была маленькой, но не пустой. Она не была такой претенциозной, как коттедж Джеймса и Лили, и от этого Сириусу, в какой-то степени, полегчало. За последние несколько лет он стал щепетильно относиться к деньгам.       — Итак! — Фрэнк хлопнул в ладоши. — На кухню? Тебе все еще нравится играть в покер, Сириус?       — Я не играл со школы, но уверен, что смогу тебя выиграть на раз-два, Лонгботтом.       Фрэнк ухмыльнулся и хлопнул его по плечу, проводя его по коридору в освещенную кухню. Остальные уже сидели за маленьким столом, который был придвинут к стене рядом с неопознанной дверью. Сириус предположил, что это кладовая, и сел рядом с Джеймсом.

***

      Сириус упал со своего стула, залившись смехом и цепляясь за живот, когда дверь за ним открылась.       Мрачное «тсс» прошлось по комнате, и у Сириуса перехватило дыхание: он подумал, что за ним какой-нибудь огромный паук или что-нибудь ещё более ужасное. Он аккуратно повернул свою голову, но вместо паука обнаружил пару огромных босых ступней.       Фрэнк зашелся смехом.       — Что ты делаешь?       — Отстань, Лонгботтом. Ты прерываешь мой полуночный перекус.       Сириус вздрогнул из-за сиплого голоса и поднял глаза, чтобы увидеть его обладателя. Его сердце упало в пятки, когда он понял, что мистера Босые Ноги правильнее будет назвать мистер Голое Тело.       По крайней мере, на нем были боксеры. Сириус быстро отвел свой взгляд, но единственное, что он мог видеть, лежа на полу — потрясный подбородок у Тела. Он легко переступил через Сириуса, даже не посмотрев на него, и направился к холодильнику.       Фрэнк хихикал, как школьница, а остальные просто наблюдали, как мистер Тело, который абсолютно не смутился перед толпой незнакомцев, будучи почти голым, вытащил кусок шестислойного шоколадного торта с шоколадной глазурью. Он обшарил шкаф, вытаскивая оттуда семь разных ложек и, хмурясь при виде каждой, клал их обратно. После еще трех неудачных попыток он достал вилку и улыбнулся.       С гордым видом мистер Голое Тело прошагал обратно к двери.       Сириус успел только взглянуть на Не-Кладовку-А-Вообще-то-Спальню перед тем, как дверь захлопнулась.       Фрэнк ничего не объяснил, но сказал:       — Он меня утром, блять, убьёт.       Теперь Сириус знал, что чудеса случаются, и задумался, чем он заслужил такое благословение, хоть оно долго и не продлилось.       — Вау, — Джеймс посмотрел на Сириуса, ухмыляясь.       Сириус знал, что это глупо — влюбляться в человека, которого он буквально не знает, но доза эйфории все равно пронзила его из-за чужого сиплого голоса. После небольшого расспроса о полуночнике, Фрэнк объяснил, что это друг Алисы. Он сказал, что его, вроде бы, зовут Ремус. Фрэнк не рассказал ничего больше, сказав, что это было не его дело, но казалось, что парень был в той же ситуации, что и Сириус. Его пребывание у Лонгботтомов было двусмысленно неопределенным.       — Я думаю, я останусь еще на чуть-чуть… а потом еще на немного, — сказал Сириус вечером дома, нарезая морковку на ужин. Лили смущенно посмотрела на Джеймса, а тот сделал «я не знаю» лицо.       Зато Джеймс точно знал, насколько Сириус хотел сыграть в покер в квартире у Фрэнка Лонгботтома снова. Он надеялся, что, возможно, Ремус будет приглашен поиграть с ними, чтобы они наконец-то нормально представились.       Он неохотно отзывался на предложение Джеймса быть свахой, но он ни секунду не жаловался, потому что на следующий день они снова оказались в квартире Фрэнка.

