избранный

– Какое же ты ничтожество, Хан Джисон. Это звучит уже так привычно, что даже и не обидно.  – Почему ты не можешь сделать даже настолько элементарную вещь? Хенджин, конечно, бесячий до ужаса, но в его словах есть смысл. И он пусть и весьма сомнительный, но все же учитель. Так что нужно закрыть рот и прислушаться. – Ты просто впустую тратишь мое время. Нет, это, конечно, не то, что хотел сказать Хенджин. Совсем не то. Он видит, что Джисон старается, и оценит даже не впечатляющие результаты по достоинству. – Да такими темпами я раньше в этом пруду от полной безнадеги утоплюсь и своим телом вызову эту чертову волну, чем ты хоть что-то внятное наколдуешь! И так не особо поддающаяся до этого вода перестает слушаться окончательно, – а Джисон ведь почти почувствовал нужное натяжение под пальцами, – и поверхность перестает даже слегка рябить, снова становясь гладкой, как зеркало. Джисон слишком отчетливо может видеть там свое раздраженное лицо. Ну сколько раз Хенджину говорить, что выводить его на эмоции – плохая стратегия? Особенно при использовании водной магии, где наоборот нужно быть максимально спокойным. Ну, Джисону. Вон Хенджина штормит раз по двадцать на дню, а он все равно в Закрытом городе лучший водный маг. Из активно практикующих. Но для Хенджина это привычно, он слышит воду, он с ней практически говорит, она и вправду течет по его венам, разбавляя кровь. А у Джисона все в точности до наоборот. – Ты же знаешь, что вода – не моя стихия, – Джисон говорит это так часто, что уже потерял саму суть незамысловатой фразы. – Я огненный маг изначально, мне сложн… – Ты чертов избранный герой и должен уметь все, – Хенджин говорит это еще чаще, чем Джисон напоминает о своей огненной сущности. – Терпи и работай. Такое ощущение, будто Джисон обычно не терпит. И не работает. И вообще только и делает, что наслаждается своей славой и купается во всеобщей любви. Нет, конечно, этим он занимается тоже, но в короткие перерывы между тренировками, медитациями, изучением кучи непонятных книг, – Джисон обычно засыпает странице на третьей, но перед Старейшинами всегда божится, что прочел все от корки до корки, – и вечным, бесконечным, утомляющим самосовершенствованием. Потому что Джисон действительно избранный. Герой. Тот, кому суждено спасти этот мир. От чего-то очень плохого. Его привели в Закрытый город в двенадцать лет, выбрав из сотни других претендентов. Потому что посчитали достойным. И нужно соответствовать. Как бы объяснить этой чертовой воде, что начать сотрудничать в ее же интересах? Потому что Джисон потом, овладев и водными заклинаниями тоже, будет спасать все хорошее от всего плохого. И водоемы там всякие. И рыбок. И даже противных медуз, которых Джисон последний раз видел еще до прихода в Закрытый город, живя с родителями у моря. Джисон может сделать столько прекрасного. Нет, вернее, ему столько прекрасного сделать суждено. Почему чертова вода отказывается даже слегка волниться под его чарами? Бесит. Почти так же сильно, как и Хенджин. – Я знаю, что должен уметь все, – все, конечно, очень громко сказано, но да, истинный герой должен владеть разными видами магии. – Я учусь. И не только учусь, но еще и твою чертову заносчивую задницу уже раз десять спасал, если не больше, – нельзя так говорить с учителями, Джисон, терпи. – Хоть раз бы спасибо сказал, придурок. – Ты учишься слишком медленно, – глаза у Хенджина холодные, как лед, и приходится даже отвести взгляд, чтобы не поддаться неприятным ассоциациям. На самом деле Джисону бы это просто проглотить. Сказать себе, что это все незначительно. И что мнение одного человека ничто по сравнению с мнением целого города. И просто сосредоточиться на хорошем. Потому что, ну, его все любят. Обожают. Боготворят. Дети дарят ему веночки, девушки застенчиво смеются и опускают взгляд, стоит ему стрельнуть в их сторону глазами, а пожилые женщины и мужчины почтительно ему кланяются. Потому что он тот, кто когда-нибудь спасет их всех. От зла, беды, болезни и смерти. И от холода. Джисон купается во всенародной любви, Джисона любят Старейшины, и очень хвалят учителя. Все, кроме Хенджина с его чертовой водной магией. Хенджин его ненавидит с первого дня, с первого неловкого привет и первого смущенного признания, что Джисона никогда вода не манила. Как и любого нормального огненного мага. Потому что стихии противоположные, а не Джисон тупой и никчемный и ничего выучить не может. За все шесть лет обучения. Каких-то шесть лет обучения. Он вообще-то пришел сюда совсем ребенком, умеющим только поджигать все вокруг, а теперь уже почти состоявшийся герой, регулярно борющийся со злом. А Хенджин как изначально был самовлюбленным подростком, слишком много о себе возомнившим, потому что в Закрытый город попал на два года раньше и почему-то даже получил должность учителя, так им и остался. Просто в выросшем теле. Почему Джисон вообще должен его слушать? – С каких пор ты стал одним из Старейшин, чтобы судить, как я учусь? – должно было получиться дерзко и задиристо, а получилось почему-то почти капризно – паршиво. – Я… – Если бы я был одним из Старейшин, ноги бы твоей здесь не было. Как Хенджина за его длинный язык еще никто не схватил и не вытащил из Закрытого города к чертям собачьим, Джисон не понимает совсем. Ну потому что это уже все рамки дозволенного перешло давно и безвозвратно. Джисон даже на Хенджина один раз нажаловался, после того, как Хван в очередной раз начал рассказывать детям, что Джисон на самом деле никакой не истинный герой, а так, большая фатальная ошибка. Хенджин этим самым не столько обижал самого Джисона, – хотя слушать, как тебе портят репутацию, занятие не самое приятное, – сколько посягал на святое: выбор Старейшин. И вообще-то его должны были бы за это изгнать. Ну или как минимум звания учителя лишить. Но почему-то Хенджин после разговора со Старейшинами хоть ерунду нести и перестал, но никакого наказания так и не понес. У Джисона потом еще недели две глаз непроизвольно от одного случайного взгляда на Хвана дергался. Какие уж тут успешные тренировки. Сейчас их вражда вроде бы была в затихшей фазе, но Хван явно пытался это хрупкое равновесие нарушить. Джисон понимает, что все это глупая провокация, но в нем слишком много огня, чтобы не поддаться. – Ты не слишком много на себя берешь, Хван? – вода под пальцами вместо того, чтобы начать волниться, согласно заданию, медленно закипает. – Ты же знаешь, как многим мне на самом деле обязан? Это беспроигрышный аргумент. Джисон молодой, еще несостоявшийся истинный герой, не самый умелый маг и не лучший в боевых тренировках, но уже не раз давал отпор злу во плоти. Пусть убить злодея пока так и не смог, но старательно отбрасывал назад раз за разом. Еще пару лет тренировок, подтягивания слабых мест и работы над выносливостью, и ни одно зло с ним не сравнится. И холод он победит тоже. Уже почти победил, можно сказать. Потому что иначе Хенджин бы уже валялся бездыханной ледышкой. И Хван это понимает. Не может не понимать. Но почему-то все равно смотрит странно каждый раз, когда Джисон про свои подвиги упоминает. – Я очень тебе благодарен, Хан Джисон, – слова правильные, а вот интонация явно нет, и Джисон недовольство скрыть даже и не пытается. – Но представь себе, что не все в этом городе готовы падать перед тобой на колени и целовать твои геройские ноги. Хенджин самовлюбленная выскочка. Заноза в заднице. Идиот, который верит, что и без Джисона бы прожил счастливо. И именно поэтому тренировки с Хенджином Джисон ненавидит больше всех других. Даже больше боевых, после которых болит все тело. Больше, чем тайную магию, на занятиях по которой он только и делает, что сидит, не понимая, что вообще происходит, а под конец просто чувствует себя ничтожеством. Больше близких вроде по духу молний, которые все равно почему-то не слушаются. С Хенджином все иначе. Потому что он будто бы вообще в том, чтобы Джисон преуспел, не заинтересован. В то время как все остальные учителя наоборот всегда стараются помочь. Чанбин дует в спину своим ветром, чтобы Джисону казалось, что сегодня он бежит быстрее, чем обычно. Феликс улыбается и мягко хвалит, даже если результата нет месяцами. Чонин пытается приободрить, постоянно повторяя, что молнии это не совсем огненная магия, и это нормально, что Джисону они с первого раза не покоряются. И только Хенджин планомерно его унижает. Со своей чертовой водой на пару. – Три волны, Джисон, – голос у Хвана такой же ровный, как и гладь тренировочного пруда. – Большая, маленькая и снова большая. Вперед, мы сидим на этом задании почти месяц, это ненормально. Конечно ненормально, но вполне предсказуемо. С таким-то отношением. – Я не могу практиковаться, когда рядом кто-то настолько бесячий, – пальцы дрожат, а голос сам по себе подлетает, и даже глубокий вдох успокоиться не помогает. – Может, ты сгинешь, а я сам потренируюсь? Хенджин внезапно и правда встает, но уходить явно никуда не собирается. – А Лино не бесячий? – Хван нависает сверху, засунув руки в карманы штанов, и Джисон из последних сил сдерживается, чтобы не подскочить на ноги следом, выдавая, насколько давящим ощущается такое неравенство. – Рядом с ним тебе нормально колдуется? И магия слушается, и руки не трясутся? Потому что пугающий ледяной злодей тебя не бесит, в отличие от миловидного меня? Ну это уже удар ниже пояса. Совсем детский развод на эмоции. И на слишком громкие слова. Джисону просто жизненно необходимо сдержаться, потому что Хенджин хоть и раздражающий, но все еще его учитель. Которого уж точно нельзя сравнивать с сущим злом. Даже косвенно. Даже случайно. Иначе Старейшины потом за такую наглость уши надерут. – Лино меня не бесит, – в отличие от тебя, надоедливый придурок. – Лино я ненавижу. И обязательно его убью.

❄️🔥❄️

– Ты не позволишь им этого сделать, Чан, – голос у Хенджина такой злобный, что Джисон почти мурчит от удовольствия. – Ты же все понимаешь, ты не можешь этого допустить. Джисон на самом деле настолько отчаявшимся Хвана еще не видел. И без его фирменной довольной улыбочки. Ну, сам виноват, нужно было больше стараться. Это ведь он вечно Джисону твердит, изо дня в день, да? Вот сам же в свою ловушку и попался. Бан Чан, приближенный совета Старейшин, правда, почему-то особо радостным не выглядит. Этого Джисон не понимает тоже, – вроде бы Чан никогда с Хенджином особо близко не общался и всегда наоборот во всех конфликтах был на его, Хана, стороне, – но почему-то ожидаемому провалу Хвана не рад. Хотя один раз, когда Джисон на предвзятость Хенджина в очередной раз пожаловался, даже не спорил и сказал просто потерпеть. И постараться понять. Ну да, Джисон понять должен то, что даже Старейшины не смогли. Смешно. – Я не мог на это повлиять. Извини. Чан пожимает плечами и правда звучит виновато. Хенджин от этого выглядит только еще более нервно, а Джисона почти пробивает по-детски злорадный смешок. Он дожил до этого момента. Справился. И даже не стал прямым виновником. Потому что он ни слова плохого о Хенджине никому уже недели три как не говорил, а Хвана все равно отстранили. И пообещали Джисону какого-то нового временного учителя, который в их краях проездом. Не то чтобы Джисону казалось, что от именитости учителя его навыки как-то резко улучшатся, но отдохнуть месяцок от Хенджина звучит почти как благословение небес. – Он не заслуживает вообще ничего из этого, – Хенджин вечно говорит так, будто Джисон не стоит рядом и не слышит каждое слово. – Почему все так с ним носятся? Джисон на самом деле все понимает. И то, почему Хенджин так говорит, и то, что им в этот момент движет. Не понимает Джисон только одного: почему никто Хвана никогда не одергивает. Потому что это ведь откровенная наглость. И верх самовлюбленности. И почти что грех. Потому что Хенджин ему просто-напросто завидует. И считает себя достойнее. Джисон это давно заметил. Хван не затыкаясь твердил, какой Джисон никчемный, а один раз даже обмолвился, что Джисон отобрал чужое место, а теперь ничего толком не делает. Тогда Джисон не совсем наезд понял, но со временем и после внимательного наблюдения за поведением Хенджина все стало ясно. Хван считал, что отданное Джисону место должно было быть его. Просто потому что может наколдовать маленький никчемный огонек. И только поэтому больше достоин быть героем. И эта его убежденность на самом деле почти жалкая. – Потому что я избранный, – Джисон вообще-то высовываться не собирался, а хотел просто за забавным представлением посмотреть со стороны, но Хенджина ткнуть носом в реальное положение дел хочется слишком сильно. – Я такой один, и ко мне должно быть иное отношение. Хван смотрит на него практически с отвращением, и от этого в груди разливается что-то теплое. Чан смотрит на Хенджина с поджатыми губами и какой-то странной грустью в глазах, и это хороший настрой слегка сбивает. Но все же Джисон остается в плюсе. И в явно приподнятом настроении.

