Охота на лисицу

Была середина зимы, и поздним вечером столицу заметало колючим снегом. За городской стеной, в пригороде, северный ветер ощущался еще холоднее и пробирал до самых костей. Богато украшенная повозка с плотно задернутыми толстыми занавесками с тихим скрипом колес на заснеженной дороге остановилась у высокого каменного забора перед закрытыми на засов воротами. Возница развернулся и, склонившись к тщательно закрытому тканью проему, прошептал: — Мы прибыли, господин. Занавеска, расшитая цветами зимней сливы, медленно отодвинулась, и мужчина в темной одежде без какого-либо герба или знака, позволяющего узнать его семью или должность, степенно шагнул наружу. Снегопад не показывал признаков затишья, и множество снежинок мгновенно налетели на его плечи. Возница испуганно моргнул и вытащил промасленный зонтик, защитным куполом выставляя его над мужчиной. Мужчина никак не отреагировал на суетливого слугу, он просто остановился перед забором здания, тяжелым взглядом рассматривая мемориальную доску над воротами. Этим мужчиной был глава министерства наказаний королевства Коре, министр первого ранга, высочайший министр Чон, Чон Чонгук. Изначально этот небольшой дворец был построен королем для его любимой наложницы — женщина тяжело переносила летний зной, и каждое лето король привозил ее сюда, трепетно и любовно защищая от опасной жары. Забеременев, наложница глубоко обеспокоилась судьбой своего будущего ребенка. Волнуясь, что интриги при дворе подвергнут их обоих опасности, она умоляла Его Величество позволить ей переждать беременность в этом пригородном дворце. Король милостиво согласился и издал указ, однако, прямо по пути на беременную наложницу неожиданно напал наследный принц, пронзив ее мечом в сердце. Его Величество, естественно, был в ярости и мгновенно сверг принца, понизив до простолюдина и заточив в этом пригородном дворце. Теперь, спустя три года, это место считалось проклятым, и горожане старались лишний раз даже мимо не проходить, не то, что попытаться войти внутрь. Поэтому возница, из-под ресниц разглядывающий гордый профиль министра Чона, недоумевал, зачем сюда приезжать такому влиятельному чиновнику. Чонгук, слегка склонив подбородок вбок, забрал у возницы зонтик и приглушенно спросил: — Слуг внутри уже убрали? Возница усиленно закивал, дергая головой словно курица, клюющая зерно, а Чонгук, не произнося больше ни слова, одним сильным движением руки сдвинул засов на воротах и уверенным шагом вошел внутрь. На самом деле даже если бы подчиненные Чонгука не выдворили слуг, во дворце их и так было не слишком много. Сейчас же когда-то шумная территория и вовсе выглядела пустынно. Привратник проворным движением принял серебряный слиток, молча переданный Чонгуком, и спрятав его в рукав, так же молчаливо указал ему в сторону нужных покоев. У дверей Чонгук замедлил шаг и не стал сразу распахивать створку. В его памяти мелькнула сцена первой встречи с наследным принцем десять лет назад. В то время он был рабом, сосланным строить королевский мавзолей. По дороге из столицы навстречу шеренге позорных рабов выехала конница наследного принца. Чонгук преклонил колени в толпе, но все же не удержался и вскинул голову, разглядывая благородного юношу, окруженного множеством стражей. По слухам не имеющий равных в элегантности, красоте и доброте, принц кинул небрежный взгляд на коленопреклонную толпу, и его глаза встретились с глазами Чонгука. Эти глаза… Эти раскосые глаза не были ни благородными, ни добрыми. Они были цепкими, умными и хитрыми. Это были глаза лисицы. Чонгук был ошеломлен, и только когда страж, отвечающий за рабов, громко отругал его, он в панике опустил голову, уткнувшись взглядом в землю, боясь, что его снова выпорют. Однако, плети он не дождался, вместо этого над его головой раздался тихий бархатный голос, а затем что-то тяжелое, но мягкое опустилось на плечи Чонгука. — Все в порядке, пусть все встанут, земля холодная. Зима в том году была такой же снежной, как и сейчас, и Чонгук неожиданно получил хлопковую накидку. Страж объявил, что это сочувствие Его Добрейшего Высочества такому позорному рабу, как он. Как только королем был издан указ о ссылке, все ценности Чонгука, оставшиеся от родителей, были разграблены. Он думал, что умрет от холода в суровую зиму, но теперь принц подарил ему теплую накидку. Следующие два года он защищал ее, словно голодный волк. Чонгук вынырнул из омута воспоминаний, дернул уголком губ и осторожно раздвинул двери. За столом при свете свечей сидела высокая фигура в персиковом ханбоке. Росчерк острых бровей будто чернилами блестел под светом огня, а густые ресницы оставляли на щеках глубокие тени. Картина изящества и благородства. Однако, когда человек распахнул глаза и покосился на вошедшего Чонгука, весь его вид обратился в совершенно другой пейзаж — не элегантный принц в вечерних покоях, а лиса, притаившаяся в норе. Это был бывший наследный принц Ким Тэхен. Он слегка нахмурился, но не воспротивился появлению Чонгука, а наоборот свободно откинулся на спинку низкого стула. Несравненное показательное роскошество, он словно был погружен в достоинство высшего сословия и королевскую ленность. Чонгук почтительно поклонился: — Приветствую, Ваше Высочество. Его движения были уважительны, однако, глаза уставились на принца с не присущей ему обычно на придворных собраниях тяжестью. Он осматривал Ким Тэхена медленно и тщательно, будто стремился оставить на нем множество отпечатков от своего взгляда. Бровь Тэхена дернулась, и он едва слышно цыкнул. — Министр Чон, Его Величество давным-давно понизил меня до простолюдина, я больше не смею зваться «Ваше Высочество». На лице Чонгука мелькнула едва заметная ухмылка. Он не назвал своего имени, а принц так легко его узнал. Казалось, Его Высочество не был так глух к тому, что происходило снаружи, как твердили слухи. — Ваше Высочество, пока в вашем теле течет кровь королевской семьи, вы всегда будете благороднее и выше других. — Чонгук медленно, словно зверь на охоте, сделал несколько шагов вперед, приближаясь к Тэхену. — Давайте заключим сделку, Ваше Высочество, — негромко произнес он, наконец, оказавшись прямо у стола и оперевшись на его поверхность ладонью. — Я помогу вам выбраться из этого дворца. Тэхен прищурился и несколько мгновений рассматривал расположившегося перед ним министра. Как ему сообщали его люди, этот человек добился огромного влияния при дворе. Тэхен задумчиво провел пальцами по шелковому рукаву ханбока. Честно говоря, ему нечего было терять. — Условия? — Он вскинул голову, вглядываясь в лицо возвышающегося над ним мужчины. Чонгук же в ответ резко склонился к нему, обхватывая руками подлокотники с двух сторон от тела Тэхена, и выдохнул прямо ему в губы: — Вы.