***

      Сириус повернулся в своем кресле, услышав протяжное и слегка саркастичное «вау».       Зеленые и почти стеклянные глаза, устремленные как будто в никуда, пленили его. Прикрытые веки Ремуса и взлохмаченные волосы кричали о его недосыпе, и Сириус подумал, что хочет сфотографировать его.       В Ремусе точно было что-то еще кроме того, что видел Сириус. Он моргнул три раза, возвращаясь в настоящее, и заговорил.       — У меня опять ебнутые сны.       Фрэнк, менее истеричнее, чем в прошлый раз, но все равно забавляясь, спросил:       — Как ты понял, что это сон, Рем?       Ремус нахмурился и облизнул губы. Сириус еще раз взглянул на его острый подбородок, пока лунатик осматривал людей за столом.       Доркас и Марлин фыркнули, когда зеленые глаза остановились на их сомкнутых руках, и из его рта последовало «мило».       Фанфары в голове Сириуса, причиной которых стало «мило», которое может значить, что Ремус гей или би или пан, сменилось мраком, когда его взгляд даже не остановился на Сириусе, зато застрял на Джеймсе.       — Да, это точно сон.       — Почему? — настоял Фрэнк.       — Этот свитер, — сказал Ремус, указывая на Джеймса, — пиздецки отвратителен.       Удивленная тишина продлилась пару секунд, перед тем, как все взорвались смехом. Джеймс зашипел, но он не мог с ним поспорить: свитер был желтого цвета, оттенка мочи, с коричневыми помпонами, свисающими беспорядочными лоскутами, и на нем были четыре горизонтальные зеленые полосы поперек груди. Сзади шаталось лицо Санты (Поттеры даже не праздновали Рождество), которое покрывало две трети ткани.       — Мм-мм, — заворчал Ремус, подходя к духовке, обнажая большую часть своего загорелого тела. — Я, бля, не верю, что кто-то может носить такое.       Да, Сириус был очарован Ремусом.       Его гиперфиксации всегда были большой частью его жизни. Но обычно были хобби. Мотоцикл? Выторговал несколько часов бесплатной работы у механика в обмен на то, что тот починит дряхлый байк в течение недели после его проснувшегося интереса. Готовка? К концу месяца Миссис Поттер признала, что его карри такой же вкусный, как и её — любимое блюдо всех тех, кто уже тридцать лет готовит.       Но это был первый раз, когда он так увлекся человеком.       Сириус хотел знать все о Ремусе. Он любит чай, кофе или что-нибудь ещё? Книги или фильмы? Какой был его любимый предмет в школе? Для него солнце и облака красивее, чем луна и звезды?       Он хотел водить его на свидания и прижиматься к нему в дождливые дни.       Да ладно, как кто-нибудь мог увидеть эти ямочки внизу спины и не влюбиться в него по уши?       — О, я не знал, что тут есть печенье! — Фабиан возмутился, указав на Ремуса, который закрыл духовку.       Ремус засунул в рот целое печенье с шоколадом и улыбнулся, пока крошки падали с его губ. Он прошел обратно в свою комнату, снова хлопнув дверью.       — Даже я не знал, что у нас есть печенье, — заворчал Фрэнк.       Сириуса больше заворожил тот факт, что боксеры Ремуса были с маленькими черными собачками.

***

      Сириус предпочел бы слова «оживленный» и «сногсшибательный» вместо «спокойный» и «милый», но Джеймс был прав по поводу этого места. Он пока не был готов к тому, чтобы наблюдать, как Поттер наслаждается тем, что оказался прав… Хотя Сириусу понравился этот город не так, как рассчитывал на то Джеймс. Вечер покера стал событием, которое близнецы, парочка, братья по крови и Фрэнк проводили раз в две недели. На самом деле покера было не так много, как конкурсов по скоростному поеданию, смеха, разговоров и музыки. Они тусили у Фрэнка не ради Ремуса, хотя его появление было приятным бонусом, а больше из-за того, что дом Фрэнка и Алисы был очень уютным и всегда теплым.       Плюс, у них были дюжины настольных игр, и их холодильник всегда был полон закусок и напитков.       Ремус не всегда выходил для своего полуночного перекуса, и у Сириуса сосало под ложечкой в те несчастные ночи. Когда он все-таки прокрадывался из двери своей комнаты рядом с местом Сириуса, он обычно игнорировал всех присутствующих и сразу шел к шоколадке или печенью, которые он секретно держал на кухне. Фрэнка часто встречал средний палец, искусно поднятая бровь и каждый раз молчание, когда он пытался с ним заговорить. Алиса зависала с Лили, отдельно от остальных. Один раз она вернулась в квартиру, чтобы взять DVD и увидела Ремуса, который стоял на прилавке, пытаясь дотянуться до верха шкафчиков, где у него были спрятаны шоколадные батончики. Она покинула дом, сказав: «Я даже не хочу ничего знать и меня вообще здесь никогда не было.»       Это была четвертая неделя Сириуса у Поттеров и шестой раз, когда он видел Ремуса. В тот момент он сказал о спальне в коттедже как о своей, а не как о гостевой комнате Лили и Джеймса.       Он безнадежно влюбился в очаровательного лунатика, который обожал шоколад.

***

      — Ремус! — Фрэнк спрыгнул со своего места и затолкнул Ремуса в комнату. — Надень что-нибудь! — закричал он перед тем, как захлопнуть дверь.

***

      Джеймс не мог достучаться до Сириуса минут десять после того, как Ремус вошел в кухню с размазанной подводкой.       Когда он наконец-то пришел в себя, он прошептал:       — Я не знаю люблю ли я свою жизнь или ненавижу.

***

Йоо, у тебя нет татуировки в виде собачьего следа?

      Сириус моргнул при виде сообщения от Доркас.       — Сири! — закричал Джеймс из дверного проема. — Помоги с этой коробкой!       Сириус и Джеймс перевозили вещи Сириуса с его старой херовой квартиры в классный дом Джеймса, так как аренда истекла. Он жил в десяти часах езды, и Гидеон одолжил им свой пикап. Дешевую мебель они выкинули, оставив таблички с надписью БЕСПЛАТНО на них.       — А, да, — закричал Сириус. — Секунду.       Он написал Доркас положительный ответ про тату на его ключице, и спросил, зачем ей это надо, перед тем, как отложить свой телефон и направиться к Джеймсу.       — Ай, бля, эта тяжелая, — Сириус тяжело выдохнул, держа один край коробки. Он забыл проверить свой телефон и сделал это только шесть часов спустя, когда они направлялись домой.

