В тени сиреневого дерева

Даня вскочил со стула и вылетел из кухни, а затем и из квартиры, налету запрыгнув в кроссовки. Он почти кубарем скатился по лестнице, вывалился во двор и побежал. Наконец-то можно дать волю обиде и слезам, которые всё это время так и норовили вырваться наружу. Он бежал, а слезы застилали его глаза, он почти не замечал прохожих, с удивлением и опаской оглядывающихся на него. Он бежал со всех ног, заставляя легкие саднить, а дыхание сбиваться. Почему они так поступают? Неужели они не понимают, как для него это важно? Будь он на их месте, он бы разрешил себе остаться и насладиться последними моментами с друзьями. Он бежал так долго, что даже не заметил, как оказался на окраине города – на старой набережной, где иногда ловят удачу рыболовы – энтузиасты. Вот он лес, речка, самые красивые в мире рассветы и закаты. Место, наполненное воспоминаниями, наполненное эмоциями – заливистым смехом друзей, длинными ночными размышлениями, плесканием в воде, шашлыками, костром, играми, жизнью. Даня осел на землю и разрыдался пуще прежнего. Казалось, слёз уже не осталось, и такая потеря жидкости грозила ему обезвоживанием, но заканчиваться они никак не хотели. Он обхватил колени руками, опустил голову и решил – если так суждено, то пусть он умрет от сердечного приступа прямо тут. И похоронят его пусть тоже тут. А лучше пусть его вообще не ищут, и он навсегда останется здесь – в месте, где от был так счастлив. Но Даня не умер, хоть и очень пытался. Когда истерика пошла на спад он поднялся с земли и медленно поплелся в сторону дома, хоть возвращаться и не хотелось. В эмоциональном порыве Даня убежал из дома без портфеля, наушников и даже телефона. Даже ключи от квартиры от не взял, поэтому если родители куда-нибудь уйдут, он останется на улице, ляжет на лавку, промокнет под дождем и тогда умрет от переохлаждения. И пусть родители всю жизнь сокрушаются, что из-за своего упрямства их единственный сын так скоропостижно скончался. Эта мысль ненадолго развеселила Даню, но улыбка быстро испарилась, когда сценарии его кончины отошли на второй план и он вспомнил, почему вообще решил покинуть мир в столь юном возрасте. Даня уже подходил к парку возле дома, как увидел Юру, который вывел на вечернюю прогулку Хани – своего золотистого ретривера – любимца всех местных детей. Конечно, показываться перед другом в таком состоянии – с красным лицом и опухшими от слёз глазами – Даня не хотел, чтобы не портить репутацию, но решил, если уж выхода нет и это последние дни вместе – нужно брать от них по максимуму. - О, Дантес! – да, Юра очень любил придумывать всем прозвища и никогда их не запоминать, поэтому каждый день Даня был новым человеком. Если повезет. – А ты чего тут? Ой… - Юра заметил состояние друга и немного унял бодрость в голосе. – Что, поговорил с родителями? - сразу догадался прозорливый товарищ. Даня смог лишь кивнуть опущенной головой. – Блин, и что, совсем никак не получится их уговорить? А ты все аргументы привел? Ты прямо при них разревелся или уже потом? – из Юры вышел бы плохой следователь, ведь он задает вопросы, не дожидаясь ответы на предыдущие. Зато другом он был хорошим и внимательным. - Всё сказал, Юрец, и аргументы привел, и доказательства, но следствие на сделку не пошло. Вердикт окончательный – ссылка. – С горькой ухмылкой поделился Даня. - Ну неужели в деревне нет совсем никаких плюсов? Там и речка, и товарищи, рыбалка, природа, ягоды, грибы – красота! – В чем Юра Васильев был профессиональном – так это в безграничном оптимизме и умением найти плюсы даже на кладбище. - Ты сам-то в это веришь? - Конечно! До того же, как наши родственники переехали в Сочи на ПМЖ, они тоже в деревне жили, и я каждое лето к ним катался. Поэтому говорит специалист! – Юра растянулся в ободряющей улыбке, обнажая все свои сто сорок три зуба с щербинкой посередине. Вообще он был похож на Антошку – героя старой детской песенки – такой же рыжий и конопатый, только дедушку он не умертвлял указанным в оригинале варварским методом. Смотришь на его