Сквозь призму прошлого: Погоня за чертовой жизнью

— Неужели мы ничем не можем помочь? — кусая губы и грея руки о горячую кружку, подавленно спрашивает Хэдер. — Здесь бессильна даже Рёко, что уж тогда можем мы? — сухо произносит Риндо. Пошли уже вторые сутки с того адского вечера. Бонтен накрыла суматоха, хаос, война с ФБР началась не шуточная. Они все пытаются пробиться к Сано, но Мицуя всеми силами оттягивает момент ее ареста, растягивая разбирательство. Рэйчел на время абстрагировалась от всего этого хаоса, проводя все время рядом с Вакасой в больнице. Самое страшное, что происходит — Вада. Она словно умерла. Нет, она не плакала все это время, ничего не крушила. Она потухла. С того момента, когда Риндо завел ее в квартиру, насквозь промокшую, с замерзшими голыми ногами она не сказала ни слова, не издала ни звука. Она уже больше суток сидит на диване и смотрит в одну точку. Не говорит, не шевелится, не спит, не ест. Словно манекен. Никакие слова, действия не могут ее разбудить. Рёко лишь раз поменяла повязки на ее руках, смазав мазью страшные ожоги. Ноль реакции. Хэдер казалось, что она даже не моргнула ни разу за это время. Просто сидит и смотрит в одну точку, словно заморожена. Картина жуткая и разрывающая душу. Ни Рёко, ни Риндо не могут ее оживить, что бы не говорили. Пытались накормить, дать воды. Она словно не слышит, сидит неподвижно. Все надежды на нее разбились. Вада не справилась с таким сильным ударом. Они ее уничтожили, превратив в пустую оболочку. Вид у нее был болезненный. Опухшее лицо, бледная, взгляд словно пьяный, ничего не выражающий. Волосы растрепанные, потерявшие былой яркий цвет. Солнце потухло. Встанешь перед ней — она будто сквозь тебя смотрит. Риндо не прекращает себя винить, говоря о том, что был бы тут брат, он бы сразу ее вытащил. Все что может делать Хэдер — это поддерживать и быть рядом, как бы ей самой не хотелось помочь бедной девушке и ему. — За ней скоро придут. — смотрит на девушку Ивада. — И что? Это конец? Ее вот так просто заберут? Что-то же мы можем сделать. — Как-будто у меня есть подробная инструкция на такой случай. — уныло отвечает Хайтани. Он на Ваду не смотрит. Велик риск снова зарыдать. — Рюсей сказал, что все решит. От него нет новостей? — Нет. Я бы не стал на него надеяться. Ему происходящее больше всех на руку. — Я могу чем-то помочь? Хоть чем-то? — с надеждой спрашивает Ивада. Рин обреченно качает головой. — Нет. Единственный, кто мог помочь мертв. — затем он встал и ушел, проходя мимо неживой Сано в свою комнату. По пути ему встретилась Рёко, но он лишь обошел ее, не обращая внимания. — Как он? — спрашивает устало женщина, садясь за стол. Под ее глазами залегли глубокие тени. Она не спит, дежурит возле Вады все время. — Он упорно верит, что без Рана он ничего не стоит. И что кроме брата никто не сможет помочь. — печально отвечает Хэдер. — Может он хотя бы вас послушает? — Не думаю. — горько произносит Рёко. — Нет ничего больнее, чем видеть, как страдают твои дети и быть не в силах помочь… — смотрит она на бледную Ваду, все так же сидящую на диване, глядя в никуда. — Но он может послушать тебя. — Нет, не выходит. Я не знаю, как ему вбить в голову, что он тоже способен справиться. Я уже даже не знаю, куда мы движемся и как нам выбраться… — Пусть побудет один. Одно я знаю хорошо. Риндо стыдится своих эмоций и слабостей. Пока здесь мы, он не заплачет и ничего не сделает. Ему нужно побыть одному какое-то время. Да и тебе нужно отдохнуть. Ты не спала. — Вы тоже. — напоминает Ивада. — Да. Поэтому мы пойдем спать. И дадим ему возможность действовать. — мягко улыбнулась Баджи. Хэдер даже и не знала, что у этой женщины уже все продумано.

***

Рин знал, что не может вечно прятаться в своей комнате от всех. А главное — двери комнаты его не спрячут от разъедающего душу горя. Кто бы знал, как ему плохо. Теперь он знает, что именно чувствовала Вада, каждый раз теряя родного. Только вот родных у Сано целая куча, а у него лишь трое. Теперь двое. Он отталкивает от себя желающую быть рядом Хэдер, боится смотреть Рёко в глаза. А самое главное — не знал, как докричаться до сестры. Она единственный родной человек, который у него остался. Который его воспитал, не спал ночами, ухаживая, когда он болел. Кто переживал с ним его проблемы, забирай его боль. А теперь он трусливо прячется в своей комнате, не зная, как ей помочь. Ему хотелось скулить, свернувшись клубочком от осознания, что брата нет. Что он не ушел, не уехал куда-то надолго, а умер. И больше никогда не вернется. Тест ДНК доказал, что в машине действительно был его брат. Все ждут от него решений, Бонтен разваливается, ФБР рвут и мечут желая перегрызть глотку Ваде. А сама Вада стала безвольной и бездушной куклой. Рин понимал, что ждать чуда — это не выход, но внутренний голос шептал, что он пока не готов справиться с этой реальностью. Время проходило, но чувство вины только усиливалось, и давило так сильно, что дышать становилось всё труднее. Он знал, что не может вечно скрываться, но метания между желанием убежать и необходимостью действовать снова возвращали его к началу. Не зная, как сделать первый шаг, Рин продолжал пребывать в своём эмоциональном плену, мечтая о том, чтобы вернуться в те времена, когда его мир был целым. Луна за окном смотрела на него, грустно усмехаясь, а фотографии в рамках сводили его с ума своими счастливыми улыбками. Брат смотрел на него со всех сторон, улыбаясь по-разному на каждой фотографии, но одинаково по-родному. — И чего ты туда залез? — спросил брат, заглянув под комок одеяла. — Там… Под кроватью кто-то есть… — дрожащим голосом сказал Риндо, жмурясь от страха — Да нет там никого. — Нет есть! — чуть ли не в слезах выкрикнул маленький Риндо. Брат раздраженно вздохнул и опустился на пол, проверяя пространство под кроватью. — Видишь. Никого нет. Ты чего трусливый такой? Ты забыл, что папа говорил? Мужчина должен быть смелым перед любой опасностью! — гордо процитировал Ран, выпячивая грудь вперед. Это Риндо рассмешило. — И чего ты ржешь?! — Я не такой смелый, как ты… — вдруг грустно пробурчал Рин, подтягивая одеяло к подбородку. Брат разглядывал его некоторое время, а затем тяжело вздохнул и залез на кровать, усаживаясь рядом с ним. — Ладно. Тогда я буду тебя защищать. — произнес Ран, подминая младшего себе под бок. — Честно? Прям всегда-всегда? Обещаешь? — Ну я же старший брат. Это мое наказание. — фыркнул Ран. — Обещаю. Я буду тут пока ты не уснешь и буду отгонять всех монстров. — Ладно… — улегся на подушку рядом с ним Риндо. — А ты в шкафу проверил? — Спи уже! Кто бы знал, что с возрастом его ждали монстры пострашнее. И их не отгонишь, они живут в тебе и сжирают. Брат выполнял свое обещание до самого конца, ни разу не нарушив слово. Самый лучший и самый настоящий старший брат. Теперь опереться ему не на кого, Риндо знает, что нужно занять его место. Быть таким же смелым, умным и надежным мужчиной. Таким он был и таким бы его хотел видеть. Лицо брата на фотографиях вызвало у него почти физическое удушение. Он вскочил с кровати, желая сбежать из этой комнаты. Сбежать подальше от собственных мыслей, он воспоминаний и правды. За окном глубокая ночь, в квартире тишина. Спустившись на первый этаж он не застал никого, кроме Вады, которая все так же оставалась сидеть на диване, глядя перед собой. В темноте эта картина казалась не только болезненной, но еще и жуткой… Риндо на какое-то время застыл, боясь подойти и почти не дышал, стараясь не нарушить глубокую тишину. В груди трепыхалось полумертвое сердце, стараясь пробиться. К ней. Невидимая сила вела его тело туда, куда ей нужно. Риндо и сам не понимал, что делает, когда прошел в прихожую и выискал на тумбе расческу с двумя резинками. Затем он вернулся к Сано, усаживаясь рядом с ней на диване. Вада, как и ожидалось, даже не моргнула, словно никого рядом не было. Рин сглотнул горький ком в горле, подавляя слёзы. Взял в руки расческу и принялся расчесывать длинные светлые пряди. Осторожно и плавно проводил от самой макушки до кончиков, распутывая мягкие волосы. Тишина давила на нервы, отсутствие какой-либо реакции от девушки ранила в самое нутро. Раньше Риндо заплетал косы брату, ибо тот банально не умел. Каждое утро начиналось с расческой в руках и резинками в зубах. Риндо ненавидел этот процесс, ворчал, но делал. Теперь это своего рода связующее звено. Кос у брата уже давно нет, но Рин хочет хоть так, хоть на миг к нему вернуться. К нему и к Ваде. Отставив расчёску, он разделил пряди на две половины и принялся заплетать первую косу. Трепетно, вкладывая всю свою нежность и желание до нее докричаться. Он не слышал и не видел, как из комнаты в это время вышла Рёко, которая проснулась и хотела попить воды. Она притихла, застыв за их спинами и не могла сдержать горькой улыбки, наблюдая за ними. Она знала, что в отсутствии посторонних глаз Риндо сам к ней потянется. Он привык видеть пример старшего брата. Который не плакал, не боялся, лицом встречая любую опасность и ухмылкой любую проблему. Но он не помнил, что брат тоже обнажал душу, когда было невыносимо. Как он плакал, когда Вада была в больнице, чуть не умерев на его глазах. Как потерял самообладание и не знал куда себя деть, когда нашел Риндо на полу с отравлением. Риндо очень похож на брата, хоть сам и не считает себя равным ему. Они сильные, когда нужно, когда в них нуждаются те, кто дорог. Держат себя в руках, когда на них смотрят. Они слабые, когда страдают те, кого они любят. Они плачут, когда никто не видит. — Вада… — вдруг тихо произнес Риндо, разрезая тишину и сердце бедной женщины. Голос его звучал так надломлено и с надеждой, что Рёко тихо выпустила слёзы. — Сестренка, а ты помнишь, как ты появилась в нашей жизни? Я думал, что никого безрассуднее не встречал. Я до сих пор так думаю. — грустно улыбаясь, продолжает заплетать косы Хайтани. — Никогда не забуду твой торт на день рождения Рана. Я уже тогда знал, что ты засядешь в нашей жизни надолго. Но не думал, что настолько сильно. Ты стала моей семьей. Моей старшей сестрой. Я не знал, что у меня когда-нибудь будет человек ближе Рана. Помнишь, как мы готовили? А как пранковали Рана? Вада по-прежнему не отвечала, не шевелилась, но, глотая слезы, Риндо продолжал. Из комнаты вышла и Хэдер. Поравнявшись с Рёко она сдерживала слёзы, застав парня вот так. Когда тот тихо шмыгнул носом, ее сердце сжалось. Она было дернулась, чтобы подойти и обнять его, но Баджи рукой призвала ее стоять на месте. Если эта сцена и разрешает присутствие зрителей, то невидимых. Риндо нужно выговориться, пролить слезы, быть с ней рядом. — Я помню, как мы по вечерам смотрели ужастики и обсуждали, какой персонаж тупее. А помнишь первую прогулку с собаками? Чертов Риндо тогда залез в мусорку и нам пришлось его отмывать. Или как мы впервые приготовили борщ? Честно, твои интересы к русской культуре меня пугали. Помнишь, как мы ходили на аттракционы? Майки без конца ел сладкую вату, а Рана с трудом затащили на карусели. Его тогда сильно тошнило, он ныл весь день. Или как я носил тебе обеды во время перерыва. Мы сидели на траве на территории колледжа и обсуждали, какой старый профессор с лысиной идиот. А как мы ездили на море? Мне тогда краб чуть палец не оттяпал. Все это такие мелочи, но кажутся такими важными. Вся наша жизнь состоит из таких моментов. Иногда кажется, что это и не наши воспоминания. — заканчивая вторую косу, он вновь шмыгнул носом, уже даже не вытирая жгучие слёзы. — Если бы не вы с братом, я бы не прожил эти моменты. И никогда бы не понял, что счастье не в деньгах, уважении и власти, а в том, чтобы ужинать всем вместе каждый день. Гулять под дождем с чертовой собакой, спорить, чья очередь мыть посуду и драться с тобой за место на диване. Дразнить Рана, получать подзатыльников от Рёко, смеяться из-за обжорства Майки и шутить на тему недовольной рожи Вакасы. Даже тупое поведение шибанутой Рэй кажется больше родным и смешным, чем раздражающим. Рёко улыбается, тихо усмехнувшись, а Хэдер прикрывает рот ладошкой, чтобы не разрыдаться. Эти слова ее чувствительную натуру не то что трогают, они убивают. Сколько всего незначительного он помнит. Эта корзина приятных воспоминаний — своего рода магнит, который притягивает их обратно, когда впереди лишь темнота или неопределенность. Каждая прогулка была маленьким приключением, каждая шутка — волшебным ритуалом, сближающим их. Рин понимает, что их жизнь — это не серия великих побед или успехов, а сотни незаметных мимолетных счастий, которые делают дни волшебными. Даже ругань из-за пустяков наполняла их сердца теплом. Жизнь — это действительно о том, как любить и ценить эти мелкие моменты. Каждый из них делает нас теми, кто мы есть. — Сестренка, я знаю, ты меня слышишь. Ты где-то там. Тебе больно и страшно. Мне тоже сильно. Не представляешь насколько… — что-то в ее голове громко щёлкает, заставляя вздрогнуть. Риндо увидел проблеск надежды. — Но, пожалуйста… — дрожащим голосом, почти умоляет Хайтани. — Ты моя семья. У меня кроме тебя никого нет. Прошу, справься с этим. Ради этих моментов, чтобы ничего не было зря. Ты ведь сильная. Такая сильная, Вада. Я же знаю. Ты всегда поражала меня тем, как выбиралась из любой ямы, решала любую проблему. Ты ведь никогда не сдавалась. Прошу тебя, ты очень мне нужна. — Рин едва не задохнулся от собственной беспомощности. Он был недалек от того, чтобы крепко прижаться к ней и рыдать навзрыд, умоляя сделать хоть что-нибудь. Он встал с дивана, обойдя девушку и опустился перед ней на колени. Ничего не выражающий взгляд не сдвинулся с места, но на бледной щеке появился мокрый след. Хайтани чуть не завыл от облегчения. — Да, ты слышишь. Ты меня слышишь. — в слезах лепетал он, проходясь ладонями по ее щекам и заглядывая в глаза. — Я рядом, Вада. Я все еще здесь, я тебе помогу. Только не бросай меня. Ты очень-очень мне нужна. Мы справимся с этим вместе. Я тебя не отпущу, я буду рядом. Так же, как ты всегда была. Ты ведь меня воспитала, ты была рядом, когда я нуждался, ты ни разу не дала мне упасть. И я тебе не позволю. Ты ведь наше золотистое солнце. Если ты потухнешь мир рухнет. Я без тебя не справлюсь. Ты ведь сильная, такая сильная, сестра. Ты ведь наш драгоценный цветочек… Сано так сильно вздрогнула на последнем слове, что Рин едва не отскочил от испуга. Но он не убрал ладони с ее щёк не на секунду, боясь, что она может снова пропасть, как только его руки ее не удержат. Глаза Сано прояснились, она пару раз моргнула и теперь смотрела на него так, словно впервые увидела. Ее веки тяжелые, они еле держатся открытыми, но из глаз тут же слетают одна за другой слезы. Рот приоткрылся в тихом вдохе, словно она и не дышала все то время. Вада смотрит на него с такой жалостью, нежностью и печалью что хочется упасть к ее ногам, уповая на то, что она сможет его простить. Чуть поодаль ревут Рёко и Хэдер, изо всех сил сдерживая голос, чтобы не помешать этому моменту. Когда Вада едва заметно, мягко улыбается Риндо громко выдохнул облегчение, тихо засмеявшись сквозь слёзы. Его сестренка еще здесь, ее еще можно спасти. — Рин-Рин… — шепчет хрипло светловолосая, касаясь маленькой ладошкой его щеки, вытирая влагу. Ладонь ее хоть и холодная, но Хайтани готов поклясться, что ничего теплее он в жизни еще не ощущал. — Почему ты плачешь? Что случилось? — Вада… — Риндо громко всхлипнул, роняя голову на ее колени, задыхаясь от боли и страха. — Я здесь. Я ведь рядом… — беспокойно шепчет Сано, поглаживая его волосы. — Я знаю… — он не поднимает головы, боясь снова увидеть кошмар в ее глазах. — Скажи мне, что произошло? Я все для тебя сделаю, только не плачь. — эти слова режут его без ножа. Должно быть наоборот. Это он должен сделать все, чтобы она жила. Чтобы больше не плакала. И его убивает, что он знает, как это сделать. Это нечестно. Она не должна так говорить… — Ты мне очень нужна. Очень-очень… — отчаянно шепчет Хайтани, крепко хватаясь за ее ноги, боясь отпустить. Вада поднимает его голову, удерживая ладонями щеки и заглядывает в его глаза. — Я здесь. И всегда была. Я никогда не брошу тебя, я же говорила. Скажи мне, что тебя так расстроило? Я все решу, обещаю. — мягко произносит девушка, но совсем не успокаивает. Только больнее делает. Эту проблему она не решит. Вада может решить все, но только не обмануть смерть… — Брат