ахахахха угар твой лунатик появился вчера и был ооооооочееенннь угрюмый. он пытался выяснить у холодильника, зачем смотреть этот сон, если в нем нет Пса ;)

***

      — Что за козел, — зло усмехнулся Сириус.       — Мгм, — промычала Лили, сделав глоток из своей кружки.       Джеймс вернется домой только через час, и Лили с Сириусом погрязли в сплетнях. Они сдвинули два кресла ближе друг к другу и взяли два одинаковых ярко розовых одеяла, налив по кружке горячего какао.       — Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним? — предложил Сириус и заправил прядь волос за ухо, другой рукой придерживая кружку.       Лили покачала головой.       — Я слышала, его все равно уволят на следующей неделе. Я больше заинтересована узнать о твоем любовничке.       — Ну… — Сириус сделал пару глотков. — Он посмотрел на меня недавно.       — И?       Сириус отпил еще немного какао (самый подходящий напиток для обсуждения Ремуса) и сказал:       — Ну, он смотрел на меня, типа, целые две минуты и потом сказал «Мне начинает нравиться этот сон.»       Лили взвизгнула и поставила свою кружку на локоть кресла, опуская свои ноги на пол. Она приподнялась на носочки, чтобы придвинуться ближе к Сириусу.       — И?       — И… потом он засунул целую горсть шоколадной крошки в рот и закрыл дверь.       Сириус поставил свою кружку рядом с ее после того, как она закинула голову и тяжело вздохнула.       — Эй! Я не стану с ним разговаривать на публике, пока он в боксерах — хмыкнул Сириус. — К тому же я рядом с ним дар речи теряю, и я блевану, если все-таки открою свой рот, я уверен!       Сириус надулся и плотнее закутался в одеяло, пока не превратился в гигантский комок розового пуха. Он заскулил, укрываясь с головой.       — Это так нечестно, — он застонал. — Как кто-то может быть настолько красивым? У него все эти веснушки на носу, а глаза, они как рубины…       — …рубины красные.       Сириус остановился и махнул рукой.       — Зеленые рубины, какая разница. Ты знаешь, о чем я говорю. Сверкающие, и королевские, и вся хуйня. Я просто хочу утонуть в них и поселиться у него в грудной клетке.       Лили фыркнула с невозмутимым видом.       — Значит, ты знаешь, каково это быть частью чего-то воистину красивого?       — Да!       — Боже, сейчас я знаю, каково быть тобой, когда Джеймс был так сильно влюблен в меня. — Она вылезла из одеяла и добавила. — Это немного страшнее и глупее, чем я ожидала.       Сириус выпрямил спину, обидевшись.       — Во-первых, Джеймс до сих пор с ума по тебе сходит, аж жаль его. После последних выходных я могу написать двадцать одну причину, почему твои скулы — это дар свыше. А во-вторых, — Сириус шмыгнул носом, толкая ее в плечо, — грубо.       Лили засмеялась и опять взяла какао в руки, пряча свою улыбку за кружкой.       — Я не понимаю, почему ты просто не спросишь у Фрэнка его номер или придешь к нему днем. Ты же уже большой мальчик.       — Фрэнк говорит, что Ремус обычно так много не разговаривает. Что, если он увидит меня и подумает, что со мной не о чем разговаривать?       Сириус так сейчас походил на маленького мальчика с фотографий, которые Джеймс сохранил с их детства. Его серые глаза были грустны, но в них бушевал шторм. Лили взяла его за подбородок, свирепо смотря в его глаза.       — Никто не может отказаться от Поттерского очарования.       Сердце Сириуса пропустило удар; он никогда не привыкнет к тому, что его называют Поттером, а не Блэком.       — А сейчас, почему бы мне не налить нам какао и не положить туда парочку маршмэллоу? Ты мне можешь рассказать, какой у него шоколадный оттенок кожи, и я тебе заплету волосы.       Сириус оживился.       — В рыбий хвост?       Лили улыбнулась.       — У меня есть блестки, которые мы можем туда добавить.       Сириус засиял и протянул кружку, в ожидании обещанных маршмэллоу.

***

      Ремус застрял взглядом на волосах Сириуса, когда он выходил из комнаты. Он подошел ближе и поднял руку.       — Миленько, — пробормотал он.       Сириус задержал дыхание и молился, что он не упадет в обморок в самый лучший момент своей жизни. Нежная рука скользнула по его косе.       Губы Сириуса кровоточили от того, что он слишком сильно кусал их, и он случайно взглянул на лицо Ремуса, чтобы наконец разглядеть лицо своего краша. Ремус уставился вниз, на свои руки в красных и фиолетовых блестках, с удивлением.       Эту улыбку Сириус еще не видел, но она сразу стала его любимой. Она была кривой и уходила на левую часть лица Ремуса, обнажая половину его зубов. Острый клык блеснул в свете флуоресцентной лампы на кухне, и Сириус подавил желание потрогать его, чтобы проверить остроту. Один из его передних зубов на долгую секунду прикусил нижнюю губу.       Ремус пошел назад в комнату, до сих пор в шоке от своих сверкающих рук, в этот раз без шоколадного перекуса.