лучезарное лицо и сам начинаешь улыбаться. - А как же поступление? Экзамены? Как же.. как же вы все? Это ведь наше последнее лето. - Я сам через неделю уезжаю с родителями, Ваня и Коля поедут с родителями в Москву, троица ЮНА – девочки Юля, Настя и Аня – уговорили отправить их на какой-то творческий форум в Крым, а еще половина одноклассников сами отправятся по деревням повидаться с родными. Так что сейчас не время печалиться, а нужно придумать, как провести эти дни, пока мы все не разъехались кто-куда. Слова Юры каким-то волшебным образом подействовали на Даню, и он уже передумал умирать. А вот идеи совместного досуга тут же начали приходить в голову. - Давай завтра соберемся и придумаем план! А я сейчас догуляю Хани, вернусь домой и обзвоню всех наших! – в воинственной решительности утвердительно спросил Юра. - Спасибо, друг! – всё еще не отошедшим от истерики голосом проговорил Даня и потрепал друга по плечу. - Должен будешь! – закончил Юра и расхохотался. Попрощавшись, Даня пошел в сторону дома. Вот только как теперь смотреть родителям в глаза? Устроить такую истерику, убежать, еще и без телефона! И не появляться несколько часов. Что же они могли подумать, как они могли волноваться и переживать! Надо срочно бежать домой, а то вдруг они уже поставили на уши все больницы города. К Дане вернулась прыть, и он вприпрыжку поднялся на свою лестничную клетку. Резким движением он открыл дверь квартиры – так, на лавке под дождем не замерзну насмерть, отметил про себя Даня, - и вошел. В коридоре тут же показались обеспокоенные лица родителей. Слава богу в квартире больше никого не было – ни скорой, ни полиции, ни МЧС. Значит, не всё так страшно. Мама подлетела и, обхватив Данино лицо руками, начала разглядывать, осыпая новой порцией вопросов: - Ты где был? Ты в порядке? Ты не ранен? Мы тебе звонили, ты трубку не брал! Господи, какой ты холодный! Ты что без куртки был? Не дай бог ты заболеешь, я не посмотрю, что тебе уже шестнадцать и отлуплю! Сынок, мы так волновались, мы… - не успела мама договорить, как Даня обнял ее, уткнулся кончиком носа в плечо и сказал: - Простите меня, я не хотел устраивать истерику, не хотел кричать и убегать из дома без одежды и телефона. Просто я расстроился, но теперь уже все в порядке. - И что это значит? – уже со спокойным взглядом и полуулыбкой спросил папа, опершись боком на дверной косяк. - Я поеду в деревню. - О как! И что заставило тебя перейти на сторону предателей? - Вася! - Я встретил Юру по дороге домой. Он сказал, что почти все наши всё равно разъедутся на лето. Поэтому завтра мы соберемся и решим, как провести оставшиеся дни максимально эффективно. Только вот что с поступлением делать… - Об этом не беспокойся, - вкрадчиво сказал папа. - В смысле? В деревню наконец-то провели интернет, и я смогу заниматься? - Не совсем. Видишь ли, директор лицея, куда ты хочешь поступать – мой старый знакомый. Мы с ним встретились на днях, я рассказал ему о твоих планах, успеваемости, показал статьи, которые ты писал для школьного журнала, твою колонку в интернет-издании, и он предложил взять тебя без вступительных экзаменов. Твои имеющиеся достижения зачтут вместо них. Даня не верил своим ушам. Получается, у него есть гораздо больше времени, которое он может провести за делами более увлекательными, чем зубрежка. - Сынок, как мы могли отправить тебя в деревню, зная о твоем поступлении, и не позаботиться об этом? – самым ласковым голосом сказала мама и посмотрела в лицо Дане. Ошеломленный, он не сдержался и поочередно крепко обнял родителей. Всё-таки они у него невероятные. На следующий день Даня с друзьями обсудили как распределить 96 часов правильно и провести их максимально весело. Все четыре дня компания гуляла, ходила на речку, снова жарили шашлыки, рассказывали страшилки возле костра и делились планами на предстоящие три месяца. Даня был абсолютно счастлив. Конечно, грусть от осознания скорого прощания иногда подкрадывалась, но он отгонял ее, не давая забрать эти счастливые минуты в окружении самых близких людей.