умер, Вада. — испугавшись собственных слов и очевидного убивающего факта, прямо в глаза ей шепчет Хайтани. Однако ее лицо даже не дрогнуло, заставив его испугаться больше. Что-то не так… — Что ты несешь, дурачок? — шире улыбнулась Сано, словно он сказал что-то смешное. — Он живой, ты чего так перепугался? — Вада… — Рин застыл, широко открыв глаза и даже слёзы остановились словно по команде. Что с ней? — Ран умер. Два дня назад… — Прекрати, ты чего? Или это шутка такая? Ты бы сказал, я бы подыграла. — закатывает глаза девушка и хочет убрать руки с его лица. Риндо схватился за ее ладони, в его груди проснулся такой страх, что он едва держался в сознании. Вада взглянула на него, словно это с ним что-то не в порядке. — Вада, с тобой… все хорошо? Ты как себя чувствуешь? — с подозрением спрашивает парень, заглядывая ей в глаза. Девушка нахмурилась. — Со мной все отлично. А вот с тобой похоже не очень. Что случилось? Опять что-то с Хэдер? — наблюдающая за этой картиной Ивада в ужасе расширила глаза, схватившись за руку Рёко. На Баджи совсем лица не было, она едва не упала, точно так же схватившись за темноволосую. Все как будто сразу поняли, в чем дело. — Вада, Ран умер. Ты что… Не помнишь? — словно напуганный маленький ребенок дрожит Риндо, вцепившись в ее руки так, что точно будут синяки. — Да что ты несешь? У тебя опять температура? Ран живой, я его видела. И слышала. Только что. Вы решили надо мной постебаться? Это не смешно. — возможно Вада услышала, как Риндо сказал «цветочек» оттого и очнулась, решив, что это Ран? — Вада, не делай так! — не сдержался Риндо, разразившись криком, пугая еще больше Баджи с Хэдер. — Не пугай меня, прекрати! Да что с тобой?! Ран умер! Его нет! Он умер!!! Хайтани накрыла такая лавина, что он потерял связь с собственным разумом. Он тряс ее за плечи, кричал и плакал, пытаясь пробиться к ее сознанию. Сано испугалась его истерики, попыталась вырваться из его рук, но он продолжал ее трясти и кричать так, что дрожали стены. Риндо накрыл ужас, неужели Вада окончательно сошла с ума? Ее психика не выдержала? Что с ней такое? — Прекрати, Рин, хватит! — тоже крикнула светловолосая, выдернув свои руки из его хватки и вскочив с дивана. — Что с тобой? Ран живой, я знаю! Он здесь! — бьет себя рукой в грудь Вада с таким лицом, словно действительно в это верит. — Я его чувствую. Если бы он умер, меня не было! — эмоции сменялись со скоростью света, на ее лице выступили слёзы, глаза затопили страх и надежда. — Я еще жива, значит и он тоже. Если он умрет, я знаю, я тоже умру. Не ври мне! Почему тогда я все еще здесь?! Почему я еще дышу?! — словно самой себе задает эти вопросы Сано, в ужасе бегая глазами по всему, что попадется, словно и сама не понимает: А почему? Ран ведь умер. Почему она еще дышит? У них ведь одна душа на двоих, в ее венах течет его кровь. Если Рана нет, почему? — Почему он снова не взял меня с собой? — девушка вдруг застыла, с осознанием и печалью на лице. — Нет нет нет, так не должно быть… Рёко уже не сдерживала рыдание. Услышать, что твой ребенок больше не хочет жить, что может быть страшнее для матери? Рёко проходит через это дважды. Вада вдруг вздрагивает, хватаясь рукой за грудь, теряет силу в теле, мешком падая на пол. Все происходит так быстро. Вада начинает с жадностью хватать воздух ртом, но он словно не желает проходить в лёгкие. Ее тело так сильно задрожало, трясущиеся руки пытались дотянуться до груди, желая сделать хоть что-то, чтобы впустить воздух. Рёко бросилась к ней, напуганная до смерти. Не зная, что делать, она судорожно проходилась руками по ее груди, волосам, рукам. Вада задыхалась, корчась в агонии, пока по ее лицу катились слёзы, а глаза горели отчаянием. Она словно забыла, как дышать. Хэдер подбежала к Риндо, все еще застывшему рядом с ними на коленях. Его будто парализовало, он не знал, куда себя деть и чем помочь. — Вада, девочка моя, я здесь, я с тобой! — лепетала Рёко, крепко держа ее за руку и поглаживая по голове. Женщина так испугалась, кричала, словно задыхалась вместе с ней. Сквозь громкие рыдания она не переставала повторять, — Милая, дыши. Я рядом, дочка, дыши. Прошу тебя дыши. Ты не одна, родная, я здесь. Дыши вместе со мной. Медленно и глубоко. Ты можешь, давай. Господи, помоги, не мучай ее так, не забирай у меня и ее… Хэдер и представить себе не могла, как материнское сердце, уже потерявшее одного своего ребенка сейчас бьётся в агонии. Ее душа просто разрывалась от мольбы женщины. Баджи сама была готова впасть в истерику, но из последних сил держалась, пытаясь помочь Сано. Сано, которая стала ей дочерью. Она не переставала снова и снова умолять девушку дышать, в перерывах между плачем и молитвами. — Вада… — шепчет потерянно Риндо. — Я… Я не могу… Не могу… Прости… Парень подскочил на ноги, сбегая в первую попавшуюся комнату. Хэдер не знала, куда себя деть: помочь Рёко или бежать за Риндо. Только сейчас ей пришла мысль срочно вызвать скорую, но едва она добралась до телефона, как Сано начала приходить в себя. Ее глаза, закатившись, закрылись. Она тяжело дышала, стараясь наполнить легкие воздухом. Баджи счастливо посмеялась, сквозь слёзы, целуя ее руки и прислоняясь лоб к ее животу. Сегодня обе чуть не умерли всего за одну минуту. Хэдер, поняв, что ничем не может помочь, поспешила к бедному Риндо. Тот забился в угол комнаты брата, прижавшись к стене и тяжело дышал, закрыв глаза. Точно как в тот день, когда увидел обрывок кровавой картины своей матери в ванной. Ивада, морщась от новой волны слёз, подошла к нему. Он не позволял себя жалеть, отталкивал ее, заверяя, что поддержка не нужна. Но больше она его не послушает. Она своими глазами только что увидела, как ему больно и страшно. Как только он открыл глаза и увидел ее, вся его стойкость рассыпалась. Он сам кинулся к ней, обнимая так крепко, словно только она может спасти его от смерти. Они оба упали на пол, заплакав громко и жалобно. Риндо цеплялся за ее руки, бока, желая спрятаться и раствориться в ней. Хэдер крепко держала его за волосы, прижимая его голову к своей груди. Раскачивала в объятиях, давясь слезами, разделяя его боль вместе с ним. То гладила по волосам, успокаивая, то крепко сжимала их в кулаке, стараясь успокоиться самой. Она целовала его в макушку, смачивая волосы своими слезами, в то время как такими же слезами пропитывалась ее футболка. Это все, что она может. Крепко прижимать его к себе, дать возможность ему плакать столько, сколько нужно. Словами тут не поможешь, они не залечат сердце и человека к жизни не вернут. Если бы был способ, она бы не раздумывая забрала его боль себе, впитала и заключила бы в свое сердце. Мучилась бы сама, лишь бы ему стало легче. Она знает, что и этот ад они пройдут. Теперь, когда они вместе, Хэдер ни за что не даст ему сгореть. Она сгорит вместе с ним, если потребуется, но больше не оставит его одного. Спустя час мрачная квартира будто умерла. Тишину разрезал лишь тихий женский плачь из гостиной, навевая смертельную тоску. Вада пришла в себя, хотя и не понятно, хорошо это или плохо. Ведь теперь она плачет без остановки. Лёжа щекой на коленях Рёко, она давилась слезами, жалобно скуля. Баджи, печальная и обессиленная гладила ее по волосам, слушая душераздирающий шепот. Квартира погружена во мрак, освещаемая лишь светом ночного города, проникающего через окно. — Мам, ему там не холодно? — всхлипывает Сано, так беспомощно и разбито. — Нет, милая. Там, где он сейчас всегда тепло. Там всегда солнце, цветут прекрасные цветы. Не думай об этом… — А как же мы? — всхлипывает Сано, её голос дрожит от слёз. — Он мне так нужен, мам. А Риндо? Как же нам без него теперь?.. — Я знаю, дорогая, — отвечает Баджи, продолжая гладить ее по голове и щекам, чтобы не выдать своего собственного горя. — Но вы должны быть сильными. Он бы этого хотел… — Это все я. Я сказала ему… сказала… — ловит ртом воздух Вада, заикаясь, — Сказала что справлюсь без него. Он ушел, а я его отпустила. Не нужно было его отпускать. Он теперь так и не узнает, как сильно мне нужен. Я без него умру, мам. Как теперь жить? Что делать? Я не справлюсь без него. На этот раз я так облажалась, я… — Иногда жизнь бывает жестокой, — тихо говорит Рёко, пытаясь найти слова, которые смогли бы хоть немного облегчить страдания. — Мы не можем выбрать, что с нами происходит. И ты не бог. Если это случилось, значит это заведомо от тебя не зависело. Не вини себя, ты всегда старалась и делала невыполнимое. Просто прими, что что-то в этой жизни не зависит от тебя. — Это нечестно! — вновь всхлипывает Сано, зажмуривая мокрые глаза в попытке закрыться от правды. — Почему?! Почему я всегда не успеваю?! Почему именно то, чего я боюсь больше смерти снова и снова повторяется, что бы я не делала?! Почему я всегда всего в сантиметре от их спасения, но никогда не успеваю?! Я ведь могла остановить его! Могла позвать с балкона, когда увидела, как он садится в чертову машину. Почему, почему я снова это вижу? Я ведь все сделала! Я стала монстром, я поднялась выше всех, я стала опаснее любого, кто мог бы причинить им зло! Что еще нужно?! В чем я виновата?! Где облажалась?! За что меня так наказывают?! Он так старался мне помочь, тянулся ко мне, был рядом даже когда я отталкивала. Я даже не думала, что все может закончится именно так. Я не готова к его смерти. Почему именно в этот раз все обернулось так?! Я больше не могу. — громко плачет девушка, в отчаянии, словно умоляет невидимые силы услышать ее рёв и остановить все это. Хоть что-нибудь, хоть как-нибудь. Остановите это. — Я больше не чувствую ничего. Я больше не ощущаю сил, я не вижу надежды, я снова в проклятой яме. Мама! — хватая руку Рёко своей перевязанной, Вада громко молит, глядя на потолок сквозь слёзы. — Прошу останови это! Мамочка, умоляю. Мне так больно, я как будто умираю. Сделай хоть что-то, прошу тебя! Баджи больше не в силах сдержать рыдания. Вада ее умоляет о том, чего она сделать не в силах и это убивает. Она не знает, как помочь своему бедному ребенку, когда он говорит такие вещи. Она срывается на громкий плачь, вместе с Сано, приподнимая ее и крепко прижимая к своей груди. Душераздирающие рыдания златовласой маленькой девочки ее ломают, выворачивают внутренности, выжигают разум. Ей хочется заткнуть уши, сбежать куда угодно, лишь бы не слышать этих звуков. Она чувствует себя беспомощной, укрывая Ваду в своих объятиях, но отчаянно жаждет найти слова утешения. Однако, все, что может сделать — это держать её крепче и позволить своим слезам свободно течь, потому что нет слов, которые могли бы облегчить эту невыносимую боль. Она вспоминает, как однажды маленькая Сано смеялась, гоняя ее сына по зеленому саду перед домом, потому что Кейске снова назвал ее «слабой девчонкой». Смех сына эхом звучит в голове. Она помнит, как они с Кейске приходили к ним в гости после школы, чтобы пообедать вкусной выпечкой с молоком и отправиться делать уроки. Крики были слышны даже на улице, ибо Вада никак не могла вдолбить ее сыну очередную тему из школьной программы. Или как Вада пришла к ней в слезах, получив первую двойку в дневник. Она тогда так плакала, что Шиничиро в ней разочаруется и разлюбит. Или когда у девушки впервые начались месячные и именно к Рёко она, испуганная и смущенная, пришла за советом. Или как пробовала вместе с ней впервые приготовить русское блюдо, по рецепту из телевизора. Вада выросла без матери, потому что приемную и ту потеряла в слишком юном возрасте, а оттого всегда тянулась к Рёко. А сама Баджи всегда мечтала о дочери, оттого Сано и стала ее вторым ребенком, таким же родным, как и ее сын. Вада выросла на ее глазах, ее дом усеян теплыми воспоминаниями, из каждого угла доносятся отголоски детского смеха. Мир вокруг казался безмятежным и светлым. Теперь же этот мир превратился в ад. Еще тогда, когда она потеряла сына. В голове Баджи крутятся вопросы, терзая её разума: «Что я могла сделать иначе? Где была тогда, когда им нужна была моя защита?» Она чувствует свою неудачу как мать, неспособная уберечь своё сокровище от горечи и потерь. Никчемная мать, которая не уберегла любимого сына, а теперь не знает, как уберечь дочь, как сделать хоть что-то, чтобы облегчить ее страдания? Слёзы стекают по лицу Баджи, смешиваясь с горем и гневом. Почему они должны страдать? Она желала бы взять всю боль на себя, чтобы хоть на миг увидеть улыбку Сано, которая затмила бы эту хаотичную тьму. Ей хочется вместе с дочерью закричать во весь голос, отразив свой протест против судьбы, которая решила отобрать у них то, что было самым дорогим. Если этот вопрос кто и должен задавать, так это Рёко. А именно: «Где она в этой жизни так облажалась? За что ее так наказывают самым жестоким образом — детьми?» Ей и самой хочется рыдать и метать, проклиная чертову судьбу и собственное бессилие. Но она старше, она должна быть сильнее, ведь в ней нуждается ее ребенок. Она обязана найти выход, она должна ей помочь и хоть как-то выполнить свой материнский долг. Если и Рёко утонет, то Ваде больше не на кого будет опереться. — Милая моя девочка… — шепчет Рёко, беря ее лицо в ладони. Оглаживая лоб, щёки, стирает слёзы. Девушка смотрит на нее точно как в детстве, когда видела в ней маму, защиту и надежду. — Ты мой светлый ангелочек. Ты моя дочь, я сделаю все, чтобы тебя защитить. Я заберу всю твою боль. Я знаю, как ты страдаешь, родная. Но ты не должна опускать руки. Ты должна жить ради себя. Ради него. Ради Риндо. Он ведь совсем еще ребенок, он так нуждается в тебе. Он потерял брата, у него осталась только ты. Представь, что с ним будет, если ты уйдешь? Ты у меня такая сильная, такая чудесная. Я всегда знала, что тебя ждет большое будущее. Я знала, что ты со всем справишься. Так и есть. Ты всегда справлялась, как бы сильно не ломала тебя жизнь. Никто этого у тебя не отнимет. Боль пройдет, ты главное живи дальше. Улыбайся, иди напролом невзгодам, не позволяй отнять у тебя самое ценное — жизнь. Он так ради этого старался. Ран хотел и делал все, чтобы ты была счастливой. Ради него, ради себя и ради тех, кому ты нужна будь сильной. Ты пройдешь через это, я знаю. Главное, что у тебя в сердце. Он там. В твоем сердце и памяти и всегда будет с тобой, куда бы ты не пошла. Он будет рядом, оберегать твое счастье как и прежде. Главное помни его. Не забывай, как он тебя любил, сохрани в душе все то хорошее и светлое, что он принес в твою жизнь. Лучшее, что ты можешь сделать — это жить. Потому что он этого хотел. Как и Кейске. Они хотели, чтобы ты жила и ни о чем не сожалели, я уверена. Не дай этому ублюдку добиться своего ради них, иначе все твои старания, вся та боль, которую ты прошла, все победы, которые ты одержала — все будет напрасно. Я буду рядом, я никогда тебя не оставлю. И Риндо тоже. Вы должны справиться, сплотиться и победить ради него. Вы должны жить, потому что это то, ради чего жил он. Не позволь его стараниям пропасть зря. Человек живет, пока о нем помнят, поэтому не дай ему умереть. Это в твоих силах. — Клянусь, я никогда его не забуду… — шепчет потерянно Сано, глядя в одну точку, пока Баджи крепко ее обнимает, поглаживая по голове. Одинокая горячая слеза слетает с ее щеки на женское хрупкое плечо, словно закрепляя это обещание невидимыми чернилами. Ее взгляд перемещается на черное ночное небо за окном. Где бы я не был, Вада, знай — мы смотрим с тобой на одну луну. Именно эти слова когда-то дарили ей надежду увидеть его снова. Спустя столько лет она до сих пор их помнит, как и все то, что он когда-либо говорил ей. Та самая луна, одиноко возвышающаяся на небе, разрезая своим светом непроглядную темноту, грустно смотрела на нее сквозь стекло. Луна словно лишь ей светила издалека — холодная и недосягаемая, вечная и неизменная. Она была его дыханием, его мыслями, его мечтами, словно каждый луч света дарил ей последние слова его души. Он говорил ей: «Не забывай меня, даже когда тьма станет глубже. Тянись к свету, даже если тьма кажется непроглядной.» И сейчас, когда она смотрела на это небесное тело, казалось, что оно шептало её имя его голосом. Ее навечно одинокая, холодная, но освещающая самую темную ночь луна. Такая же, как и он. Ран Хайтани, который даже после смерти пытается осветить ее жизнь, указав на выход из непроглядной черноты и отчаяния. Как он всегда для нее и делал. Он — ее луна. И она никогда не позволит ей погаснуть.