_____________________________

Когда Чонгук вошел в покои, Тэхен, расположившись на низкой кушетке среди множества подушек, с интересом разглядывал сборник народных историй. Мерцающий свет нескольких свечей создавал вокруг его фигуры светящийся ореол таинственности и одновременно соблазнения. Чонгук дернул уголком губ, — недаром говорят, что «под долгим светом огня красота превращается во зло». Тэхен даже не поднял головы от книги, по звуку шагов легко различив, кто именно вошел в его покои. С мимолетной ухмылкой Чонгук мягкой поступью подкрался к нему сзади и склонился к уху, пальцами аккуратно отведя пару прядей в сторону: — Его Величество уже несколько месяцев страдает от болезни, и каждая собака в столице коршуном наблюдает за «течениями» во дворце, а у вас все еще есть свободное время, чтобы читать глупый сборник рассказов? — О чем мне беспокоиться? У нас с тобой сделка. — Тэхен, чуть поведя плечом, отложил книгу на низкий столик и мягко вытянул свои волосы из чужих проворных пальцев. Три года назад министр Чон с практически чудотворной легкостью уговорил короля выпустить Тэхена из пригородного дворца. Как именно Чонгук это сделал, он не знал, но его это и не интересовало, главным была лишь сделка, остальное — пустое. После этого все принцы «неожиданно» вступили в схватку за власть не на жизнь, а на смерть, строя друг другу козни в надежде сесть на трон. И теперь, к сожалению, в Коре не осталось ни единого принца подходящего возраста и ума кроме свергнутого Тэхена. Умирающему от болезни старому королю ничего не осталось кроме как восстановить в ранге наследного принца своего мятежного сына-убийцу. Народ в столице судачил, что свергнутый наследник обладал мягким характером: не строил интриг, не убивал братьев и не собирал вокруг себя бесчисленных наложниц, — и именно поэтому он стал окончательным победителем. Думая об этом, Чонгуку хотелось расхохотаться. Розни между принцами и бесконечные братоубийства были бы невозможны без участия этой лисицы. Склонившись к уху Тэхена еще ближе, Чонгук слегка куснул нежную мочку. Он медленно провел рукой вдоль его шеи, поднимаясь ладонью вверх по гладкой коже и вскидывая его подбородок — поворачивая лицо в удобный для себя угол. Тэхен едва заметно дернул уголком губ и, прикрыв глаза, словно таящий лед, распростерся на кушетке, поддаваясь прикосновениям. Чонгук плотно накрыл своей рукой кисть Тэхена, элегантно касавшуюся подлокотника кушетки, и крепко сжал, переплетая пальцы. Его глаза потемнели от представшей перед ним картины мнимой покорности. Он прекрасно знал, что если бы такой хитрый человек не хотел под него ложиться, то с легкостью уничтожил бы его в ту же секунду, как выбрался из пригородного дворца. А раз Его Высочество наследный принц не противился такому осмелевшему «волчьему» министру, как он, значит, ему самому все это было в удовольствие. Глаза Чонгука сверкнули удовлетворением, и он резким движением дернул пояс Тэхена, распахивая полы его шелкового ханбока. Одежды водопадом пали на пол, а Чонгук зверем пал на покорившееся ему горячее тело. Тэхен даже не пытался его остановить, он лишь с несколько снисходительной улыбкой ленивым движением закинул руки ему на спину и запрокинул голову, склоняя шею через подлокотник, будто подставляя горло под зубы хищника. Чонгук, словно почуяв беззащитность жертвы, мгновенно впился губами в белую кожу, облизывая кадык и кусая скулы. Свободной рукой он стащил с себя красную официальную одежду и мощным пинком заставил улететь сапоги куда-то в угол… Долгое время в свете свечей из покоев наследного принца слышались громкие стоны и скрип бесконечно дорогой ольховой кушетки. А вскоре и несколько сборников рассказов