***

Когда Сириус увидел Ремуса в четырнадцатый раз, только он, Джеймс и Фрэнк были в квартире.       Фэб и Гид были на дне рождении своего племянника и ответили на сообщение в группе фотографией огромного плюшевого динозавра, которого кто-то зашивал для мальчика. Доркас и Мэри так и не ответили, а Алиса, как обычно, устроила девичник с Лили.       Джеймс и Фрэнк как раз были в разгаре спора по поводу игры.       — У ТЕБЯ ЕСТЬ ШЕСТЕРКА! Я знал, что она у тебя есть!       — Ты называешь меня жуликом, Лонгботтом?       — Нет, я зову тебя чертовым скользким лгуном, который спит в мусоре и питается детскими мечтами и надеждами!       Сириус рассеянно улыбнулся, пока его глаза были прикованы к холодильнику. Его живот заурчал. Он увидел кружку шоколадного пудинга ранее, когда Фрэнк открывал его, чтобы достать пару банок газировки, но он, скорее всего, не должен был его трогать. Он предпочитал держаться подальше от плохой стороны Ремуса, на случай, если этот красивейший мужчина скрывает ее на потом.       Это не был необоснованный страх. Однажды, Фабиан начал есть шоколадный батончик, который Ремус хотел. Он подбежал и вырвал его прямо из рук Фэба, ударил им его по лицу и унес с собой обратно в комнату. Говоря о зенице ока Сириуса, Ремус, к сожалению, сегодня вечером еще не появился. Было только девять, а Ремус никогда не появлялся раньше одиннадцати, а иногда и позже.       Всего за несколько секунд мечтаний о милой россыпи веснушек, которые, если прищуриться, складывались в улыбку, на восхитительном пухлом животике Ремуса, вечер круто изменился.       Леденящий кровь крик пронзил квартиру: звук, который будет преследовать его во снах и напоминать его о растущем чувстве вины. Сириус вскочил со стула, опрокинув его, и распахнул дверь в комнату Ремуса. Где-то на подкорке сознания он глупо забеспокоился о том, что Ремус не запирал свою комнату.       Джеймс был прямо позади него, под влиянием выработавшегося рефлекса, после долгих лет мучительных кошмаров Сириуса.       Они остановились. Перед их глазами застыла картина: Ремус, дергающийся во сне, бормотал что-то странное в перерывах между рыданиями. Его лицо блестело от пота, а сам он запутался в простынях. Из-за отсутствия любых источников света кроме зловещей лунной дорожки казалось, что покрывало душит его. Фрэнк выдернул их обоих из комнаты и сильно толкнул в грудь.       — Валите, — приказал он. — Живо!       Ужас и боль Ремуса словно пронзили тело Сириуса, скручивая все его внутренности. Невидимая нить между ними, которую бы не разрезали даже самые острые ножницы и самый смертоносный нож, в этот момент стала еще крепче.       Единственное, что Сириус знал — он хотел (нет, ему было нужно) быть там, с Ремусом.       — Я могу помочь! — умолял Сириус, пытаясь обойти крепкие плечи Фрэнка. — У меня были похожие кошмары… Я знаю, как помочь, дай мне… Я могу, просто… Я знаю каково это…       Джеймс мягко позвал Сириуса и положил руку ему на плечо, чтобы удержать от еще более яростных действий. Фрэнк отреагировал по-другому: он будто весь стал жестким и холодным. Таким, каким Сириус его никогда не видел за семь лет учебы в школе.       — Сириус, я не могу сейчас слушать о твоей тупой симпатии! Ты должен уйти нахуй. Сейчас тебе тут не место. Он даже тебя не знает, и ты не знаешь ничего! Ему нужен я, блять, ему нужна Алиса.       Со спины Фрэнка слышались многочисленные «нет» Ремуса.       Джеймс встал спереди Сириуса, прикрывая его, защищая.       — Иди к Ремусу, — настоял Джеймс. — Я позвоню Лили и попрошу позвать Алису. Лили подвезет ее, чтобы не тащиться по темноте.       Фрэнк вздохнул, благодарно и напуганно.       — Спасибо, я просто никогда не оставался без Алисы, я просто…       — Мы поняли, иди, — голос Джеймса сквозил срочностью, его сердце сжималось из-за бедного Ремуса.       Фрэнк кивнул и развернулся на пятках, заходя в комнату и захлопывая дверь перед ним.       Сириус медлил. Он мог слышать сбивчивую речь, но крики не умолкали.       — Сири, мы должны уйти. Фрэнк прав.