***

— Ты пиздишь, это было уже после того! — слышится голос Сано с кухни. Риндо выбирается из своей комнаты, протирая глаза. Все как обычно, утро в их семье начинается одинаково. Вада с Раном опять спорят из-за мелочи. Ну или скорее Ран просто веселится, намеренно доводя свою девушку до состояния бешеной собаки. И как всегда, блин, впутывают и его! — Рин! — гаркнула Вада, как только его заметила. Да так громко, что он спросони подумал, что на них бомба упала. — Ты как свидетель со стороны. Скажи, кто первым влюбился: Я или Ран?! — ну вот и зачем он только вышел из своей комнаты? — Ты! Уже забыла, как прижималась ко мне ночью? — смеясь, и намеренно состраивая слащавую мордашку, чтобы выбесить ее еще больше, произносит брат. Риндо молча пользуется случаем, пока Сано снова отвлеклась на брата. Он наливает в стакан воды, попивая которую наблюдает за этим сюром. — Еще и прижималась ко мне во сне потом. — Не было такого! — краснея, пыхтит Вада. Рин переводит взгляд на брата. Пора делать ставку: она его убьет или снова обойдется смачной затрещиной? — Было! Придавила меня своей тяжелой ногой! — ржет Ран, уворачиваясь от летящей в него ложки. О, в ход пошло швыряние предметов. Рин смотрит на Ваду. — Ты сам приперся ночью ко мне в комнату, посадил на колени, а потом и в кровать залез! Ты воспользовался моим подавленным состоянием! — надо же, а Рин и не знал таких подробностей. Так вот, что происходило в их доме по ночам, пока он сладко спал? Извращенцы. Риндо переводит взгляд на брата. — Ну хорошо. А поцелуи? Ты очень даже охотно отвечала. Скажешь и этого не было? — играет бровями Ран. Рин смотрит на Сано. — Это ты первый полез ко мне пылесоситься! Опять воспользовался ситуацией! Причем дважды! Сначала башкой об стену ударил, а потом пьяную прижал к дивану! Специально выбирал моменты, чтобы я не могла дать тебе отпор! — Риндо снова возвращает взгляд на брата, усмехаясь. Она права, чем он этот факт переиграет? — Ты просто не можешь признать, что я слишком неотразим. Настолько, что ты в первый же день выжимала трусы при виде моего лица. — Риндо округляет глаза, сочувствуя брату. Этот аргумент не только слабый — за него можно получить по голове сковородкой. — Я тебе по этому лицу врезала! — освежает ему память Вада, возмущенная таким заявлением. — Рин, докажи! — Доказываю. — тут же подтверждает младший. — Мелкий предатель! — беззлобно воскликнул Ран. — Ты на чьей стороне?! — На ее. — легко отвечает Хайтани, пожимая плечами. Затем, сразу после того, как Вада победно показывает брату язык, отбивает ей «пять». — Ты всегда учил меня выбирать сторону победителя. — Она еще не победила! — А еще ты учил меня всегда выбирать того, с кем выгоднее. Через пару минут, братишка, если не найдешь в своем рту кнопку выключения, ты будешь валяться на полу с кухонной лопаткой в заднице. И в этот момент я предпочту стоять рядом с ней и ржать, нежели лежать рядом с тобой и плакать. — высказывает свое мнение Риндо под тихий злорадный смех Вады. Ран закатывает глаза, но не сдерживает улыбки. — Его воспитала королева. — заключает Сано, похлопав младшего по голове. Ну началось. — Спасибо, цветочек. Мне очень приятно, но я, вроде как, не кастрированный и платьев под кроватью не прячу. — самодовольно усмехается Ран. — Я ни слова про тебя и не сказала. — подмигивает Вада. — Рин, подтверди. — Подтверждаю, ты королева. — кивает Хайтани. — Погоди, то есть ты все-таки прячешь под кроватью платья?! — Не переживай, мне не нужны ни платья ни корона. — мягко улыбается девушка. Удивительно, как быстро она остывает, если напомнить ей, что она прекрасна и незаменима. — Точно. Корона у тебя при рождении вросла в голову. — хихикает Ран, попивая кофе. — А его величество сегодня соизволило не являть свой королевский зад на занятия? Уже пол девятого. — Пары! — вспоминает девушка, округляя глаза. Она тут же молнией заметалась по квартире в поисках своей сумки, по пути натягивая спортивную кофту. В перерыве между этим и ругательствами даже успела подбежать к Рану и треснуть ему подзатыльник. — Это все ты виноват, заболтал мне мозги! Я даже позавтракать не успела! — Это ты полчаса бесилась, отрицая очевидные факты. Никто не заставлял тебя со мной спорить. — хмыкает Хайтани, расслабленно отхлебывая горячий кофе. Сано в спешке хватает свою кружку с чаем и делает большой глоток, тут же вскрикнув и едва не выронив стекло из рук. — Фвою мафь! — шипит девушка вываливая обожженный язык и махая рукой перед лицом. Ран прячет улыбку, загибая пальцы, словно ведя обратный отсчет. — Эфо фсе фы! — оба Хайтани смеются. У Вады на все один аргумент — «Во всем виноват Ран». Парень посмеивается пока Сано хныкает. Подходит, мягко притягивая девушку к себе и дует ей на язык, словно ребенку, пытаясь смягчить жжение. Затем оставляет быстрый поцелуй на губах. И, казалось бы, сейчас подходящий момент сказать что-то вроде «Хорошего дня, цветочек». Или «До вечера, удачи на учебе». Но нет, это же семейка Хайтани. А Ран противная зараза. — Теперь ты опаздываешь еще больше. — произносит Ран, засмеявшись, когда девушка стукнула ему по лбу. Затем хватает сумку и бежит к двери, вытаскивая из шкафа кроссовки. Потом яростно рыщет по комоду в поисках чего-то, о чем подумал только Риндо, который сбегал в ее комнату и кинул ей в руки ключи от ее байка. Возвращаясь к брату на кухню, он повышает голос, сообщая ей: — Я привезу тебе завтрак через полтора часа. Обещаю пожарить печень Рана и приправить сверху соевым соусом, как ты любишь. А с тебя вечером пирог! — Она уже сожрала мое сердце, хватит с нее. — хихикает Ран. Вада вдруг подбегает, целует его в щеку, щипает за другую Риндо и, словно фурия, вылетает из квартиры, хлопнув дверью. Риндо вздыхает, подпирая ладошкой подбородок и считает: — Три, два, один… — дверь распахивается, впуская в квартиру тихий злобный мат. Вада быстро хватает сумку с тумбочки и опять убегает. Братья смеются. Удивительный экземпляр Вада Сано. С ней каждый день как судный. — Интересно, как скоро она вспомнит, что по субботам у нее нет занятий? До того, как доедет до колледжа? Или когда поймет, что выбежала в кофте и пижамных шортах? — беззаботно спрашивает Ран, блаженно прикрывая глаза от вкуса горячего кофе. Риндо застыл, пытаясь разбудить сонный мозг и вникнуть в смысл его слов. Взгляд невольно падает на стол Сано, который отлично видно с кухни. Над столом висит календарь, где девушка отмечает по каким дням у нее пары. Сегодня у нее пар нет. В его голове проскальзывает осознание вместе с мыслью «Ой идиооот»… — Интересно, как быстро она свернет тебе шею? До того как вспомнит, что любит тебя или после того, как составишь завещание? — с осуждением смотрит он на довольного собой брата. — Советую тебе срочно брать все необходимое и искать бункер, ибо… Входная дверь с грохотом влетает в стену, а сумка Сано под смех Рана влетает ему прямо в голову. Меткая как всегда. Торнадо по имени Вада пыхтит и громко топает ногами, приближаясь как дракон, желающий откусить кому-то голову. Или что-то поинтереснее. Девушка набрасывается на Рана, запрыгнув ему на спину. Бьет его по голове, пока Риндо делает вид, что свидетелем по этому делу не проходит. Брату будто вообще не больно, он хохочет как придурошный. А затем и вовсе перекидывает девушку через себя, бросая на диван. Риндо так и не понял: девушка смеется, матерится или рычит как злая собака. Похоже, что все сразу. Брат начал ее щекотать, прекрасно зная, что только это спасет ему жизнь, ибо обезвредить злющую гопницу на стадии убийства можно только так. Рин лишь криво улыбается, не понимая, как можно так и любить и ненавидеть одновременно. Вскоре Сано выдохлась, пообещав прибить брата когда-нибудь попозже. А еще через полчаса квартиру наполнил приятный аромат данго, которые девушка так обожала. Это утро было таким же, как и все остальные, но по-своему отличалось. Тоже, как и все остальные. Каждое утро было одинаковым, но наполненным разными теплыми и смешными воспоминаниями. Вот и сейчас Риндо, следуя за каким-то мощным душевным желанием, стоит у плиты. Раннее утро, вчерашняя ночь кошмаром стоит у него перед глазами. Хэдер легла с ним в кровать и заснула, а он так и не смог. Мысли убивали, слезы наворачивались от неизвестности и страха перед будущим. Образ и слова Сано вызывали внутреннюю панику и отрицание. Вчера ему показалось, что девушка потеряла рассудок. А когда она не смогла дышать он не двинулся с места, ужаленный ужасом. И как на него можно положиться, если даже в этой ситуации он просто застыл, как напуганный ребенок? А потом и вовсе убежал. Рёко отвела девушку в комнату, в которую он не осмелился войти. Сама женщина отключилась на диване, уставшая за несколько суток без сна и нескончаемых слез. Очень много слез. Риндо ненавидел женские слезы. Сначала мать в детстве постоянно рыдала, потом Вада, потом Хэдер. В этих ситуациях он чувствует себя деревом, не зная что делать и как успокоить. На что он надеется сейчас, машинально следуя рецепту? На то, что сможет подбодрить Сано любимыми данго? Их жизнь перевернулась и это вряд ли залечит хоть одну царапину из кровавого месива внутри. Столько проблем навалилось, а если еще и Вада с ума сошла, то их жизни можно похоронить. Хотя, они итак уже мертвы. Он взял в руки деревянную палочку, скользнув взглядом на тусклые стены кухни, которые когда-то служили уютным укрытием от бурь внешнего мира. Каждый шаг, каждое движение напоминало о том, как все было раньше — о мирных вечерах, когда смех заполнял комнаты, а не тишина, оставленная после уничтожительного шторма. С непривычной настойчивостью он стал накалывать шарики рисовой муки на деревянные шпажки, стараясь сосредоточиться на простом процессе, который когда-то приносил расслабление и предвкушение. Занимаясь этим он каждый раз ждал, что Вада все слопает, так по-детски улыбнется и похвалит его блюдо, забавно облизывая губы. Запах варящегося бульона наталкивал его на воспоминания — о спокойствии, которое, казалось, никогда не кончится. Но сейчас погружение в эту рутинную задачу выглядело как попытка вернуть утраченное. Как тупо. Так тупо, что хочется швырнуть всю эту срань в мусор и разнести кухню, которая, в отличие от их жизни сохранила свой уют и тепло. Стук в дверь выдергивает его из мыслей. Риндо едва не взвыл. Вот сейчас он точно не готов видеть посторонних. Кто там? Рэйчел с Вакасой в коляске? Мицуя? Или ФБР с ордером на арест? Готовый ко всему он двинулся к двери, молясь, чтобы неизвестный гость не разбудил Рёко. Открыв дверь, он на миг потерялся. Уж лучше бы ФБР… — Я тут… — запинается Такеоми, с виноватым видом пряча взгляд. — Привел вот… — поднимает он руки с двумя поводками. На Риндо смотрят две черные собаки. Одна с перевязанной лапой. Глаза, которые вечно смотрели на него с призрением теперь смотрят с тоской и надеждой. Риндо опускается на корточки, мягко поглаживая псов по головам. Они уже давно тоже часть семьи. Особенно после того, как Рин ночами не спал, контролируя, чтобы они, будучи малышами, не нагадили куда не надо. Псы, словно соскучились, окружили его с двух сторон. Самый бесячий Риндо с повязкой на лапе даже положил голову ему на колено, что удивительно. Смотрят на него с такой грустью, словно уже знают, что он чувствует. Поглаживая псов по гладкой шерсти, Риндо почувствовал, как засвербело в носу. — Ну, мне сказали, что они братья. А братьев разлучать нельзя. — Малой, ты… Вы как тут?.. — громко вздохнув, тихо спрашивает Такеоми. Очень вовремя, ибо Риндо забыл, что он еще здесь и едва не пустил слезу. — Хуже, чем хреново. Можешь так и предать ублюдку Ханме. Он добился чего хотел. — холодеет в тоне Хайтани, оцепляя животных от поводков. Те не спешат он него уходить. — Рин… — Ничего слышать не хочу. — шипит парень, выпрямляясь. Они, оказывается, одного роста. Когда Рин пропустил момент, когда успел вырасти? Теперь он может стоять на одном уровне и смотреть в глаза своему кумиру. Его фандом закрыт, теперь он будет фанатеть по Вакасе. Он тоже из Черных Драконов. И по сравнению с Акаши, он скорее умрет, чем предаст Ваду. Сейчас он испытывает даже не злость и ненависть. Разочарование? Его идеальный образ, человек, которому он подражал просто упал в его глазах. Нет, таким Рин точно стать не хотел. — Я уже говорил. Я не сделал ничего, что навредило бы вам. Это сложно объяснить… — Вот и не напрягайся. Мне хватает того, что я слышал. Ты свой выбор сделал. — Как она? — это не фальшь. Его взгляд теплеет, там беспокойство. Вадой он действительно дорожит. — Хреново. Только поэтому я ей ничего не скажу про тебя. Это убьет ее окончательно. — сухо произносит Риндо. — Лучше уезжай. Просто исчезни. Мы справимся сами. К тебе доверия все равно больше нет. — Я не хотел, чтобы бы так вышло. И… Клянусь, Рин, я не имею никакого отношения к смерти твоего брата. Мне правда жаль… Акаши не спорит, ничего не просит. Он все понимает. Риндо нет смысла объяснять, почему они с Вакасой враждуют и почему он заслужил то, что с ним случилось. Риндо не нужны причины, он видит лишь факт предательства. И Такеоми не может его за это винить. Только не когда он потерял брата. Поэтому он просто уходит, сказав самое важное, что парню нужно знать. Риндо проглатывает ком в горле и закрывает дверь, направляясь вместе с псами на кухню. Их, наверное, нужно накормить. Голова кругом. Столько проблем, что он не знает, с какой начать. Пока сил хватает только на то, чтобы утопать в своем горе и боятся за Ваду. — Вкусно пахнет. — слышит он за спиной. Его тело непроизвольно напрягается. — Вада обожает твои данго. — Ей нужно поесть. Может хоть это в рот закинет… — отвечает он, не оборачиваясь. Он знает, что сейчас будет. — Рин, как ты? — ну вот, пожалуйста. Эта женщина его сейчас убьет. Он не привык к жалости и теплу от кого-то, кроме Сано. Если его сейчас начнут жалеть, он просто разрушится. Потому что не сможет этому противостоять. — Нормально. — Не хочешь поговорить? Мне кажется, что ты меня избегаешь. — с грустью произносит Рёко, вставая рядом с ним возле плиты, в которую он вцепился пальцами. — Дело не в вас, просто… — Просто ты не хочешь, чтобы тебя жалели. — печально усмехаясь, Баджи накрывает его руку своей ладонью. Плечи сами собой расслабляются, опускаясь. Ну что она творит? — Мне можешь не врать, я не первый год живу. Я здесь, потому что моим детям плохо. И я никуда не уйду, пока не сделаю все, чтобы вам помочь. Тебе станет легче, если перестанешь стыдиться своей боли и сбегать от самого себя. — А что я могу сделать? Я ничем не могу ей помочь. Я не он… — хмурится Рин, из последних сил стараясь сдержаться и не выливать на бедную женщину еще и свои эмоции. Она итак вчера чуть инфаркт не схватила. Вада, вот кому нужна ее помощь. Он мужчина и справится сам. — Ты это ты. Ей не нужно, чтобы ты его заменил. Ей нужно, чтобы ты был рядом. Вместе вы это преодолеете. Вы оба лишились важного человека, части вашей жизни. Поэтому должны держаться вместе и лечить друг друга. Ты ведь очень дорожишь ею, я знаю. — Очень… — шепчет Риндо, осмеливаясь посмотреть ей в глаза. Там столько печали и теплоты. Даже родная мать на него так не смотрела. — Я сбежал, Рёко. Вчера, когда она упала. Она задыхалась, а я просто застыл. Мне так страшно стало. Я взял и сбежал, как конченный трус. А если бы тебя не было рядом?.. — Ты бы не сбежал. Это нормально, Рин. Тебе еще хуже, ты потерял брата. Человека, который был рядом всю твою сознательную жизнь. Нет ничего плохого в том, что тебе больно и страшно. Ты привык, что Ран и Вада заботились о тебе, решали все проблемы. Сейчас твоя очередь и ты это понимаешь. Неизвестность страшна, а взросление еще страшнее. Ты возьмешь себя в руки. Вы оба справитесь. И нормально, что первое время вас хватит только на то, чтобы страдать и плакать. Такая боль самая ужасная и она не проходит. Будет трудно, чертовски тяжело. Но вы не справитесь с этим, если каждый отделиться и закроется в своем горе. Придется учиться жить дальше. И все мрази, которые обрекли вас на это обязательно сполна за все заплатят. — Иногда я действительно забываю, что ты не наша мама. — тихо произносит Риндо, чьи слёзы падают на ее ладонь, которая крепко сжимает его руку. — Возможно, будь это так, я бы не вырос таким немощным трусом. — Уверена, что тебе бы не хотелось прочувствовать на себе мое воспитание. — усмехается Рёко, заставляя его улыбнуться. — А еще ты матюкнулась, не заметила? — Мне можно, я все-таки старше. В этой ситуации без мата и водки не обойтись. — закатывает женщина глаза, вызывая уже тихий смешок. Где бы они были без Рёко? Она заменила родителей всем, ведь каждый потерял их слишком рано. И как только ее любви и заботы хватает на всех? Кейске очень повезло с матерью. — Спасибо тебе, мам. — впервые, искренне и с гордостью Рин называет ее так. На глазах Баджи появляются слезы, на губах трогательная, самая нежная на свете улыбка. Женщина мягко его обнимает, поглаживая по голове. Такая хрупкая и маленькая. Риндо чувствует себя сильнее и старше ее, ощущает желание защитить и радовать как можно больше. Она потеряла ребенка, пережила самую страшную боль, которая только существует. Но все равно держится стойко, еще и о них заботиться сил хватает. Вот пример сильной женщины. Не удивительно, что Вада выросла такой, у нее все детство был достойный пример. — Ох, мои малыши. Все вы мои дети, такие глупые и маленькие. Поверь, я нуждаюсь в вас не меньше. Только благодаря тому, что вы у меня есть, я не умерла. Потому что знаю, что мне еще есть кому дарить свою заботу и любовь. Даже потеряв ребенка, я почему-то не могу перестать быть матерью. Так что мы вместе друг друга лечим. — Ты самая лучшая мама в мире. Твоему сыну повезло больше, чем любому человеку, включая нас. Моей матери стоило бы хоть немного следовать твоему примеру. — Прекрати ее винить. У всех разное восприятие и психика. Кто-то даже похоронив всех близких найдет силы выдержать и жить дальше, как Вада, а кто-то поступает, как она, потому что нет сил бороться. Возможно она понимала, что без мужа не справится. Не сможет вытянуть детей и утонула в отчаянии. Не суди ее, не побывав в ее шкуре. — Она могла бы найти выход при желании. Я ее не осуждаю, но никогда не прощу. Мы прошли через ад, будучи детьми по ее вине. Мы буквально выживали и сами построили свою жизнь. Своей кровью и силой. Если бы не Ран, мы бы сдохли на улице еще тогда. Даже так, но она бросила нас. Не вспомнила, что у нее есть дети, думала только о себе и о своей боли. Это ее выбор. Ей было больно и она забыла про своих детей. Тебе было в сто раз больнее, но ты посвятила всю себя и стала матерью другим детям, которые в тебе нуждались. Вот и делай вывод. — И все равно, ты должен попытаться ее понять и не помнить только плохое. Она твоя мама, какой бы не была. Хотя я, если бы встретила ее, накостыляла бы так, что мозги на нужное место встали. Как человека ее понять можно, но как мать, она совершила страшную дурость. — Ты только что говорила, что ее нельзя осуждать. — усмехаясь, напоминает Риндо. — Мне можно. Я сужу ее как мать, сама будучи матерью. У тебя такой привилегии нет. — отмахивается Рёко. — Можно тебя попросить кое о чем? — Я не буду ухаживать за собаками, пока ты будешь прятаться и плакать в своей комнате. — Хэдер. Можешь сделать так, чтобы она ушла? — Баджи возмущенно выпучивает глаза и Рин спешит объяснить, пока она его не обматерила или не стукнула деревянной лопаткой. — Я имею в виду… Просто это все… Это наши семейные проблемы. Она тоже часть семьи, но она только сбежала от семилетнего кошмара, а попала в новый. Я не хочу, чтобы она в этом варилась и переживала за меня. Она старается меня поддержать и мне это… Трудно пока принять. Должно быть наоборот. — Вы вместе. Поддержка и помощь не должна работать в одну сторону. Она правильно поступает. Когда один из вас падает — второй поднимает. То же самое и с поддержкой. Сейчас тебе хуже, чем ей и она это понимает. Она хочет быть рядом и ты не должен от этого убегать, иначе она будет чувствовать себя ненужной. Научись принимать чужую заботу. Вада не мама тебе, она не сможет вечно быть рядом и заботиться о тебе. Она первая, кто пробил твой панцирь, кому ты позволил себе открыться и дарить заботу. Но твоя половинка не она, и будущее строить тебе не с ней. Привыкай к самостоятельной жизни, где главная опора — твоя женщина. Учись тому, что оба должна работать ради отношений и быть опорой друг другу. Ей больно, когда больно тебе и это и есть любовь, с которой тебе очень повезло. Не многие готовы пройти с тобой через подобный ужас. Цени это и не смей потерять. — Когда она проходила через ад я не смог помочь. Меня не было рядом. И сейчас я настолько жалок, что не я ее спасаю, а она меня. Я не хочу, чтобы она тонула со мной в этом ужасе. Это так паршиво, ты представить себе не можешь. — Могу. — грустно улыбается Баджи. — Я попрошу ее навестить Рэйчел с Вакасой. Я как раз собиралась отвезти им домашнюю еду. Но подумай над моими словами. Жизнь не стоит на месте и вечно прятаться не получиться. — Спасибо. Без тебя бы я тут один не справился… — И ты тоже поезжай. Вылези из четырех стен, узнай как обстоят дела. У вас все еще огромные проблемы и вечно оттягивать время не получиться. А Ваде нужно побыть одной и восстановить силы. Вам и так помогли, дали время прийти в себя, но нужно что-то решать. — Ты снова права. Нужно как-то избежать катастрофы. Иначе Ваду либо посадят на пожизненное или застрелят при удобном случае. Все рушится. — растирает лицо ладонями Хайтани. Еще две недели назад они были самой мощной организацией, за которую все держались и уважали. Сейчас же их слово ничего не стоит, репутация уничтожена. Появилась возможность от них избавиться и даже мелкие шавки почувствуют силу и не упустят возможности на них выебываться. Как удивительно способна перевернуться жизнь. Еще вчера ты король всей страны, которому все лижут пятки, а сегодня ты в грязи и каждый не упускает возможности плюнуть тебе в лицо. — Вы справитесь. Нет ничего, что нельзя исправить, пока вы еще живы. Выхода нет только из могилы. Поэтому боритесь, пока у вас есть хоть капля воздуха, чтобы продолжать дышать.