с грохотом свалились со стола, на который с шумом упали два тела. Тэхен всхлипывал и подставлялся, хватаясь пальцами за острый угол и едва удерживаясь, чтобы не скатиться на пол. А Чонгук крепко держал его за бедра и вбивался сзади, будто пытаясь пометить его изнутри. Казалось, никто в этом мире еще не заключил более удачной сделки, чем эти двое. Они шли бок о бок по одной тропе и лавиной сметали одного за другим людей, что стояли на пути. Вместе они стали непреодолимой силой. Казалось, весь мир принадлежал только им. Тэхен был чертовски доволен этой сделкой — у него была власть и преданность самого сумасшедшего министра при дворе, а больной король вряд ли переживет эту весну. О чем ему беспокоиться? Лучше он просто «умрет в наслаждении, растерзанный волком».

ххх

После хаоса при дворе, оставшегося от борьбы десятка принцев и смерти короля, Тэхен, как наследник, взял на себя ответственность, чтобы удержать ситуацию под контролем — кто-то ведь все же должен был править Коре. Некоторые старики-министры, конечно же, пытались возражать, вспоминая о смерти наложницы, но после того, как Чонгук взял дело в свои руки, — несколько чиновников загадочным образом исчезли на охоте, какая жалость, — никто больше не осмелился произнести и слова против. Первое, с чем пришлось столкнуться Тэхену после восхождения на престол — это отправить кого-нибудь, кто будет отвечать за строительство его королевского мавзолея. Это могло бы показаться почетной работой, но на самом деле было больше похоже на наказание. Во-первых, мавзолей находился в отдаленном от столицы месте в горах, а во-вторых, чиновнику, отвечающему за стройку, не позволялось вернуться ко двору до самого завершения строительства — это обычно занимало не меньше четырех лет. А за четыре года «волна» при дворе могла снести все веяния, все планы и все связи, так что чиновнику, скорее всего, уже и некуда было бы возвращаться. Поэтому, естественно, никто из министров не желал браться за такую «пыльную», хоть и почетную работу. Они бесконечно спорили, практически кидались деревянными табличками друг в друга, потрясая куцыми бороденками, и никак не могли определиться с кандидатом. Тэхен сидел на троне на возвышении и, сощурив глаза, наблюдал за спором, словно за театром. Спустя час он фыркнул и прервал этот абсурд: — Я помню, что министр Чон когда-то был рабом, сосланным на стройку мавзолея моего отца. Позже во время всеобщей амнистии, он был освобожден… — Тэхен задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику трона с резной мордой дракона. — Думаю, вы, министр Чон, — он перевел взгляд на Чонгука, стоявшего чуть в отдалении от ссорящихся чиновников, — уже хорошо знакомы с техникой строительства, так что, полагаю, лучше всех сможете взять на себя такую ответственность. Королевский двор, который еще минуту назад был громким и оживленным, внезапно застыл в почти звенящей тишине. Министры ошеломленно переглядывались друг с другом. — В чем дело? — усмехнулся Тэхен, осматривая шокированные лица. — У вас есть какие-то возражения, дорогие мои министры? Никто не осмелился сказать и слова. На самом деле проблема была не в том, имелись ли у них какие-то возражения. Важно было лишь, имелись ли возражения у первого министра Чон Чонгука. Чиновники опасливо покосились в его сторону, делая мелкие шажки в противоположном направлении. Каждый из них про себя размышлял, что, зная министра Чона, тот сейчас, выражая протест, начнет «истерику и цареубийство». Однако, на их удивление, Чонгук лишь сделал несколько шагов вперед и покорно опустился на колени: — Скромный министр принимает указ, Ваше Величество. А когда он поднял голову на его губах и вовсе была легкая улыбка…