***

      — Сири?       Сириус проигнорировал стук в свою дверь и натянул на себя простыни. Он услышал, как Джеймс привалился спиной к двери.       — Тебе нужно со мной поговорить или я выломаю эту дверь… Что случилось? Ты вспомнил свои кошмары?       Сириус кивнул и потом понял, что Джеймс не мог увидеть этот жест. Он согласно хмыкнул и чисто технически не соврал. Крик и кошмары Ремуса напомнили Сириусу о причине его собственной бессонницы. Воспоминания вспышками заполонили его сознание: его отец кричит унизительные оскорбления и угрозы, мать тянет его за волосы и обрезает прекрасные черные локоны, пока он плачет, а кузины ополчились против него.       Эта картина застыла у него в голове и, как и следовало ожидать, привела его в оцепенение, хотя и прошло столько лет. Он проработал свою травму, и хотя ему всегда было неприятно вспоминать это, он научился пресекать власть, которую эти события имели над ним.       Что и правда его расстраивало и из-за чего он загонялся были стыд и вина. Он мог различить кошмары типа «на меня напали хищные акулы» и кошмары из-за травмы. Он не мог даже представить, как Ремус будет себя чувствовать, когда узнает, что два незнакомца, (коими он и Джеймс и являлись), застали что-то настолько личное.       Сириус бы лучше умер на месте Ремуса.       — Это не твоя вина, — сказал Джеймс через дверь, зная о чем именно думает Сириус. Братья, как никак.       — Почему мы не заставили Фрэнка сказать Ремусу, что он лунатит сразу? — Голос Сириуса дрогнул. — Почему мы не прекратили туда ходить именно ночью?       Джеймс ничего не отвечал пару минут. Он всегда говорил только горькую правду и не мог поддержать кого-либо, тщательно не подумав.       — Нам следовало бы, — все-таки согласился он. — Но мы же не шли туда ради его унижений или посмотреть на него как на какого-нибудь уродца из цирка. Мы неправильно поступили, вторгнувшись в его личную жизнь… но… не надо так сильно себя винить. Что сделано, то сделано. Мы признаем ошибку и извинимся.       Сириус обдумывал это предложение. Он предполагал, что когда встретиться с Ремусом лицом к лицу, то провалиться под землю от стыда. Может лучше достать его номер и написать сообщение?       Нет, будет выглядеть несерьезно и вообще неискренне.       — Я дам тебе немного времени, но ужин будет готов минут через двадцать, и Лили надерет тебе зад, если ты не поешь и не выпьешь хотя бы стакан воды. Джеймс стукнул по двери, чтобы указать на всю серьезность своих слов, и ушел.

***

привет… извини я был слишком резок ты хороший парень Си, просто была неприятная ситуация и извини что накричал на тебя я могу принести книгу рецептов Элли которая тебе нравится?

      Сириус уставился на три сообщения, откинул телефон на другой конец кровати и натянул одеяло на голову.

***

      — Сириус, взбодрись. Уже прошла неделя. Ты приготовил ему шоколадный пирог и передал через Алису, — Лили переплетала себе косу, пока ругалась на Сириуса. — Если ты так и продолжишь дуться, я пойду покупать бомбочки для ванны сама.       Сириус почти заскулил. Он не мог уйти без той блестящей бомбочки, которую Лили обещала ему.       Он молчал две минуты и сорок семь секунд (да, он посчитал) перед тем, как снова открыть рот.       — Просто он мне так нравится… И не потому, что он самый красивый человек в мире, а потому что он прекрасен. В нем есть эта… искорка. Типа он полон загадок и тайн… Не знаю. Мне кажется, я совершил самую тупую ошибку в истории человечества.       Лили изучала стеллажи, ждала в очереди и купила все, что они выбрали, настаивая на том, чтобы все оплатила она, и только тогда Сириус закончил ныть. Он вздохнул и пнул камень на дороге, а потом скривился от боли в пальцах ноги.       — Эм… Сириус?       Неожиданно высокий голос Лили заставил Сириуса поднять голову.       Как будто зачарованный, в дверях магазина стоял Ремус с бумажным пакетом из местного книжного магазина.       Сириус захотел, чтобы под ним открылась черная дыра и затянула его прямо в ад.       Если честно, самый красивый мужчина на планете не пялится на него и даже не убегает сломя голову. Легкая тень шока на его лице говорила Сириусу, что он услышал его нытье, но его щеки даже не порозовели, и он не выглядел смущенным.       Сириус, наоборот, был весь красный, как редиска. Он проклинал себя за то, что решил сегодня утром собрать волосы наверх, так как не мог сейчас спрятаться в волосах.       Взгляд Ремуса прошелся по его телу, потом вернулся к глазам Сириуса. Его глаза в сознательном состоянии были еще более возбуждающие, чем когда он лунатил. Они казались бледно-нефритовыми в солнечном свете, выглядывающим из-за облаков. Сириус не мог распознать выражение его лица, но спустя минуты он облизнул губы и ушел.       — Кажется, нам понадобится больше бомбочек.