***

— Какого хрена тебе в своей палате не сидится? — устало спрашивает Имауши, изображая мученика. С тех пор как он очнулся, темноволосая не отходит от него даже на минуту. Она даже выносила мозги сотрудникам больницы с просьбой перетащить ее койку в его палату. Слава богу у них выдержка отменная. Хотя некоторые всерьез по нескольку раз в день думают колоть ей что-то, чтобы не просыпалась. Серьезно, она достала всех. То еда ужасная, то лекарствами в палате воняет, то лекарствами пичкают, то пыль не протрут, то шторы не того оттенка. Она превратилась в бешеную мамашу, терпеть ее бедным сотрудникам стало трудно. И Вакасу она умудрилась замучать. Пичкает его едой, делает массаж перебинтованной головы. Даже маникюр хотела сделать, еле отбился. — Шутишь? Там не с кем поговорить. Я в тишине с ума сойду. — закатывает глаза Рэйчел, клацая длинными ногтями по экрану телефона. Этот звук начинает его раздражать. — А с тобой с ума сойду я. Сгинь отсюда. — не теряет надежды Имауши. Девушка откладывает телефон, продолжая свое занятие. Чистит ему очередной апельсин. Вакаса столько фруктов съел за эти два дня, даже страшно. От переизбытка витаминов умирают? — Трахнул — терпи. Будь мужиком. — хитро улыбается темноволосая, подмигнув. О боже, и как такое могло произойти? Удивительно, как она вспомнила. Если бы Вакаса мог это предвидеть, то помер бы там в машине по собственному желанию. И почему ему неловко об этом говорить? Он ведь взрослый мужчина, такие вещи свойственны пубертатным подросткам. — А кто говорил про секс без обязательств? — Закрой рот и ешь апельсин. — Это ж как можно с закрытым ртом есть? — закатывает глаза, недовольно буркнув мужчина. — Вака! Щас тресну тебя! Не выводи. Я столько седых волос на себе увидела! И виноват в этом ты! Я тебя из машины вытащила одной рукой! Лучше бы ты на фруктах сидел, честное слово. Танк и тот меньше весит. — Вакаса отвернулся и улыбнулся. Ладно, он вполне может ее терпеть. Переживающая Рэйчел крайне редкое и интересное явление. Волнуется, вот и ведет себя шизанутее обычного. — И вообще. Ты собирался мне рассказать о той ночи? Или предпочел, что я не имею права знать? — Да дело не в этом… — устало прикрывает глаза ладонью Вакаса. И как ей объяснить? «Я переспал с тобой, я тобой дорожу, но вместе быть не можем потому что…» А почему? Потому что он не тот, кто ей нужен? Потому что не сможет дать ей тех эмоций, которые ей необходимы? Он и сам знает, что робот, он таким родился. Рэйчел девушка горячая, энергичная и неугомонная. Ей нужен кто-то похожий. Да и не до любви ему было. Тем более сейчас, когда их хотят убить. — Но есть большой минус. Я ничего не запомнила! Столько лет ждала, а ощущений не помню! Я должна была это запомнить на всю жизнь! Кайфанул только ты! Так не пойдет, Вака, давай повторим! — возмущается темноволосая. Это выглядит забавно и опасно, особенно когда она с ножом в руке. — Собираешься изнасиловать меня на больничной койке? — подтягивая одеяло до самого подбородка, сильно напрягается Имауши. Вот это его действительно пугает. — Это тебе наказание будет! — швыряет в него апельсин темноволосая. Вакаса тихо смеется, но тут же вскрикивает, когда второй апельсин попадает по голове. Рэй тут же вскочила. — Прости! Сильно больно? — девушка осторожно дотронулась пальцами до перебинтованной головы. Вакаса застыл, непроизвольно затаив дыхание. В алых глазах такое нежное беспокойство. И грусть. Вот уж точно, чего не должно там быть. Это же Хара Рэйчел. Он хотел сказать ей, как много она для него значит. Как её беспокойство, тёплая рука и алые глаза заставляют его сердце биться быстрее. Но вместо этого слова словно застряли в его горле. Вместо признания из уст вырвался лишь лёгкий вдох, как будто он боялся нарушить хрупкость момента. Они оба знают, что слова не нужны. Рэйчел не нужно, чтобы он говорил ей о чувствах. Она видит это в его холодных глазах. Видит в поступках. Ведь даже на краю гибели, он сделал все, чтобы она выжила. У них все не как у других. Не мужчина всегда защищает свою любимую. Они оба друг друга защищают. Даже если будут на разных концах планеты, обязательно найдут способ. Рэйчел всегда в него верила, всегда заступалась, не позволяя кому-то даже слово сказать, которое бы унизило его. И Вакаса тоже всегда верил в нее, видел ее настоящую, принимал ее демона и постепенно приручал его. Им не нужны объяснения, чтобы знать, что один никогда не предаст другого и не оставит. Поразительное чувство, когда с возрастом теряешь надобность в красивых словах. Вакаса чуть хмурится, в горле пересохло. — Ты сама почему о себе не думаешь? Твое лицо… — мужчина вовремя взял под контроль руку, которая уже потянулась к ее пострадавшей щеке. Вада в гневе страшна. А с кочергой еще страшнее. — Что, с побитым лицом уже не такая красивая? — хихикает девушка, присаживаясь рядом на край кровати. — Ну подумаешь легкое сотрясение мозга. У меня и до этого проблемы с головой были. — пожимает плечами темноволосая. Кому сейчас и нужно лечиться, так точно Вакасе. Она и не такое проходила. — Какая поразительная самокритика. — хмыкает Имауши. — Лучше, если ты поскорее встанешь на ноги. Посмотри, что с нами стало. — мрачнеет Хара, опуская печальный взгляд. — Никто уже не воспринимает нас всерьез. Все получили возможность насмехаться над нами. А Рана убили… — Не конец света. Мы уже один раз достигли вершины. Начнем сначала, если потребуется. — хмурится Вакаса. — А ты-то чего так по нему горюешь? — А ты уже ревнуешь? — усмехается девушка, стреляя в него хитрым взглядом. — Просто… Мы столько лет были все вместе. Вы моя семья, кроме вас у меня никого нет. Вада, ты, Кокосик, Коко, Риндо, Ран. И даже Майки стал чем-то привычным и постоянным. Мы столько прошли вместе. Теперь все это рушится. Я даже и не знаю, сможем ли мы когда-нибудь это пережить. — Сможем. — коротко, но твердо произнес Вакаса. Ему и самому все это не нравится. Не сказать, что ему симпатизировал Ран или они были близки, но смерти его он уж точно не ожидал и не хотел. Его это удивило, но не потрясло так, как остальных. Возможно, если бы он тогда был рядом, можно было бы как-то это предотвратить. Его волнует лишь то, что будет с Вадой. А смерть Рана самая большая угроза именно для нее. Рэйчел рассказала о том, что Сано сделала в тот вечер. Именно поэтому смерть Хайтани и ужасна. Вада напрямую зависит от близких людей и слабеет, когда им что-то угрожает. А уж то, что произошло и вовсе ее опустошило. Так ее легко победить. — Вака… — шепчет Хара, поднимая на него беспокойный умоляющий взгляд. — Главное ты только не умирай. — у мужчины даже дыхание перехватило. Когда они дошли до такого? Рэйчел побитая, помятая и измотанная просит его не умирать. Где-то в груди больно заныло. Все это неправильно. Никто из них не думал, что когда-нибудь окажется в настолько жалком положении. — Если и ты уйдешь, я не справлюсь. Без тебя я не справлюсь. И если я для тебя хоть что-то значу, то, пожалуйста, не смей оставлять меня одну в этом армагеддоне. — Я не собираюсь умирать. — заверяет Вакаса, не зная, куда деть свой взгляд. На девушку ему смотреть немного неловко после такого заявления. Он знал, что Рэй может быть искренней и разбитой, но никогда не готов видеть ее такой. — У них был шанс, но благодаря тебе они облажались. Возможность упущена. Как только я встану с этой кровати они ответят за все. И за смерти, и за Ваду. И, конечно, за твое испорченное лицо. — Хара тихо хихикает. Этого ей достаточно. — У меня к тебе тоже будет просьба. — Уверен, что выдержишь мой стриптиз в больничной палате? А вдруг у тебя давление поднимется? — оскаливается темноволосая, вынуждая его закатить глаза. Ну вот, атмосфера разрушена. — Сними свои конченные линзы. Ты в них похожа на наркоманку, не представляешь, как меня это бесит. — Рэй перестает улыбаться, округляя глаза. — С чего ты вдруг об этом подумал? Херову тучу лет тебя мои линзы не волновали. — Ну раз уж у нас момент откровения, то я решил сказать то, что уже давно не дает мне покоя. Аж на душе полегчало. — изображает облегчение Имауши, для вида даже приложив ладонь к сердцу. Хара словно напугана, сомневается. Ему вряд ли может понравится то, что скрывается за линзами. Единственный изъян, который она так и не смогла принять в себе. — Сними их, Рэй. Не цвет глаз делает тебя тобой. — Если сбежишь — вернешься в эту койку и больше с нее не встанешь. — вздыхает Хара, поднимаясь и подходя к зеркалу напротив кровати. Она сомневается, руки не слушаются. Как он отреагирует, когда увидит ее настоящую, с изъяном? Она ведь так строила свой идеальный образ. Время тянется мучительно долго, Имауши едва с кровати не вскочил от нетерпения. И когда она наконец поворачивается с неуверенностью и страхом на лице, Вакаса застывает. Взгляд прирос к ее удивительным глазам, его не получается отодрать. И это она называла недостатком? Столько лет прятала свою уникальность и необычный цвет глаз? Оказывается, все это время Рэйчел была обладательницей гетерохромии. Один глаз был карим, почти черным, словно горький черный шоколад. Второй же был настолько яркого небесно-голубого цвета, что завораживал и вызывал желание разглядывать под лупой. Имауши ни разу не видел ее истинного цвета глаз. Когда они ее нашли Хара уже была с линзами. Носить она их начала сразу после окончания школы. В школе за такую уникальность травили, называя ошибкой природы. Когда она поступала в университет хотела начать новую жизнь, спокойно учиться и заводить друзей. Поэтому каждый день стала пользоваться линзами. В основном — голубые. Уже попав в Бонтен, она остановилась на красном цвете, сделав его своей изюминкой. — Ну вот, теперь мне придется тебя убить. — опускает взгляд в пол темноволосая, сгорая со стыда под его проницательным взглядом. — Рэй, ты… — сглатывает Имауши, облизывая пересохшие губы. Ему срочно нужна вода. И много. Кажется, у него внутри пожар. То ли в палате жарко, то ли это ему просто дышать нечем. Он не привык делать комплементы, не знает подходящих слов, да и слишком поражен, чтобы придумать что-то дельное. Но сказать что-то нужно, Хара должна знать, что ее «изъян» слишком прекрасная уникальность. — Ты действительно дура, если скрывала это столько лет. — он чувствует, как краснеет, словно пацан на первом свидании. Хара не знает, комплемент это или нет, оттого и не понимает как реагировать. В ответ она смогла лишь выдавить некое подобие кривой улыбки, желая сбежать, закрывая глаза руками. — Ты в курсе, что не умеешь делать комплементы? — стеснительно усмехнулась девушка. Вакасе даже показалось, что голову ему все-таки сильно задело. Эта девушка умеет стесняться? Да просто дело в том, что вместе с больной темой она обнажила и душу. — А ты в курсе, что глупая? — фыркает Имауши. Сказать ему было одновременно много и нечего. Как донести до нее тот факт, что она дурочка, которая столько времени скрывала и стыдилась своей необычной красоты? — Знаешь, напарник, ты тоже умом не блещешь. Как можно будучи мужиком не уметь управлять машиной в экстренных ситуациях? — возникает Хара, возвращаясь к его кровати. — Теперь ты меня не переспоришь. Хоть пытай меня, но я больше никогда не сяду в машину, если за рулём будешь… Девушка не успевает договорить, выдохнув в его рот. Вакаса, шипя от боли, вдруг дернулся, хватая ее за затылок и притягивая к себе. Их губы встречаются в грубом поцелуе, отдаленно слышен звук столкнувшихся зубов. Однако эта грубость была им обоим родной. Никакой нежности, соплей или драмы. Вот так просто, властно и настойчиво. Такова их сущность, такова реальность их отношений и чувств. И обоим это нравилось. Для них эта грубость была нежнее невесомого пера, острее, чем первые глубокие чувства. Рэй поняла, что так он всего лишь заткнул ее. Она и раньше много болтала, почему он использует такой хороший прием только сейчас? Удивление быстро прошло, вскоре Хара лишь наслаждалась, впервые чувствуя вкус его губ. Она много раз об этом думала, представляла. Все, как и в ее мечтах. Вакаса не романтик и ни капли не нежный. Он холодный, грубый и властный. И ей это нравится, именно этот лед ее притягивал. Она не переживает, ведь ее огня хватит на двоих. И она его демонстрирует, умело пытаясь перебрать инициативу на себя. Да куда там, Вакаса не из тех, кто пойдет на уступки и позволит кому-то над ним доминировать. Хотя, исключения все же бывают. Они бы могли продолжать так еще долго, и дело вовсе не в том, что Имауши таким образом хотел, чтобы Рэйчел подольше помолчала. Они оба вздрагивают, отшатываясь друг от друга, когда за их спинами что-то падает. В дверях стоит ошарашенная Хэдер с выражением неподдельного шока на лице. Под ее ногами валяются два полных пакета, которые выпали из ее рук, как только она увидела эту сцену. Вакаса оставался непоколебимым, словно не он секунду назад пытался съесть свою напарницу. Рэйчел же тихо засмеялась, позабыв про поцелуй. Ее захлестнула радость и тепло при виде Ивады. Хэдер потихоньку оживает, вспоминая как моргать. Затем заливается краской, тихо извиняясь и поднимает пакеты с пола. — Простите, я, кажется, не вовремя. Я лучше зайду в другое… — Стоять не двигаться! — грозно крикнула Хара, в чьих глазах плясали веселые чертики. Хэдер тихо пискнула, снова застыв на месте с глазами перепуганного оленя. Ну какая же она забавная. Ее так легко смутить, причем почему-то ее смущение всегда превращается в ужас. — Ты всегда вовремя! — Даже слишком. — комментирует Вакаса, вспоминая про боль в теле. Странно, во время поцелуя он ее не чувствовал. — Да я просто… — опасливо произносит Ивада, бегая глазами по всему помещению. — Просто я, да… Навестить вас пришла, в общем. Не хотела помешать! — Все в порядке, мы не стесняемся. Хоть при всех можем. — с улыбкой заявляет Хара. — Да? — выгибает бровь Имауши, скривив лицо, уставившись на напарницу, как на что-то инородное. Снова что-то падает. Хэдер снова выронила пакет из рук и уставилась на Рэйчел в немом шоке. Может на первый взгляд такие вещи и незаметны, но цвет глаз Хары всегда был ярким, нестандартным и всегда бросался в глаза. Поэтому изменения заметны сразу. — Твои глаза… — шепчет темноволосая, рассматривая необычное явления. — Они такие… — Странные? — хмыкает Хара, чувствуя себя неуютно. Она давно позабыла каковы на вкус неловкость и стыд. — Красивые. — заканчивает свою мысль Ивада. — Рэй, ты необыкновенная со всех сторон. Я просто не знаю что сказать. Тебе так идет… — Проходи, Хэд. Ты принесла мне свежие новости? — хватая за руку и проводя вглубь палаты, Рэй усаживает ее на свой стул. Сама садится на кровать, у ног мужчины. Она поскорее хочет сменить тему своих глаз на более важные. — Я принесла свежую еду. — улыбается Ивада, вытаскивая из пакетов контейнеры с едой. — Рёко за вас переживает и просила поскорее поправляться. Она бы и сама пришла, но… — Но она сейчас нужнее другому человеку. — грустно улыбается Рэйчел, рассматривая контейнеры в руках. Рёко приклеила к каждому стикер с теплыми пожеланиями о выздоровлении и не забыв отругать за то, что заставили их поволноваться. Что за святая женщина, от такой милой, но ценной мелочи на сердце теплеет. Хэдер складывает контейнеры в маленький холодильник, а фрукты и соки аккуратно размещает на столе. Вакаса с лицом лица наблюдает за этими незначительными жестами. Его мало трогают милые пожелания и домашняя еда. Ему важнее узнать подробности. Хэдер много знает, находясь в одном доме с Вадой и Риндо. Они на связь не выходят, поэтому девушка пока единственный, кто может описать масштабы проблемы из первых уст. — Как они там? — словно читая его мысли, понуро спрашивает Хара. Кажется, она переживает больше за душевное состояние Вады, чем за собственное физическое. Ивада устало качает головой, обмякая на стуле. — Вчера ей будто стало хуже. Сначала я подумала, что она сошла с ума или ей отбило память. Она не помнила, что Ран умер. Потом случилась такая истерика, что ей просто не хватило сил дышать. Она не ест, ни с кем не разговаривает. Просто манекен. Риндо тоже не лучше. Я уже не знаю, как им помочь. Рёко старается, но она тоже устала. Я не знаю, к чему это в итоге приведет. — Это пройдет. Рано или поздно, но им придется с этим смириться и встать на ноги. Если так продолжиться, нас всех ждут серьезные проблемы. — мрачнеет Вакаса. Он понимает Сано и уважает ее боль. Но это не может длиться вечно. Она должна жить дальше и думать, как спасти себя и свою организацию. — Им нужно время. Для них это огромная потеря. Не так просто смириться. — словно маленькому ребенку объясняет Ивада, что на миг взбесило мужчину. — Им дали время. Но страдать вечно нельзя. У нас проблемы похуже. Ваду могут усадить за решетку на пожизненное, Бонтен может развалиться, а нас всех перебить. Не думаю, что этого бы хотел Ран. — разъясняет раздраженно Имауши. Хэдер замолкает, словно ее отчитали. Он прав, хоть и преподносит это слишком грубо. — Мы выберемся. Нас еще ни разу до этого не победили и в этот раз ничего не выйдет. Но лучше, если они на трезвую голову будут думать, как выкрутиться. И нам с тобой желательно встать на ноги. Если сейчас давать отпор нас просто раздавят. Сомневаюсь, что на данный момент Ваде есть дело до собственной жизни. Если бы я испытала подобное, не раздумывая бы умерла вслед за любимым человеком. — внимательно смотрит на мужчину Хара. Он не знает, но в тот момент, лежа у горящей машины с ним раненным в руках Рэйчел не сомневалась. Если бы он не выжил, ей не нужна была бы эта жизнь. У каждого человека есть смысл жизни. И если он исчезает, умирает и сам человек. Все живут ради кого-то, ради цели, ради мечты, ради любви. У каждого своя причина жить дальше, не сдаваться, пахать и сражаться. Для Рэйчел это Вакаса и клятва, которую она дала Сано. Для Хэдер это Риндо. Даже для Вакасы это обещание, данное лучшему другу. У Риндо их целых три. Теперь, правда два. И если Вада решит сдаться, потеряв силы и этот самый смысл, ее никто не имеет права осудить. Она достаточно пережила, чтобы осознанно принять это решение и имеет на него полное право. Да, больно, страшно, не хочется, чтобы так вышло, но это жизнь. И если она не увидит в ней больше смысла, ее можно понять. Каждый из них что-то терял, падал и терпел грозы. Но Вада падала слишком много раз, теряла слишком много. Столько раз поднималась, что ноги потеряли силу. И если в этот раз они не смогут встать снова — логично и оправдано, хоть и ужасно жаль. Все думают, что если она столько пережила, то переживет и это. Но человек не железный и не вечный. И даже те, кто сто раз смог выстоять, в сто первый раз может просто развалиться. Даже самая прочная стена, простоявшая тысячи лет когда-то рухнет. Это неизбежно. Иногда проще сдаться, чем годами мучаться. В случае Вады слишком долго мучаться. — Риндо рассказал мне о том, что сделал Такеоми. — вдруг меняет тему Хэдер, наконец-то вызвав в Имауши человеческие эмоции. — Поверить не могу. Как он мог вас подставить? Вы знали?! Это же просто… — Я знал. — с подозрением смотрит на нее мужчина. — А вот откуда Риндо знает? Рэй, ты же сказала, что… — Не начинай даже! — обиженно перебила его темноволосая. — От меня он ничего не узнавал! Просто твой дружок не умеет выбирать места для переговоров с подельником. Риндо сам их застукал и все понял. — Знает Риндо — знает и Вада. — рычит Имауши, чувствуя, что скоро Сано добьют окончательно. Если она спросит Такеоми о причине их вражды, тот сразу выложит историю, которую Вакаса себе не может простить. И которая убьет ее. Это то, о чем она никогда не должна была знать. — Рин пока не хочет делать ей еще больнее. Все же Вада глубоко уважает и любит Такеоми. — с сожалением говорит Хэдер. — Это лишь вопрос времени. Вада не глупа и заметит, что отношения между «кумиром» и «фанатом» изменились. Или сама выпытает правду или Риндо не выдержит и расскажет. — раздраженно цедит мужчина, растирая ладонями лицо. По нему не скажешь, но он занервничал. Он не был готов к тому, что Вада когда-нибудь обо всем узнает. И раскрыть эту правду страшно. — Я не понимаю. Он утверждает, что не имел отношения к смерти Рана. Что его мотив исключительно вы. Что он ничего из того что навредило бы Сано не делал. Да и по нему всегда было видно, что он искренне ею дорожит. Вы же вроде были друзьями, почему он так на вас зол? — это логичный вопрос. И ответ на него давно хочет знать и Рэйчел, потому тоже уставилась на него, ожидая, что он скажет. — Уж не знаю, на что он там зол, но ему придется ответить лично мне. Никто не смеет нападать на моего мужа! А если я узнаю, что этот брат наркомана выкинул еще что-нибудь, то выпотрошу кишки и зажарю! — шипит Хара, не замечая как двое уставились на нее. Хэдер с шоком, а Вакаса с еще большим шоком. — Ты сказала «мужа»? — в ужасе поморщился Имауши. — А ты что думал?! — злобно посмотрела на него темноволосая. — Я тебе жизнь спасла и после такого ты уж точно просто обязан на мне жениться. Другой такой ахуенной жены ты не найдешь. — Ну тут я соглашусь. — кивает Ивада. Вакаса выгибает бровь, не воспринимая всерьез эту тему. — Это наше личное и старое дело. И Вада не должна была это узнать. — Имауши выдыхает, раздумывая, как поступить. Вада разбита, ее сейчас нельзя еще больше ударить. Но единственный правильный выход — рассказать ей все самому. Такеоми выложит только сухой факт. Если Вакаса расскажет это сам, так, как было на самом деле и почему произошло именно так, возможно она сможет понять. — Приведи ее ко мне. — обращается он требовательным тоном к Иваде. — Как угодно, но приведи ее сюда. Нам с ней нужно обсудить кое-что важное. — Хорошо. Сразу после того, как вы поедите. — от внезапно серьезного тона Хэдер Вакаса опешил. Теперь у них еще одна командирша? Мужчина едва не взвыл. Еще тонну апельсинов он не переживет.