_____________________________

Спустя три дня после отъезда министра Чона, пришли тревожные вести — он попал в засаду и исчез. После отсутствия новостей целый месяц Тэхен приказал привлечь больше сил для его поиска, а при дворе появилось множество пересудов. Кто-то говорил, что Его Величество сам убил министра Чона из-за его слишком большого влияния, другие предполагали, что Чонгука убил некий личный враг… А после и вовсе разрослись слухи, что новый король жаждал новых реформ и хотел реорганизовать двор, избавившись от старых чиновников. В общем, все были в панике и носились туда-сюда, словно безголовые курицы. Тэхен же в полном спокойствии однажды ночью развернул при свете свечей тайное письмо. Он несколько раз перечитал его и слегка нахмурился, прокрутив кольцо с крупным красным нефритом на пальце. На самом деле Чонгук никуда не исчезал, он лишь спланировал нападение на самого себя и отправился далеко на границу королевства. Строительство мавзолея было ложью, устроенной для разоблачения неверных. Истинной целью отъезда Чонгука была именно проверка приграничных территорий и армии. На этот раз в тайном письме была вложена еще одна бумага — записка, написанная единственным выжившим братом Тэхена от одной матери — королевы — Ким Чимином. Его Высочество принц Чимин жаловался, что: мерзкий министр Чон постоянно оскорблял его и отказывался покупать ему всякие безделушки, ругал его за медлительность и даже угрожал продать на ближайшем рынке рабов! А после этот ублюдок и вовсе бросил его наедине с убийцей, а сам преспокойно выпрыгнул из повозки и сбежал на границу. К счастью, Чимин оказался достаточно смел и героичен, чтобы унести ноги от опасности и втайне последовать за гадким министром. «Он явно строит коварные планы, я все выясню!» — крупными, выделенными жирной кистью, словами оканчивалась записка. Тэхен усмехнулся, отложив письмо и покачав головой. Изначально он вообще не собирался отправлять своего брата вместе с Чонгуком. Этот избалованный мальчишка сам решил поехать с ним, чтобы «волчий министр не украл золото из твоего мавзолея, брат». Вот теперь он и пожинал плоды своей собственной инициативы. На самом деле, несмотря на все жалобы на угрозы и ругань, сердце Тэхена было безмятежно — Чонгук ни за что не причинил бы вреда его брату.

ххх

Вернулся в столицу Чонгук с наступлением суровой зимы. В докладе Его Величеству было сказано, что Минсок-ван, брат бывшего короля, то есть дядя Тэхена, вступил в сговор с журжэнями и планировал поднять восстание. Верный министр Чон поместил его жен и детей под домашний арест, а сам прибыл вместе с мятежным принцем в столицу. Поздним вечером шел сильный снегопад. Тэхен в тяжелой лисьей накидке с белым пушистым мехом стоял перед воротами центрального павильона дворца и наблюдал, как Чонгук в красных официальных одеждах, держа широкий зонт, раскрашенный цветами персика, медленно шел к нему. Его глаза блестели в темноте неистовым светом. Чонгук замер в нескольких шагах от него и с тонкой улыбкой пристальным взглядом обвел его лицо. Пару мгновений они не двигались, просто глядя друга на друга, а затем Чонгук почтительно склонился, перенося зонт над Тэхеном, и прошептал: — Ваше Величество сейчас выглядит, как невеста, ожидающая жениха с войны. Тэхен цыкнул и закатил глаза, но сдержался и не пнул нахала — рядом стояла толпа евнухов, и ему не хотелось терять лицо перед слугами. Так что он просто развернулся, элегантно взмахнув лисьей накидкой и гордо отправился обратно в центральный павильон. Конечно, он не забыл вырвать из рук Чонгука зонт, оставив того мокнуть под снегом. К сожалению, он запамятовал, что еще несколько мгновений назад сам стоял и ждал его, забыв про зонт и промокая под снегом. Чонгук коротко усмехнулся, одернул рукава и, стряхнув с плеч несколько снежинок, степенным шагом последовал за ним.

