В тени сиреневого дерева

Даня поднимался в свою квартиру на девятом этаже, мысленно подбирая аргументы для родителей в пользу изменения годами устоявшегося режима. На удивление доводы даже казались убедительными, но согласятся ли родители? Должны… Обязаны! Сын я им, в конце концов, или случайный сосед по жилплощади? Собравшись с силами и духом, Даня открыл дверь и ступил в коридор. Сердце начало предательски подводить, заходясь в нерешительной тахикардии. Второй группой предателей оказались аргументы, ставшие казаться букашечными по сравнению с величиной родительского авторитета. Хоть вторая половина дня только началась, родители уже были дома и ждали подсудимого на кухне, с легкой улыбкой и рассказами о произошедшем за утро, пили чай, иногда шумно прихлебывая из цветочных чашечек. Родители у Дани были в точности как эти самые чашечки – аккуратные, изысканные и очень драгоценные, если и не по стоимости, то по воспоминаниям уж точно. Люди они интеллигентные – папа, Василий Иванович, работал архитектором в крупном бюро, а мама – Людмила Владимировна – трудилась учителем английского в одной из окрестных школ. Интеллигенция! Родители с самого поступления решили, что учиться Даня должен в другой школе, а не там, где работает Людмила Владимировна. Плюсами их школьного соседства были возможность постоянного присмотра за юным хулиганом и контроль его успеваемости. Но родители хотели, чтобы сын с самого начала научился был самостоятельным и не прятался за материной юбкой при каждом случае. Так Даня и оказался в стенах средней школы №53. Возможно, учись он в школе, где преподавала мама, он бы учинил гораздо меньше происшествий и пакостей, но именно благодаря этой свободе он стал тем человеком, каким и являлся в свои почтенные шестнадцать лет. Родители увидели сына в дверях кухни и пригласили присоединиться к чаепитию. - Ой, сынок, уже вернулся? Как прошел последний учебный день? Что интересного было? – С нежной улыбкой спросила женщина и обратила на Даню свой взгляд. Отец поступил также, застыв с чашкой у рта в ожидании подробностей крайнего дня этого учебного года. Родители у Дани были и впрямь чудесные. Они всегда искренне интересовались жизнью сына, его настроением, эмоциями, интересами, и давали полезные советы, не влезая в жизнь сына и не решая его проблемы. Вот и сейчас они выжидающе смотрели на него. От этих взглядов к горлу подкатил ком. Так не хочется с ними ссориться и расстраивать, ведь планы на лето обсудили уже несколько месяцев назад. Всё было расписано буквально по дням. Даниному папе нужно уезжать в командировку в Санкт-Петербург, его архитектурное бюро выиграло важный тендер на строительство музея кино в Северной столице. Мама же первый месяц проведет вожатой армии третьеклассников в школьном летнем лагере, а потом отправится попроведовать своих родителей в Новосибирск. Поэтому вопрос о Данином местонахождении даже не вставал. Он хоть и взрослый, как думал про себя, но всё еще не настолько, чтобы быть предоставленным самому себе целых два месяца. А вдруг проголодается, а приготовить не сможет, а вдруг поранится, потеряет сознание, выпадет из окна, попадет под поезд или его украдут цыгане? От всех этих мыслей букашечные аргументы превратились в одноклеточные. Если бы существовало что-то меньше – они бы превратились в это что-то. Но всегда же можно договориться! Даня решил начать издалека. - Привет! День прошел хорошо, Тамара Игоревна снова вдалась в эфемерные размышления о нашем будущем, а Марина Сергеевна раздала табели успеваемости. У меня шесть четверок и остальные пятерки! – как бы мысленно добавил баллов своей репутации Даня. - Мы в тебе не сомневались! Странно, если бы ты закончил год хуже, ты же весь в меня, - улыбнулась мама и по-доброму посмотрела на папу. Папа не собирался уступать и парировал, что если бы Даня пошел умом в маму, то из девятого класса его бы выпустили со справкой. Мама делано фыркнула и легонько ударила его по руке, отчего оба лишь рассмеялись. Папа продолжил разговор: - Через четыре дня я уже вылетаю в Питер, а мама послезавтра выходит руководить мини-адом третьего А. Билеты на поезд до деревни мы тебе взяли на третье июня, как раз перед моей командировкой, чтобы подольше провести время вместе, ведь потом расстанемся на целых три месяца. А три месяца – это маленькая жизнь! Вдруг ты приедешь на полголовы выше, с бородой, татуировками и женой. Я должен запомнить своего малыша чистым и невинным! – и он расхохотался, потрепав сына по волосам. - Сынок, в этом году обещают жаркое не дождливое лето, но лучше всё равно возьми с собой куртку из плащевки и несколько пар теплых носков. Как говорится, метеорологи ошибаются один раз, но каждый день. – Родители снова переглянулись и улыбнулись друг другу. – Я уже собрала тебе некоторые вещи, чтобы ты точно не забыл самое важное. Сумка возле твоего письменного стола. Положи, что тебе может пригодиться