***

В квартире не было никого кроме Рёко. Риндо весь день проторчал в Бонтен, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, а вернувшись, закрылся в своей комнате. Хэдер осталась в больнице до вечера. Вада не выходила из комнаты, которая пропитана угасающим ощущением счастья. Она лежала на кровати, не находя сил не разговаривать, ни шевелиться. На этой кровати они с Раном просыпались, считая себя счастливыми. Рамки на стенах, на тумбах с фотографиями, которые передают радостные воспоминания. Сердце даже не болело. Его словно не было. Пусто. Абсолютно ничего. Словно из нее вытащили все живое. Каждый предмет вокруг неё хранил память о Ране: его любимая футболка, оставленная на стуле, запах его одеколона, впитавшийся в стены, в кровать. Этот запах служил ей успокоительным, ее личное бескрайнее море, шум которого мог заглушить ее страх. Теперь же это море исчезло, забрав с собой весь ее мир и ощущение жизни и воздуха в легких. Ей казалось, что единственным путём к облегчению будет уйти за ним. Мысли о встрече с Раном становились навязчивыми. В такие моменты её переполняло ощущение, что единственная цель существования — это покой, который пришёл бы только с уходом. Она так устала. Всю жизнь, начиная со смерти родителей она боролась. За себя, за семью, за младшего брата. И чем больше она жила, тем больше ответственности падало на ее плечи, больше людей входило в ее жизнь. Она так устала. Ее не волнуют ни проблемы Бонтен, ни счастье других, ни собственная жизнь. Ей уже не впервой испытывать подобное чувство, она потеряла слишком много людей. И если раньше она могла заглушить эту боль, оставить на потом, отвлечься ради будущего своего брата, то сейчас у нее не осталось сил бороться. Рано или поздно она должна была упасть, она итак выдержала слишком много. Видимо, этот удар стал последним, которому удалось свалить ее с ног. Она знала, что это неправильно, но тот глубокий, всё поглощающий мрак внутри неё постепенно затягивал. Лучше бы ее убили. Впервые в жизни она ненавидит свою силу. Ненавидит, что непобедима, что никому по сей день не удалось лишить ее жизни. Как бы все стало проще, окажись тогда в машине она. Почему не она? Ей хотелось коснуться Рана, хотелось взять слова назад, ощутить его теплые руки, наглый, но полный нежности взгляд. Услышать его фирменное и любимое…. — Цветочек… Мертвый взгляд медленно поднимается к двери балкона. Она была открыта, впуская прохладу вечернего ветра и свет луны. Не удивительно, что Вада когда-то выбрала комнату именно с балконом, учитывая, как любила подобные места. Легкая ткань занавесок словно взбунтовалась под натиском ветра, развиваясь в разные стороны. Ветер. Вада склоняет голову к плечу, не выражая никаких эмоций. Ей послышалось, будто ее позвали. И неспокойный ветер словно манил ее к себе. Ветер в ее понимании никогда не был просто явлением погоды. Может она уже давно была больна, воспринимая его как связь с ушедшими близкими. Но именно эта мысль позволила ей дожить до этого дня, успокаивала тем, что ушедшие люди все равно рядом, даже если она их не видит. Ей снова послышался шепот с балкона, тихий, неразличимый, но манящий. И казалось бы, ее должно было это напугать. Ведь она, кажется, потеряла последние остатки разума. Но ее манил этот голос, не вызывал тревоги или недоверия, словно кто-то родной зовет ее. Сано встала с кровати, не ощущая тела подошла к балкону и босыми ногами вступила на холодную плитку, обожжённая прохладным ветром. Он мягко прошелся по лицу и волосам, словно рука любимого, свет ночного города ослепил глаза, привыкшие к темноте. Вада смогла вдохнуть полной грудью и почувствовать внутри себя хоть что-то. Перед ней стоял Ран. Все та же улыбка, все тот же взгляд. Он смотрел на нее, как на самое ценное сокровище в мире и нежно произносил: — Цветочек. По щеке скатилась слеза, внутри что-то заныло так сильно, что казалось, разорвет грудь и вырвется в небо. Она ведь знала, что он не умер. Чувствовала, что его сердце еще бьется. Она сделала пару шагов перед, дрожащими руками желая коснуться его, но тот словно уходил дальше. Уже тогда ей почудилось неладное. Даже луна скрылась за облаками, словно не могла смотреть ей в глаза. Затем начало происходить что-то страшное. Образ Рана словно размылся и исказился. Словно мигающая голограмма появлялся сначала он, а затем Шиничиро. Картинка сменялась другой так быстро, пока вместо любимого не появился брат. Вада не могла понять, что происходит, не могла даже рта раскрыть, словно невидимая сила держит ее за горло и не позволяет словам вылетать из рта. Девушка словно смотрела фильм, не имея возможности повлиять на сюжет. Могла лишь смотреть и ощущать внутреннее беспокойство. Большие карие глаза в отчаянии смотрели на брата, моля о помощи, о прекращении этих мучений. Тот лишь с сожалением смотрел на нее грустным взглядом, словно она сильно его разочаровала. Куда подевался Ран? Что происходит? Она ведь видела его, он звал ее, почему? Почему брат здесь? Как она вообще может его видеть? — Почему тебя стало так легко обмануть, боец? — произносит родным, словно давно забытым голосом брат, вынуждая пролиться водопаду слез. — Почему твои глаза тебя обманывают? — ласково и печально говорил брат. Сано никак не могла ответить и понять о чем он говорит. О том, что ей привиделся Ран? Она что, сошла с ума? А может это намек на то, что Ран зовет ее за собой? Может так действительно будет лучше? Она увидела его там, где его не было и нет. Услышала, как он звал ее. Но ведь Рана нет. — Как ты допустила это? С тобой играют, ломают. Тебя побеждают. Что ты с собой сделала? Как позволила им такое? Тебя ведь обманули. Тех, кого невозможно победить силой побеждают болью. Почему ты позволила сделать тебе больно? Почему повелась? Моя сестра всегда распознавала ложь. Была стойкой и умной. Что ты делаешь? — на последних словах его голос дрогнул. Вада не слушала его, не смотрела. Все ее внимание было приковано к звездам. Там, среди сотни тысяч огней ее манила самая яркая. Она словно шептала ей, призывала к себе. Сано сама не заметила, как медленно шагала к ней навстречу. В бездну. — Вада, стой. Остановись! — голос брата утопал в шуме успокаивающий волн, образ таял на фоне темного неба. Она знает, что не сошла с ума. Слышала, как Ран ее звал. Звезда притягивала ее так же сильно, как яркий сиреневый цвет глаз. Вада шагала к ней, пока не уткнулась в железное ограждение. Тело словно потеряло силу, ощущалось невесомым, словно сгусток тумана. — Не слушай, не верь глазам. Тебя обманывают. Верь только тому, что чувствуешь. Остановись…. Образ брата рассеялся, врезаясь мощным порывом ветра ей в лицо. Он высушил слезы на щеках, но не охладил разум. Вада закрыла глаза, слушая шум моря в ушах и теплый голос, называющий ее по имени. Он шептал, что ждет ее. Что лишь с ним она обретет спокойствие и умиротворение, что лишь он тот, кто нужен ей для исцеления. Его глаза всплыли в памяти, окутывая теплым светом, завораживая. Вада полностью поддалась этому теплу, расслабилась, не ощущая тяжести в теле. Ей казалось, что она парит в невесомости, в месте, где всегда теплая весна и цветут цветы. Где шум моря дарит чувство защищенности, а сиреневые глаза будоражат сердце. Она не чувствовала ветра и холода, не чувствовала, как тело обмякало и теряло опору. В момент, когда она почти дотронулась до кусочка тепла кончиками пальцев, ее тело наклонилось через невысокое ограждение. Еще миг — и она воспарит в небе свободной птицей, как и мечтала всю жизнь. С раннего детства бескрайнее небо манило ее, а став старше она находила в нем утешение. Чувство окрыленности, которое он ей дарил чувствовалась так же остро, как и желание к нему прикоснуться. В момент, когда она уже почти упала в бездну ее вдруг хватают за руку, чудом успев оттащить от ограды и поставить ровно. Сано распахивает глаза, встречаясь с бушующей эмоциями зеленью и не понимая, что происходит. Ее словно вырвали из теплого сна, облив ледяной водой. Она смотрит вниз, осознавая высоту, на которой стоит, а затем вокруг себя, понимая, что брата нет. — Ты что творишь?! — чуть ли не визжит перепуганная Хэдер, вцепившись в ее руку мертвой хваткой. Ее пальцы на своем предплечье Сано чувствует и это дает ей понять, что она пришла в себя. Она едва не сорвалась вниз с балкона, затуманенная собственным разумом. Она хотела этого. И брат и Ран были лишь жестокой шуткой ее сознания, которое ехидно подталкивало ее к смерти. Даже ее собственное сознание считало, что она недостойна жить. Лишь сейчас она наконец-то ощутила, как страх пробежал по позвоночнику. Она смотрела на Хэдер так же перепугано, как и она на нее. Ивада громко всхлипывает и крепко обнимает ее, словно безвольную куклу. Сама дрожит так, словно это она только что чуть не умерла. Вада стояла, безвольно опустив руки и глядя в одну точку замыленным взглядом. Как же она до такого докатилась? Как же жалко она сейчас выглядит. Может брат потому и привиделся ей? В глубине души она знает, что Шин сейчас смотрел бы на нее с разочарованием. В кого она превратилась? В бесхребетную, раздавленную букашку, без сил и желания жить. — Что же ты делаешь, Вада… — дрожащим от испуга голосом, спрашивает темноволосая. Она выпускает Сано из объятий, взяв ее лицо в ладоши и заглядывая в глаза. Ей вдруг стало невыносимо тяжело стоять на ногах. Вада оседает на холодный пол, ветер еще сильнее слезит глаза. Хэдер падает за ней, не выпуская ее лицо из рук. Вада почувствовала, как бессильная маленькая девочка внутри разрывается в истерике, нуждается в тепле кого-то взрослого. Кого-то, кто был бы мудрее нее. Сано наваливается на темноволосую, цепляясь руками за ее одежду, как за последний шанс выжить. Тихо плачет, словно Ивада мать, которая может хоть чем-то помочь, залечить горящие ссадины на коленках или окутать теплом своих рук. Вада так бесконечно нуждается в этом тепле. Потому что единственный луч тепла в ее жизни погас, выбросив ее в холод, пугающий и убивающий. Хэдер прижимает ее голову к своей груди, сидя на коленях с Вадой в руках она плачет, нежно гладя ее по голове и раскачивая, словно ребенка. Ивада на себе чувствует ее боль и бессилие. Тот образ, что она видела пару недель назад рассыпался в прах. Вада уже не выглядела суровой, устрашающей и могущественной. От нее не веяло властью и опасностью, взгляд не пугал. Сейчас Сано больше напоминала ей брошенного всеми маленького щенка, у которого не было ничего. Она прижималась к ней так же, как тот самый щенок, ищущий надежду и спасение. Такая холодная, растрепанная и беззащитная. Ее сердце щемило от жалости и сожаления так, что было трудно дышать. Сано ребенок, которому пришлось рано повзрослеть. Ей не давали побыть ребенком, обременяя тяжестью ответственности и горя. И она все еще остается маленькой девочкой, которая больше не знает, где искать выход и как бороться дальше. — Я не знаю, не знаю, не знаю… — шепчет Сано, задыхаясь и пряча лицо в ее груди и волосах. Ее пальцы побелели от той силы, с которой она вцепилась в темноволосую. — Не могу. Я не знаю, что делать. Что происходит. Как жить без него. Как смотреть в глаза Риндо. Как вернуть то, что сама же разрушила. Не знаю. Я больше ничего не знаю. Я не сошла с ума. Я не знаю, как это остановить. Я не хотела. Не хотела… — Все позади, все хорошо. Главное, что ничего не случилось. — шепчет ей в ответ Ивада, словно убаюкивая. — Ты ни в чем не виновата. Тебе больно и страшно. Это нормально. Ты ничего не рушила. Без тебя не было бы той прекрасной жизни, которую ты всем нам подарила. Риндо, Рэйчел, твой брат, Вакаса, Мицуя. Я. Ты всех нас спасла, каждый день старалась и умирала ради всех нас. Это нормально, что ты устала. Но не смей так поступать. Ты всем еще очень нужна. Ты нужна Риндо. Ему еще хуже оттого, что ты страдаешь. Ты думаешь, что без Рана тебе нет смысла жить, но это не так. Есть еще один человек, который в тебе нуждается. Будь сильной, ради него и ради себя. Когда я сюда попала, узнала столько всего. И с каждым новым знанием не могла поверить, как ты до сих пор держалась стойко. Ты стольких потеряла, но именно потому что ты сильная ты все еще дышишь. Никто бы так не смог. И ты не хочешь умирать. Ты хочешь жить, я знаю. Ты хочешь счастья, любимых людей рядом. Мы обязательно со всем справимся. Как ты держала нас за руку все это время, так и мы все не дадим тебе упасть. Я обещаю. Ты не слабая. И ты ни в чем не виновата. Не вини себя, а отомсти тем, кто действительно виновен. — последние слова Хэдер произнесла с твердостью и злобой, какой сама от себя не ожидала. Ей до глубины обидно за девушку, которую так искалечили. Вада самое великодушное и прекрасное существо на свете. Она спаситель людских жизней и свет в темноте. Она не заслужила таких испытаний. — Выплесни свою боль. Отомсти. Чтобы они почувствовали все, что пережила ты. Отомсти за них.

