«Take me to Church»

–Нет, Ники, я не буду покупать тебе шоколадные батончики. Подними свою ленивую задницу с моей кровати и иди в магазин сам.       Пронизанный в каждом отзвуке спокойствием, с каким измученная нескончаемыми капризами ребенка мать в очередной раз пытается сказать тому, что не станет покупать новую игрушку, которая окажется забытой на пыльной полке шкафа через пару веселых вечеров, девичий голос разносился по маленькой комнате, отскакивая от четырех стен и лишь затем попадая в ухо нерадивого слушателя, вальяжно распластавшегося вдоль совсем не подходившей к его высокому росту постели. Подложив одну руку под голову, запутав длинные пальцы в рассыпанных по мятой подушке волосах, другой он ребячливо пускал криво сложенный самолётик, бумажные крылья которого были исписаны чёрными чернилами сложных формул высшей математики. Выпорхнув из руки создателя, творение неумелого инженера описало неполный круг, затем спикировав на пол к своим собратьям – сложенным из гневно вырванных листов неудавшихся конспектов самолётов.       Это началось около часа назад, когда, придя проведать подругу, Ники застал Стейси сгорбленной над столом, заваленным учебниками, испещрёнными большими квадратными стикерами, своей жизнерадостной желтизной разбавляющие унылость черно-белых страниц. Девушка почти лежала на рабочей поверхности, заслонив телом раскрытую тетрадь, постепенно заполняющуюся все новыми и новыми надписями. В моменте остановившись, разглядывая записи так, будто видит их впервые, она издала разочарованный стон, сжав край листа и с силой дернув на себя, криво вырывая, оставляя некрасивую полосу бумаги в середине тетради. Не потрудившись даже скомкать его, Стейси бросила теперь уже ненужный мусор за спину. –Снова перерабатываешь? – Ники усмехнулся, сложив руки на груди и облокотившись плечом о дверной косяк. –Выполняю трудовую норму. Партия будет гордиться мной. – сухо ответила Анастейша, прижавшись щекой к столу, совсем не удивленная присутствием Хэммика. –И выдаст тебе миску риса? – продолжал парень, тихо прыснув в кулак. Голос предательски дрожал от грозившего вырваться наружу смеха, который он пока стойко сдерживал. –И кошку – жену… – почти мечтательным тоном промямлила она в ответ.       Ники не сдержался и, под срывающийся с губ заливистый смех, ввалился в комнату, за два широких шага преодолевая расстояние от входа до кровати. Постель жалобно скрипнула, прогибаясь под весом чужого тела, но хозяйка совсем не слышала мольбы о помощи собственной мебели. В тяжёлом, усталом вдохе девичьи плечи поднялись, вторя грудной клетке. Со своего места Ники мог лишь со спины наблюдать, как менеджер вяло подняла лицо со стола, возвращаясь к монотонному конспектированию учебников строка за строкой, только что бы в какой-то момент снова остановиться, перечитать получившиеся каракули и с тем же остервенением, с каким ранее вырывала страницу из тетради, бросить испорченный листок за спину, что бы тот присоединился к уже лежавшему на полу мусору. Чуть не свалившись с кровати, Хэммик накренился, свешиваясь достаточно сильно, что бы длинными пальцами подцепить бумажный листы. Вернувшись в прежнее положение с трофеем в руках, парень принялся складывать самолётик, используя как опору свое бедро. –Ты же понимаешь, что тебя никто не заставляет трудиться до изнеможения? – спросил он под хруст сгибаемой под пальцами бумаги. –Так проще не думать… – бросила Стейси, ни на секунду не остановив движение ручки, скользившей металлическим шариком по бумаге, оставляющим за собой чернильный след, лишь в отдалении формирующий осмысленные текста, которые в конечно итоге все равно будут валяться вместе со всеми другими на холодном полу.       Фраза, сказанная столь непринужденно, эхом отозвалась в сознании Николаса. «Не думать» было первым, что придёт в голову, стоит услышать имя менеджера Лисов. «Не думать» было чем-то, чем девушка занималась постоянно на равне с примитивным процессом вдоха и выхода, когда концентрация углекислого газа в крови превышала норму. Так же как дыхание можно задержать, так и она может прекратить «не думать», но лишь на какое-то совсем непродолжительное время. И так же как недостаток кислорода приводит к неприятным последствиям, так и роящиеся в голове мысли, которым она может дать волю, медленно сожрут её изнутри, не оставив после себя ничего, кроме пустой оболочки.       