ххх

Глубокой ночью в королевских покоях царило ощущение летнего жара, шелковая занавесь над кроватью вихрем трепетала, создавая причудливую картину. Закинутые на плечи Чонгука ноги Тэхена дрожали, а пальцы подгибались от удовольствия. Чернильные волосы раскинулись по расшитой золотым шелком подушке, грудь тяжело вздымалась, а руки вцепились в простыню. Пот с лица Чонгука горячими солеными каплями падал на шею Тэхена, ручейком перетекая в ямку острых ключиц. Жаркая истома и тяжелое дыхание сплелись в непристойный пейзаж, достойный самой соблазнительной эротической картины бордельного художника. Чонгук аккуратно стащил ноги Тэхена со своих плеч, обтер его тело мягкой тканью и улегся на подушку рядом, расплетая пальцами спутавшиеся пряди волос его Величества. Тэхен несколько мгновений полежал с закрытыми глазами, успокаивая сбившееся дыхание, ресницы касались его щек, будто создавая из теней рисунок легким росчерком кисти. А затем, повернувшись на бок, прищурился, дернув бровью: — Как тебе удалось убедить генерала Мина поддержать тебя? Чонгук тоже лег на бок и, подставив кулак под щеку, улыбнулся — генерал Мин был известен своей любовью к красоте. Он снова коснулся волос Тэхена, на этот раз сплетая из прядей несколько кос. — Ваш брат потрясающе красив, генерал Мин влюбился в него с первого взгляда и пообещал отправить войска, если он выйдет за него замуж. — Чимин?! — Тэхен резко сел на кровати, едва не вырвав себе клок волос, и возмущенно уставившись на Чонгука. Его вера в то, что брату не причинят вреда, раскололась, словно бронзовое зеркало. Тот лишь усмехнулся: — Вы позволили ему пойти со мной и раздражать меня всю дорогу. Вы прекрасно знаете, что я не щедрый и не терпеливый человек, Ваше Величество. — Ты… — рассердился Тэхен, — уйди отсюда! — и раздраженно махнул рукой, прогоняя Чонгука. Тот спокойно подчинился приказу, тут же поднявшись с кровати. Затем медленно и лениво оделся, неспешно расчесал волосы, аккуратно зацепил ремень и поправил рукава. А после оглянулся: Тэхен, отвернувшись от него, потирал двумя пальцами переносицу и хмурился. Пожав плечами и не сказав больше ни слова, Чонгук степенным шагом покинул покои, направляясь в министерство наказаний. Там его ожидал запертый в темнице Минсок-ван. Поскольку этот человек был родным дядей Тэхена, тот не мог разобраться с ним самостоятельно, не получив возражений от министров при дворе. Однако, у Чонгука таких проблем не было. Он собирался сделать так, чтобы каждый, даже сам Минсок-ван, забыли, что когда-либо существовал такой принц. Чтобы никто больше не посмел даже подумать о мятежных намерениях в сторону его Величества.

ххх

В далеком приграничном городе в резиденции генерала Мина, Чимин взмолился о пощаде, спрятавшись за деревянной колонной павильона: — Просто отпусти меня! Мой королевский брат даст тебе все, только попроси! Генерал Мин Юнги серьезно поразмыслил несколько мгновений, почесал подбородок, а потом покачал головой, глядя прямо в глаза Чимина: — Мне ничего не нужно от Его Величества, я хочу только тебя. Чимин топнул ногой и хотел заплакать, но слез, как назло, не было. Если бы он знал, что мерзкий министр отомстит ему за жалобы брату таким образом, то ни за что бы не стал следовать за ним! «Брат, скорее спаси меня!», — мысленно закричал он, надеясь, что Тэхен через горы и реки почувствует всю его боль, страдания и несчастья.