***

      Сириус медленно проснулся под звук пожарной тревоги. В глазах все плыло, пока он тер их руками, пытаясь понять что произошло.       — Кто, блять, решил готовить, — пробормотал Сириус себе под нос, смотря на часы возле своей кровати, — в час ночи?       Он сел на кровати, надеясь, что сирена замолкнет.       Она продолжила орать.       Он тяжело вздохнул и выполз из-под одеяла. Шипя, когда его ноги коснулись холодного пола, Сириус прошел через свою комнату, чтобы найти какую-нибудь одежду. Он в итоге взял какую-то майку и баскетбольные шорты, которые он украл у Джеймса («Если это не пижамные штаны, че они такие мягкие? Они теперь мои!») Его волосы больше походили на гриву Шрама из Короля Льва, чем на его обычные роскошные локоны, но на его запястье не было ни единой резинки. Идя по коридору на звук сирены, Сириус раздраженно растирал свое лицо. Слишком рано для такого пиздеца.       Проходя гостиную, он крикнул:       — Какого черта, Джеймс?       — Мда, — ответил голос из кухни. — Я не знаю, как я врубил эту хуйню. Я бы кинул ее об стенку, но подумал, что это грубо.       С сердцем в пятках, Сириус зашел на кухню. Ремус встал на стул посередине комнаты, тыкая в детектор дыма на потолке. Тоненькая струйка дыма поднималась из духовки.       У Сириуса отвалилась челюсть.       Ремус вздохнул и упер руки в бока, подводя свою ногу ближе к лицу Сириуса.       — Ты помогать будешь?       — А, э, эм, — замялся Сириус.       Он закрыл свой рот и подумал, что хотя бы его не вырвало.       Сириус сделал шаг вперед и нерешительно протянул свою руку. Ремус уставился на его ладонь на несколько мгновений, перед тем как принять ее. Он спустился, и Сириус попытался притвориться, что контакт кожа к коже не ускорил его сердцебиение.       Мириада вопросов пронеслась у него в голове — какого хуя? я не сплю? кАкоГо хУЯ? — пока Сириус вставал на стул. Он настроил себя на выключение этой гребаной сирены.       Когда все внезапно затихло, Сириус понял, что из колонки Лили на духовке играла задорная испанская мелодия. Ремус встал рядом с ней с тарелкой в руке, пытаясь отогнать дым.       — Что это? — спросил Сириус, пытаясь контролировать свой голос, и указал на колонку. Оставляя вопрос без внимания, Ремус протянул вторую тарелку, и Сириус спустился и прошел в противоположный угол комнаты. Он взял ее, и его взгляд метался от Ремуса до тарелки и обратно, пока не понял, что Ремус ждет, пока он присоединится к сокращению дыма размахиванием тарелок.       Дым немного рассеялся, и через минуту Сириус опять заговорил:       — Я не думаю, что мы делаем что-то полезное.       Он смутился, когда эти слова слетели с его губ, молясь о том, что не задел этим Ремуса.       Ремус усмехнулся, и у Сириуса закружилась голова от этого звука. Блять, ему точно надо ухватиться за что-то, иначе он упадет.       Положив тарелку на стол, Ремус сказал:       — Мда. Но за тобой было весело наблюдать.       Сириус занял себя складыванием тарелок на их законное место, стараясь не представлять, что Ремус думает о его внешности. Ему не нужно услышать чье-то мнение, чтобы понять, что с утра он выглядит ужасно. Когда он просыпался, буквально каждая его черта кричала об этом. Он не мог выйти на люди без предварительных сорока минут в ванной.       — Это танго, — сказал Ремус, прерывая мысленный поток Сириуса и его попытки попасть головой в бит. — Мой папа из Мадрида, и раньше мы вместе ходили на занятия по танцам.       Сириус представил танцующего ребенка Ремуса: рыжевато-коричневое гнездо на голове и неуклюжие движения, которые слишком хорошо отражали его личность.       — Я могу поменять, если хочешь… Тебе нравятся Arctic Monkeys? — Ремус, впервые за несколько месяцев, как его видел Сириус, выглядел нервным и, возможно… смущенным? Он облизывал и кусал губы, теребя правую мочку уха.       Сириус заставил себя оторвать глаза от слишком розовых губ Ремуса и спросил:       — Я сплю?       — О, — выдохнул он. — Как все перевернулось.       Несмотря на то, как добродушно Ремус сказал это, Сириус покраснел.       — Мне очень жаль. Я не должен был… эм, это было некрасиво с моей стороны, — Сириус склонил голову. — Мне жаль.       Ремус просто повернулся к колонке и снизил громкость. Он поискал что-то в телефоне, и после этого новая песня заиграла. Сириус узнал мелодию.       — Я слышал ее раньше. Мне нравится.       — Хорошо, — ответил Ремус, — давай есть панкейки.       Тарелка панкейков, которую Сириус не заметил, стояла на кухонном столе. Сириус с подозрением взглянул на плиту, удивленный отличием черного монстра в сковороде и золотистого десерта на тарелке.       