Хотел ли Ники поговорить об этом? Хотел ли он позволить девушке излить ему свою душу, дать возможность выговориться о терзающих сердце переживаниях? Нет. Никогда не хотел, не желал и даже не позволял себе помыслить о том, что бы прорваться сквозь дебри отрицания своего прошлого, лишь бы достучаться до сути. Не настолько они близки. Она была хорошим человеком, одной из немногих, с кем он мог свободно общаться за пределами круга семьи, но переходило ли это общение за грань приятного времяпровождения? Иногда Хэммик и сам задавался этим вопросом, не в силах найти однозначного ответа.       Комната погрузилась в уютную тишину, терзаемую лишь периодически слышимыми звуками рвущихся страниц и тихим шелестом парящих самолетиков. Спустя час, когда на полу летательных аппаратов оказалось даже больше, чем материала, из которого они были созданы, со стороны девушки раздался раздраженный стон, за которым последовал скрип стула. Анастейша почти вскочила с места, тут же покачнувшись, почувствовав головокружение, схватившись за край стола, не желая пасть в бою с силой притяжения, неумолимо тянущей её уставшее тело вниз. Ники обернулся на звук, перестав складывать оригами. Он с немым вопросом смотрел в сгорбленную спину подруги. –Нужно развеяться. Мне нужен воздух. – не до конца уверившись в том, что сможем самостоятельно стоять на ногах, не рухнув на пол при первом же шатком шаге, девушка оттолкнулась от стола, направившись прямиком к шкафу.        С тихим скрипом отварив дверь, она достала первую попавшую под руку кофту, даже не удосужившись заглянуть внутрь. Да и не то что бы ей было из чего выбирать. Уже натягивая на себя серую толстовку на молнии, в какой ходила почти каждый день, она услышала за спиной подавшего голос Ники. –Ты в магазин? – спросил он, откладывая недоделанный самолетик куда-то в сторону. Сказанное пусть и было вопросом, но в подтверждение не требовалось, Ники и без него знал маршрут вечерней прогулки менеджера. –Да. – коротко ответила Стейси, борясь с заевшим бегунком на кофте. Как же ей легко всегда удается справляться с чужими проблемами, но свои, такие простые, она решает скрипя зубами. –А может… – начал было парень, но сразу же оказался перебитым своей собеседницей. –Нет, Ники, я не буду покупать тебе шоколадные батончики. Подними свою ленивую задницу с моей кровати и иди в магазин сам. –Ты злая. – заявил Хэммик, почти по детски дуясь, скрещивая руки на груди. Не лежи он на кровати, а стой, точно топнул бы ногой как обиженный ребенок. – А ты набожный. У всех есть свои недостатки. – Стейси закатила глаза, наконец-то расправляясь с молнией, чудом не сломав её, резко дернув рукой вверх. Застегнув кофту лишь на половину, от чего она спала с левого плеча, девушка обернулась на друга.       Ники продолжал дуться, наигранно отвернувшись от смотрящей в его сторону Браун. Не желая ждать, пока его «детская истерика» закончится, Стейси вздохнула. –Куплю два. –Может всё таки четыре? – Ники вышел из своей роли обиженного и оскорбленного, но перешел в новую ипостась, пытаясь торговаться на большее количество сладостей. –Хорошо. – согласилась девушка. На губах заиграла невинная улыбка, веки опустились, прикрывая глаза, постепенно темнеющие с наступающей в них бурей недовольства. – Четыре батончика и рассказ Кевину о том, какая ты сахарная задница, которая втайне питается не энергией солнца и щипает листики салата, а жрёт сладости. –Не посмеешь! – вскрикнул он, хватаясь за сердце, словно от её слов у него случился сердечный приступ. – Он тогда и тебе взбучку устроит! –Одна моя угроза, что я сожгу все записи с игрой Троянцев, и он сам побежит покупать мне чипсы. – невинная улыбка сменилась дерзкой ухмылкой. Руки уперлись в бока, бедро ушло в сторону. –Побойся Бога, такое зрелище страшно представить! – залепетал Хэммик в еще большем ужасе, вообразив себе брюнета, голопом скачущего до магазине и скупающего все полки съедобной химии, лишь бы его драгоценные записи остались целыми и невредимыми. Самым пугающим было то, что ему действительно удалось представить подобную картину, словно такая ситуация могла случиться в реальности.       