❄️🔥❄️

Настроение падает практически сразу, как Джисон попадает на свое первое занятие с новым учителем водной магии. Потому что, видимо, это не Хенджин один такой отбитый, а все водяные маги просто не совсем в своем уме. И очень ленивые. – Но я не умею, – Джисон разводит руками слишком наигранно, а парень напротив только скептически приподнимает рыжую бровь. – Разве вы не должны меня учить? На самом деле Джисону его новый учитель даже сперва понравился. Он был примерно его возраста, молчаливый, но улыбчивый, и выглядел еще большим божьим одуванчиком, чем Феликс. Его новый учитель говорил со Старейшинами вкрадчивым, почти мурлычущим голосом и щурил глаза от каждого приветствия ровно настолько, чтобы высказать пусть и радость, но все же уважительно сдержанную. А еще его новый учитель слишком явно проигнорировал Хенджина, когда тот попытался поздороваться первым. Джисон записал это себе в виде плюсов десяти. Не меньше. А потом, – сразу после слишком сытного обеда, – у них началась первая тренировка. Джисону, честно говоря, ничего делать не хотелось, – разве что спать, – и он даже подумывал сказаться больным, но любопытство пересилило. И к тренировочному пруду он все-таки явился вовремя. Его учитель пришел практически ровно в назначенное время, с книжкой в руках и, бегло осмотрев место для занятий, кинул будто бы невзначай: – Подожги что-нибудь, а потом призови воду и потуши огонь. А сам просто лег на землю и уткнулся в книгу. Джисон сперва подумал, что это шутка. Потом было решил, что какая-то проверка. А по итогу понял, что бедного странствующего мага не предупредили, какой на самом деле у хваленого избранного героя уровень. Ниже базового, честно говоря. Ну что ж, Джисону не впервой кого-то разочаровывать. – Знаете, мы с Хендж… – черт, нельзя показаться невежливым. – Мы с учителем Хваном отрабатываем сейчас простейшие заклинания контроля, я не умею пока призывать воду. У его нового учителя такие рыжие волосы, что даже странно, что он не огненный маг, а взгляд не отрывается от книги. – Я знаю, что ты не умеешь, вот и учись, – Джисон изо всех сил пытается уловить в слишком приятном на слух голосе хоть намек на шутку, но все безуспешно. – И можешь звать меня просто Минхо, ни к чему все эти формальности. На самом деле Джисон бы вряд ли смог иначе, – он даже к Старейшинам часто, забывшись, обращался неформально, – но официальное разрешение это, конечно, приятно. – Как я могу учиться, если ты даже не говоришь, с чего начать? – получается почти обвинительно, но Минхо не реагирует, продолжая чересчур увлеченно читать. – Разве не в этом суть обучения, чтобы давать мне какие-то секретные советы?  Минхо только тихо хмыкает и даже на секунду отрывает взгляд от книги. – Нет никаких секретных советов, – Джисону под почти пронзительным взглядом зеленых глаз даже немного неуютно. – Ты просто садишься и пробуешь, пока не получится. И лучше начинать с самого сложного, тогда все остальное пойдет легче. Поэтому сразу начнем с того, чтобы подавить собственную стихию противоположной. Удачи. Больше ничего Джисон до конца тренировки так и не слышит. Месяц, по всей видимости, обещает быть потраченным в никуда.

❄️🔥❄️

– Он просто сидит и молча на меня смотрит, – Джисон рассказывает эту грустную историю уже раз в третий, и с каждым заходом получается только драматичнее. – Вернее даже не на меня, а в свою чертову книгу. Он какой-то мошенник, серьезно, он ничего сам не умеет, а всем только голову морочит. Чанбин смеется привычно гулко, и Джисон, до этого на груди Со почти придремавший, недовольно морщится. – Ты всегда всем недоволен, Джисон, – у Чанбина голос мягкий, тон располагающий, а натура добрая. – На самом деле метод очень действенный, поверь мне. Джисон Чанбину верит практически безоговорочно. Почти во всем. Кроме чего-либо, касающегося противоположной магии. Потому что Со чистый маг воздуха, которому от одного вида земляных заклятий дурно становится. Чанбин, видимо, его мысли улавливает каким-то особым ментальным слухом. – Да, я никогда не учился такой далекой для меня магии, но у меня был знакомый, который просто путем усиленных и регулярных самостоятельных тренировок смог овладеть противоположной магией на очень высоком уровне.  Джисон недовольное выражение лица побороть не в силах. Кошмар, кажется, они все до сих пор считают его маленьким глупым ребенком, до сих пор верящим в сказки. Ну потому что все это, конечно, очень воодушевляюще звучит, только вот бред на самом деле полный. Просто так противоположной магией овладеть невозможно. Для этого должны быть предпосылки. Задатки. Талант. Определенный склад ума и очень большой магический потенциал. Даже, – как бы Джисону это признавать противно не было, – для того маленького огонька, который способен из себя вымучить Хенджин, нужно быть очень одаренным. А чтобы овладеть противоположной магией на высоком уровне, надо быть не менее чем избранным. А Джисон такой единственный и неповторимый. И на данный момент умеет только немного поволнить пруд. И то не по заданию, а просто случайным образом. До высокого уровня там еще, ну, лет пять как минимум. В лучшем случае. – Сочини что-нибудь более правдоподобное, – Чанбин в ответ тихо посмеивается, а Джисон закатывает глаза. – Потому что врешь ты, как и все в этом городе, отвратительно.

❄️🔥❄️

– Как много ты практикуешься? – Минхо так внезапно возникает за спиной, что Джисон почти подпрыгивает от неожиданности. – Я имею в виду вне наших тренировок. Джисон страдальческий стон сдерживает только из очень глубокого уважения (и еще немного из-за страха перед Старейшинами), но вот глаза все же закатывает. Потому что он к Минхо все равно стоит спиной, и лица не видно. Минхо в последнее время его уже откровенно достал. Он чуть ли не всюду ходил за Джисоном по пятам, вечно смотрел, – невероятно осуждающе, – чем же Джисон в свое свободное время занимается, и разочарованно качал головой, стоило Джисону только найти занятие по душе. Это невероятно бесило. Даже больше, чем когда-то Хенджин. Хван хотя бы его взглядом буравил только во время тренировок, а вне этого времени существование Джисона откровенно игнорировал. Вот бы и с Минхо так работало. Повернуться к Минхо лицом все же приходится, и Джисон натягивает уважительную полуулыбку. – В свое свободное время я настраиваюсь на наши занятия и учу себя и свой разум спокойствию и смирению, необходимым для овладения водной магией, – отлично, звучит очень заумно, Минхо точно впечатлится. – Вчера я смотрел на то, как ветер посылал рябь по поверхности небольшой лужи, и уч… – Бред это все, – Минхо перебивает внезапно, а говорит откровенно раздраженно, и Джисону на мгновение кажется, что рыжие волосы Ли бликуют чем-то светлым. – Сядь и работай. Хоть всю ночь напролет. Хоть три. Хоть пять. Делай, пока не получится. Ты ведь избранный герой, на тебе такая ответственность, столько ожиданий. Оправдывай их. Учитель из Минхо такой же, какой бы и из Джисона вышел. Просто делай. Раз, два и готово. А если нет, то пробуй еще. Упрямо делай одно и то же, и когда-нибудь придет результат, отличный от тысячи предыдущих. Как бы Минхо помягче объяснить, что это так не работает? Но Джисон не в том положении, – хотя, если подумать, он избранный и должен бы иметь больше влияния, – чтобы с Минхо спорить, поэтому только послушно цедит сквозь зубы натянутое «хорошо» и спешит куда-нибудь от слишком внимательных зеленых глаз спрятаться. Практиковаться он все равно не собирается, пусть Минхо своими невероятными техниками подавится. Джисон себя и свою магию знает лучше каких-то приезжих недоучителей. И тратить силы зазря не будет. Быть героем это еще и про разумное расходование энергии так-то. И про сохранение своей психики от таких надоедливых советчиков.

❄️🔥❄️

– Потуши, – голос у Минхо ледяной, но Джисон все равно весь горит. – Немедленно успокойся, Джисон, и потуши этот чертов огонь. Джисон ничего тушить не хочет. Потому что его уже все откровенно достало. Начиная тупыми тренировками, – если их пустую трату времени можно так назвать, – и заканчивая всеобщими причитаниями, что Минхо очень сильный маг, невероятно талантливый учитель и вообще кладезь всех полезных советов, какие только в жизни существуют. Джисон просто откровенно устал. И видеть уже этого Минхо не может. Ему урезали количество других тренировок, поставив на их место занятия водной магией, не дают спокойно побездельничать в свободное время и регулярно повторяют, как мало дней осталось до того (долгожданного) момента, когда Минхо наконец уедет. Джисон и раньше особо быстрым прогрессом похвастаться не мог, но то, что происходит сейчас, даже немного вгоняет в уныние. А не происходит ровным счетом ничего. Ни единого шажка вперед. Даже крошечного. Даже наполовину надуманного. Потому что все, что Джисон делает, – тупо сидит над одним и тем же заданием. И это даже хуже, чем раньше было с Хенджином, потому что Хван хоть на себе показывал, как надо, а Минхо просто приходит и молча читает, сидя рядом. Он вообще сам маг или дурит тут всех? – Вот сам и туши, – Джисон отпускает контроль еще немного, и воздух вокруг послушно нагревается. – Если вообще умеешь. Минхо недовольно щурится, поджимает губы и не делает ровным счетом ничего. Джисон точно сегодня же пойдет к Старейшинам и пожалуется, что этот некий Ли Минхо всех обманывает и на самом деле вообще магией не владеет. А уж тем более на том уровне, чтобы учить Джисона. Уникального, неповторимого и избранного умнейшими людьми магической элиты. – Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, – тон у Минхо настолько раздражающе спокойный, что Джисон контроль теряет окончательно, но жарче будто бы и не становится. – В твоих же интересах прекратить этот спектакль и учиться чему-то новому. Никакой это не спектакль. Ну, возможно, так все начиналось, – Джисон хотел просто всеми нахваливаемого учителя вывести на эмоции и заставить хоть часть своей хваленой силы показать, – но теперь это уже дело принципа. – Я в гораздо более высоком положении, чем какой-то тупой водный маг, который даже пару фокусов показать не может, – это уже, наверное, перебор откровенный, но все еще плевать. – Ты хоть вообще колдовать умеешь, выскочка приблудная? Минхо подрывается на ноги, подходит почти вплотную и смотрит пристально. Явно собирается что-то ответить. Джисону почему-то становится почти зябко. – Минхо, тебя хотят видеть Старейшины, – голос Чана раздается так неожиданно, что Джисон откровенно вздрагивает и игру в гляделки проигрывает. – Слышишь, Минхо? Тебе стоит пойти со мной. Чан говорит твердо, но не зло, и Джисон такому спокойствию даже удивляется. Серьезно, Чана вообще откровенно странная на вид ситуация не смущает? Удивительно, их с Хенджином Бан пару раз даже растаскивал силой. Хотя с Хваном Джисон обычно был куда сдержаннее. Ну, потому что Хенджина ему еще черт знает сколько лет терпеть придется, а Минхо через пару недель навсегда помашет ручкой. Можно позволить себе немного обнаглеть. Минхо вдруг резко оживает, быстро моргает, – Джисону на мгновение кажется, что глаза у его временного учителя были какими-то странными все это время, – и опускает взгляд в пол. А потом, развернувшись на пятках, без лишнего слова к Чану идет. Джисон призванный изначально ради провокации конфликта огонь тушит не задумываясь, – надо будет попросить кого-то из земляных восстановить тут траву, – но воздух будто бы наоборот заметно нагревается. Совсем уже от этих вечных тренировок крыша едет. Надо бы больше отдыхать.