***

Риндо лежал на кровати, не понимая, откуда он чувствует такую сильную усталость. Может после беготней под ливнем его тупой организм снова решил покапризничать? За окном уже просыпается день, окутывая город иллюзией света. Он пролежал всю ночь, уйдя в мысли. Сдвижек по делу нет, Ваде выносят серьезное обвинение в убийстве одного из важнейших людей для страны. Она изуродовала его лицо до неузнаваемости. Насколько же страшен этот демон. Главная проблема — как ей выкрутиться? За ней рано или поздно придут. Голова идет кругом, и брата нет. Защитить ее должен Риндо, но он не имеет ни малейшего представления, как это сделать. Его мысли прерывает тихий звук открывающейся двери. Он подумал, что это Рёко опять пытается его накормить. Но тело застыло, словно замороженное, стоило ему в тусклом свете лампы разглядеть маленький силуэт. Вада. Пришла к нему сама. Пару секунд они просто смотрели друг на друга, словно заново узнавали. Риндо было до ужаса страшно, что ее разум снова сломался. Однако по ее щеке катится первая маленькая слезинка, а затем лицо теплеет от печали и мягкой улыбки. Она не была наигранной, Вада действительно хотела улыбаться и плакать. Она осторожно подошла к кровати, плавно опускаясь рядом с ним на сиреневый плед, который сама когда-то выбирала. Риндо тогда возмущался, что он похож на девчачий. Рин почувствовал, как змейка сдавила горло, а глаза защипало. Ее улыбка была пропитана болью ровно столько же, сколько нежностью и успокоением. Риндо не знал, как себя вести. Вдруг она снова не помнит, что произошло? Второй волны боли он не выдержит. Поэтому осторожно, чтобы прощупать почву он тихо спрашивает: — Вада?.. — кристаллы в ее глазах сверкали в свете лампы. Грустную улыбку исказила дрожащая нижняя губа. — Я, Рин-Рин. Я здесь. Эти слова послужили спуском лавине эмоций. Парень вцепился в нее руками, хватаясь так крепко, словно она может его забыть. Тихо плача, он опускает голову ей на плечо, обнимая так, что останутся синяки. Вада плачет вместе с ним, разделяя боль. Она общая. Для них обоих навеки погас свет. Они потеряли самого близкого человека, опору их маленькой семьи. Трудно сказать кому больнее. Вада гладила его по голове, вспоминая каждый прожитый день. Нет, она не пожалела, что вернулась тогда к ним. Она бы никогда не ожила и не прожила бы столько счастливых дней. Риндо хоть и не был ребенком на момент их знакомства, но буквально взрослел на ее глазах. Он ее семья. Невыносимо, когда к собственной боли добавляется боль близкого человека. Но она рядом. И Рёко и Хэдер правы. Ближе них самих никого не осталось. Эта общая утрата. — Как мы будем без него? — шепчет Риндо, роняя слёзы на ее плечо. Лицо светловолосой искажается, словно от физической боли. Она возносит глаза к потолку, понимая, что впервые не может дать ему честный ответ. Она сама не знает. — Мы справимся. Обещаю. — шепчет ложь Сано, крепче прижимая его голову к себе. — Я все для этого сделаю. Пока я еще дышу никто больше не осмелиться забрать то, что мне дорого. Клянусь, что защищу вас… — Вада, ты не… — Риндо вдруг выпрямился и уже было хотел возмутиться по этому поводу, но девушка взглядом заставила слова застрять в горле. — Но и ты должен мне пообещать кое-то. — в голосе проскальзывает строгость. Это Хайтани сразу насторожило. — Ты обязательно должен выжить. Любой ценой. — Я не понимаю… — Хэдер рассказала мне, как обстоят дела. Я сама себе вырыла ловушку. — грустно улыбается светловолосая. — Я со всем разберусь. Пока у меня есть силы дышать я не позволю этому ублюдку добиться своего. Ты должен жить. В Америке у меня есть связи. Бери Хэдер и уезжай туда. О вас позаботятся до тех пор, пока я… — Что ты несешь?! — Рин едва не поперхнулся вспыхнувшим возмущением. — Предлагаешь мне сбежать? Я тебя здесь одну не оставлю! — Рин, это не твоя война. Я не могу допустить, чтобы ты умер. Ран доверил тебя мне. Я просто не могу предать его. Если малейшая моя ошибка снова приведет к смерти — это конец. Ты должен жить. Ты только нашел Хэдер, у вас впереди столько хорошего. Уезжайте до тех пор, пока я не разберусь с Ханмой. — А если ты не справишься?! — Значит так тому и быть. Но я хотя бы буду знать, что ты в безопасности. Я не спасла твоего брата, но пока есть возможность я должна защитить тебя. Не спорь со мной и делай, как говорю. — Не дождешься! Серьезно, Вада! С какой березы ты упала? Ты все время хочешь справиться сама и в итоге мы приходим к тому, что ты не выдерживаешь! Хочешь, чтобы я сбежал и оставил тебя тут одну? Хуй на руль! Попробуй сдвинь меня с места! — Риндо сам от себя не ожидал такой ярости. Что она несет?! В момент, когда ей больше всего нужна помощь она хочет от него избавиться? — Брат не простит и меня, если я оставлю тебя умирать. Ты сильна, Вада, но только не сейчас. Тебя слишком сильно ударили. — Чего я точно не переживу, так это второго подобного удара! — сжимает кулачки Сано, часто задышав. — Если ты хоть немного обо мне переживаешь — уезжай. Я смогу сосредоточиться и уничтожить его, если не буду бояться за твою жизнь. Это самое верное решение. — Верное решение вместе раздавить этого гада! Никакими силами ты меня уехать не заставишь. Я тебя одну не оставлю и точка. — Упертый как!.. — Баран? — Как всегда! — Вада, я не уеду. — со всей решимостью, что только можно в нем найти произносит Хайтани. — И Хэдер, уверен, со мной солидарна. Ты спросила наше мнение? Снова решаешь все за всех! Может я хочу умереть вместе с тобой, а не жить, зная, что сбежал как трус и оставил сестру спасать наши задницы? Ты меня вообще за мужика не считаешь? Это мой выбор и если я и умру, то только по своей вине. Мы справимся вместе. Ран бы этого хотел. — Ран всю жизнь жопу рвал, чтобы ты жил. И ни в чем не нуждался. — строго произносит Сано, пронзая сталью в мертвых глазах. — Я не дам тебе погибнуть из-за прихоти психопата сделать мне больно. Это не стоит смерти. Я не стою смерти. Поэтому вы улетаете и это не обсуждается. — Вада, ты не можешь вот так взять и вышвырнуть меня в другую страну! Я уже не ребенок! — Так и не будь ребенком! Сделай так, как я прошу! Включи мозги и подумай о безопасности! Если не о своей, так о Хэдер. Это мое последнее слово. Собирай вещи. — Вада! — Ты улетаешь отсюда, Рин! — рявкнула девушка так громко, что стены содрогнулись. У самой на глазах слезы и страх, который ей не удается скрыть за маской уверенности и твердости. — Я не дам тебе умереть. Я все время не успеваю. Что бы я ни делала, я не успеваю в самый последний момент. Поэтому теперь я буду думать наперед и сделаю так, что вас точно не достанут. Для него это игра, а для вас жизнь стоит на кону. Сано развернулась, пока Риндо стоял в ступоре, переполненный эмоциями. Он даже не знал, какую выплеснуть и что сказать, пока она выходила из его комнаты, прямо держа дрожащую спину. И лишь когда дверь его комнаты захлопнулась он словно проснулся. Серьезно? Она что решила сделать? Спрятать его? Серьезно?! Как ребенка? Или как немощного идиота, который будет путаться под ногами? И не просто спрятать, выслать в другую страну! Не дождётся! Это Рин должен сделать все, чтобы она выжила, ибо это ей грозит серьезная опасность. Потому что это она всегда прикрывала его собой. Не дождется! Он способен защитить себя и любимых и ей придется это вдолбить в свою голову. Они семья и он не сбежит, как щенок поджав хвост. Она снова решила сражаться одна, как предсказуемо! Но еще ни разу до этого она не принимала настолько серьезные меры. Это высшая степень отчаяния. Риндо едва не взвыл от ярости и громко топая ногами, рванул из комнаты за ней. Сано направилась в гостиную, где сидели Рёко с Хэдер. — Рёко, ты тоже поедешь с ними. — сурово приказывает Вада, игнорируя радостных псов, которые соскучившись, радовались встрече и прыгали у ее ног. — Что? Куда? — первой спрашивает Хэдер, тут же выпрямившись. — Она задумала отправить нас в ссылку воимя спасения! — вмешивается Риндо, дышащий словно разъяренный дракон. Ей богу, это один из редчайших случаев, когда руки чешутся треснуть по светлой голове. — Что? — опешила Ивада, вперившись в Сано взглядом, полным не понимая. — Давай, скажи им. Как ты решила все за нас. — цедит Хайтани, на что Вада не реагирует, оставаясь непреклонной. — Она задумала отправить нас в Америку! — Мои люди о вас там позаботятся. Это для вашей же безопасности. На время, пока я не улажу здесь все… — Пока она не схлопочет пулю, разбираясь с Ханмой одна! — своими словами объясняет Риндо. — Я буду не одна. Мицуя и Рэй с Вакасой все еще остаются со мной. — Хороша команда, прямо-таки щенячий патруль! Вакаса на больничной койке и Рэйчел со сломанной рукой. Чем они тебе помогут? Будут живым щитом?! — Я все еще глава Бонтен и у меня в подчинении больше пятиста вооруженных и обученных убийц. Ты слишком драматизируешь. — Это ты драму разыгрываешь! Я тебя здесь не оставлю! — Я тоже! — отмирает наконец Хэдер. — Мы должны держаться вместе, только так у нас есть шанс! По одиночке мы все просто погибнем, неужели ты не поняла? Он убирает по-одному. — Вы совсем инстинкта самосохранения лишились? — шипит Сано. — На кону ваши жизни. Он добрался даже до Рана! — выкрикивает девушка, заставляя их лица и напор тут же сдуться. — Я не смогу сражаться и следить, чтобы вас не убили! Я хочу вас обезопасить, пока у меня есть время и возможность. Я одолею его, если не буду переживать, что в момент, когда я держу пистолет у его головы — он на шаг впереди и кто-то из вас уже убит. Это не значит, что я считаю вас бесполезными, это значит, что я хочу, чтобы вы прожили дольше, чем отмерил какой-то петух. Если хотите мне помочь — уезжайте, чтобы я была спокойна. — Вада права. — впервые подает голос Рёко, слушавшая их перепалку. — В этом есть смысл. Так будет безопасней. — Спасибо, хоть кто-то мыслит правильно. — Рёко! Ты должна была бороться со злом, а не примкнуть к нему! — взорвался Риндо. — Он добрался туда, куда даже муха пролететь не могла. Посмотрите, что происходит и трезво оцените ситуацию. — спокойно объясняет Рёко. — Самые сильные противники выбыли. Он не должен был добраться до Рэй, Вакасы и Рана. А это говорит о серьезности ситуации. Самая сильная, кто остался в строю это Вада. — Ничерта это не так! Посмотри на нее, она ногах еле стоит! Ее выбили из равновесия и ты тоже это прекрасно понимаешь. — Для победы не всегда нужно схлестнуться кулаками в поединке. На ее стороне ум и хитрость. И пока что еще она обладает властью. У нее в подчинении целая организация. Она способна раздавить его даже не своими руками. — Хотелось бы именно своими. — хмурится Сано. — Вы не самые слабые, но вы самые важные. — продолжает Рёко. — И знаешь как будет? Хэдер первая пойдет под удар. Ты можешь просто отвернуться, а ей пустят пулю в лоб с крыши дома и ты ничего не успеешь сделать. Достали Рана, достанут и тебя. У Вады есть преимущество. Он не собирается ее убивать. Пока что. Пока он не перебьет всех, кто ей дорог и не изведет ее до лишения рассудка он ее не убьет. Сначала она сполна настрадается. А затем либо использует ее в своих целях, либо тоже убьет, когда не останется никого, кто бы мог этому помешать. И сейчас вполне разумно держаться там, где точно безопасно. Этим ее власть и поможет. Сомневаюсь, что в Америке он сможет вас достать. Вы не будете обузой, которую отослали. Вы будете козырем на тот случай, если она не справится. А еще вы оттяните время, потому что его цель убить вас, а не ее. Пока он будет пытаться достать вас, отвлечется от нее и откроет возможность Ваде его уничтожить. Ты хочешь мести, хочешь лично убить его. Но иногда, чтобы выиграть войну нужно отступить и затаиться. Пойдешь напролом — умрешь от удара в лоб. Выждешь момент, сохранив свою жизнь — нанесешь ему удар в спину. — Рёко, да вы военный стратег. — удивленно пялится на нее Хэдер. — Но мое мнение прежде всего со стороны матери. Ваша жизнь важнее, чем месть. Сейчас самое главное — избавиться от него, пока еще есть, что спасать. Рана вам не вернуть, но сохранить свою жизнь и прожить ее счастливо ради него вы можете. Нет ничего ценнее жизни. И если для этого нужно на время спрятаться — лучше быть «трусом», но живым, чем глупо погибнуть из-за эмоций. — Почему тогда Вада тоже не может быть трусом и спрятаться с нами? — с укором смотрит на нее Хайтани. Рёко тоже переводит на нее взгляд, полный печали и волнения. — Потому что, как бы я этого не хотела, избавиться от него под силу только ей. И она это знает. — Женщина не сводит с нее взгляда, Вада словно ведет с ней немой диалог, поглощая темнотой своих глаз. Именно так. Вада знает, что это ее война. Ханма мстит именно ей и только ей с этим разбираться. Потому что кроме нее никто не сможет. Другие не должны умирать из-за конфликта двоих людей. И еще очень важная вещь. С Ханмой Майки. И если он вмешается, Вада единственная, кто в силах с ним справиться. Ибо, кроме нее, соперника сильнее Манджиро Сано еще не нашлось. И это Вада тоже понимает, хоть и с болью. — Толку от того, что она уедет, а он останется жив? Что ему помешает спустя время добраться до вас даже в другой стране? Уехать — это не выход, это временная мера, выигранное время для победы. — И что с того, что она самая сильная? Поджать хвосты и сидеть в безопасности, выбросив ее одну на поле боя на растерзание?! — Риндо логичные аргументы не убедили и Хэдер с ним согласна. Если Сано обладает большей силой, это не значит, что ее нужно бросить в огонь, чтобы выжить самим. В таком состоянии она не справится, будь за ее спиной хоть тысячная армия. Даже если она не будет переживать за них, она уже разбита смертью Рана. И как бы кто не отрицал, этот удар ее уничтожил и серьезно ослабил. — Я буду не одна. Не забывайте про Рюсея. — вдруг произносит Сано. Почему-то она уверена, что главной мощной поддержкой в этой войне будет именно он. Возможно она даже не увидит и не поймет, что это именно он в последний момент поменяет ход истории. Он всегда это делал. Она не забыла его слова тогда в парке. И держаться рядом с Раном тогда на вечере сказал именно он, словно предвидел беду. Сато ее самый сильный союзник, он тот, кто руководит сюжетом и переписывает судьбу. — Уж кому я точно не доверю твою жизнь, так это ему! — взбесился Хайтани. Рюсей Сато последний человек на земле, которому он доверится, даже если выбора больше не будет. — Не забывай про Майки. — осаждает его Вада мрачным тоном. Риндо вдруг застыл, совсем забыв об этой проблеме. — Если придется, думаешь, сможешь с ним справиться? — Хайтани сказать было нечего. Он прекрасно понимал, что нет. — Или ты, Хэдер? — пронзает ее ледяной молнией Сано. Девушка опускает голову, принимая свою беспомощность. — Или Рёко? Даже если вы все останетесь, каждому по-одному удару хватит для завершения истории. Я сама не уверена, что все еще могу быть сильнее него, как раньше. Поэтому самым логичным выходом будет вам уехать, а я разберусь с Ханмой и с братом. Потому что даже если вы справитесь с Ханмой, на Майки все закончится. И ты прекрасно осознаешь, что я права. — внимательно всматривается в его глаза Сано, давит и сдувает весь его настрой к чертям. — Я не могу оставить тебя одну. — шепчет раздавлено Риндо, посылая ей ответный — умоляющий взгляд, под которым девушка смягчается. — Вада, мы ведь семья. Как я смогу сидеть в безопасности, зная, что ты можешь умереть? Я уже потерял Рана, вы с Хэдер последние, кто у меня остался. Я не могу потерять еще и тебя. — Хэдер ты тоже потерять не можешь. Думай о об этом и о будущем. Если выбирать, то это будущее тебе строить не со мной. — грустно улыбается Вада, взяв его за руку. — Пора тебе повзрослеть и думать о будущем своей собственной семьи. Это неотъемлемая часть жизни. И Ран и я всегда будем тебе опорой и поддержкой, но это не значит, что ты останешься с нами на всю жизнь. Птенцы рано или поздно покидают гнездо. Как я тебя учила? Будь мужчиной и защищай свою девушку. Потому что старость тебе встречать с ней и нет никого, кто должен быть важнее нее. — Что ты несешь?! — не выдержала Хэдер, подскочив с дивана как ошпаренная. Что за бред? Она превозносит и ставит Иваду выше себя, это просто несусветная глупость! — Все важны одинаково, потому что мы семья. Ты не должна заставлять его выбирать, это жестоко! Думаешь так правильно? Ты была с ним большую часть жизни, он тебя любит и уважает, а ты заставляешь его отказываться от одного любимого человека ради другого. Он не должен разрываться, он должен быть рядом со всеми! Мы должны сплотиться и быть вместе, а не выбирать кто важнее! — Может ты и хорошо воспитала меня, но я хорошо воспитал ее. — выдыхает Риндо, находя силы улыбнуться. — Подписываюсь под каждым словом. Вы обе самое дорогое, что у меня есть и ни от одной я отказываться не собираюсь. И напомню. Так меня воспитала ты. — сжимает он ладонь Сано в своей руке. — Ты учила, что нет никого дороже семьи и друзей. На своем примере доказывала и никогда не выбирала. Ты одинаково любила, спасала и была рядом со всеми. Ты не выбирала даже когда выбор стоял между родным любимым братом и новообретенным. И даже после того, что он тебе сделал ты не отказалась от него. Или когда твоим близким грозила смерть, ты все равно вернулась к нам. К Рану, но при этом не бросила их. Выбора не должно быть, есть баланс, и ты всегда ему следовала. Так что, сестренка, нравится тебе или нет, но я остаюсь рядом с тобой и Хэдер тоже. Вместе мы справимся. — Ну я ведь не собираюсь сдаться на смерть. — мягко улыбается Сано. — Я собираюсь сражаться за то, что у меня есть. За вас. И проигрывать я не намерена. Я буду жить, пока мне есть кого защищать. — Значит сражаться будем вместе. — отрезает Хайтани, заключая ее в объятия. — И я скорее умру сам, чем позволю тебе умереть за меня. Из нас двоих мужчина я и это ты сама меня этим мужчиной воспитала. Так что это я буду тебя защищать, как и положено по закону природы. Этому ты тоже меня учила. — Я уже жалею о том, что вообще чему-то тебя учила. Теперь мой же ученик мне перечит. — раздраженно бурчит Вада. — Ты не забыл, что я еще и твой глава? Где подчинение? — Я объявляю амнистию. — усмехается Риндо. Вада зажмуривает глаза, прижимая его к себе крепче и вдыхая поглубже. Рука тянется к карману спортивных штанов, размер которых позволял скрыть от глаз вещь. Вещь, которую она никогда не думала, что своими руками направит на него. — Прости, Рин, сестра из меня хуевая. — шепчет Вада. Риндо хочет возразить, но далее Сано ввергает его в ужас. В воздухе что-то щёлкает, светловолосая отходит от него, пригвождая взглядом к месту. Хайтани видел перед собой лишь дуло пистолета, не в силах осознать происходящее. Что?.. — Вада… — застыла круглыми глазами на оружии Хэдер, едва ли способная генерировать мысли. Глядя в карие глаза девушки, можно было увидеть бездонную пустоту, как если бы она смотрела в пропасть, где когда-то бушевали эмоции и надежды. Её взгляд напоминал затмение — темный и бесчувственный, он поглощал свет окружающего мира, оставляя только мрак. Глаза казались матовыми, лишенными жизни, как старое стекло, потерявшее свою прозрачность под тяжестью времени. Она стояла непоколебимой бетонной стеной, давая понять, что все решила. Рин поднял взгляд с оружия на нее, ощутив, как его пронизывает обжигающий холод, словно ледяная заражающая стрела в душу. Кажется, в этот момент в нем треснуло то, что уже, по идее, сломано и ломаться не должно. — Ты этого не сделаешь… — шепчет Риндо. Нет, он не испугался. Он словно увидел другую реальность, другого человека, другую жизнь, словно его глаза смотрят из чужого тела. Его мир, где Вада любящая сестра, переживающая за его питание и заботящаяся о нем во время болезни. В его мире его Вада никогда бы не навела на него оружие даже под страхом собственной смерти. И свалить бы все на то, что ее демон вновь проснулся. Но нет. Самое страшное было то, что на него не свалишь, это не демон. Это Вада. Вада навела на него пистолет и в ее взгляде ничего не изменилось. — Ты все равно умрешь, если останешься. — тихо произносит Сано не своим голосом. — Я знаю, что так и будет, потому что я больше не уверена в том, что в моих силах этому помешать. Тогда какая разница, умрешь ты от моей руки или от его? — Что ты говоришь?! — хватается за сердце Рёко, впервые не узнающая девочку, которую вырастила, выучила наизусть и называла дочерью. Риндо был не в силах что-либо сказать или отвести взгляд от ее глаз. Он выглядел так, словно смирился со своей смертью. — Недостаточный аргумент?! — выкрикивает Сано, не замечая никого кроме него. Он молчит, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Он клялся ее защищать и умереть, если потребуется. Но против нее он бессилен. И не потому что она запросто его победит. Даже демона одолеть было легче, но пойти против Вады он не сможет. Сано переводит дуло пистолета, меняя цель. Взгляд все так же прикован к Риндо, но теперь на прицеле испуганная Хэдер. — А так? — Почему? — только и может произнести Хайтани, умоляя ее глазами. — Я либо спасу тебя, Рин, либо убью сама. Но не позволю больше этой твари забрать то, что мне дорого. У входа «Чёрная Молния», она применит оружие, если потребуется. Внизу машина. Вас сопроводят до моего личного самолета и проследят, чтобы вы добрались и устроились. На сбор самого необходимого полчаса. Выбирай. Или нужен стимул? — поворачивает светловолосая голову на Хэдер, которую держит на прицеле. Девушка часто дышит, глядя на пистолет, как на последнее, что увидит в жизни. Но даже этот факт ее не переубеждает, она не намерена уезжать. Как только Ивада подумала, что Сано блефует и ни за что в жизни это не сделает: раздается выстрел, взрывающий тишину. Хэдер физически может ощутить дуновение ветерка на щеке от пули, которая чудом не задела лицо и врезалась в телевизор за ее спиной. Тело предательски задрожало, инстинкты вырабатывали страх и слезы, но Хэдер не передумала. Вада меткая, это знает Риндо и понимает Хэдер, а это значит, что она не промазала. Запугивает. Она никогда своими руками их не убьет, это осознают все. Таким методом их не переубедить. — Если ты настолько не хочешь, чтобы я был рядом, хорошо. — произносит Риндо, с глазами, полными такого сильного разочарования и печали, что можно захлебнуться. Он не ожидал, что Сано в своем маниакальном желании всех защищать, не жалея себя опустится до такой подлости. Вада уже по уши в этом болоте. Она знает, что творит, но лучше так, чем позволить Ханме его убить. — Что?! — выкрикивает удивленно и возмущенно Хэдер. И лишь когда рука с пистолетом опускается, Ивада может выплеснуть свои эмоции. — Рин, не поддавайся! Ее нельзя оставлять здесь одну! Она же блефует! Вада! — Хэдер ощутила, как ярость течет по венам. Впервые в жизни ей захотелось хорошенько съездить светловолосой по лицу. — Ты поступаешь ничуть не лучше Ханмы! Это просто омерзительно! Вместо того, чтобы… — Полчаса. — сухо произносит Сано, не обратив на нее внимание. Ивада задохнулась собственным гневом. — У дверей охрана на случай, если решите улизнуть. — В последний раз взглянув в злые, обиженные глаза Хайтани, Вада уходит в свою комнату, отчетливо проговорив, — Прости, мам. Пусть лучше так. Пусть злится на нее, обижается, ненавидит. Пусть никогда не простит, не подпустит к себе. Главное, чтобы он выжил и прожил счастливую жизнь. Он этого заслуживает. Все они. На ее жизнь ей теперь уже все равно, ей вырвали сердце, а это пострашнее смерти. Она знала, что никогда не будет счастлива. Семь лет это лишь иллюзия того, о чем она мечтала. Смерть следует за ней по пятам. Брошенный родной матерью ребенок, ужасная сестра, лишившаяся всех близких. Вот кто она. Ошибка. Ей была дана роль в этом мире, но даже с ней Сано не справляется. Если не получается по хорошему, значит будет по плохому. Вада знает, что сейчас ее цель выжить — чтобы закончить дело и убить ублюдка Ханму. Плевать, что будет потом. Простит ли ее Риндо, будет она жить или нет. Пустота, которая пугала ее большую часть жизни стала уже как родная. Вада не видит будущего без Рана. Он был ее луной в кромешной тьме, маяком, освещающим путь вперед. Теперь же света, за которым она шла нет. Сейчас главное защитить то, что осталось любой ценой и она это сделает. Риндо будет жить, даже если для этого придется применить к нему силу. У него есть любовь, есть смысл в жизни, и будущее, если сейчас он уедет. Просто уедет и забудет все это как страшный сон, построит свою семью и она позаботится о его безопасности и обеспечит всем, что нужно. Вада знает, что скорее всего это будет последняя встреча. Исхода два: либо она победит, но Риндо не вернется, либо она проиграет и он опять же не вернется, оставаясь в безопасности. Если же будет по-другому, скорее всего Вада больше не сможет посмотреть ему в глаза, зная, что его брат умер по ее вине. Это была месть ей, ей предназначался этот удар. Но удар настолько сильный, что задело Риндо. Причинило ему самую большую боль. Если даже она победит и Рин вернется домой — больше они не встретятся. Ибо если смерть это часть ее жизни, она всегда ходит за ней как тень, то ему нельзя с ней оставаться. Вада уйдет, забрав ее с собой. Ибо самая большая ошибка ее близких — это она. Что Изана, что Ханма. Все всегда было из-за нее. И остальные страдали тоже из-за нее. И если ради того, чтобы Риндо жил и жил счастливо ей нужно исчезнуть из его жизни — значит так тому и быть. Но больше она таких ошибок не повторит. Сано принимает душ, погруженная в себя полностью. Одевается, готовясь к войне. Черные широкие брюки с поясом, белый топ, а поверх него черный пиджак на два размера больше. Грузные ботинки с высокой подошвой. Надевает черные перчатки, чтобы скрыть незажившие ожоги на руках. Волосы собирает в высокий хвост, закалывая в них шпильку, которую когда-то на двадцатилетие подарил ей Риндо. Ранки на шее от шипов девушка перекрывает чокером. По возможности удалось скрыть жалкий вид. Отражение в зеркале смотрит на нее чужими глазами, словно сама ее сущность презирает ее. Со стола на нее смотрят родные веселые глаза, через стекло рамки. Но ей казалось, что этот запечатленный взгляд, теплый и радостный тоже смотрит на нее с призрением. Она делает ровно противоположно тому, чего от нее хотел Ран. Какая теперь разница? Она уже не справилась. Выходя из комнаты, Сано не выдала ни одной эмоции, когда на нее смотрели три пары возмущенных и обиженных глаз. Хорошо. Так лучше. Именно это она и заслужила. Никто не обмолвился и словом, пока выходил из квартиры под конвоем десяти вооруженных людей в масках. Когда садился в машину. Риндо по привычке хотел сесть следом за Сано в одну машину, но охрана не пропустила, указывая на другое авто. К месту вылета они втроем ехали с двумя охранниками внутри машины и еще одной позади, тоже набитой охраной. Никто из них не ощущал, что поступает правильно, поддаваясь Сано, но против слова Риндо никто не выступил. Сам же он не понимал, чего в нем больше — злости, разочарования и обиды или же смирения и жалости. То, что Вада больше не будет прежней после смерти Рана было очевидно, но то, что она поступит так мерзко и оттолкнет его от себя, сослав хрен пойми куда уже было перебором. Три Машины прибыли на аэродром, где стояли частные самолеты Бонтен. Их сделки часто проходили в других городах и странах, так что эта привилегия была удобной. Всего их было три, один из которых увезет его из родного дома, подальше от близких и друзей. От нее. На аэродром уже прибыл Мицуя в сопровождении кучи людей в строгих костюмах. Мужчины были с чемоданами и переноской для животных. Выйдя из машин на ветреную площадку, площадью больше, чем два футбольных поля все собрались в одну кучу. — Это ваши вещи. Все, что собрали в ваших комнатах в Бонтен, включая документы и технику. — кивает Вада на людей с чемоданами. — Твоего Кота и вещи тоже привезли. — обращается она к Рёко. — Вы полетите в Нью-Йорк. Вас встретят, определят в квартиры и помогут с любыми вопросами. Мои люди поедут с вами, для охраны и помощи. — после ее слов двое из кучи людей в костюмах выходят вперед. — И чтобы проследить, что вы добрались до места. — делает особый акцент на последних словах Сано, пристально взглянув на Риндо. Хайтани поджал губы, отведя взгляд в сторону. — Просто чудесно. — не удерживается от сарказма Хэдер, злобно глядя на светловолосую. Хоть убейте, но она не понимала почему они оказались здесь и должны уезжать. — Вакаса тебя очень ждет, просил передать. Надеюсь хоть его ты не выкинешь. — вспоминает о просьбе Ивада. Вада лишь кивает, ну хоть услышала, уже хорошо. Рёко забирает своего кота и хватает Хэдер под локоть, уводя в сторону самолетов. Вада долго смотрит на Риндо, который из обиды и гордости наоборот — смотрит куда угодно, но не на нее. Губы Сано дрогнули, она потянулась к шее, отстёгивая кулон, который когда-то именно он подарил ей. Почти восемь лет она носила его, не снимая, как и чокер брата, серьги Изаны эта вещь была ей дорога. Напоминало о том, что в ее жизни появилось два дорогих человека, спасшие ее и доверившие ей свои судьбы. Теперь ей придется попрощаться с ней, как и с этими двумя. Риндо еще не знает, что это их последняя встреча. Больше они никогда не увидятся, даже если этот кошмар закончится их победой. Но даже так, Вада всегда будет заботится о нем, делать так, чтобы он ни в чем не нуждался и именно это она хочет сказать, вкладывая кулон в его ладонь. Что она всегда будет рядом, даже если он не будет этого знать. Что за его спиной всегда будет ангел-хранитель, чьи мощные крылья закроют от любых проблем. Она будет стоять за спиной, хоть он больше никогда и не посмотрит в ее глаза. Риндо сжимает кулон в кулаке, подавляя желание хорошенько встряхнуть ее за плечи. Он последний раз заглядывает в темные безжизненные глаза, посылая в ответ свой — потухший, разочарованный и обиженный взгляд. Этот жест он расценил по-своему, словно Вада хочет оборвать с ним все связи и больше они друг другу никто. Затем тихо выругавшись уходит, следуя за охраной к нужному самолету. Ветер сильно хлестает ее по лицу, намекая, что поступает она неправильно и ему это не нравится. Риндо поднялся в самолет вместе с Рёко из Хэдер. Из троих обернулась лишь Рёко, отправив ей грустную, но такую же нежную улыбку. Лишь когда люк самолета за ними закрылся Вада смогла сделать полноценный вдох. Вот и все. Самая важная часть ее жизни улетает туда, где безопасно. Там он их не достанет. — Вы сделали все, что я просила? Ошибки быть не должно. — произносит Сано, обращаясь к стоящему за спиной Такаши. Он один из немногих, кому можно доверять в такое время. — Да. Он знает ровно то, что ты хотела. — отвечает Такаши. На лице светловолосой появляется слабая коварная улыбка. Прекрасно. Двигатели самолета загудели, готовясь к взлету. Она знает, что из иллюминаторов на нее никто не посмотрит. — И еще. Почти вся составляющая наших денежных средств были переведены на счет Риндо, как ты и просила. На него же переоформлена половина наших доходов из заведений. Пока они работают — деньги будут капать ежемесячно. — Прекрасно. — выдыхает Сано, наблюдая, как самолет набирает скорость, на взлетной полосе, разгоняя пыль и взлетает ввысь. — Надеюсь Коко не сильно истерил. — Вот переживешь то, через что он сегодня заставил пройти меня и решишь сама. — усмехнулся Мицуя. — И что теперь? Что ты собираешься делать без денег? — Наступить ногой на горло и раздавить змею. Для этого деньги мне не нужны. — произносит Сано, поворачиваясь к нему и пронзая грозным взглядом. — Дай распоряжение. Я велю собрать всех оставшихся участников Западного клана. А так же всех, кто хоть как-то связан с Ханмой, был замечен в разговоре. Пришел вместе с ним или после него в Бонтен. Никого не жалеть, любого подозрительного человека. Всех собрать к двенадцати часам в зале для приема. — Займись. — кивает Такаши одному из своих людей, стоящих рядом. — И что ты намерена сделать? — Не щадить больше никого ибо мою доброту и прощение ошибочно расценили как слабость. Теперь увидят, какого на самом деле перейти мне дорогу. — строго произносит Сано, пугая своим тоном и взглядом, лишенным даже малой капли света. Затем девушка следует к машине, покидая аэродром сразу после того, как второй самолет взлетел в воздух.