Анастейша, казалось, проигнорировала животный испуг, написанный на лице собеседника, заплетая растрёпанные волосы в низкий хвост резинкой, случайно оказавшейся в кармане кофты. –Если бы Бог и существовал, я бы всё равно не встретилась с ним в аду. –За твое чревоугодие? – Ники, кажется, уже достаточно успокоился, перестав представлять одновременно ужасающую и комичную картину перед глазами. –За гнев, который у меня вызывает твоё нытьё. – пробубнила себе под нос, даже не пытаясь казаться тихой. – Сочтёмся на двух. Я пошла.       Развернувшись на пятках, девушка махнула рукой и вышла из комнаты.       Покинув общежитие, оставив двери позади, Анастейша остановилась на крыльце, вдыхая полной грудью. В условиях городской среды воздух никак нельзя было назвать свежим и чистым, но это было лучше, чем духота маленькой коморки, лишённой окон. Небо уже давно потеряло свои яркие краски, сменившись темным полотном ночного горизонта и небрежно рассыпанными по нему сияющими звёздами. Жаль девушка забыла захватить с собой плеер, атмосфера располагала к играющей в ушах приятной мелодии, которой будут вторить тихие шорохи шагов по пустым, освещенным уличными фонарями дорогам.       Воздух своими холодными руками, длинными когтистыми пальцами заползал под тонкие слои одежды, заставляя Стейси брезгливо скривиться, дёрнуть плечами, уже покрывшимися рябью гусиной кожи. Она поправила кофту, посильнее укутываясь в поисках тепла. «Не ной, наступая на одни и те же грабли, Анастейша.»       Напомнила себе она, ускоряя шаг. До единственного круглосуточного магазина в округе было не так далеко, но низкая температура подгоняла сильнее, чем стая голодных и злых собак, бегущих за тобой. Менеджер почти пронеслась мимо небольшого темного закутка между зданий, в коих обычно невнимательных прохожих находят под утро с ножевым ранением в луже собственной крови.       Мигающая как старая лампочка вывеска магазина была уже совсем близко. Не знай, что сорвавшись на бег она будет выблёвывать свои лёгкие у стеклянных дверей того самого здания, к которому желала добраться, Анастейша уже давно бы ускорилась, но проявив редкую внимательность к себе и собственному слабому телу, её шаг оставался столь же размеренным, пусть и быстрее обычной ходьбы.       Перешагнув порог под тихий писк разъезжающихся в стороны дверей, девушка невольно расплылась в блаженной улыбке. Внутри было гораздо теплее, чем снаружи. За кассой привычно спал тощий паренёк с именем «Грэг» на бейджике. Махнув кассиру, пребывающему в умиротворяющей бессознательности, Стейси прошлась вдоль стеллажей. Быстро набрав себе всё нужное в количестве трёх пачек чипсов и двух шоколадных батончиков, она подошла к кассе, постучав парня по козырьку красной кепки. –Проснись и пой!       Грэг недовольно замычал, отлепляя лицо от стойки. Его кепка, и без того накренившаяся на бок, совсем сползла с головы, глухо шмякнувшись о пол прямо перед ногами единственного в столь поздний час покупателя. Девушка метнула взгляд на его светлые волосы. Кажется их длина немного увеличилась. –Доброе утро? – кассир, сильно жмурясь, прикрыл рот в приступе зевоты. –Доброй ночи. Мне с пакетом. – Стейси скинула все покупки перед парнем.       Грэг обреченно вздохнул, берясь сканировать штрихкод за штрихкодом. Стейси благодарно улыбнулась, оплатила и собрала всё в красный пакет. –Твои волосы отрасли на три сантиметра, кстати. Не пора ли наведаться в парикмахерскую? – бросила она, прежде чем покинуть магазин. На заднем фоне удивленный кассир ощупывал голову.       