_____________________________

Тэхен послал людей забрать Чимина, однако, генерал Мин с легкостью отослал их всех обратно, заявив, что у него есть договор с королевской печатью, переданный министром Чоном. Поэтому у Тэхена не было другого выбора, кроме как покинуть дворец и отправиться в резиденцию Чонгука. Погода все так же оставалась ветреной и морозной, а Тэхен был одет лишь в тонкий цвета весенней зелени ханбок без зимней накидки. Так что к резиденции он добрался уже совсем озябшим. Чонгук встретил его у ворот и сразу притянул в объятия, аккуратно потирая плечи в надежде отогреть. Он с раздражением повернулся к толпившимся позади слугам, оглядев их всех тяжелым взглядом. — Вот как вы служите Его Величеству?! Евнухи и горничные в тот же миг испуганно опустились на колени, упираясь головами в снег. Тэхен же снял с себя руки Чонгука и спокойно заявил: — Они тут ни при чем, перестань. Снова переведя на него взгляд, Чонгук отметил недовольный вид, прищуренные глаза и поджатые губы. Он вздохнул и, послушно больше не сказав ни слова, повел его в дом. В покоях ярко горела угольная резная печь, так что побледневшее лицо Тэхена довольно быстро порозовело. Чонгук усадил его на мягкую кушетку и приказал слугам приготовить имбирный суп. Тэхен терпеть не мог лекарственные травы и лечебные супы, но сейчас покорно пил из поднесенной к его рту Чонгуком чаши. Он медленно моргал широко раскрытыми глазами, слегка облизывая побагровевшие от жара и остроты губы, и мастерски изображал из себя беззащитного кролика. Он даже подрагивал, словно в испуге. — Говорите. — Чонгук чувствовал себя слишком странно, глядя на подобное театральное представление. — Помоги мне спасти Чимина. — Голос Тэхена был тихим, милым и послушным. В его невинных глазах не виднелось ни отблеска хитрой лисицы. Вот оно что, его Величество все еще переживал из-за непутевого младшего брата. Чонгук тонко улыбнулся, отведя чашу ото рта Тэхена и сам делая глоток с той же стороны, которой касались его губы. Этот имбирный суп показался ему гораздо слаще обычного. Увидев подобное отношение Чонгука, Тэхен почувствовал еще большее раздражение и беспокойство. Последние дни он плохо спал, волнуясь, что Чимина принудят к чему-то непристойному и унизят, а этот его волчий министр спокойно ухмылялся. Однако, сейчас он не мог раздражаться, пинать Чонгука или ругаться. Если он хотел заключить сделку, ему нужно было быть олицетворением покорности. Допив суп и отставив чашу на низкий столик, Чонгук откинулся на спинку кушетки рядом с Тэхеном и провел пальцами по его шее сзади, чуть щекоча. — Я помню, что у вашего отца было двенадцать сыновей, десять из них мертвы. Могу я узнать, чем от них отличается Ким Чимин? — Его голос был совершенно нейтрален, казалось, в этом вопросе не было ни единой эмоции. Тэхен напрягся. Именно с такой интонацией министр Чон обычно отправлял на смерть самых влиятельных дворян королевства. — Неужели только тем, что он ваш возлюбленный брат? — Тон Чонгука стал насмешливым, а его пальцы чуть сильнее впились в шею Тэхена. Тэхен прикусил губу, стараясь подавить гнев в своем сердце. Этот ублюдок. Он на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, его взгляд стал затуманенным, а ресницы подрагивали, словно вот-вот капнут слезы. — Ты сумасшедший? Чимин — мой родной брат, полнокровный родственник. — Тэхен сдвинул бедра, поворачиваясь к Чонгуку, и мягким ласковым жестом обхватил ладонью его щеку. — Чонгук, этот ребенок единственный близкий мне человек, оставшийся в этом мире. Чонгук на миг замер — Тэхен никогда не звал его по имени за исключением стонов в постели. — Есть ограничение в три месяца, — не мог не сдаться он, выдохнув и погладив его Величество по затылку. — Что? — Тэхен моргнул. — Мой договор с генералом Мином заключен на три месяца. По истечении срока, Его Высочество может сам решить уйти или остаться. Генерал Мин — праведный человек, он ничего не сделает против воли вашего брата. Услышав последнюю фразу, Тэхен мгновенно расслабился. Чонгук мог недоговаривать и строить планы за спиной, но не врать ему. Намек на слезы в его глазах мгновенно исчез. Чонгук фыркнул, дернув бровью: — Теперь мы помирились? Тэхен немного прищурился, оглядев его наглое лицо, но слегка кивнул. — Ваше Величество, вы так заботитесь о принце, а со мной думаете только о сделке. — Чонгук накрутил на пальцы пряди волос Тэхена, а другой рукой притянул его к себе на бедро. Светло-зеленые рукава пролетели по воздуху, словно крылья бабочки. Тэхен усмехнулся, запрокидывая голову и подставляя шею под поцелуи. Он и сам не понимал, чего в их отношениях больше — взаимной выгоды или чувств.

