Love is…

У Чимина бесячее утро. Просто бешеное. Он встал не с той ноги и на полчаса позже (может, ему не стоило полночи залипать в тикток, но об этом никто вслух не скажет, иначе их общага подорвется). Чимин вообще в последнее время какой-то дерганый. Работа с людьми удовольствие из сомнительных, но, к сожалению, совсем без них тоже никуда. Общество формирует человека, человек работает на общество, только если не выбирает аскетичный образ жизни где-нибудь в горах или глухом лесу. Никто из их группы не силен в охоте на белок и зайцев, вряд ли хоть у кого-то рука поднимется, так что пока что вот так. И вот, Чимин носится, опаздывает, скрежещет зубами на какой-то противный в холодном виде омлет, который греть нет ни сил, не времени. Толкается с Юнги в ванной, забирая с верхней полки гель для волос, и – насаживается петелькой джинс на дверную ручку. Подвисает буквально как марионетка из тех театров тряпочных куколок. Дергается раз, другой. Неверяще грубо матерится под нос и, наверное, это его последняя капля в этом ужасном начале дня – рыпается так, что трескает то ли древесина, то ли ткань его джинс. Юнги сонно добродушно посмеивается, даже не доставая зубную щетку из-за щеки. – Тише-тише, ну. Сейчас оторвешь же. И миролюбиво сдвигает его бедра чуть в сторону, снимая петельку с ручки. Возвращается к чистке зубов и через зеркало наблюдает, как долгие пару секунд Чимин просто заведенно сопит ему в спину, а потом со всех сил вжимается своим крошечным носом между лопаток. Юнги позволяет ему это. Оплота собственного бесконечного спокойствия в бешеной круговерти дня. Мирного островка. Ему до чесотки в ладонях хочется развернуться, погладить вытравленный в блонд макушку, может, поцеловать пару раз в теплый висок. Щетка чуть не хрустит в сжатых челюстях. Но он просто стоит, дожидаясь, пока Чимин порывисто отстранится и молчаливо утопает в свой трудный день, забив к чертям на укладку волос. Может, эти пару секунд умиротворенного дыхания за его спиной, это недообъятье, восполняющее столбик моральных сил до отметки «удовлетворительно» – это все нужно вовсе не Чимину. А самому Юнги. А, может, развернись он все же и прижмись губами к этому красивому лицу – столбик их общих моральных сил взлетел бы до критического и пробил бы все потолки.