и мы с папой отвезем тебя на вокзал, чтобы ты не тащил свой баул через весь город. - Да, а когда поедешь обратно – дядя Серёжа тебя встретит, потому что я приеду только в середине сентября. И то это пока не окончательно. Все мы знаем – если хочешь рассчитать время – прикинь, сколько дней у тебя уйдет и умножь это число на число Пи. Тогда, возможно, ты угадаешь со сроками. Дане дико не хотелось разрушать планы и портить семейную идиллию, но и соглашаться на приговор без последнего слова подсудимого он был не готов. Тогда он собрался с силами и начал: - Это всё замечательно и я вам очень благодарен за такой тщательный подход к планированию моего времени, но я бы хотел внести некоторые коррективы. Нет! Пожалуйста, дайте я сначала изложу свою мысль, а потом вы скажете, что думаете. – Прервал Даня попытку мамы начать задавать вопросы. – Как вы уже знаете, это был последний учебный год с моими одноклассниками. Скоро у меня поступление в лицей для подготовки к поступлению в университет на журналиста. Мне нужно усиленно готовиться, вы же знаете, какие там суровые вступительные экзамены. Даже мой аттестат хорошиста там не котируется, портфолио должно быть гораздо больше. К тому же придется сдавать литературу, русский и обществознание, вопросов на пять листов мелким шрифтом. И всю эту информацию еще нужно найти, выписать, структурировать, выучить… - Даня предательски запнулся. Он увидел тревогу и обеспокоенность в лицах родителей. Это его слабое место, его Ахиллесова пята, которая заставляет рассыпаться в пыль Данин уверенный пыл. - … к тому же это последнее лето, которое мы можем провести вместе с друзьями. Миша поступает в музыкальное, Света и Кирилл уходят в колледж физкультуры, Карина и Максим переводятся в другую школу с химбио уклоном, а я… а я поступаю в лицей. Поэтому я хочу провести это лето в кругу друзей, в последний раз всем вместе сходить в кино, на пикник, петь песни на набережной под гитару и гулять до рассвета. Пожалуйста, не отправляйте меня в это раз в деревню… - на последних словах голос Дани задрожал и сорвался, а в носу начало щипать. Он вовсе не хотел расплакаться, но понимание, что это лето и впрямь будет для их компании последним, ледяной грустью обдано его сознание. Если расставаться и придется, то нужно оттянуть этот момент как можно дальше. – Ага, а потом эта оттянутая печаль, как из до треска натянутой рогатки, ударит со всей дури, выбивая воздух из легких. Будет очень больно. Ну и пусть. Главное – не сейчас. - Данил, - ох, это явно не к добру, мама не использует уменьшительно-ласкательных прозвищ только в особо серьезных случаях. – Мы всё это понимаем, но билеты уже куплены, да и чёрт с ними, с билетами, но ты же знаешь, что мы с папой оба уедем из города. Даже моя сестра не сможет за тобой приглядывать, как случалось раньше, в Новосибирск мы едем вдвоем. Ты планируешь остаться здесь один? Данил, в шестнадцать лет может казаться, что тебе море по колено, ты уже понял эту жизнь и проблем не будет. Но мы с папой тоже были в твоем возрасте и, поверь, если бы за нами не следили взрослые, то наделали бы мы очень много необдуманных вещей и ошибок. - Ты и наделала – решила поступать на учителя! - папа не смог обойтись без шутки. - Вася! Я веду серьезный разговор с сыном, а ты всё веселишься! – мама нервно поджала губы и уронила руки на стол. - Если говорить серьезно, то мама права, Данил. Как бы мы не хотели, но остаться в городе один ты не можешь, а так как приглядывать за тобой некому, то остается вариант только с деревней. - Но я смогу справиться самостоятельно! Правда! Я же хорошо учусь, хожу на дополнительные занятия, да… да я даже спортом не из-под палки занимаюсь! Неужели я не заслужил ваше доверие? — с истерическими нотками в голосе почти прокричал Даня. - Ну во-первых, не нужно повышать на нас голос, Данил, а во-вторых, дело тут вовсе не в недоверии, а в предсказывании возможных проблем и ЧП. - Простите, я не хотел кричать, - поник Даня, но искра надежды всё еще теплилась в нем. – Я обещаю, что ничего плохого не произойдет, а в случае чего я сразу же позвоню вам. - И за тысячи километров мы ничем не сможем тебе помочь. Прости, сынок, но в этом году у нас нет вариантов, хочешь ты этого или нет, придется ехать в деревню. К тому же бабушка соскучилась и очень тебя ждет, - беззлобно, но со стальной уверенностью подытожила мама. - Прошу… всего раз… я обещаю, что всё будет в порядке, поставлю номер скорой, МЧС и пожарной на быстрый набор… - чуть ли не всхлипывая не унимался Даня. - Служба газа еще… - Вася! - Прошу вас… всего раз… обещаю… - Даня не пытался скрыть дрожащие губы и голос. Вся безысходность была написано у него на лице. В этот момент фотографию Дани можно было помещать в словарь как иллюстрацию к слову «отчаяние». - Данил, - папа занес судейский молоток, - прости, но не в этот раз. – Удар. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.