Love is…

Чимин пьян – и он особенно тактилен. Особенно задумчив, особенно рассеян. Он хохочет, едва ли не падая со стульев, и…  Черт. Юнги им очарован.  У него при каждом взгляде на Пака словно бы сжимается сердце в стальные тиски. Он когда-то сказал – стоит взглянуть Чимину в глаза, и ты влюбишься.  Юнги смотрит ему в глаза, и мир вокруг рассыпается в мелкое крошево. Есть только он и его мягкие-мягкие щеки.  Юнги их кусает, только их притискивает друг к другу в машине.  – Хен!.. – смеётся Чимин, прикрывая красные следы от зубов на скуле маленькой ладонью. У Юнги на языке сладко.  – Ты похож на булку.  – На моти?  – Не знаю. Хочется съесть.  Тэхен, сидящий рядом, благоразумно делает вид, что отвлечен диалогом с Чонгуком, но подавить удрученный, умудренный жизненными тяготами вздох попросту не может. Дома Чимин как-то молчаливо оказывается с Юнги в одной кровати. Им двоим всегда мало соджу, и они приканчивают вдвоем ещё бутылку виски.  – Наверное, это я тебя сделал таким алкоголиком.  – Нет, хен. Я и без тебя бы это полюбил.  Они лежат друг напротив друга, не накрывшись. Наверное, одно одеяло на двоих – слишком интимно, так что оба предпочитают скрутиться в нечто креветочное.  У Чимина крошечные ступни.  Какие же они крошечные.  Он смотрит на Юнги как-то обезоружено, совершенно безвредно.  У Юнги печет губы.  – Когда ты в последний раз целовался?  – Не вспомнить уже… со своим бывшим партнером?  – Ты всегда говоришь «партнер». Будто мы не понимае…  – Хен. Молчи.  – Замолчу только в одном случае.  Красноречивый взгляд. В ответ – понимающий.  И губы Чимина на ощупь зефирные, а на вкус – как терпкий виски.  Им целоваться, наверное, боязно. Они легко соприкасаются ртами, дают себе секунду передышки – подумать, остановиться, может быть. Но Юнги думать совершенно не хочет и напирает вновь.  Им целоваться вкусно. Так вкусно, что хочется задохнуться, хочется сожрать губы напротив, хочется сжать Чимина с этим его маленьким гибким телом, подмять, выпутать из большой толстовки.  Кожа под ней горячая. Чимин – отзывчивый и ласковый, как дикого кота по холке чешет, мурчит что-то невнятное. Юнги едва отрывается. Напротив – раскрасневшийся пухлый рот и бешено мерцающий взгляд.  – Завтра с утра. Поцелуй меня снова, – просит Чимин затаенным шепотом, улыбается нежно и как-то грустно. – Только завтра с утра? – Сможешь целовать так каждое утро? – И каждую ночь. Лишь попроси. В перерывах между делами, приемами пищи и перелетами, когда и где угодно, по сотне и тысячи раз на дню – это мелькает в мыслях и взгляде, но не словах. Впрочем, они им и не нужны. Чимин смеется, хихикает сдавленно, и целовать его улыбающиеся губы, когда он даже ответить толком не может, тоже очень-очень приятно. – Боже, Юнги-хен. Ты так слащав. А я и не знал.