ххх

Следующим днем Тэхен расположился полулежа в крытой беседке и отдыхал, слушая пенье зимних птиц. Рядом стояла небольшая печь с поленьями, а напротив, за широким письменным столом рисовал Чонгук. Сегодня он был одет в светло-серый ханбок, а волосы завязал в свободный хвост с простой бамбуковой шпилькой — вид нежного ученого, а не влиятельного чиновника. Тэхен сквозь ресницы рассматривал то его плавные движения кистью, то как он то и дело откидывал на спину мешающие волосы. Беседка была наполнена сладким ароматом свежего дерева и благовониями, подвешенными под крышей, которые Чонгук зажег специально для него. Все эти запахи, щебетание и негромкое шуршание бумаги убаюкивали, и глаза Тэхена медленно закрылись. Когда он снова распахнул веки, Чонгук уже закончил картину — это был дремлющий Тэхен. В нижнем углу красовалась надпись «Весенний сон лисицы». — Сейчас середина зимы, почему весенний? — усмехнулся Тэхен, обводя пальцами рисунок, но не касаясь бумаги, чтобы не испортить чернила. — Там, где есть вы, всегда весна. — Острый взгляд Чонгука обласкал скулу склонившего голову Тэхена. Он отложил кисть и пересел на кушетку рядом с ним, ладонью скользя по плавному изгибу его талии. Прежде чем Тэхен успел отреагировать, тяжелое тело уже полностью накрыло его собой. Чонгук уставился на него темными волчьими глазами, цепко хватая за подбородок, большой палец с усилием потер пухлую нижнюю губу. — Ваше Величество, я еще не получил награду за свой труд на границе. — Чего ты хочешь? — Тэхен протянул руку между их телами и проворно расстегнул пояс, удерживающий ханбок Чонгука. — Власти? Богатства? Чонгук опустил взгляд, разглядывая нефритовые пальцы, резким жестом откинувшие пояс на деревянный пол беседки. Он ухмыльнулся и уверенным движением подхватил бедра Тэхена, с комфортом устраиваясь между его ног. Поленья в печи ярко горели, а два тела в окружении белоснежного снега разгорались еще ярче. Светло-зеленая и серая ткани переплелись, откинутые на стол, частично закрывая собой нарисованную картину. Тэхен весь в поту и словно без костей откинулся на пуховый матрас кушетки, его рука склонилась к полу, кистью касаясь теплого дерева. Он был весь в следах зубов и фиолетовых метках… Он так устал. Чонгук, тяжело дыша, прислонился лбом к его лбу, впиваясь глазами в глаза, и выдохнул ему в рот: — Вас. Я хочу только вас. Тэхен вздрогнул, а следом дрогнуло и его сердце. Голос Чонгука был мягким, настолько мягким и нежным, что Тэхену показалось, будто он уже спит, или у него галлюцинации…

ххх

На следующий день Тэхен вернулся во дворец. Седобородый главный евнух, прислуживающий ему уже много лет, заметил, насколько усталым выглядел его господин и расстроенно поддержал его под локоть. — Почему вам приходится так унижать себя, Ваше Величество? — Голос старика был печальным. Тэхен фыркнул и небрежно взмахнул рукавом: — Евнух Пак, как ты думаешь, что за человек Чон Чонгук? — Раб не смеет предполагать. — Старик немедленно опустился на колени. Тэхен перевел задумчивый взгляд на сияющую золотом крышу центрального павильона. — Пока я был взаперти, я часто размышлял о том, какой человек достоин стоять рядом со мной. — Он моргнул и снова посмотрел на склоненную спину евнуха. — Теперь я считаю, что это может быть только Чон Чонгук. Бешеный волк, охотящийся на лису. Тэхен вспомнил тот день в пригородном дворце и ухмыльнулся. — Давайте заключим сделку, Ваше Высочество. Я помогу вам выбраться из этого дворца. — Условия? — Вы. Тогда Тэхен несколько мгновений разглядывал нависшего над ним министра. Ему понравились его глаза — в них расцветали необъятные амбиции и сумасшедшее желание. А затем криво улыбнулся, пальцем скользнув по ткани на груди Чонгука: — Министр Чон, помочь мне выбраться из этого дворца недостаточно. Чонгук несколько животным движением склонил голову вбок: — Тогда… трон? Тэхен не ответил, но его улыбка стала шире, превращаясь в лисий оскал. Уже спустя две недели им был получен указ об амнистии. Чон Чонгук встречал его у ворот королевского дворца, на этот раз в красных официальных одеждах. — Скромный министр приветствует возвращение Вашего Высочества ко двору. — С улыбкой он почтительно склонил голову. Тэхен снисходительно кивнул в ответ, проходя мимо. Полы его шелкового ханбока задели рукава ханбока Чонгука. Казалось, им с самого начала было суждено запутаться и переплестись друг с другом множеством узлов.