Прижимая пакет с чипсами к груди, возвращаться в общежитие казалось уже не таким уж невыносимым занятием. Дорога словно пролетела незаметно под довольный напев какой-то известной только Анастейше мелодии.       Лисья башня, часть окон которой уже потухло, гордо возвышалась над маленькой фигурой менеджера, с каждым шагом становясь всё выше и выше. Прищурившись, девушка разглядела кого-то одиноко стоящего на освященном жёлтой лампочкой крыльце. Фигура низкая, светловолосая, облаченная лишь в одну футболку, совсем не скрывающей черные повязки на предплечьях. Стейси замерла, не дойдя до башни всего десяток шагов.       Эндрю, чёртов, Миньярд, собственной персоной, стоял там, один, сжимая между пальцами тлеющую сигарету. На губах привычная кривая, почти безумная улыбка, совсем не доходящая до глаз, лениво устремленных куда-то в ночное небо. Он стоял недвижимой статуей, не шелохнувшись, даже когда особо жгучий порыв ветра захлестнул все его существо. «И как ему не холодно стоять на улице в одной футболке.»       Анастейша так и осталась стоять, молчаливо вглядываясь в того, кого встретить совсем не ожидала, и с кем вести какой-либо диалог не желала. –Ты так и будешь там стоять? – голос Эндрю, хриплый из-за вдыхаемого дыма, разорвал собой гнетущую тишину.       Стейси дернулась, не от холода, но от удивления, что голкипер действительно заговорил с ней, что он вообще заметил её, хотя, очевидно, смотрел вовсе не в её сторону. Поджав губы, она сделала шаг вперед, затем еще один и еще, пока между ними не осталось несколько метров расстояния. Стейси замерла, не понимая, может ли она уйти, оставив блондина в гордом одиночестве, или ей стоит остаться еще не на долго. Теперь, оказавшись достаточно близко, она могла лучше разглядеть фигуру Эндрю. «И всё таки ему тоже холодно. Кончики пальцев немного дрожат.» –Я как раз тебя ждал, знаешь ли. – Миньярд вытянул девушку из лёгкой задумчивости. –У меня есть к тебе очень важный разговор.       В противовес словам, лицо Эндрю совсем не выражало ничего похожего на серьезность. Оттолкнувшись от стены, он приблизился еще немного, все еще оставляя между ними достаточно пространства. –Мы же с тобой совсем не знакомы, ты знаешь это, Стейси? – улыбка стала шире обнажая зубы. –Я знаю о всех достаточно, что бы выполнять свою работу. –Ох, правда? – вратарь запрокинул голову, с губ сорвалось одинокое «ХА!» –Ну, тогда ты должна прекрасно знать, с кем сближаться стоит, а с кем нет.       Анастейша почти чувствовала, как в голове закрутились заржавевшие шестеренки. Перебирая все возможные варианты того, что он может иметь ввиду, она быстро пришла к одному очевидному выводу. –Ты решил поговорить со мной из-за Ники? –Бум, вы выиграли джекпот! – Эндрю звонко щелкнул пальцами, как будто прямо сейчас на Стейси посыпится град из золотых монет.       Менеджер не осталась впечатленной, продолжая сверлить парня ожидающим взглядом. На улице все еще холодно, вернуться в общежитие хотелось как можно скорее. Он быстро заметил отсутствие энтузиазма со стороны собеседницы, но, кажется, это его не особо заботило. –Я не люблю, когда трогают моё. И мне не нравится, что ты ошиваешься рядом с Ники. –Ники не ребёнок, я не принуждаю его ни к чему. – Анастейша фыркнула, закатив глаза. –Я знаю, знаю. – Миньярд тянул гласные, словно пьяный. Хотя влияние таблеток, наверное, можно описать так же. –Но это не отменяет того, что твое присутствие в его жизни мне не доставляет никакого удовольствия. –И что? Убьешь меня и избавишься от тела? – уголки губ поползли вверх, но быстро опустились обратно, когда Эндрю лишь склонил голову на бок, продолжая тянуть улыбку. –Звучит как прекрасный вариант. Ты не сможешь убежать и вообще что-либо сделать. Но нет, это слишком просто, да и Ваймак выебет мне мозги, если я лишу его такого хорошего помощника. –Что тогда будешь делать? – спрашивала Стейси, словно это не от неё Эндрю так хотел избавиться, лишь бы не мозолила глаза, постоянно маяча рядом с его братом.       Со стороны парня послышался очередной щелчок пальцами, превратившийся в пистолетик, направленный в лоб менеджера. –Ты едешь с нами в Колумбию.