❄️🔥❄️

– Нам с тобой не разрешили ругаться, – Минхо говорит это таким тоном, будто действительно разочарован. – Так что придется вести себя как взрослые люди. Справишься? Джисон в ответ только фыркает, но получается даже близко не зло. Честно говоря, ему уже немного стыдно. Потому что начал весь этот надуманный конфликт он, а досталось, судя по всему, Минхо. Ну, как минимум к Старейшинам Чан отвел только Ли. У Чана вообще нюх на то, в какой момент где нужно появиться, невероятный. Не зря он Ищейка. И именно Чан Джисона в его родном городе нашел, отобрал из множества детей и почти месяц с ним занимался, давая разные задания и проверяя возможности. Прежде чем сказать родителям Джисона, что у их ребенка огромный потенциал, и им вполне себе могут заинтересоваться в Закрытом городе. И если сперва Джисону пророчили просто путь успешного мага, то по итогу сделали самым настоящим избранным героем. Джисон Чану обязан по сути всем. И хорошо бы сходить старшего поблагодарить, что вовремя в надуманный конфликт вмешался. И не дал им с Минхо, – этот учитель как для водного мага слишком импульсивен, серьезно, – натворить глупостей. – Зачем ты все это делаешь? – они привычно у тренировочного пруда, Джисон привычно сидит у самой воды, а Минхо привычно лежит на траве, только вот в этот раз без излюбленной книги. – Почему ты каждый день учишься новому? Вопрос на самом деле глупый, но Джисон в этот раз пытается свою, – буквальную, – вспыльчивость максимально контролировать. – Я должен стать самым сильным магом и спасать людей. Минхо мычит задумчиво, а в небо смотрит почти понимающе, но все равно уточняет то, над чем Джисон не очень любит задумываться: – А почему именно ты один должен всех спасать? Почему просто не собрать отряд из самых сильных магов? Не разделить ответственность? Не позволить каждому достичь совершенства в чем-то одном, а не заставлять тебя мучиться с водной магией? Минхо, честно говоря, Джисону все это время казался немного дурачком. Ну или странным, как минимум. Не от мира сего. Он вечно ел один, уходил спать рано, а от общества других магов, – и особенно его собрата по стихии Хенджина,– шарахался будто от проклятого заклятья. Джисон, в принципе, не то чтобы этому удивлялся – сильные маги часто с причудами. Но таких логичных слов от Минхо не ожидал совсем. Потому что никто и никогда таких вроде бы банальных вопросов Джисону не задавал. С Джисоном говорили об ответственности. Об уникальности. О большом даре и великой силе. О целях и планах. О том, что будет, когда его обучение закончится. Но никогда не об альтернативе. Не о том, что, возможно, повешенное на его плечи это слегка перебор. И, – пусть Минхо этого прямо и не сказал, но Джисон между строк читать тоже умеет, – что, возможно, Джисон может и не справиться. Минхо первый, кто сказал вслух то, что Джисона уже давно грызло изнутри. Но очередной, кому до сомнений Джисона нет никакого дела. – А именно ты должен все это сделать и причем в одиночку, потому что это твое предназначение, – Джисон и сам своей особой судьбой кичиться любит, но от слов Минхо неожиданно горько во рту. – Старейшины читают наши звезды, а звезды никогда не ошибаются. Минхо смотрит в небо так, будто и сам там что-то прочесть может, хотя до темноты еще очень далеко, а Джисон из последних сил давит разочарованный вздох. А все ведь так хорошо начиналось. И на крошечное мимолетное мгновение Джисону даже показалось, что Минхо в силах его понять.

❄️🔥❄️

Минхо его понять не в силах, но учить, оказывается, умеет. Когда захочет. Пусть и не совсем привычным Джисону способом.  Джисон привык, что Хенджин его лапает буквально везде. Ставит правильно пальцы. Заставляет дышать вместе, положив руку на грудь. Закрывает Джисону ладонью глаза, чтобы Хан что-то там прочувствовал. Минхо его вообще не касается. И даже близко не подходит. Зато четко объясняет, наконец-то показывает на себе, – вода Минхо слушается беспрекословно, – и, к счастью, начинает с самых азов. Джисон под конец тренировки даже почти рад. И чуточку собой доволен. Минхо им доволен внезапно заметно больше. Как-то даже чересчур. – Ты не безнадежен, – Ли почему-то ведет себя не как строгий учитель, а будто случайно забавному заклинанию обучивший друг. – Я уже успел испугаться, что ты еще год мучить эту ерунду будешь. Но такой прогресс за одно занятие это почти невероятно. Такими темпами ты очень быстро выполнишь свое главное задание и пройдешь Инициацию. Минхо почти светится, как-то слишком возбужденно пружинит на напряженных ногах и улыбается шире обычного. Джисон давит из себя ответную улыбку, пытаясь не подавать виду, что тошнит подозрительно сильно. Потому что, сколько бы он всем не хвастался, какой он избранный герой, как всех хороших спасет, а плохих накажет, вне ребяческих споров с Хенджином задор откровенно недотягивает. Джисон больше всего на свете хочет выполнить свое главное задание и закончить обучение. Джисон до дрожи в пальцах и темноты перед глазами этого боится. Главное задание Джисона – убить. Совсем как-то не по-геройски. С другой стороны, убить он должен зло, и это звучит уже куда правильнее. Зло в их краях одно. Ужасное, в прямом смысле слова леденящее и со странным именем, слишком привычно поселившимся на языке. Лино. Лино – самый однозначный из существующих в мире злодеев. Лино заслужил не просто смерть, а самую что ни на есть мучительную. За все уничтоженные деревни – Лино заморозил до смерти штук тридцать, и это только те, чьи названия Джисон помнит. За всех убитых зверей и птиц – возле жилища Лино, поговаривают, до сих пор все усыпано костями лесных жителей. За все разрушенные судьбы – Лино может красть чужую магию, и Джисон очень удачно один из тех, чье тело этому противится, поэтому и избранный. Лино чистое зло. Джисону положено его ненавидеть. И Джисон ненавидит. Но убивать все равно не то чтобы хочет. Потому что, ну, неправильно это как-то. И не по-доброму. Наверное. Минхо его терзания явно непонятны, он сладко потягивается, собирает свои вещи и, мурлыча себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, планирует уходить. Джисон ком в горле сглотнуть даже не пытается, поэтому вместо привычного «до завтра» просто молча машет рукой.

❄️🔥❄️

 Джисон выпил, и ему весело. – Хенджин, – голос у Чанбина довольный и почти мурчащий – он тоже прилично пьян. Джисон впервые за долгое время может просто отдохнуть, и от такого простого осознания хочется ущипнуть себя за руку. Но сделать это Джисон так и не решается, а то вдруг это все действительно просто сон, и он проснется, не успев насладиться. – Хенджин, – Феликс в сторону Хвана стреляет почти что неприлично голодным взглядом. Джисону по идее должно быть весело, – почти все его друзья здесь, – но чего-то откровенно не хватает. Чего именно, правда, он так и не понял. – А, моя очередь? – все смотрят на него так выжидающе, что Джисон из мыслей выныривает слишком для готовности разумно ответить резко. – Лино. Воцарившаяся вокруг тишина сперва немного удивляет, а потом откровенно пугает. Потому что заставляет осознать, что именно он только что сказал. На самом деле это просто мега тупая игра. Это даже и не игра вовсе. Скорее уже набивший оскомину обмен мнениями. Всегда одинаковыми. – Самый красивый человек, которого вы когда-либо видели? – Феликс тему задал в начале круга однозначную и простую. Джисон уже был готов ответить привычным «конечно же, я сам», прекрасно осознавая, что все остальные предсказуемо назовут Хенджина. Джисон не то чтобы сильно самовлюбленный, – и красоту Хенджина нехотя, но признает, – но обычно отвечает одну и ту же надоедливую браваду. А в этот раз почему-то ответил Лино. Черт, разве он выпил настолько много?.. Нет, Лино, конечно, красивый. Почти демонически. Явно не по-земному. У Лино светлые волосы, идеальный нос, большие блестящие глаза и невероятно залипательные губы. А еще фантастические бедра, красивые руки и смешно торчащие передние зубы. Лино явно кому-то нехорошему за такой внешний вид продал душу. Если она у него вообще была. Ну, может не свою продал. Да, очень в стиле злобного зла. Потому что нос у Лино хоть и произведение искусства, но задирает он его слишком высоко. А в блестящих глазах чистая ненависть ко всему живому. И губы вряд ли хоть когда-то хорошие слова произносили, – Джисон с Лино никогда особо не говорил, но догадывается, – а руки в крови даже не по локоть, а по самые плечи. Лино отвратителен. И красив. Но второе вот вообще не то, на что стоит обращать внимание. Джисон уже открывает рот, чтобы начать оправдываться, но Хенджин, чья очередь следующая, говорит раньше. – Минхо, – Хван говорит вроде бы для всех, но смотрит на одного Джисона. – Самый красивый человек, которого я в своей жизни видел, – Ли Минхо. Круг заканчивается, Хенджин придумывает свой вопрос, но Джисон слушать уже даже и не пытается. Какая ерунда. Ли Минхо. Красивый. И это в одном предложении. У Ли Минхо отвратительные рыжие волосы, блекло-зеленые глаза и кривоватые зубы. А еще, кажется, веснушки (Джисон не уверен, такое ощущение, что они то есть, то нет), но не такие милые, как у Феликса, а откровенно лицо портящие. Ли Минхо хороший учитель, – Джисон уже к его стилю приноровился и на удивление делает успехи, – временами не самый плохой собеседник и даже иногда смеется с тех же вещей, что Джисон находит забавными. Честно говоря, Джисон бы с радостью Минхо позвал сегодня посидеть с ними, если бы Ли не был таким нелюдимым. Минхо правда очень располагающий. Но чтобы красивый?.. Хенджин определенно издевается, и это почти низко. Джисон встает на ноги слишком резко, обиженный сам не понимая чем, и заявляет, что уходит, почти возмущенно. Все смотрят на него странно, но ничего не говорят. Видимо, считают, что Джисон снова перепил. Джисон выпил не особо много, но от общества Хенджина тошнит похуже, чем от алкоголя. Лучше пойти и выспаться. И, возможно, попросить Минхо завтра провести внеплановую тренировку. Пусть и долгожданный выходной, конечно, но у них недели две всего осталось до отъезда Ли, и Джисон бы хотел использовать время с пользой. Только его геройского призвания ради. Ничего другого.

❄️🔥❄️

Джисон утром встает на удивление легко и чувствует себя почти бодро. Это что-то новенькое – обычно его тело от алкоголя отходит долго. Правда, он вчера остановился раньше обычного. Ладно, это определенно выглядит как знак. На улице едва светает, но Минхо всегда встает рано, и Джисон, лениво приведя себя в порядок, выходит из своего небольшого домика и идет по давно знакомой дорожке. Домой к Минхо он, конечно, не пойдет, но Ли почти все свободное время проводит в библиотеке, и там его подкараулить не составит труда. – Перестань, увидит же кто-то, – голос Минхо раздается откуда-то сбоку, приглушенный и недовольный, и Джисон юркает в придорожную зелень раньше, чем успевает подумать, почему он собственно прячется. Очень вовремя, потому что следом раздаются торопливые шаги и то ли всхлип, то ли стон. Странно все это. – Сколько ты вчера выпил? – теперь в голосе Минхо раздражение смешивается с очевидным волнением. – Эй, не смей отключаться. Давай разговаривать, Хенджин, ты мне в сознании нужен. Хенджин лепечет в ответ что-то неразборчивое. Джисон понимает, что это не его дело, – хотя то, что Хван вчера вовремя остановиться не смог, вызывает приступ откровенного злорадства, – и надо бы просто вернуться к себе, потому что Минхо явно не до тренировок, но ноги почему-то слушаться отказываются, а тело само прячется за самое широкое дерево в округе. Не то чтобы это нужно, – Хенджин с Минхо все равно идут по соседней тропинке, – но так как-то спокойнее. И даже что-то рассмотреть можно. Силуэт Минхо сквозь зелень видно не очень отчетливо, зато его рыжие волосы различимы без труда. И длинные конечности Хенджина тоже. Которыми Хван в Минхо вцепился так, будто, если отпустит, тут же провалится под землю. Джисону почему-то на секунду не по себе. – Ладно, подожди, – Минхо останавливается, а Хенджина, судя по виднеющемуся сквозь листву силуэту, заметно шатает. – Давай посидим немного, хорошо? Вот так. Джисону видно откровенно плохо, а любопытно откровенно сильно, и надежное убежище сменяется куда более близким к происходящему кустом. Серьезно, ему будто снова десять, и он опять хулиганит, подсматривая за соседями. – Так лучше? – Хенджин сидит на земле, а Минхо нависает сверху, держа кончики пальцев у Хвана на висках, и Джисон слабо понимает, как именно по мнению Минхо незамысловатый жест страдания Хенджина должен ослабить. – Сколько раз я тебе говорил, что выпивка это не твое, а ты все равно лезешь. Ага, так они все же общаются. И это Джисону все это время только казалось, что Минхо Хенджина откровенно избегает. Или Ли это делал специально, чтобы втереться в доверие, зная, что у Джисона с Хенджином конфликт?.. – Не уходи, – Хенджин откровенно канючит, и Джисон таким его видит впервые. – Останься в этот раз. Плевать, что они говорят, они ошибаются, посмотри на него. Джисон буквально ничего не умеет, они ошиблись. Не уходи. Минхо втягивает носом воздух так шумно, что слышно даже Джисону. А говорит так холодно, что Джисону почти зябко. – Прекрати. Смирись уже наконец и прими реальность.  Ого, Хенджин уже и к Минхо со своими больными идеями, что избранный на самом деле он, а не Джисон, пристает? И хочет, видимо, чтобы Минхо остался в Закрытом городе навсегда и учил его, Хенджина, вместо Джисона. Ну-ну, хорошо, что Минхо еще в своем уме. – Все именно так, как должно быть, Хенджин, у каждого своя судьба. И явно на стороне Джисона.