Ремус подошел к столу и подвинул стул, как истинный джентльмен. Сириус сел, все еще немного удивленный, что Ремус делал в кухне у Джеймса, выливая кленовый сироп на панкейки, им приготовленные. Он, казалось, чувствовал себя как дома, и Сириус был этим очарован.       — Спасибо за извинения, — Ремус проглотил кусочек сладости и чуть отодвинул свой стул, чтобы видеть Сириуса. — Я имею в виду, что вся эта штука с кошмарами очень смущает, и я не хочу больше ее обсуждать, но нет худа без добра, поэтому.       Он пожал плечами и вылил еще сиропа.       Не видя никаких плюсов в том, чтобы лунатить перед незнакомыми людьми бесчисленное количество раз, Сириус спросил, что он именно он имел в виду.       Губы Ремуса растянулись в его особенной кривой улыбке, и он положил еще один кусочек панкейка себе в рот, ухмыляясь с набитыми щеками, как будто он знал все секреты этого мира.       Сириус отвел взгляд, размышляя о том, почему они едят из одной тарелки, а не из двух. Откусив панкейк, его глаза прикрылись — они были очень вкусные.       Ремус обязан показать ему рецепт когда-нибудь. Естественное чувство поселилось у него в животе: второго раза, скорее всего, не будет. Факт того, что Ремус правда говорил с ним в первую очередь, когда он был в трезвом состоянии и светлой памяти и при этом по своему желанию… был чудом сам по себе.       Они ели молча, но в хорошем смысле, странным образом спокойно, но при этом чарующе волнительно. Have you no idea that you're in deep I dreamt about you nearly every night this week       — Почти подходит, правда?       Сириус смог выдержать пытливый взгляд зеленых глаз лишь на момент, прежде чем отвести свои собственные. Когда он снова обратился к неземному парню, тот выглядел слегка грустно.       — Откуда ты знаешь Элис?       Ремус сразу же расслабился после смены темы разговора, и Сириус посчитал это победой, осчастливленный не грустным лицом Ремуса.       Ремус начал рассказывать о том, как они стали лучшими друзьями в тот момент, когда он переехал в ее район в пятилетнем возрасте. Возможно, была особая причина его переезда, но Сириус не хотел давить на собеседника. Ремус ответил тем же, когда Сириус неловко замолчал на теме его семьи (точно без желания говорить об этом тогда) и отвлек его рассказом, как встретились его родители. Когда Ремус сказал, что его отец из Мадрида, на самом деле тот родился в Мексике. Отец с его матерью были лучшими друзьями, можно сказать, с подгузников до тех пор, пока она и ее семья не переехали в Испанию. Пятнадцать лет спустя они снова встретились в поезде и тотчас влюбились.       — Или, как говорится, — сказал Ремус — любовь со второго взгляда, да?       Это напомнило Сириусу о родителях Джеймса и как они были безнадежно влюблены в друг друга даже спустя столько лет. Они рассказывали друг другу истории и детства в немом соревновании кто кого больше рассмешит.       — Не может быть! — Сириус почти задыхался от смеха.       Ремус улыбнулся, подняв брови и наклонившись ближе к парню, кивая.       — Это правда! Самое лучшее это то, что никто не подозревал ни меня, ни Эл — мы всегда были любимчиками учителей и невинными ангелами.       Сириус узнал много нового о Ремусе. Например, у него в радужке есть крапинки светлого коричневого цвета, такого же, как его веснушки. У него есть шрам, задевающий бровь, который он получил в несчастном случае с крышей и батутом. Помимо него, в семье были еще три девочки, которых он безмерно любил, а его глаза заблестели, когда он заговорил о своей недавно ушедшей матери. Он матерился примерно столько же, сколько и при ночных вылазках. По его словам, он вообще раньше никогда не лунатил. Его голос был мягким: Сириусу приходилось наклоняться чтобы услышать его, в бодром состоянии звуки из его рта были гладкие, почти шелковистые, а не острые и грубые.       Сириусу это нравилось, любой повод, чтобы быть ближе к Ремусу, вызывал у него только теплые чувства.       Иногда казалось, что он говорил загадками, а его остроумие и сарказм удивляли и держали Сириуса в напряжении. Его юмор был резким, но не обидным. Он не был супер эмоциональным, но когда его лицо что-то пыталось передать, у него это получалось четко и понятно.       — Хорошо, хорошо, — захихикал Сириус. — Теперь я должен спросить тебя, почему ты в моей кухне этим ранним утром?       — Ох, — выдохнул Ремус, видимо с удивлением, что это не так очевидно, как он думал.— Ну, я хотел увидеть тебя, и твой брат чуть не ткнул мне в глаз запасным ключом, когда я спросил могу ли я это сделать. Услуга за услугу.       Сириус был благодарен, что он еще пребывал в смеющемся состоянии, потому что его щеки уже были розовыми и могли скрыть стеснение того же оттенка.       — Ты хотел меня снова увидеть?       — Да, — остановился Ремус, оглядывая на Сириуса с ног до головы, потирая подбородок. — Хотя я разочарован, что ты не вышел ко мне в боксерах, как это делал я.       Сириус пригнул голову. Он флиртовал, да? Это правда происходит?       — Я все равно и так и так мерзко выгляжу, — Сириус решил оставить себе выход, если он ошибся в намерениях Ремуса. — Ты выглядишь в тысячу раз лучше, когда просыпаешься, чем я.       Глаза Ремуса пробежались по голове Сириуса, он мягко улыбнулся.       — Нет, мне нравится как твои волосы выглядят после кровати.       Сириус был в шоке от того, что Ремус говорит и ЧТО Ремус говорит. Как он мог быть таким уверенным?       — Я… э, не сильно хорошо лажу с людьми. Люди думают, что я не в себе, и мне сложно заводить друзей, — признал Ремус, снова теребя мочку уха и кусая губы. — Так сложно открываться людям и…       — У меня такая же проблема. — заметил Сириус. — Почему знакомиться с новыми людьми так трудно..?       — Да! — быстро закивал Ремус. — Но, честно, мне нравится всё… это.       Ремус пожал плечами без какого-либо объяснения на этот раз.       — Ага, — согласился Сириус, пока блинчики в его животе танцевали сальсу. — Всё это.       Ремус хмыкнул и начал покачивать ногами. Глядя из-под ресниц, он пробормотал:       — Эм… я хочу кое-что сказать.       Сириус нервно усмехнулся.       — Если это не признание в том, что всё, что было — пранк, я не против.       — Нет-нет! Что ты, я бы никогда… эм, — Ремус закусил губу. — Эти блины приготовил не я.       — Стой, что?       — Эм… Я хотел произвести на тебя впечатление? Тот пирог был просто волшебным. Поэтому, естественно, я купил панкейки в кондитерской вниз по улице и положил тесто на плиту, типа я их сам сделал.       Ремус закончил со своим «признанием», а Сириус залился громким смехом.       — Эй! Это грубо! — Ремус очнулся и ударил Сириуса в плечо. — Если бы ты видел себя с той косой с блестками, ты бы тоже захотел произвести впечатление.       — О боже, ты помнишь это?       Сириус должен будет одарить Лили бесконечным количеством подарков за помощь в улучшении его внешности для Ремуса.       — Конечно. Я помню все ночи, — Ремус закатил глаза. — Хотя, я думал они были снами. Но после той, когда я проснулся с блестками на руках, я понял, что все было по-настоящему.       — Итак, — хихикнул Сириус. — Ты пытался соблазнить меня едой, которую ты притворился, что приготовил?       — Бля, я самый ужасный повар на свете! Вот этот сгоревший беспорядок? — Ремус указал на духовку. — Это была попытка приготовить панкейк, и он уже был черным до пожарной тревоги.       — Ты такой, блять, милый. — выпалил Сириус.       Сириус винил Ремуса за то, что его лицо выглядело так очаровательно, когда он по неосторожности сказал:       — Хочу пригласить тебя на свидание. Нет, стой. Блять, эм.       Ремус наклонился вперед и поцеловал Сириуса между глаз, помешкав пару секунд перед тем, как вернуться на своё место. Странное место для поцелуя, но очень в стиле Ремуса, и Сириус был готов умереть на месте. Счастливым.       — Это свидание, придурок. Что ты, блять, думаешь, я делаю? Пытаюсь сделать тебя своим лучшим бро, ноу хомо?       Сириус наконец-то обратил внимание на то, как Ремус выглядел. Он уже заметил толстую линию черной подводки (пиздец горячую) вокруг глаз, но не увидел очень узкие черные джинсы, изношенный, но милый темно-зеленый свитер с коричневыми заплатками на локтях и белую рубашку, воротник которой выглядывал сверху. Он не выглядел изысканно или вульгарно, но очевидно продумано для свидания.       Перед тем как слишком отвлечься мыслью о том насколько ахуенно выглядел Ремус и его задница в этих узких джинсах, Сириус спросил:       — Ты правда хочешь встречаться со мной?       Ремус встал со стула, потянув Сириуса к себе. Он легонько ударил его по лицу, обхватил ладонью его подбородок и провел большим пальцем по щеке.       — Ты — мой серебряный луч.       Сириус смотрел в глубочайшем шоке, находясь на седьмом небе от счастья, пока Ремус отходил, виляя бедрами, к колонкам. Музыка сменилась к более медленной, почти любовной и на испанском.       — Иди сюда, чтобы я мог потанцевать с тобой.       Сириус почти побежал в объятия Ремуса, незачем играть в недотрогу.

***

      — Мой ребенок совсем вырос, — Джеймс всхлипнул, потирая свои глаза. За окном десять утра, и они только что вернулись из дома Фабиана.       Лили фыркнула. Она достала свой телефон и сделала пару фотографий двух голубков, которые переплелись между собой всеми конечностями, которыми могли, на диване в гостиной в явном отрубе. Лицо Ремуса лежало на груди Сириуса, его губы остались возле тату с собакой, будто он целовал ее до того, как провалиться в сон.