***

Уткнувшись в стеклю иллюминатора, Риндо наблюдал за облаками. Он сотни раз летал в самолетах, но каждый раз знал, что вернется. Сейчас он тоже уверен, что очень скоро вернется домой. Там его ждет Вада и брат. Рана похоронили в закрытом гробу, на прощание пришли все. Кроме самых важных людей. Кто действительно должен был там присутствовать. Не было ни его, ни Вады. Рэй, Рёко, Вакаса, Хэдер. Все они были слишком заняты своим горем и горем Вады. Рин до сих пор чувствовал злость и обиду, хоть и понимал зачем Сано так поступила. Не сказать, что он хотел бы умереть, но если бы понадобилось, он бы спас ее жизнь ценой своей не думая ни секунды. Так всегда делала она. Тогда на аэродроме она так странно на него смотрела. Хайтани ломает голову но не может понять, что это был за взгляд. Она стала такой пустой, неживой чужой. Словно это не она жила с ними восемь лет одной семьей, не она готовила с ним ужины и играла в карты. Не она заботилась во время болезни и давала подзатыльников. Смерть Рана ее не просто подкосила, она уничтожила саму ее суть. Хотя Рин не уверен, что сам остался прежним. Но она оттолкнула, выслала подальше, да еще и навела оружие. Когда они стали чужими? — Я не понимаю, почему мы здесь. — не унимается Хэдер, которая сильно осмелела под натиском ярости. — Нельзя было оставлять ее там! Не понимаю, почему ты поддался на манипуляции? — Вада права. Что мы с тобой можем сделать? — Ивада едва набрала в рот больше воздуха, чтобы ответить, но сразу сдулась. — Мы первые же и пойдем как мясо. Наша жизнь ничего не стоит. Ему нужна она. И то, что я готов и хочу ее защитить не значит, что это в моих силах. Я не… — Если ты еще раз скажешь, что ты не Ран я тебя стукну! — зашипела Хэдер. — Да, может мы и не ровня им по силе, но у нас есть мозги и цель, ради которой нужно жить. Я не собиралась просто умирать, сдавшись им в руки! — Рин вымученно улыбнулся, находя ее руку и сжимая в своей. — Хорошо, что у тебя есть настрой, но от пули он не закроет. Для меня главное, чтобы ты жила и была счастлива. Ты достаточно дерьма пережила. Теперь когда я рядом, я сделаю все, чтобы ты насладилась жизнью. Даже если для этого придется временно сбежать. Я злюсь на нее, боюсь за нее, но и верю в нее. Даже если она сейчас выбита из колеи она сильна. И она победит. Может гнев сделает ее сильнее. Скоро мы вернемся и этот кошмар закончится. — Для вас двоих он никогда не закончится. — тихо шепчет Хэдер, чьи глаза блестят жалостью и сочувствием. Риндо кивает, понимая, что даже если они выживут, то всю жизнь будут мучаться болью от потери Рана. — Мы не вернемся. — подает голос притихшая Рёко, поглаживая кота на своих коленях. Заметив на себе удивленные взгляды, женщина тяжело вздохнула. — Ее глаза. Она не рассчитывала увидеться снова. Она прощалась. Риндо словно огромный колоколом по голове прилетело. Сердце забилось чаще, словно сама мысль об этом грозила ему смертью. Хайтани залез в карман, доставая маленькую подвеску, которая блестела в лучах солнца на тонкой шее. Внезапно его просто разорвало на куски. Вот, что это был за взгляд. Взгляд, над которым он ломал голову, но так и не понял. Вада с ним прощалась. И подвеска в его ладони тому доказательство. Так она показала, что разрывает связь. Рин не знал, собиралась ли она умереть или просто избавилась от него, как о болезненном напоминании о Ране, но страх и злоба прибили кровь к голове. В этот же момент его телефон издал визг. Хайтани вздрогнул, глядя на экран и едва не раздавил несчастный гаджет в своей руке. Начисление от организации Бонтен. На его счет поступила такая огромная сумма, что на эти деньги можно прокормить две страны и еще на десерт останется. Это что, все финансы, которыми располагал Бонтен? — Рин, что там? — увидев его реакцию, насторожено спрашивает Хэдер. Парень сначала поворачивает к ней экран телефона, а потом и свою голову. Ивада даже побледнела, увидев сумму. — Вада. — только и смог прохрипеть Хайтани, не понимая, что чувствует. Она перечислила ему все деньги, что были у организации? Что это значит? Она их тоже временно спрятала на всякий случай или… — Она позаботилась о тебе. — шепчет сраженная шоком Хэдер, чьи глаза едва не выпали. — Она попрощалась и обеспечила тебе будущее. Риндо едва не взорвался на месте. Ощущение ярости и обиды были настолько сильны, что казалось, он своими руками может пробить корпус самолета. Вот значит как. Она действительно не планировала больше увидеться, да еще и денег ему обеспечила на две жизни вперед. Отдала ему все, что у нее было, включая шанс на нормальную жизнь. Еще никогда так сильно ему не хотелось задушить светловолосую своими руками. Оторвала от себя, решила все за него, будто он годовалый ребенок и она имеет права распоряжаться его будущим и решать, как жить. Словами не описать, как трудно ему было дышать. Гнев, боль, обида, отчаяние разрывали грудную клетку настолько, что воздух приходилось ловить ртом. Вот так да? После всего, через что они прошли, пережили пожары, зимы, смерти. Она просто избавилась от него, откупилась, выслала. В тот момент, когда сама больше всего нуждалась в нем, как и он в ней. Хуй на руль! Раз дела пошли таким образом, то теперь он сам будет решать. — Не спешите распаковывать чемоданы.

***

Хмурые тучи не желали покидать небо и давать хоть малейшему лучу солнца просочиться, подарив надежду. Но страшны были не те тучи, а та, что вошла в двери Бонтен в сопровождении грозных мужчин за спиной. Сано, чья походка и поднятый гордо подбородок демонстрировали, кто здесь истинный хозяин. Тяжелым взглядом оглядев уже ставшие родными стены, Вада глубоко вдохнула. Каору встретила ее, вылетев из-за стойки и склонившись в приветствии. Мицуя и остальные хорошо справлялись в ее отсутствие, но Ваду им не заменить. Вскоре эта организация и все, кто имеет на нее виды почувствуют, насколько тяжелая ее рука. И поймут, что злить ее и делать больно опасно, ибо чувство жалости ей больше не помешает. — Госпожа Сано, с возвращением. Мы выполнили ваше распоряжение. Все гости собраны в зале для приема и ожидают дальнейших указаний. — сообщает Каору. Сано не взглянула на нее, лишь кивнула. Затем повернула голову к Мицуе шепнув тому на ухо свои «указания». Брови парня нахмурились, но перечить он не стал. Затем светловолосая двинулась к лифтам, до которых нужно добраться, минув ресторан и зону отдыха. В ожидании лифта от ее внимания не укрылись звуки, доносящиеся из ресторана. Его стеклянные стены позволяли разглядеть столики, за которыми расположился Ханма в компании неизвестного мужчины. Неизвестный сидел к ней спиной, в отличие от ублюдка, сломавшего ее жизнь трижды. Ханма поднял глаза, сталкиваясь с ее черным, тяжелым взглядом. На его лице всего на миг отразилось удивление, сразу сменившееся наглой улыбочкой. Словно он уже победил. Какое-то время Вада продолжала буравить его взглядом, не демонстрируя на лице ни одной эмоции. Но и без них, на нем буквально было написано, что она принимает правила игры и заставит его ответить за все. Внутри от его пронизывающего взгляда что-то зашевелилось. Но если раньше это нечто будто тянулось к нему, признавая своим, то сейчас оно бурлило от гнева, уговаривая его выпустить. Ведь в тот страшный вечер ему так и не дали прибить тварь насмерть. Двери лифта за ее спиной уже разъехались, пока она пыталась утихомирить демона в груди и буравила взглядом Ханму. Лишь когда Мицуя слегка коснулся пальцами ее плеча, Сано еле заметно вздрогнула и наконец вошла в кабину лифта. Нет, Вада не броситься на Ханму с кулаками или ножом, она будет осторожно идти вперед к победе, чтобы достигнуть цели. Будет играть по его правилам и он свой ход уже сделал. Теперь ее очередь. Проиграет тот, кто раньше всего лишиться пешек и уничтожит короля. На втором этаже находился уже знакомый огромный зал для приема гостей и проведения мероприятий. Сейчас он абсолютно пуст, без мебели, декораций и прочего, чем его обставляют для мероприятий. Но в нем все так же находятся люди. Целая толпа людей, превышающая семьдесят человек. Как обычные люди, охранники, уборщики так и бывшие члены Западного клана. Толпа шумно переговариваясь, пытаясь понять, для чего их вдруг собрали в одном месте. Над залом размещен балкон, с которого хорошо можно просматривать зал. Там появляется Сано в сопровождении двоих охранников, которые остановились с двух сторон у дверей. Вада же прошла к самому краю, широко расставив ладони на мраморную поверхность ограждения. Она чувствует его холод даже сквозь ткань перчаток, но он не сравним с метелью и морозом, покрывшим ее душу и сердце толстым слоем льда. Цепкий взгляд прошелся по каждому, кто был в помещении, между бровей тут же появилась складка. Здесь явно меньше, чем есть на самом деле. А может здесь есть даже невиновные. Никто не обращал на нее внимания, словно она призрак, которого они не видят, но который смотрит прямо в их душу. Отлично. Отныне никакой жалости. Никакой пощады. Со спины к ней подходит Мицуя вместе с еще одним охранником. Мужчина держал в руках лук и кучку стрел. В то же время в двери один за другим начали влетать люди в масках и оружием в руке, окружая толпу собравшихся. Казалось, зал заполнен, все зрители на месте. Последние вошедшие бойцы «Черной Молнии» вошли, закрыв за собой тяжелые двери на пароль и закрыв собой путь к отступлению. Гул голосов стал громче, люди почувствовали неладное и заволновались. Бойцы с автоматами не двигались, ожидая приказа сверху, причем буквально. — У меня не было возможности сделать это раньше. Но думаю, это должно быть у тебя. — вдруг произносит Мицуя, вынимая из кармана свернутый платок. Он ложиться в протянутую ладонь Сано. — Их почистили от копоти и починили. Развернув платок Вада пропустила вдох. Знакомая вещь на миг пошатнула сознание, а надпись на обратной стороне часов резанула по сердцу. «Два человека — одно сердце. Ц.К.» Она лично выбирала этот подарок на день рождения Рану, надпись делали под заказ. Ран не снимал их даже в душе и когда ложился спать. «Пусть они считают каждую минуту нашего счастья» пошутил он тогда. Даже если сейчас их починили и они снова работают, это не отменяет того факта, что они застыли при взрыве, обрывая их счастье. В ее голове лишь на долю секунды проскочила мысль: «разве она видела на нем эти часы в тот день?» Конечно, она так привыкла, что они всегда на его руке, что перестала замечать привычные вещи. В этих часах вся их жизнь. Каждый миг, проведенный вместе. Их общие победы и боль. Лишь на секунду боль, отразившаяся на ее лице доказала, что она все еще чувствует. В горле встал ком, но слез не осталось. В этот момент ей захотелось снести к чертям это здание, спалить весь мир так же, как сожги ее душу. Сано лишь молча кивает в благодарность другу и надевает часы на руку, потуже затянув ремешок вокруг тонкого запястья. Его душа всегда будет с ней рядом. Гореть вместе с ней в агонии. И этот огонь сожжет всех, кто посмел их туда бросить. Вада кивает снизу вверх, глядя на сборище предателей и продажных крыс. Приказ отдан. Мицуя кивает кому-то внизу и один из бойцов выходит на несколько шагов вперед, громко заговорив: — Уважаемая глава изъявила желание напомнить, кто является истинным хозяином этой организации и этих территорий. А тем, кто счел иначе велела передать, что никто не смеет ставить под сомнение ее власть, ее слово и силу. Все те, кто решился пойти против нее, предать или же получив вознаграждение осмелился перейти ей дорогу будут наказаны. А те же, кто посягнул на ее власть и жизни ее приближенных людей сполна ощутят ее силу и будут вынуждены ответить перед ней своей головой. Не успели присутствующие опомниться, как «Чёрная Молния» вскинули оружие, наведя прицел. Гул голосов разрезали раскаты автоматной очереди. Казалось, что люди в масках палили наугад по всем, кто попадется под прицел, но они четко выбирали цель. Громкие крики и стоны разрезали стены страшным эхом, белые мраморные полы залила река крови. Люди в страхе кричали, пытались добежать до двери. В поисках спасения пытались ее открыть, колотили по ней руками и ногами, получая пули в спины. Воцарился хаос, безоружным некуда было деться, негде спрятаться в открытом пространстве от пуль. В этом хаосе Сано находила некое утешение. Больше никакой пощады. Все, кто присягнул Ханме, помогал ему в грязных делишках, был его глазами и ушами — все теперь расплачиваются за это. Как он убивал невиновных, так и Сано последовала его примеру. Здесь точно не все, но большая часть, избавившись от которой она временно свяжет его по рукам и ногам. Страшный крик доносился до нее словно сквозь толщу воды, цвет крови и ее запах, который она чувствовала даже с высоты дразнил демона, вызывал радость и еле заметную улыбку. Коварную, мстительную и лишенную всякого сострадания улыбку, которая на контрасте с нежным ангельским лицом лишь сильнее пугала, дополняя жуткую картину побоища. Рука, которую украшали часы сжала край ограждения чуть сильнее, холодное железо жгло кожу на запястье. Боль от ожогов лишь сильнее распаляет, она сжимает ограждение сильнее, чтобы чувствовать ее острее. Это жертвоприношение на его алтарь. Это кровь — месть за Рана. И хоть он еще не отмщен, Сано уже чувствует насыщение смертью тараканов, которые возомнили, что могут быть сильнее льва. — Вы выяснили, что я просила? — слышен тихий спокойный голос сквозь толщу из криков, стонов и мольбе о пощаде. — Да. Он здесь. — отвечает Мицуя, чье лицо сморщилось от такого жуткого и омерзительного зрелища. — Который? Такаши кивает на мужчину, стоящего в стороне с выражением ужаса на лице. Ни одна пуля его до сих пор не задела. Естественно по раннему приказу Сано, которая своими руками хотела лишить жизни того, кто лишил жизни ее. Прищуренный взгляд карих глаз нашел цель моментально, отчего руки похолодели, а в глазах зарябило красным. Вот значит лицо того, кто без страха убил ее любимого человека. Неужели, пойдя против такой фигуры, как Вада он не подумал, что рано или поздно она заставит его пожалеть? — Мы засекли его по камерам. Это он крутился на парковке возле машины Рана во время благотворительного вечера. Видимо из-за скопления народа думал, что его не заметят. — разъясняет Мицуя. Сано вытягивает руку в сторону. Ее поняли без слов, вкладывая лук и стрелу. Не сводя фокуса с цели, Сано натянула тетиву, выпуская стрелу в мерзавца, чьи руки были в крови Рана. Стрела прилетает тому в плечо, заставляя взвыть от боли. Из всех криков, режущих уши, Вада отчетливо улавливала именно его стоны. Мужчина догадался, откуда прилетела стрела и нашел ее глазами, кажется, испугавшись еще больше. Из всех жертв лишь он заметил ее на балконе с луком в руках. Ее взгляда, мертвого и пронизывающего все внутренности холодом он испугался сильнее, чем смерти. Сано же оставалась мраморной статуей, холодной, застывшей, словно смотрящей в самую душу. Ей его взгляд был противен до дрожи в руках, до горячего чувства ярости, сжигающего легкие. Когда в ее руку легла вторая стрела, Вада не промахнулась даже когда он попытался избежать летящей в него угрозы. Стрела вонзилась ему точно в глаз, вырывая из глотки протяжный надрывный крик и заставив упасть на колени, хватаясь за лицо. Отлично. Он умрет на коленях перед ней, как и должны умирать те, кто посмел причинить ей боль. Умрет, глядя ей в глаза. Это расплата. Живых осталось не так много, кого не убили с одного выстрела, заставляя мучаться в агонии — добивали. Пол был залит кровью, словно огромным ковром. Но внимание Сано было приковано лишь к одному. Перед тем, как выпустить третью — добивающую стрелу, она медлила. Выдохнула воздух через рот, вспоминая как любимые руки касались ее. Она словно физически ощутила невесомое прикосновение к щеке, волосам, которые он так часто заправлял ей за уши. Висок горел от фантомного ощущения горячих губ. Эти поцелуи Рана она любила больше всего. Они успокаивали, дарили нежность, убаюкивали. Это ощущение было будто призывом успокоиться, угомонить бурю в душе. Вада вздрогнула и выпустила последнюю стрелу, которая вонзилась мужчине в легкое, заставив скорчиться на полу и задыхаться, помучавшись перед смертью. Спокойствия Вада не ощутила, когда прозвучал последний выстрел, а все звуки стихли, словно она внезапно оглохла. Дыхание отчего-то участилось, словно она играла в догонялки со смертью. Вдыхая поглубже Сано осматривала последствия своего правосудия. Легче от этого не стало. Вада знает, что убей она хоть все население земли — боль это не заглушит и жизнь ее мертвому сердцу не вернет. Она уже настолько утопает в крови и грехах, что смысла барахтаться и пытаться выбраться нет. Она проклята. Так пусть ее проклятие словно болезнь сожрет ее. Кровь уже не кажется затягивающим болотом. Она обволакивает ее с ног до головы, образуя целое море. Это море отныне ее территория. И ей нужно больше. Больше больше больше. Этого еще мало, чтобы окончательно захлебнуться и затопить всех остальных. — Приберите здесь. — произносит не своим голосом Сано. — Мне нужна голова этой сволочи. Мы ведь должны оставаться вежливыми. Отправьте новому члену совета подарок от моего имени. Не забудьте открытку. Глава приветствует его в организации и принимает условия войны. Вада разворачивается, впихивая лук в руки охранника и покидает это место, пропахшее кровью и ее собственной удушающей пустотой. Белые перчатки оставались чистыми, но она не могла избавиться от ощущение вязкости крови и металлического запаха в носу. Ответный ход сделан. Теперь нужно заняться другими, не менее важными делами. Спасением своей задницы, которую Сано самолично обрекла на проблемы. Придется как-то выкручиваться, ибо из тюрьмы возможностей выиграть войну сильно поубавиться.