❄️🔥❄️

– Ладно, сегодня закончим пораньше, – Минхо явно давит зевок, а вот Джисон в подавлении разочарованного стона не так успешен. – Не ной, у тебя и так очень хорошие успехи, а я устал. Минхо и правда выглядит сегодня не очень. У него нет синяков под глазами, нет болезненных отеков на лице или неконтролируемой морщинки между бровей, но вид все равно откровенно помятый. Джисону даже Минхо немного жаль. Хотя не очень понятно, чем Ли там по ночам занимается, что потом такой убитый. – Вечером тоже отдыхай, заслужил, – Минхо наклоняет голову к плечу и устало моргает, а Джисон, не сдержавшись, хмурится. – Только на глаза особо никому не попадайся, ладно? Сделай вид, что у нас было две тренировки сегодня. Просьба откровенно странная, но вроде бы без подвоха. Потому что голос у Минхо даже слегка вкрадчивый, будто бы потемневшие глаза смотрят куда угодно, только не на Джисона, а пальцы рукав рубашки теребят слишком очевидно нервно. Это что-то новенькое. Минхо явно неуютно. Джисону почему-то тоже. Поэтому он только торопливо кивает и поспешно вскакивает на ноги, намереваясь уйти первым и дать Минхо возможность спокойно собраться в одиночестве. Джисон просто проявляет участие. Поэтому ничего не говорит и ни о чем не спрашивает.

❄️🔥❄️

Спрашивать Джисон начинает во время обеда. Себя. Почему Минхо решил отменить тренировку, хотя времени и так мало? Конечно, Джисон с каждым днем справлялся все лучше и лучше, но до геройского уровня там еще было откровенно далеко. Почему Минхо сделал это тайно? Разве не право каждого отдельно взятого учителя решать, когда и сколько Джисону заниматься? Почему, в конце концов, Минхо был сегодня настолько уставшим? Может, он заболел? Мысль вроде бы и простая, но посещает голову так внезапно, что Джисон замирает с палочками во рту. Выглядит при этом явно комично, но впервые за долгое время о своем образе не беспокоится совсем. Черт, Минхо и правда был необычно вялым. И улыбался мало. И даже особо не шутил. А Джисон ни на секунду не задумался, что надо бы уточнить, в чем проблема. Джисон очень невоспитанный ученик. И просто ужасный человек. Вот вообще не благородный герой. Минхо просто водный маг, Минхо его пусть и опытнее, но в перспективе все равно слабее. А слабых нужно защищать. Оберегать. Помогать им. Даже если они напрямую и не просили. Джисон с трудом досиживает до конца дневного занятия с Феликсом, – Ли рассказывает что-то про маскирующие заклятия, но Джисону вообще не интересно – все равно это слишком сложная для него магия, – подрывается на ноги сразу, как Феликс говорит, что они на сегодня закончили, и повторяет себе под нос мантру, что все это не из-за навязчивости, а потому что предназначение у него такое, ровно пятьдесят четыре раза, пока к дому Минхо идет. Гостевые домики маленькие, но ухоженные, хоть почти всегда и пустуют. В Закрытом городе не то чтобы бывает много гостей. Найти нужный дом не составляет труда, – только одна из тропинок притоптана, – и Джисон стучит в дверь почти истерически, боясь, что если он замедлится хоть на секунду, то передумает. В ответ сперва слышится тишина. Потом слишком тяжелые шаги. Звук поворачивающегося в замке ключа и… внезапно снова тишина. Минхо что, передумал открывать. – Я… – Джисон понимает, что нужно как-то свое присутствие обозначить, но что сказать, не знает совсем. – Я тебе сказать хотел тут кое-что. Про магию. Сочинять Джисон умеет плохо, но должно быть получилось достаточно интригующе, потому что шум замка возобновляется. Минхо высовывается в приоткрытую дверь, у него откровенно заспанные глаза, растерянное выражение лица, но причесанные волосы. Контраст занимательный. – Ты что-то хотел? – Минхо спрашивает так, будто последнюю реплику Джисона не слышал вовсе. – Что-то произошло? Минхо выглядит совсем вяло, говорит тихо, а смотрит устало, и Джисон в своем предположении, что Ли, видимо, заболел, убеждается окончательно. Черт, надо было принести что-то. Мед там или трав каких-нибудь. Он ведь собирался, это все Феликс со своей чертовой тайной магией. Все мозги забил ерундой. Ладно, придется выкручиваться. – Как думаешь, я правда избранный герой? – лицо Минхо мрачнеет так сильно и внезапно, что Джисон, уже было натянувший улыбку, почти что ею давится. – Ну, то есть, если ты так думаешь, то пусти меня, пожалуйста. Минхо хмурится, все еще стоит в дверях и никуда двигаться не собирается. Явно формулирует очевидный в своей незамысловатости вопрос. Зачем? – сейчас спросит Минхо, и Джисон не имеет ни малейшего понятия, что на это отвечать. Позаботиться о Минхо, хоть он и не просил? Потому что это по-геройски? А почему тогда Джисон каждого больного не навещает? Все же потребовать тренировку? Минхо явно не в состоянии, но вряд ли сможет напрямую отказать, и от этого все станет только хуже. Честно сказать, что беспокоился? Да какое право Джисон вообще имеет беспокоиться о явно на данный момент более сильном маге? Ну, в водной стихии. В других так-то Джисон его сделает, конечно. Минхо втягивает носом воздух и уже почти произносит роковой вопрос, когда у ноги Джисона вдруг что-то проносится. И Минхо говорит совсем не то, что было изначально запланировано: – Дуни, дурак, вернись. Джисон оборачивается чисто механически и как раз вовремя, чтобы скрывшийся в кустах рыжий комок заметить. Это что, один из котов Чанбина? Что он тут делает? Разве Со не трясется над своими питомцами так, будто, если они не дай Бог плохо пообедают, придет злой серый волк и Чанбина съест? Почему Дуни вдруг разгуливает не пойми где? Минхо смотрит коту вслед с таким детским испугом, что Джисон даже на мгновение умиляется. Всего лишь на одно крошечное мгновение. Потому что через секунду он уже с громким «я поймаю» скрывается в кустах. Коты Чанбина, к счастью, Джисона любили всегда, и Дуни, улегшийся на первом же солнечном пятачке, охотно идет на контакт. Минхо все еще стоит в дверях, когда Джисон ему кота отдает. Удивительно, но Дуни на руки к Ли идет совсем не сопротивляясь и чувствует себя более чем вольготно. – Ого, – Джисон говорит раньше, чем успевает подумать. – Он вроде не любит чужих. Минхо, явно задумавшись, кота чешет за ухом, как-то странно выгибая палец, и отвечает не менее растеряно: – Да, Дуни очень чужих не любит обычно. На этом разговор прерывается. Джисон мнется на крыльце, Минхо будто превратился в статую, настолько неподвижно стоит в дверях, а кот на его руках мурлычет слишком нагло и беспечно. – Ты же что-то хотел, да? – Минхо отмирает первым, и Джисон мысленно бьет себя по лбу за то, что не использовал минутный перерыв для продумывания хотя бы относительно правдоподобной причины своего прихода. – Может, хочешь зайти? У меня есть выпечка. Любишь сладкое? Сладкое звучит заманчиво, но даже не вполовину настолько, как вечер в чьей-то компании. Дома у Минхо оказывается ожидаемо мало вещей и неожиданно много котов. – Почему коты Чанбина живут с тобой? – Джисон разувается, прежде чем пройти вглубь дома, а два теплых комочка крутятся под ногами и, вскинув мордочки, заглядывают в глаза. – Он же их так ревностно обожает, как ты смог их выпросить на время? На самом деле это даже слегка обидно. Потому что Джисон канючил почти три месяца кряду, уговаривая Чанбина подарить ему хотя бы одного из живущих в доме Со котов, но старший был непреклонен. А тут какому-то приезжему незнакомцу и сразу трех. Все с Чанбином понятно. – У меня свои привилегии, – Минхо наклоняется, чтобы поставить Дуни на пол, и Джисон мимолетно удивляется, насколько, должно быть, у кота густая шерсть, что кончики пальцев Минхо в ней просто утопают. – И я очень люблю котов. Будешь чай? Джисон не уверен, пытается ли Минхо так неумело сменить тему, или это они просто вернулись к изначальному вопросу про сладкое, но решает лишний раз не думать и просто согласно кивает. Вообще это не совсем то, зачем он пришел, – про то, что Минхо вообще-то болеет, Джисон вспомнил, только увидев, как тяжело Ли тянется к верхней полке за кружкой, – но по итогу все почему-то оборачивается так, что это не Джисон о Минхо заботится, а Ли подсовывает ему тарелку с кривоватым печеньем. – О, это Феликс делал, да? – Джисон выпечку Феликса узнает из тысячи, пусть готовит Ли только по очень большим праздникам. – Повезло тебе, он не часто печет, хотя у него к этому талант не меньше, чем к тайной магии. Минхо садится напротив, печенье не берет и даже не наливает себе чай, а только подпирает подбородок рукой. – Да, у него золотые руки, – Минхо говорит лениво, а смотрит рассеяно. – Енбок-а вообще очень одаренный. Джисон жевать перестает чисто рефлекторно, причем сам не сразу понимает, почему. Проглатывает последний взятый в рот кусок, хмурится и пытается уловить, почему весь этот разговор ощущается как-то странно. Осознание приходит внезапно, и взгляд в Минхо впивается совсем нагло. – Откуда ты знаешь его настоящее имя? Джисон, видимо, спрашивает чуть громче, чем стоило бы, потому что Минхо заметно вздрагивает. Его глаза расширяются, взгляд наполняется осознанностью, а непривычно ровные зубы с выступающими передними прикусывают нижнюю губу. Феликса все всегда звали только Феликсом. Феликса Феликсом звал даже Чан, хотя они с Ли были из одного города и знакомы с детства. Джисон бы никогда про то, что у его учителя по тайной магии есть и другое имя, не узнал, если бы Хенджин, привычно после очередной пьянки к Феликсу прилипший, не назвал Ли каким-то странным Енбоком. Джисон сперва очень громко посмеялся, решив, что Хенджин уже настолько пьян, что даже своего любимого Феликса обзывать начал, но никто шутку не поддержал. А потом Ли подошел ближе, наклонился к самому уху и своим жутким низким голосом сказал, что это имя только для близкого круга. Очень близкого. Не для Джисона. Больше тема не поднималась. – Я… – Минхо приоткрывает рот, и Джисон на секунду на губы Ли залипает, мысленно даже успев удивиться, что никогда не замечал, насколько они красивые. – Я, знаешь, очень уважаемый маг и близко со всеми общаюсь, и… – Ты буквально вообще ни с кем не общаешься, – Джисон знает, что перебивать нехорошо, но правила приличия работают, если человек что-то хоть относительно осмысленное говорит, а не полный бред. – Ни разу тебя с кем-либо нормально разговаривающим не видел. Ну, кроме Хенджина. Явно в компании Минхо очень заинтересованного. Хенджина, которому Минхо позволяет себя касаться, хотя от Джисона на каждой тренировке шарахается, стоит Хану только задуматься и по привычке потянуться к руке учителя, чтобы лучше понять постановку пальцев. Хенджина, считающего Минхо самым красивым человеком, которого он за всю свою жизнь видел. При том, что раньше Хван всегда в этой тупой игре называл Феликса. И вообще Феликсом интересовался куда больше. А теперь как-то переключился. – Минхо, – Джисон вот совсем не уверен, что с учителями можно в таком тоне разговаривать, но Ли сам виноват. – Только не говори, что ты увел Хенджина у Феликса. Серьезно, ты уедешь, а я потом буду должен этих двух идиотов сводить обратно. Знаешь, сколько мы с Чанбином в прошлый раз на это сил потратили? Минхо хмурится, слегка наклоняет голову и выглядит на самом деле озадаченно. Джисону с каждой секундой молчания все больше кажется, что он понял что-то не так. Но вообще все поведение Минхо и Хенджина кричит о том, что это Хван по новой крепкой дружбе Ли рассказал все секреты своего бывшего интереса. Включая настоящее имя. Правда, зачем?.. Что имя Феликса Минхо даст? У Хенджина в запасе явно есть сплетни поинтереснее. – Я не понимаю, о чем ты, – Минхо слегка кривит губы, и Джисон тянется за чашкой с чаем, просто чтобы иметь фору в пару глотков перед ответом на очередные вопросы, которые явно заставят хорошо подумать. – Хенджин все же встречается с Феликсом? Рука у Джисона дергается, просто потому что, ну, Минхо что, сплетни послушать хочет? Серьезно? От Джисона, который знает меньше, чем глухая травница, живущая в глубине города? И до которого даже очевидные вещи обычно по полгода доходят? Ну это, честно говоря, почти смешно. И мило в каком-то смысле слова. Джисон так этой мысли отдается, что чашку обхватывает всей ладонью, а не подготовленными изначально к контакту с теплом кончиками пальцев. Даже не успевает осознать, что он настолько жалкий огненный маг, что только что, черт подери, обжегся, когда руку, не задумываясь, разжимает, позволяя чашке с грохотом упасть прямо на стол. А чаю разлиться по столешнице и коленям. Джисон, конечно, огненный маг, но тело у него вполне человеческое, и ко встрече с высокими температурами его надо готовить. Концентрировать магию в нужном месте. Ставить барьер. Никакой барьер Джисон поставить не успевает, подскакивая на ноги весь облитый чаем, но боли почему-то нигде не чувствуется. Просто мокрая одежда липнет к коже. Даже холодно немного. Минхо смотрит широко распахнутыми глазами, его рыжие волосы на солнце бликуют как-то очень светло, а лежат до боли знакомо. Минхо сменил прическу что ли? Да вряд ли. – Я не обжегся?.. – Джисон не уверен, пытается ли он успокоить Минхо или себя. – Чай успел остыть. Повезло. Очень. Иначе ходить ему с позорными ожогами дня три, не меньше. Джисон, конечно, огненный маг, и его тело от ожогов восстанавливается быстрее, – тем более от бытовых; магические, конечно, у всех очень долго заживают, – но Хенджин бы все равно поднял его на смех и этот случай припоминал бы до скончания веков. Огненный маг обжегся чаем. Бред, ну. Хорошо, что все обошлось. Ладонь, правда, все равно почему-то горячая и слегка саднит. Минхо быстро моргает, опускает взгляд в стол и будто бы весь напрягается. Джисон не очень понимает, почему Ли весь такой зажатый. Ну, вообще, если подумать, то Джисон должен был прийти сюда, чтобы помочь, а по итогу поиграл с котами, выклянчил чай, объел больного Минхо, так еще и устроил беспорядок. Отлично получилось, ничего не скажешь. Наверное, стоит уйт… – Я найду тебе, во что переодеться, – Минхо говорит сдавленно и продолжает пялится в одну точку. – Подожди немного, я сейчас найду. Пальцы Минхо впиваются в край стола с такой силой, что должны бы побелеть, но выглядят при этом абсолютно нормально. Джисону все равно от такого вида совсем не по себе. Минхо что, нехорошо? У него какой-то приступ? Поэтому старший так тяжело дышит? Джисон понимает, у него самого такие были первое время после приезда в Закрытый город. Потому что очень тяжело физически было. Ну и морально тоже. Одиноко до ужаса. Пусть все его вроде бы приняли тепло (опять же за исключением Хенджина, чуть ли Джисону в лицо не плюющего с самого первого дня), но тоска по родителям и родному дому была сильнее, чем осознание, что все это не зря. Джисону тогда очень Чанбин помог. Со разрешал себя обнимать, предоставлял свое плечо для плача и гладил Хана по волосам, когда младший чувствовал себя особенно разбитым. А еще больше Джисону тогда помогло само осознание, что рядом есть кто-то, кто может помочь, утешить и подержать за руку. В помощи и утешении Джисон не силен, но хоть последнее сделать может. Минхо вздрагивает всем телом, руку от протянутой ладони отдергивая, и Джисон, которому на секунду показалось, что он уже кончиков пальцев Минхо коснулся, чувствует только предательскую пустоту. – Не надо, – Минхо смотрит почти затравленно, а Джисону от самого себя противно, потому что первая мысль, которая в голову приходит – Минхо сегодня неожиданно красивый. – Не трогай меня. Пожалуйста. Голос у Минхо к концу фразы откровенно срывается, и даже лежавший до этого на подоконнике Дори заинтересованно поднимает голову. Джисон на мгновение жалеет, что он не кот и не может просто промолчать. Мокрая одежда внезапно напоминает о себе, и Джисон ежится от пробежавшего по телу озноба. – Извини, – возможно, Минхо болен чем-то серьезным, и поэтому так прикосновений избегает? – Я не буду больше тебя трогать. Правда. Я просто хотел помочь. Минхо наконец снова смотрит прямо в глаза, глубоко вдыхает и говорит почти гипнотически: – Ты поможешь, если будешь хорошо заниматься. Пожалуйста, возьми себя в руки, тренируйся усерднее, докажи всем, что ты на самом деле истинный герой, и пройди чертову Инициацию.

❄️🔥❄️

Джисон решает тренировку прогулять. Ему не лень, он не устал, занятий поинтереснее не предвидится. Но к тренировочному пруду он не идет. Джисона не сильно нагружают в последнее время, у него тренировки почти что только по одной водной магии, а тело и разум работают слаженно и результативно, не нуждаясь в перерыве. Зато в перерыве явно нуждается Минхо. Причем безоговорочном и безотлагательном. Но Минхо никогда сам об этом не попросит, и Джисон решает немного помочь. Пусть ему потом за это и достанется. Джисон просто не придет на тренировку. Закроется у себя дома. Сделает вид, что проспал, приболел или просто окончательно обнаглел. А Минхо, как только поймет, что ученик не явился, сможет просто отдохнуть. Почитать там книгу. Или, – что еще лучше, – просто поспать. Да, Старейшины будут очень злы, что Джисон такое поведение себе позволяет. Да, Чан явно оттаскает за уши. Да, придется потом больше заниматься с ненавистным Хенджином, наверстывая упущенное. Но Джисон на все это готов. Лишь бы Минхо немного отдохнул и пришел в себя. Потому что на его чересчур бледное лицо, – будто бы обострившееся и без следа веснушек, – вчера смотреть было просто страшно. Еще раз Джисон такого не вынесет. Сейчас Джисон может позволить себе поспать, но сон не идет. Может наконец вкусно позавтракать, а не убегать из дома, жуя что-то на ходу, потому что снова опаздывает, но аппетита нет. Может даже пойти прогуляться за ворота, – как раз там его искать будут в последнюю очередь, – но как-то не охота. Поэтому Джисон просто валяется на кое-как застеленной кровати и рассматривает потолок. Когда-то в одну из первых ночей после прибытия в Закрытый город, Джисон так же лежал на поляне в лесу у самих ворот и рассматривал звезды. Пытался прочитать в них то, что там увидели Старейшины. Пытался удостовериться, что он на самом деле избранный, что это не ошибка и не плохой сон. Пытался убедить себя, что справится. Что тело окрепнет. Магия начнет слушаться, а не расплескиваться вокруг бесконтрольно. Разум все осознает и примет новую реальность. И что варианта отказаться нет. Звезды предсказали его судьбу, а звезды никогда не врут. А еще они не предлагают. Не дают выбора. Не позволяют отказаться. Звезды благословляют или проклинают. Джисон до сих пор не очень уверен, что именно звезды сделали с ним. Стук в дверь раздается весьма ожидаемо, но Джисону плевать. Он все равно открывать не будет. Это Чан. Абсолютно точно. С идеальным нюхом Ищейки, для которого найти Джисона дело трех минут. Чан явно зол. Чан умеет пугать, даже не повышая голос, и смотреть так, что хочется провалиться сквозь землю. Джисона недовольный Чан всегда пугал до икоты. Но в этот раз не открывает Хан не поэтому. Время занятия с Минхо только началось, и, если выйти сейчас, Чан явно потащит к тренировочному пруду. И Минхо не отдохнет. Ну уж нет, пусть выламывает дверь. Лишних двадцать минут Джисон точно на этом выиграет, а там уже как пойдет. Джисон прикрывает глаза, делает глубокий вдох и уже почти заставляет себя успокоиться, когда слышит совсем не тот голос, который ожидал. – Джисон, я знаю, что ты там, от тебя буквально несет жаром, – Минхо звучит еще недовольнее, чем воображаемый Чан в голове, и Джисон воздух из легких выдыхает с противным свистом. – Открой немедленно. Джисон открывать не хочет. Совсем. Потому что энергетика от Минхо исходит ничуть не более слабая, чем от Чана, и Ли явно тоже не побрезгует силой утащить туда, куда ему кажется нужным. А такое в планы Джисона не входит совсем. – Хан-а, – Минхо обращается к нему странно, как-то слишком на выдохе и резко тише. – Я не собираюсь с тобой ругаться, открой, и давай поговорим. Джисон сам не понимает, зачем это делает, но с кровати все же встает. Идет к двери, замирает всего лишь на миг, прежде чем ключ повернуть, и на Минхо смотрит, видимо, чересчур пристально. Потому что Ли внезапно тушуется и опускает ярко-зеленые глаза в пол. Тень от длинных ресниц слегка касается его веснушчатых щек. – Я не хочу заниматься сегодня, – Минхо на самом деле выглядит куда лучше, но Джисон от изначального плана отходить и не думает. – Мне нужен выходной. А тебе все десять, – хочется добавить вслед, но Джисон сдерживается, прекрасно понимая, что у них в целом осталось дней пять от силы. Минхо внезапно глубоко вдыхает, поджимает губы и смотрит прямо в глаза. – Нам нужно поговорить. И лучше бы он Джисона притащил за шкирку на тренировочный пруд и окунул с головой в воду, чем говорил с таким пугающим нажимом. Джисон и сам не замечает, как отходит слегка в сторону, пропуская Минхо внутрь. Тело очень удачно решило не сопротивляться, потому что Ли, судя по его настойчивому виду, зашел бы все равно, просто применив силу. А Джисону и без этого уже не по себе. – Слушай, – Минхо внезапно останавливается посреди небольшой прихожей, и Джисон, почти врезавшийся старшему в спину, даже слегка отшатывается, когда Минхо поворачивается на пятках, чтобы оказаться лицом к лицу. – Ты не можешь себя так вести. Ты должен относиться ко всему серьезнее. И не прогуливать занятия, просто потому что стало лень. О, ну поехали. Классическая история. Ничего нового. Джисон, ты избранный герой. Джисон, на твоих плечах будущее этого мира. Джисон, у тебя невероятный дар, который нужно использовать. Такой простор для развития. Такая большая ответственность. Джисон, мы все на тебя очень рассчитываем. Будь благоразумным, Джисон. Сознательным. Прилежным. Работай больше, Джисон. Звезды подарили тебе великую судьбу, Джисон. Джисон. Джисон. Джисон. – Я знаю, что груз всеобщих ожиданий очень сильно давит, но послушай меня, – Минхо так близко, что зрение слегка подводит, и кажется, что у Ли глаза темные и блестящие. – Ты должен стараться Джисон, чтобы они остались тобой довольны. Чтобы и дальше в тебя верили. И чтобы не задумались о том, что, возможно, ошиблись снова. Минхо говорит сбивчиво, бегает глазами по сторонам и как-то особенно настойчиво избегает зрительного контакта. Джисон не очень весь этот поток бреда осознает, но главную идею улавливает. Минхо определенно нужен отдых. Причем куда более продолжительный, чем Джисону казалось раньше. – Звезды не ошибаются, Минхо, – Джисон старается говорить максимально размеренно и убедительно, чтобы необычно взволнованного Ли успокоить. – Даже если я вообще ничего делать не буду, моя судьба от меня никуда не денется. На самом деле Джисон об этом думал куда чаще, чем стоило бы. Ну, что раз он такой избранный, то знания так или иначе в нужный момент придут. Тело в пылу финальной битвы само поймет, что делать. Давно дремлющая в нем магия проснется и вырвется наружу. И что, раз он все еще довольно никчемный, нужный момент просто еще не пришел. Все случится тогда, когда должно. В самой последней битве. С привычно недовольным и холодным Лино напротив. Джисон одержит долгожданную победу и свою судьбу наконец принять сможет. И убьет, понимая, что это было правильно. А раз у них с Лино в каждой из многочисленных битв до сих пор относительный паритет, то просто еще его геройский час не настал. Джисон эгоистично надеется, что он настанет еще не скоро. – Звезды не ошибаются, Джисон, – Минхо смотрит тяжелым взглядом, а говорит с ледяным спокойствием. – Зато те, кто их читают, вполне. Джисону от незамысловатой фразы становится внезапно зябко. Причем не только ментально, а вполне себе физически. Что происходит, черт побери? Джисон хочет спросить это вслух, но просто не успевает. Минхо отшатывается в сторону и пытается протиснуться к двери, явно намереваясь уйти так же внезапно, как и пришел, и Джисон всего на мгновение чувствует, как плечо старшего касается его собственного. Ледяное. Джисон разворачивается чисто на отработанных годами тренировок с Чанбином рефлексах, а за предплечье хватает в слишком банальном жесте. В их последнюю с Лино встречу, Джисону порядочно досталось. Лино тогда даже разрешил себе немного над ним поиздеваться, когда сперва, нависая сверху над откровенно обессилевшим Джисоном, улыбался слишком самодовольно, а потом и вовсе позволил себе несусветную наглость. Повернуться спиной. Лино уходил совсем неспешно, и Джисон все свои силы потратил на один последний рывок. Все, что он смог сделать, – схватить Лино за предплечье. Сжать ладонь. Освободить свой огонь. Лино зашипел недовольно, руку из откровенно не впечатляющей хватки выдернул почти сразу, а в ответ на обожженную через ткань рубашки кожу почти прожег в Джисоне дырку взглядом. Джисон тогда ранил Лино не то чтобы сильно, но для ледяного мага ощутимо. Ожоги у Лино всегда долго проходили. Джисон как-то даже попытался посчитать, как быстро у ледяного мага зажила маленькая случайная ранка на щеке от прилетевшего туда остатка заклинания Джисона. Три месяца как минимум. Точнее Джисон сказать не мог, потому что битвы с Лино у него были не то чтобы частыми. Но последний ожог был явно больше, больнее и проблемнее. Минхо вздрагивает всем телом, шипит до боли знакомо и руку из хватки выдернуть пытается далеко не так успешно. Джисон пальцами в неожиданно тонкое запястье впивается почти до боли. И внезапно не просто видит, но и понимает. Феликс говорил об этом, но Джисон никогда особо не слушал. Джисон в целом про заклятия ничего теоретического учить не хочет, а до практики такой магии ему еще очень далеко. Маскирующие заклятия сложные. Они требуют очень много сил, постоянного поддержания контроля и чаще всего дают слабину на лице. Кожа меняет оттенок на привычный, глаза начинают отдавать родным цветом, зубы принимают естественную форму, веснушки пропадают, а губы из надуманно тонких становятся снова слишком идеальными. А еще часто проглядывает родной цвет волос. У Ли Минхо длинные пальцы. Он бы мог играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Джисон уверен,что в тот день он пальцев Ли Минхо коснулся, пусть ничего и не почувствовал. У Лино маленькие, смешные ладошки, и