***

— Где Такеоми, почему его нет на месте? — спрашивает Сано, приближаясь к своему кабинету. — Я не видел. С того вечера здесь он не появлялся. — отвечает мрачный Мицуя. Картина жестокости ему совсем не понравилась. Вада, лишенная жизни ему не понравилась. Открыв дверь своего кабинета и попав внутрь Сано на миг опешила, хоть и виду не поняла. На одном из диванов расположился уже знакомый мужчина. За его спиной стояли еще двое людей в форме, точно прячущие в кобуре на поясе оружие. Мерзкий мужик оскалился при виде нее так, словно теперь он хозяин этого места. Вада лишь слегка нахмурила брови, склонив голову к стоящему за спиной Такаши. — Найди Такеоми и подготовь документы о переводе наших сил на север. Давно пора вмешаться в этот конфликт. Я тебя вызову, если понадобишься. Вы двое, ждите за дверью. — последнее адресовано охранникам, верно следующим за ее спиной повсюду. — Ты уверена, что… — Делай, как говорю. — понижает тон Вада, в упор глядя на незваного гостя. Мицуя вздыхает, покидая кабинет вместе с охраной. Когда дверь захлопывается, напряжение нарастает. — Не ждали вас. Что снова вас сюда привело? Опять денежные переводы? — сухо произносит Сано, следуя к своему столу и усаживаясь в кресло. — Странно, что не ждали, ведь на этот раз вы попались слишком легко. — хмыкает мужчина, явно довольный положением дел. — Ближе к сути. — На благотворительном вечере два дня назад вы своими руками лишили жизни важную государственную фигуру в присутствии десятков свидетелей. Громкое дело и отвертеться не получиться, уважаемая Сано. — последнее он выплевывает с особым отвращением. — Если хотите ближе к делу, то у нас достаточно доказательств и оснований вас задержать. В этот раз ты не выкрутишься. А в ходе разбирательства, я предъявлю тебе еще и подрыв главного здания ФБР. Не трудно догадаться, что постарались твои люди, ведь заключенный сбежал. — Хреново взорвали, если ты здесь. — совершенно спокойно отвечает Вада, оставаясь непоколебимой. — Сейчас ты выйдешь отсюда в наручниках и проедешь до камеры. И я позабочусь, чтобы до конца своих дней ты оттуда не вышла. Бонтен помеха и проблема для многих, так что добрые люди с удовольствием мне в этом поспособствуют. Ты растеряла былое уважение и надобность. Так что попрошу пройти с нами до отделения. А оттуда сразу в суд, ибо обвинение тебе вот-вот вынесут. — Как быстро. — сухо усмехается Сано. Своим каменным лицом и отсутствием реакции она раздражает его еще больше. — На этот раз ты поступила слишком глупо и неосторожно, действовав самостоятельно еще и на таком громком мероприятии. Честно говоря, я даже сначала не поверил. — Зато смотри, как я тебя порадовала. Ложные надежды всегда окрыляют. — Встать! — потеряв терпение мужчина сам вскочил с дивана и грозно на нее зыркнул. — В наручники ее. Если будет сопротивляться — убейте. Нападение на представителя органов при задержании, к счастью, наказуемо. — Приказы здесь раздаю я. — гремит жесткий тон Сано. — Если кто отсюда и выйдет, то только ты. Ногами вперед. Бонтен точно не спустит тебе убийство главы. А ты, псина, явно дрожащая за свою жалкую жизнь. Поэтому ничерта ты… — Господин, туда нельзя! — послышались взволнованные крики Каору, а затем и дверь каким-то волшебным образом открылась. — Всем молчать, она не будет говорить без адвоката! — голосит Рюсей, запыхавшийся и явно в хорошем настроении. За ним влетает возмущенная и напуганная Каору. За ними еще один парень, покрытый татуировками и пирсингом, темноволосый, раздосадованный и с папкой в руках. Влетает и сбитая с толку охрана. — Что ты… Как ты открыл дверь?! — первое, что спрашивает Вада. — Вы еще кто? — рявкает уже взбешенный агент ФБР. — Я ее адвокат и прямо сейчас я даю ей право молчать! — отвечает довольный Сато, поправляя галстук. — Госпожа, простите! Он так влетел, я не смогла остановить. Я предупреждала, что нельзя вас беспокоить… — склонилась в поклоне Каору. — Дыши, Каору. Все в порядке, можешь идти. Вы тоже. — девушка вместе с охраной покидает помещение. — Адвокаты не так говорят. — возвращается Вада к Сато. — Что ты здесь забыл? — Я твой адвокат. — гордо заявляет Рюсей. — У вас, должно, быть и соответствующее удостоверение есть? — складывает руки на груди мужчина, которого прервали в самый ответственный момент его жизни. — Конечно. — розововолосый щелкает пальцами и парень с татуировками вытягивает из папки бумажку, всучивая ему в руки. Рюсей прямо по лицу хлопает мужчине этой бумажкой, чем драконит его еще больше. — Босс… — осуждающе и вздыхая, словно отчитывает гиперактивного ребенка произносит темноволосый, прикрывая лицо ладонью. Ему словно стыдно за поведение Сато. Вада, признаться, тоже впервые видит эту змеюку в таком энергичном и позитивном расположении духа. Но ее больше волнует вопрос, как он открыл дверь?! — Так что, как там говориться… — задумывается Рюсей, пока мужчина проверяет его удостоверение. Откуда он его взял Сано даже спрашивать не будет. — Ваша честь, прошу учесть, что я вашу честь и все такое. Вада Сано не причастна к убийству уважаемого председателя совета безопасности. Ее подставили. Вада едва челюсть не уронила, но вовремя взяла себя в руки и сохранила каменное выражение лица. А вот агента ФБР такой расклад то ли рассмешил, то ли разозлил. — Что за бред? Ее видела куча свидетелей, она совершила преступление самолично на глазах у всех в центре зала! — Это была не Сано. Вернее, ее очень продуманная копия. — отвечает Рюсей и раскрывает папку, которую ему отдал в руки темноволосый помощник. — Госпожа Сано покинула особняк за десять минут до происшествия, это свидетельствуют камеры видеонаблюдения. Благо в том поселке их полно. На них четко видно, как она выбегала на улицу. — он протягивает мужчине фото, которого Вада со своего места не видит. Она понятия не имеет, что задумал этот змей, но, видимо, ей нужно помалкивать и наблюдать за ситуацией. — Дальше. К самому интересному. Кто-то очень старается очернить организацию и избавиться от ключевых людей. Этому свидетельствуют многочисленные нападения на сотрудников, все новостные каналы об этом гудели. И случай на приеме чуть больше двух недель назад тоже это подтверждает. Уверен, вы в курсе. Мы выяснили, что кто-то постарался найти двойника Сано. — Что вы несете?! Сано, если это твой способ избежать правосудия, то… — Ты сначала дослушай, критин. — раздраженно обрывает его Рюсей. Мужчина едва не подавился от возмущения. — Так вот. Это вполне распространенная схема. Находишь человека, похожего по росту и телосложению, с похожими чертами лица. Перекрасить волосы и сделать пластическую операцию лишь недостающая деталь. Вчера вечером нашли девушку, похожую на Сано как две капли воды. Ее убили, чтобы замести следы. — Рюсей снова протягивает ему какое-то фото и судя по удивленным шарам мужчины, там что-то интересное. — Именно ее ДНК нашли на орудии убийства — кочерге. Также мы нашли сайт в интернете, где висело объявление по поиску похожей девушки с прикрепленным фото Вады Сано. Якобы для кастинга на роль в фильме. — снова фото для ознакомления. — Если человеку хорошо заплатить он и не на такое пойдет. В тот вечер был убит Ран Хайтани, один из членов совета Бонтен. Сано, как и многие, выбежала на взрыв. Сразу после этого ее в состоянии истерики увезли с вечера. Глаза людей можно обмануть легко. Думаю в это время «двойник» и вступил в игру. Надеть такую же одежду не проблема. Как свидетельствуют очевидцы, девушка нападала на всех без разбору, включая своих приближенных. Сано бы не стала калечить своих же людей, многие из них ранены и находятся в больнице. Например Хара Рэйчел — одна из самых верных приближенных Сано и занимающая высокое положение в совете. — Сано едва не присвистнула. Хоть где-то демон сыграл на руку. — Так что вы рано предъявили обвинение, не учитывая мелкие несостыковки и плохо выполнили свою работу. Тут скорее Сано жертва. Все фотографии, документы, данные ДНК и прочее, включая детали об убийстве «двойника», уже переданы в суд. Обвинения с Сано сняты, а разбирательства продолжаются. В змеиных глазах горело злорадство. «Шах и мат» подумала Вада, сдержав ехидную улыбку. Мужчине со всеми доказательствами на руках ответить было нечего, оттого он злился еще больше. Рюсей вновь спасает ее. Непонятно, как он выдумал эту историю и как это прокатило, но звучит невообразимо и действительно бредово. Хотя вполне логично, если есть факты, которые это подтверждают. У Сато они были и одному богу известно, как он их достал. Главное, чтобы это сработало. Агент ФБР злобно посмотрел на нее, явно проклиная и желая смерти. Вада лишь пожала плечами, мол так все и есть. Мужчина рявкнул что-то неразборчивое, швырнув бумажки под ноги и по ним же прошелся к выходу, повержено покидая кабинет. Спустя пару секунд тишины послышались монотонные хлопки. Сано аплодировала. — И ты даже не спросишь, как я это провернул? — усмехается Рюсей, падая на диван. — Меня больше волнует вопрос, как ты открыл мою дверь. — щурится Вада. Сато указывает на парня, который явился вместе с ним. — Мой бриллиант. Представляю тебе Хару Кояма. — парень кивает в приветственном жесте. — Это я поколдовал над кодом замка. Акция разовая, так что ваш замок в порядке. А это вам от нас подарок. — он подходит к столу, вручая ей папку, из которой минуту назад доставали «доказательства». — Ты должна мне «спасибо» и бесплатный абонемент во все заведения Бонтен. Мы спасли твою задницу. Причем успели в последний момент. Как всегда. Вада рассматривает содержимое папки. Больше всего ее поразила фотография трупа светловолосой девушки. Увидев свое лицо в мертвой гримасе и крови, Вада почуяла, как похолодели ладони. Девушка действительно похожа на нее, как две капли воды. Она словно на саму себя смотрит. Как им удалось провернуть такой трюк? И фотография того самого сайта с объявлением о поиске ее клона выглядит очень правдоподобно. Но никакого клона не было и Вада это знает. Тогда получается… — Клона ведь создал ты. — догадывается Сано, получая в ответ ехидную улыбку. — И убил ее тоже ты. А сайт? — Его создал я. — отвечает Хару. — Сроки были критично малы, так что сайт просто для большей убедительности. Мне никого искать не пришлось. Девушка одна из отчаявшихся Западного района. Пошла на это добровольно в обмен на крупную сумму для своей матери и младшей сестры. Остальные нюансы подправила пластическая операция. И если обставить историю как тебе нужно, никто уже не будет убежден на сто процентов: тебя ли видели во время убийства или же твоего клона. В съемной за наличку квартире девушки найдут твое окровавленное платье, которое предоставил Мицуя. Результаты ДНК мы тоже подделали, так что на кочерге будут отпечатки нашего двойника. Так что ты чиста отныне. Ну и скажи, что я не твой герой? — усмехается Рюсей, явно слишком довольный собой. — Искусная работа, не спорю. Одной проблемой меньше. — кивает Вада. Она смеряет тяжелым взглядом хитрое лицо и выдавливает, — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Надеюсь теперь ты направишь силы на более важную проблему. Потому что глупо искать спасения, будучи слабым, Цветок, и ты это знаешь лучше меня. — отвечает Сато уже без ухмылки, возвращая свой мрачный вид. Вада сглатывает комок в горле. Эти слова когда-то она ему сказала, будучи еще ребенком. Рюсея избивали за школой за то, что он выкрасил волосы в розовый. Вада с Баджи тогда выручили друга, обладая более прокаченными навыками в драках. Рюсей на рассказывал друзьям о проблемах в школе, о том, что его часто шпыняли и били за его сволочной характер и внешний вид. На тот момент отпор он мог давать только словами. В тот день Сано протянула ему руку, помогая встать с земли. Затем они с Баджи скинулись карманными деньгами и купили перекись, пластыри. На лавочке в парке обработали ему лицо, выслушивая рассказ о придурках из его класса. Вада тогда с серьезным лицом сказала ему: — Разве тебе такое нравится? Почему ты не хочешь ничего изменить? Мы с Баджи не всегда сможем приходить на помощь. Ты должен учиться стоять за себя сам. Можешь записаться на секции и ходить на занятия по борьбе вместе с нами. Если ты один раз дашь отпор от тебя отстанут. А пока ты молча терпишь побои ничего не измениться. Глупо ждать спасения, будучи слабым. Эту фразу девочка услышала из какого-то фильма, который в один из вечеров они смотрели с братьями и Баджи. Ребенок услышал и повторил, а для Сато эта фраза стала призывом к действию. Он начал ходить с ними на секции, прокачивал свои навыки и уже через год был наравне с Баджи. После очередной драки за школой он смог дать отпор да так, что одного увезли в больницу зашивать бровь. Больше его никто не трогал. Спустя столько лет странно осознавать, что он еще помнит ту брошенную ребенком фразу из фильма. Еще страннее слышать, что теперь он ей возвращает эти слова. Слова из фильма повлияли на него и помогли сделать первые шаги на пути к тому, кем он стал. А может дело было в том, что именно Вада их сказала. И сейчас фраза все еще актуальна. Сато прав. Сейчас он ей помог, но в следующий раз может не успеть, да и не обязан. Это ее враг, ее война и она должна дать отпор сама. Победить своими силами, не опираясь на других. А пока она молча будет терпеть — ничего не изменится. Ее маленькая версия оказалась умнее взрослой, прошедшей через многое. Нынешняя Вада наверняка бы разочаровала свою маленькую копию. Не такой она мечтала вырасти и не такую жизнь себе воображала перед сном. — И берегись предателей. От них бед гораздо больше, чем от врагов. Снова предупреждение. Он знает больше, чем говорит. Проблема в том, что если бы он говорил ей обо всем прямо, а не загадками — многие беды удалось бы предотвратить. Сато со своим помощником покидают ее кабинет, оставляя ее поразмышлять над ситуацией, в которой они оказались. Теперь на одну головную боль меньше. Жаль лишь девушку, которая пошла на смерть ради денег для своей семьи. Знала бы она, что через месяца три дела в том районе пойдут в гору. Бессмысленная смерть. Однако Вада больше не будет ждать, пока свой новый ход сделает Ханма. Нужно наверстать свои пропущенные ходы и не дать ему возможности опомниться. Взгляд Сано случайно падает на фотографию в рамке. Оттуда на нее смотрят счастливые лица. Две пары похожих, на первый взгляд, но таких разных глаз. И этих улыбок она больше никогда не увидит. Вада тянется пальцами к родному лицу на фото, в момент, когда замок на двери тихо пищит. Девушка быстро опускает рамку фотографией вниз, так и не коснувшись любимой улыбки. К ней снова заходит Мицуя с новостью, которую девушка не позволила сообщить, первой открыв рот: — Мицуя, проследи за этим делом. Когда расследование завершится, попроси Коко выделить деньги для этой семьи. Пусть ежемесячно приходят на их счета под предлогом какой-нибудь социальной помощи. И проследи, чтобы ее достойно похоронили. — с этими словами она вручает ему папку со всеми данными по вымышленному делу «двойника». Такаши мельком пролистывает ее, не скрывая удивления и кивает в знак того, что ее просьба будет исполнена. — Что там у тебя? — Один из самолетов нашей компании, тот что взлетел более часа назад по пути в Америку, так и не прибыл в назначенное место. Причина пока не известна, во время перелета случился взрыв в хвостовой части. Самолет потерял управление и упал в море полчаса назад. Жертв пятеро, включая экипаж и пассажиров. Новость страшная, казалось бы, вот и все. Конец. Ханма добился своего, забрав последнее, что у нее осталось. Она проиграла. Однако на лице светловолосой вопреки ожиданию расползается довольная улыбка. Она надеется, что теперь ублюдок доволен своей победой сполна.