Джисон не раз думал, как же, должно быть, неудобно с такими короткими пальцами строить сложные заклятия. Лино он касался много раз во время битв, но ни разу за руку. Ближе всего к руке Лино он был в тот чертов день, когда почти дотянулся до кончиков пальцев, утонув в иллюзии. Минхо, – не Минхо, – дергает рукой еще раз, и Джисон даже на секунду отпускает. Только лишь для того, чтобы перехватить чуть выше. Маскирующие заклятия влияют только на визуальную форму. Они не меняют реальные параметры и не создают иллюзию при касании. Поэтому лучше использовать их на расстоянии. А еще маскирующие заклятия бесполезны в бою, потому что слетают от любой ощутимой боли. Парень в его руках весь вздрагивает, когда Джисон слишком легко находит место ожога, и последние следы своей мнимой оболочки теряет, когда Джисон сжимает пальцы без капли сомнения. Джисон лица не видит, но этот затылок узнает из тысячи. Опять он смеет поворачиваться к нему спиной, будто Джисон никчемный ребенок. – Как ты посмел переступить порог этого города? Страх от осознания, что Лино, видимо, так в своей магии продвинулся, что даже Старейшины его присутствие не заметили, отходит на второй план почти сразу, уступая место праведному гневу. – И что ты сделал с Минхо? Лино поворачивается медленно, руку из хватки все же выдергивает и смотрит так, как Ли Минхо смотрел с самого первого дня. Джисон, кажется, догадывается еще до того, как слышит ответ. – Нет никакого Ли Минхо. Это всегда был я. Джисон на мгновение даже верит. Но потом все же берет себя в руки. – А может ты просто его убил, а теперь пытаешься выгородить себя? Лино на мгновение будто задумывается, прежде чем выдать даже излишне дерзкое: – Да, ты прав, убил. Я убил много людей, и Ли Минхо один из них. Джисону почему-то в прошлый ответ верилось больше. Бред какой-то. Лино молчит, смотрит своими огромными глазами и… теребит пальцами рукав. Джисон ловит слишком явное дежавю. И не понимает уже вообще ничего. Это действительно с самого начала был Лино. Все это время. С самой первой тренировки. С первого нормального разговора. С первой улыбки и первого смешка. Лино – ледяной маг, но вода для него стихия близкая и слушается закономерно хорошо. Лино учить других магии не умеет, поэтому так странно себя в первые тренировки вел. А когда слегка освоился, с базовых заклятий начал для того, чтобы Джисон против него самого ничего особо сильного применить не смог. Лино обманывал не только его, но и Хенджина, явно к несуществующему Ли Минхо привязавшегося. А еще Лино все это время был здесь, но ничего плохого не сделал. Видимо, разведывал обстановку и искал в защите Закрытого города слабые места. А еще Лино и правда многому Джисона научил. И очень правдоподобно его успехам радовался. И пытался какую-то чушь про путь героя нести, хотя мог наоборот заставить Джисона в себе еще больше сомневаться. А еще, видимо, Лино тогда не дал ему обжечься, чай охладив, и спас от насмешек Хенджина. А самого Хвана, видимо, спас от похмелья, помассировав ледяными пальцами виски. А еще кошки Чанбина его почему-то любят. Все это, конечно, имеет под собой злодейскую подоплеку, – Джисон в этом ведь не сомневается ни на секунду, да? – но в целом тянет почти что на череду хороших поступков. Ну, неплохих. Не злобных. И, возможно, судьба Джисону таким образом намекает, что то самое время еще не пришло? И что надо сперва ответить взаимностью? Как и полагается настоящему герою, проявить снисхождение? И еще немного исполнение своего предназначения и прохождение Инициации отсрочить? Джисон понимает, что все знаки, видимо, прочитал правильно, когда откровенно неоднозначные слова срываются с языка слишком легко. – Уходи отсюда. Я сделаю вид, что тебя не видел и ничего не знаю, если ты немедленно уйдешь и никому при этом не навредишь. Лино поджимает губы, хмурит брови, смотрит куда-то Джисону через плечо. И, молча развернувшись, на самом деле уходит.

❄️🔥❄️

Джисон не находит себе места, но на обед все же идет. Чтобы не вызвать лишних подозрений. Джисон есть не хочет, но едой послушно давится. Ровно до того момента, пока за их стол, который Джисон обычно делит с Чонином, внезапно не садится еще и Хенджин. Джисон светлые волосы Хвана краем глаза улавливает и поднимает голову, чтобы выдать что-то грубое. Давится словами, когда понимает, что рядом с Хенджином стоит Ли Минхо. Рыжий, веснушчатый и с явным вызовом в глазах. Черных глазах без единого намека на привычную для Ли Минхо зелень. Зато с присущим Лино блеском. Джисону от картины садящегося напротив Лино тошно, страшно и зябко. И как он раньше не понял, что все это время непривычный холод был совсем не метафорическим, а абсолютно реальным, и исходил от Лино? И почему никто другой этого не понимает, раз чертов Лино не сдерживает себя настолько, что морозит все вокруг? Джисона из мыслей выдергивает легкий удар по ноге. Они с Лино сидят лицом к лицу, за слишком узким столом и практически ногами соприкасаясь, но чтобы прямо так нагло привлекать к себе внимание?.. Тело Джисона почти воспринимает легкий толчок как угрозу, пока внезапно не приходит осознание, что пихнул его вовсе не Лино. Потому что ледяной маг выглядит таким же озадаченным, когда голову от своего обеда поднимает и оглядывается вокруг. Пока не останавливает взгляд на Хенджине. Джисон со всем возможным усердием снова утыкается в своей обед, стараясь напрямую не пялиться, но краем глаза подсматривать. Лино это явно замечает, – его скошенный взгляд слишком метко встречается с мимолетным взглядом Джисона, – но виду не подает. И переключает внимание на Хенджина. Хван ведет себя странно, стучит кончиками пальцев по лицу и то и дело потирает глаза. Лино пару мгновений за пантомимой наблюдает, прежде чем приподнять брови, явно задавая какой-то немой вопрос. Хенджин в ответ только хмурится и еще активнее лицо трет. Тогда Лино отворачивается, бросает на Джисона еще один короткий взгляд и, предварительно закатив глаза, моргает. И через мгновение смотрит уже слишком однозначно зелеными глазами. Хенджин улыбается так ярко, что Джисона слепит даже несмотря на то, что Хвана он видит буквально краем глаза. Обед заканчивается, все собираются, и Лино, задержавшись с пустой тарелкой в руках буквально на секунду, встает и уходит тоже. Джисон недоеденный рис ковыряет еще минут пять, запивает ком в горле водой и в сотый раз себя спрашивает, почему он, собственно, так никому про присутствие в городе ужасающего злодея не рассказал. Ответа не находит.

❄️🔥❄️

Джисон откровенно смалодушничал, когда пришел сюда. Выбрал самый простой вариант. И самый легкий путь. Ну, с другой стороны, Хван давно на это напрашивался своими утверждениями, что на самом деле истинный герой – это он, а не Джисон. Вот пусть теперь и расхлебывает. И поймет заодно, что значит героем быть. Джисон стучит слишком требовательно, Хенджин открывает слишком неторопливо, а слова, вроде бы уже заготовленные и языку привычные, слишком безапелляционно застревают в горле. – Чего тебе? – Хенджин тишину нарушает первым, и Джисон за это почти благодарен. – Зайти хочу, – Джисон мысленно кривится от того, насколько жалко получилось, а Хенджин охотно отступает, позволяя пройти. Хенджин всегда его легко пускал к себе домой, даже после ну совсем громких ссор. Потому что у себя дома Хван себя всегда увереннее чувствовал, а Джисон откровенно терялся. Впрочем, потеряться еще больше, чем уже есть сейчас, вряд ли возможно. – Ты считаешь, что я не настоящий герой, – Джисон заходит сразу с козырей, но Хенджин даже бровью не ведет. – Считаешь, что ты лучше, да? Что справился бы успешнее? Обучался бы быстрее? Принимал бы только правильные решения? Не подверг бы весь город опасности, позволяя самому страшному злу свободно по нему разгуливать? Джисон зол. Джисон обижен. Джисон запутался. Собственная беспомощность раздражает, ощущение какого-то внезапного одиночества угнетает, непонятные чувства к Лино, которые в норме должны быть целиком и полностью негативными, отдаются в груди ноющей болью. Джисону просто жизненно необходимо на кого-то спихнуть ответственность. Хоть часть. Хоть ненадолго. Чтобы без этого давящего груза на плечах хотя бы пару раз вдохнуть полной грудью. И если Хенджин всегда так этого хотел, то что ж, пусть берет. Джисон не жадный. – Я никогда не был лучше тебя, Джисон, – Хенджин все надежды рушит с раздражающим еще больше спокойствием. – Я даже близко к твоему уровню не приблизился, хотя работал в разы больше и упорнее. Да Хван, должно быть, издевается. Джисон кривится слишком очевидно, – нервы совсем ни к черту, – и на самом деле почти срывается. Плохо, нужно держать себя в руках. – Ты всегда говорил, что я недостоин этого звания. Что я ошибка, что я украл чужое место и не должен быть здесь. Ты больше так не считаешь? Джисон все негодование вкладывает в слова, стараясь рвущуююся на волю магию держать под контролем настолько, насколько это вообще возможно, а Хенджин складывает руки на груди. – Я от своих слов не отказываюсь, тебя не должно было быть здесь, я никогда не прощу Чана за то, что он привел тебя, – глаза у Хвана будто две узкие щелочки, а пальцы отбивают на предплечье рваный ритм. – А что, хочешь снова по этому поводу поцапаться? Соскучился уже по нашим ссорам? С Минхо слишком спокойно и уютно? Джисон не успевает подумать, что на самом деле да, с Минхо, – с Лино? – очень спокойно и уютно. Ужаснуться этой мысли не успевает тоже. Потому что вместо этого ужасается словам, которые вдруг с языка слетают: – Ищу человека, который достойнее меня, чтобы лично ему упасть в ноги, притащить к Старейшинам и слезно попросить их все еще раз перепроверить. Потому что звезды, конечно, не ошибаются, а вот те, кто их читают, могут вполне. И мне кажется, что тут как раз такой случай. Поможешь? Хенджин смотрит странно, хмурится задумчиво, а говорит, расплываясь во внезапно довольной улыбке: – С радостью.

❄️🔥❄️

Джисон в дверь не стучит. Джисон в нее буквально колотит. Насколько это дрожащей рукой и собранными в кривоватый кулак неслушающимися пальцами возможно. Легкие не слушаются тоже, воздух замирает где-то в горле и смешивается там с подступающими всхлипами. Джисону настолько плохо не было давно. Даже когда он только приехал. Даже когда впервые о своем, – совсем тогда не манящем, – предназначении узнал. Даже когда понял, сколько еще предстоит работы, чтобы хоть часть внезапно свалившихся на него ожиданий оправдать. Потому что тогда у него была поддержка. Тогда он верил, что он ее заслуживает. И что имеет на нее право. Минхо открывает дверь и выглядит как Лино. Джисона от смеси имен в голове уже почти тошнит. И откровенно ведет. У Минхо вид недовольный, брови сведены к идеальной переносице, а в глазах колючая враждебность. Джисон с горечью на языке понимает, насколько этого мало. И очередной сжимающий горло всхлип поймать не успевает. Минхо в лице меняется почти сразу, смотрит растерянно, а моргает быстро. Спрашивает настолько мягко и взволнованно, что Джисону становится совсем нехорошо. – Джисон, что случилось? Будто бы Минхо сам не знает. Строит из себя дурачка. Делает вид, что верит в звезды. – А ты его спроси, почему он так безоговорочно и смиренно в свою судьбу верит, при этом так отчаянно переживая за твою, – от звука голоса Хенджина в голове почти выворачивает, и Джисон чувствует, как ноги начинают предательски подкашиваться. Минхо, видимо, это замечает тоже, потому что внезапно оказывается слишком близко и, обхватив за талию, притягивает к себе. Минхо ледяной. Джисон даже на мгновение приходит в себя от контраста температур, шипит, не сдержавшись, и чувствует, как по телу Минхо пробегает ответная дрожь. Потому что Джисон горячий. – Эй, Хан-а, все нормально, успокойся, – Минхо дышит ему куда-то в плечо, и Джисон правда пытается взять свою магию хотя бы под относительный контроль, только лишь для того, чтобы Минхо ненароком теплом своего тела не обжечь. – Что произошло? Джисон, с тобой все в порядке? С Джисоном все не просто в порядке. У него все отлично. Лучше не бывает. Джисон всеми любимый, избранный и уникальный. В своей фальшивости. Минхо немного отстраняется, смотрит своими огромными блестящими глазами и выглядит так, будто весь тот ужас, который из-за Джисона пережил, давно забыл. Джисону от мысли о том, что Ли, видимо, и правда со всем смирился, и Хенджин ни капли не преувеличивал, плохо до темных пятен перед глазами. Ну, или это просто очередной слишком сильный приступ. Он уже и забыл, как это все ощущается. Джисон свое тело не контролирует, когда на руках Минхо откровенно повисает, но ненавидит себя от этого не меньше. Минхо прижимает ближе, даря почти блаженную прохладу, и чуть ли не на руках затаскивает внутрь дома. – Мне так жаль, – Джисон хочет говорить это ползая у Минхо в ногах, и состояние сейчас примерно к этому и располагающее, но холодные руки держат слишком крепко. – Минхо, мне очень-очень жаль. Джисон не знает, плачет ли он снова или это остатки старых слез на лице, большую часть воздуха теряет где-то по дороге к легким, а губы кусает до болезненно пульсирующих ранок. Минхо пальцами в бок впивается еще сильнее, взволнованным голосом твердит какую-то успокаивающую ерунду и позволяет почти на себя лечь, когда садится на кровать. Минхо обнимает мягко, но уверенно, даже не вздрагивает, когда Джисон, уткнувшись в слишком холодное плечо, начинает откровенно рыдать, и, стоит Хану слегка успокоиться, невесомо гладит по волосам. Это просто слишком. – Почему мне никто не сказал? – слова то и дело прерываются всхлипами, но, судя по тому, что рука Минхо в волосах внезапно замирает, суть разобрать можно. – Все вокруг мне врали. Все до единого. Почему? Зачем? Какое же я ничтожество. Хенджин так много раз ему это говорил, а Джисон только посмеивался. Потому что, ну что этот Хван знает? Простой маг воды, умеющий зажигать огонек. Такой же молодой, как и Джисон, не имеющий веса у Старейшин, но зато с самомнением до небес. А Хенджин с первого дня знал буквально все. И абсолютно заслуженно Джисона возненавидел. И на его никчемность постоянно внимание обращал не просто от скуки, а потому что надеялся, что Старейшины прислушаются, трезвым взглядом на Хана посмотрят и свою ошибку признают. Ужасную непоправимую ошибку. – Не надо, – Минхо отстраняется ровно настолько, чтобы мочь смотреть в глаза, но руку с талии не убирает. – Не говори так, Джисон. Ты невероятно талантливый. И звезды пророчат тебе великую судьбу. Просто поверь им. Джисон не верит больше никому и ни во что. А звездам уж тем более. – А что звезды пророчат тебе? Вопрос получается тихим, почти неслышным, но Минхо замирает. Задумчиво опускает взгляд, мимолетно проезжается передними зубами по губе и говорит так безжизненно и бездумно, что Джисону хочется выть: – Мне звезды уготовили другой путь. Тоже очень достойный и благородный. Я благодарен им за это. Минхо либо совсем идиот, либо очень хорошо притворяется. Ну или правда уже настолько от вынужденного одиночества обезумел, что на самом деле в свое якобы предназначение верит. Джисон ни при одном из вариантов винить Минхо не имеет ни малейшего права. Потому что все это из-за Джисона. Которого Чан нашел именно в тот момент, когда у Минхо возникли трудности с магией. Начался сложный возраст. Проявился закрытый характер. А Джисон был маленьким солнечным ребенком, легко идущим на контакт. Джисон со своей огненной природой появился ровно тогда, когда кто-то из Старейшин предположил, что лед – не совсем та стихия, которая ассоциируется со спасением и добром. Потому что лед холодный и колючий, а вот огонь теплый и располагающий. Джисон сразу был бойким, дерзким и даже немного наглым. Его Чан за это очень часто ругал еще до того, как они до Закрытого города добрались. Джисон Старейшин слушал раз через десять, делал все зачастую по-своему, но рамок совести придерживаться правда пытался. А еще был довольно талантлив в магии. И этого оказалось достаточно. Для героя. Минхо почтительно кланялся всем, кто хоть на пару дней старше или опытнее, умел молчать, даже если недоволен, и указания выполнял беспрекословно. Потому что в мудрость Старейшин верил и ее уважал. А еще был в магии пусть и менее талантливым, зато очень усидчивым. Джисону всегда казалось, что умение планомерно работать – куда больший дар, чем просто врожденная предрасположенность к магии. Старейшины так почему-то не считали. – Как ты можешь быть благодарным за то, что они с тобой сделали? – Джисон делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, а рука на талии становится почти ледяной, заставляя неприятно поезжится. – Что я с тобой сделал. Я столько раз делал тебе больно, Минхо. Джисона с самого первого дня в Закрытом городе учили самым базовым вещам. Распорядку дня. Именам учителей. Важности ответственного отношения к учебе. А еще тому, что Лино – самое злобное зло во плоти. Убившее так много людей, что точно и не посчитаешь, – Джисона это никогда не смущало, потому что от цифр он был далек как никто другой. Разрушившее огромное количество мирно живущих деревень – Джисон даже как-то хотел посмотреть, где именно пострадавшие деревни находились, но ни на одной старинной карте не нашел упоминания даже близких по названию населенных пунктов. Устроившее свое ледяное логово, полное смерти, в самом сердце леса – Джисон первые пару лет из Закрытого города сбегал регулярно, весь лес облазил, но никакого тайного логова так и не нашел. Но все вокруг говорили, что Лино зло просто потому что зло, и Джисон к этому привык и не особо задумывался. А если бы хоть на мгновение остановился и оглянулся вокруг, то, возможно, понял бы все раньше. – Ты не делал мне больно, – Минхо, наверное, пытается успокоить, но выходит только хуже, потому что Джисон в своих откровенно жалких силах убеждается еще больше. – Но ты учился, и рано или поздно достиг бы нужного результата. Победил бы. Превзошел бы меня. – И убил. Тишина повисает почти болезненная, и Джисон позволяет себе даже прикрыть глаза, сосредоточившись на внезапном тепле на талии. Значит, и в этом Хенджин не соврал тоже. Почти забавно. – Не понимаю, как они могли предпочесть меня тебе, учитывая, что ты даже без специализированных тренировок лучше справляешься с противоположной магией, чем я после ежедневной практики с лучшими учителями. Глаза у Минхо расширяются, а рука резко холодеет, стоит только Ли свою оплошность понять. Джисон догадывается, каких оправданий ждать, поэтому сбивчивый лепет Минхо не то чтобы особо слушает. – Я не владею огненной магией, – ну да, а рука у Минхо сама по себе вдруг до температуры тела Джисона нагрелась. – Так, пару фокусов. Джисон издает то ли всхлип, то ли сдавленный смешок, не понимая, как на сложившуюся ситуацию реагировать. Психика отключилась окончательно, придавленная тяжестью открывшейся информации, и полностью осознать новую реальность никак не получается. Конечно, Хенджин все ему рассказал. Не то чтобы подробно, но очень доступно. И про то, как их с Минхо отобрали в родном городе как очень талантливых магов. И про то, что Минхо старался всегда представляться чисто водным магом, хотя больше любил лед. И про то, как старший себя сдерживал большую часть детства, потому что в их краях и так было холодно, а естественная ледяная магия Минхо только усугубляла ситуацию. Минхо настолько хорошо еще до прихода в Закрытый город водной магии обучился, что даже Чан сперва поверил, что Ли изначально водный маг. Быстро, конечно, все потом понял, но так умением Минхо учиться восхитился, что сразу представил Старейшинам. А те звездную карту Ли прочли, увидели там благие предзнаменования и прозвали истинным героем. Минхо два года учился, тренировался и недосыпал, только лишь для того, чтобы по итогу его вызвали к Старейшинам и сообщили, что не особо внимательно в его звезды всмотрелись. И на самом деле до героя Минхо не дотягивает, – все же таланта ему не хватает, – но вот для другой не менее важной миссии вполне. Быть примером. Вечно маячащей на горизонте угрозой, заставляющей работать усерднее. Тем самым вечным соперником, чьи успехи заставляют сидеть ночами и работать над собой до приступов тошноты. Злом, подстегивающим нового, только недавно найденного Чаном героя. Минхо в один день превратился из избранного, призванного звездами на землю, чтобы служить добру, в безликий манекен для тренировок того, кого Старейшины посчитали более достойным. Без права отказаться и возможности выжить. Потому что герой, – Джисон, – должен будет обучиться настолько, чтобы все умения Минхо превзойти, и зло убить. Со временем. Постепенно наращивая мощь, пока Минхо не уткнется в свой потолок, а Джисон его не пробьет, убеждаясь таким образом в своей уникальности и неповторимости. А еще незаменимости и исключительной добродетели. Состоящей в убийстве ни в чем не повинного человека под видом ужасающего зла. Всем в городе Минхо упоминать запретили. У Хенджина даже забрали все его альбомы, пестрящие портретами Минхо, но Хван все равно продолжал из года в год рисовать Ли по памяти, хоть и получалось с каждым разом все хуже. Минхо придумали новое имя, осветлили волосы, чтобы образ больше соответствовал ледяному злу, и отселили на край почти что мертвой деревушки, не позволив даже забрать с собой своих котов. И все это просто потому, что Джисон кому-то показался более удачным претендентом. Лучше бы Минхо во время их битв не сдерживался, – а Минхо явно сдерживался и сильно, у него может максимальный потенциал по сравнению с Джисоном и скромнее, но вот реализованный куда выше, – и Джисона в одной из них ненароком убил. Было бы гораздо проще. Минхо называет свою огненную магию фокусами, при этом явно жар в себе контролируя, и Джисону почти смешно от воспоминаний, как буквально пару дней назад он задорно хвастался Чанбину, что может остановить в воздухе каплю дождя. Одну из тысячи. И то только потому что в нем все разуверились настолько, что решили рискнуть и попросить Минхо попробовать найти какой-то ключик к нерадивому ученику. – Ты тогда сказал мне, что я должен стараться, чтобы в меня продолжали верить, – Минхо явно хочет что-то сказать, но Джисон продолжает раньше, чем Ли успевает открыть рот. – Потому что подумал, что они могут сделать со мной то же, что и с тобой? Заменить? Выбросить? Заставить благодарить за возможность умереть якобы с пользой? Но ведь если ты так веришь в то, что наши судьбы предопределены, то какой смысл в том, чтобы стараться? Все равно все случится так, как должно, и не важно, буду ли я усердно работать или просто спать целыми днями. В этом же суть твоего смиренного принятия всех звездных знаков? Все случится, вне зависимости от того, хочу я этого или нет. Джисон не совсем в том состоянии, чтобы к таким выводам прийти самостоятельно, но Хенджин все очень доступно и учтиво разжевал. Минхо, судя по недовольно поджатым губами и беглому взгляду в сторону входной двери, тоже понимает, откуда ветер дует. – Так вот, – Джисон находит в себе силы, чтобы от Минхо все же оторваться и встать на ноги, и Ли отпускает безоговорочно, хоть руку продолжает держать в воздухе, готовый в любой момент подхватить. – Я не буду делать больше ничего, Ли Минхо. Палец о палец не ударю. Посмотрим, как меня тогда моя судьба догонит. И тебя я больше даже в шутку не ударю, даю тебе свое слово. Так что пусть звезды тебе другого героя ищут.

❄️🔥❄️

– Я беру всю ответственность за это на себя, – Чан бросает в его сторону такой пронзительный взгляд, что Джисон с трудом ловит нервный смешок. – Это была моя ошибка, я не проследил. Минхо подается вперед, явно намереваясь возразить, но получает от Чана не менее строгий взгляд и словами откровенно давится. Их ждет очень большой нагоняй. Джисон счастлив. На самом деле все пошло не так, – или наоборот именно так, – как надо в тот момент, когда Джисон, уже от своего шока слегка оправившись, с Минхо на маленькой кухне гостевого домика почти что ругался. Джисон от своего плана плыть по течению был в восторге, Минхо от все того же плана был в ужасе, а откуда-то на тесной кухне взявшийся Чан был явно не в самом приятном шоке. Ну, Джисону хотя бы объясняться не пришлось, потому что Минхо, как оказалось, умел говорить много, почти речитативом и относительно внятно. Очень-очень уважительно, явно виновато и почти отчаянно. Чан тогда только смотрел строго, а молчал тяжело. Джисону даже на секунду показалось, что это конец, и что он своим неосторожным поведением все только испортил. Хотя куда уж еще больше. Чан ушел, что-то напоследок тихо Минхо на ухо сказав, а Джисон внезапно решил остаться. Потому что Минхо выглядел ну уж совсем разбито. Джисон примерно помнил, где что лежит, чай заварил не то чтобы выдающийся, но зато очень горячий, а уже слегка обветрившееся печенье авторства Феликса в рот Минхо засунул практически насильно. – Феликс с Хенджином уже почти год как встречаются, – чай в руках у Минхо остыл предсказуемо быстро, потому что Ли явно был не в себе и магию не контролировал, и Джисон, не задумываясь, лежащие на чашке ладони старшего накрыл своими, пытаясь вернуть воде нужную температуру. – Ты тогда спрашивал, а я не ответил. А Чонин много времени проводит с нашим библиотекарем. Он новенький, ты его, наверное, не знаешь, но это не большая потеря, потому что он противный до ужаса. А Чанбин мне никогда не давал играть с твоими котами, хотя они меня любят, и я один раз… Джисон рассказывал все, что приходило в голову. Делился сплетнями далеко не первой свежести, своими явно притянутыми за уши предположениями и глупыми шутками, подслушанными у деревенских детей. Минхо сперва просто пялился в стол, вообще на слова Джисона не реагируя, но постепенно отогрелся и в беседу включился. Минхо рассказывал какую-то очередную компрометирующую историю про Хенджина, когда Джисон вдруг поймал себя на мысли, что им вроде как даже весело. Даже при всей сложившейся ситуации. И определенно уютно. Рядом с Минхо на удивление спокойно даже здесь, под строгим взглядом Старейшин, явно еще пребывающих в шоке от того, что Чан якобы личность Минхо Джисону случайно раскрыл, и Хан слушает споры невероятно всеми почему-то уважаемых стариков о своей дальнейшей судьбе откровенно вполуха. Он и раньше в здравости рассудка Старейшин сомневался, а после того, что недавно узнал, совсем веру в этот хваленый Совет потерял. А Минхо вот нет. Минхо очень уважительный, строгий к себе и все еще в свою идиотскую судьбу верящий. И будто бы даже напуганный. Джисон не понимает, чего тут пугаться, – серьезно, эти старики от любого неловкого движения скоро в пыль превратятся, куда им до Минхо, – но все равно поддержать хоть как-то хочет. Не то чтобы вариантов особо много, и Джисон выбирает самый легко реализуемый. Джисон правда старался огонь в себе унять, но Минхо от внезапно переплетенных пальцев все равно чуть ли не вслух ойкает. Какой же Ли все-таки холодный. Приятно. Минхо берет себя в руки быстро, проезжается по Джисону беглым взглядом и, прикусив губу, явно прячет улыбку. Невероятно милое зрелище. Совсем не злодейское. Старейшины так ни на чем по итогу не сходятся, берут перерыв и выгоняют всех не состоящих в Совете вон, но провожающий их с Минхо до выхода с территории Совета Чан выглядит достаточно спокойным, чтобы Джисон отбросил любые сомнения в успешности этой затеи. Но Минхо явно еще волнуется, – и руки Джисона не отпускает, – и надо бы чем-то старшего отвлечь. Чан не успевает с ними толком попрощаться, как Джисон уже тащит почти не сопротивляющегося Минхо в сторону своего дома. – Ты же читать любишь, да? – Минхо выглядит растерянно, но все равно несмело кивает. – Мне столько разных книжек когда-то дарили, а я вот вообще это не люблю. Пошли посмотрим, может, тебя что-то заинтересует. Тебе вообще что нравится? На самом деле Джисону казалось, что это все будет неловко. Что чувство вины будет съедать его каждый раз, стоит к Минхо приблизиться. Что все их разговоры будут натянутыми и напрягающими. И ни о чем хорошем. Но Минхо идет рядом, с задумчивой улыбкой рассказывает про свои любимые книги, и Джисону, вообще в чтении не заинтересованному, хорошо и уютно. Минхо тихий, спокойный и даже немного робкий, но смотрит в глаза все дольше, а улыбается все шире.

❄️🔥❄️

Минхо тихий и спокойный только с теми, кого плохо знает. С теми, с кем он общается близко и часто, Минхо смешливый, непредсказуемый и даже немного наглый. Джисон не почувствовал, когда точно случилась эта перемена, но руку Минхо на своей заднице теперь чувствует регулярно. Да и не то чтобы он против. На улице мороз и впервые за время пребывания Джисона в Закрытом городе снег. Минхо к этому абсолютно точно руку приложил. Надо бы попросить Ли сдерживаться почаще. Красиво, конечно, но все же так и в ледышку превратиться недолго. Дома не особо теплее, и Джисон закатывает глаза, поспешно снимая обувь. Кошмар, и с кем он связался? Дори на правах самого молодого и любопытного выходит его встречать, и Джисон слегка нагревает ладонь, прежде чем кота погладить. Дори к теплу предсказуемо льнет. Минхо обнаруживается на кровати, с очередной книгой в руках и в окружении оставшихся двух котов. Его волосы уже почти полностью отросли, и светлый цвет остался только на самых кончиках. Джисону нравится, необычно так. Суни замечает его первым, поднимает голову, широко зевает и снова тулится ближе к Минхо, и Джисон еще раз поражается, насколько их коты устойчивы к холоду. – Минхо, ты нас всех тут заморозишь, – Джисон почти падает рядом, а Ли вздрагивает от неожиданности, книгу все же откладывая. – Прекращай, ну. Джисон улыбается, давая понять, что он не всерьез, – как будто бывало иначе, – а Минхо только хитро щурится, прежде чем впиться ледяными пальцами в бока. Джисон к таким вероломным нападениям готов уже давно, но никогда не сопротивляется. Потому что знает, что будет дальше. И продолжения ждет. Вообще-то ему нужно Минхо рассказать новости. Сказать, что Совет нашел для старшего задание. Пожаловаться, что Минхо, видимо, придется уехать на несколько дней, и Джисону будет одиноко. Поныть, что между предыдущим заданием Джисона и следующим Минхо у них было слишком мало времени, чтобы просто побыть вместе. Преувеличить это все слегка, конечно, но только лишь потому, что с Минхо хочется быть постоянно. А не раз в несколько недель расставаться ради очередного задания. Вообще Совет их очень пощадил. Или скорее просто на них махнул рукой. И сказал, что плевать, пусть будут оба избранными героями. Минхо эту информацию переваривал как-то слишком долго, а Джисон почти в тот же день закатил пьянку. На которой даже впервые за все время их знакомства ни разу с Хенджином не поругался. Выпивший Минхо был куда открытее, тактильнее и безрассуднее, и Джисон со старшим разболтался так неожиданно легко, что не заметил, как наступило утро. Зато заметил, что у них очень много общего. Внезапно. Например, нетерпеливость. Минхо целует почти сразу, жадно и ледяными губами. Джисон знает, что Ли дразнится и чуть позже свой холод притупит, но все равно бурчит с наигранным недовольством. Суни и Дуни, наученные горьким опытом, с кровати спрыгивают почти сразу. – Будешь меня морозить, не расскажу новые сплетни, – Минхо оставляет на шее щиплющиеся холодом поцелуи, а Джисон с трудом сдерживается, чтобы не захихикать. – Они про Хенджина так-то. – К черту Хенджина, – Минхо отмахивается, но Джисон слишком отчетливо чувствует, что губы у Минхо теплеют. Джисон позволяет пальцам нагреться буквально чуть-чуть, – Минхо все же к теплу куда более чувствителен, чем Джисон к холоду, – и едва касается спины Минхо, вызывая слишком довольный вздох. Что ж, кажется, новости подождут. До ужина уж точно. Книга Минхо падает на пол, но Ли никак не реагирует, и Джисон наконец понимает причину неожиданного мороза. Видимо, история скучная. Или главные герои раздражающие. Или еще что-то подобное Минхо из равновесия вывело. Минхо строит из себя безэмоционального недотрогу, но на самом деле настолько временами чувствительный, что даже мило. Конечно, Джисон вслух об этом никогда не скажет. Потому что Минхо, конечно, милый, но и пугающим тоже может быть вполне. Обычно, правда, вне их дома. Джисон целует в губы, улыбается от ощущения привычной прохлады и в который раз благодарит тупые звезды, что когда-то ошиблись настолько удачно, что по итогу Джисон оказался здесь. Совсем не уникальный, никем не избранный и любимый только лишь одним Минхо. Джисону для счастья этого более чем достаточно.