_____________________________

После восхождения на престол нового короля первый новогодний банкет был особенно пышным. Тэхен поднял с министрами чашу вина, произнес несколько слов, положенных по этикету, пожелав королевству и народу мира, а затем позволил чиновникам выпивать и веселиться друг с другом. Стук чаш и аплодисменты смешивались с барабанами и флейтами, игравшими в унисон. После трех кругов выпивки начались песни и танцы. Более десятка юных девиц плавно двигались в центре зала, размахивая журавлиными рукавами. Внезапно послышался звук каягыма, и в центр вбежала красивая девушка в белом. Она двигалась легко и изящно, подол ее ханбока развевался словно лепестки цветка, и повсюду от нее распространялся аромат орхидеи. Все чиновники завороженно уставились на красавицу, отставив чаши в сторону. Чонгук же холодно оглядел всеобщее возбуждение и перевел глаза на Тэхена, сидевшего на троне на возвышении. Взгляд его Величества был странным, острым, словно игла лекаря. Он смотрел на танцующую девицу. Чонгук крепко сжал чашу в пальцах — послышался тихий хруст, и вино потекло вниз по его ладони. Он расслабил руку и смахнул осколки на пол, не привлекая внимания. Тэхен же наблюдал за танцем девушки, однако, мысли его были не о ней, а о вдохновителе ее выступления. После того, как музыка завершилась, танцовщица в белом поклонилась, смущенно глядя из-под ресниц: — Скромная Кан Мирэ выражает свое почтение Вашему Величеству. Тэхен изобразил теплую, словно летний ветерок, ласковую улыбку: — Ах, оказывается, ты моя двоюродная сестрица Мирэ. Я помню, как в детстве ты бегала за мной, чтобы поиграть в прятки. Теперь ты стала совсем большой девочкой. Старшая принцесса, одна из сестер его отца, сидевшая на женской половине зала, улыбнулась: — Неожиданно Ваше Величество до сих помнит веселые детские годы. Кан Мирэ опустила голову, покраснев и застенчиво заморгав. Чонгук внимательно наблюдал за ними троими и краем уха расслышал, как один из чиновников неподалеку прошептал своему соседу по столу: — Его Величество еще не выбрал королеву, полагаю, у старшей принцессы появилась идея посадить на это место свою дочь. Тэхен же все с той же теплой улыбкой проговорил: — Конечно, тетя, я многое помню. Особенно тот день, когда меня свергли с позиции наследного принца. Сестрица Мирэ была так напугана, что послала слугу передать, чтобы я не питал в отношении нее никаких иллюзий, «жаба никогда не сможет съесть лебяжье мясо». Музыка мгновенно прервалась, и весь двор накрыла звенящая тишина. Ни дуновения ветерка не просвистело игриво между массивными колоннами. Лицо Кан Мирэ побледнело, и она мгновенно упала на колени, чуть не путаясь в своих пышных юбках: — Ваше Величество, умоляю, простите меня. Вслед за ней преклонила колени и ее мать. — Ваше Величество, в прошлом Мирэ была просто невежественным ребенком, прошу, будьте снисходительны. Тэхен, не глядя на кающихся женщин, небрежно поиграл с чашей вина в руке. — Да, дети невежественны, — тон его голоса был мягким, а на губах все так же искрилась улыбка. — Однако, должно быть, именно так их учат взрослые. — Он резким движением взмахнул рукавом и кинул чашу вниз. Она скатилась по лестнице, разбиваясь прямо перед старшей принцессой. Женщина вскрикнула и ударилась головой о пол в глубоком поклоне. — Прошу, Ваше Величество, мое сердце верно престолу! Тэхен медленно поднялся с трона и оглядел ледяными глазами испуганных чиновников, застывших по углам тихо, будто мыши. — Министр Чон? — негромко окликнул он. — Здесь, Ваше Величество. — Тот мгновенно появился у его левого плеча, словно только и ждал, когда его позовут. — Проверь всех участников банкета, — приказал он. — Я хочу знать, кто из присутствующих так жаждет вмешаться в мой гарем. — Слушаюсь, — поклонился Чонгук и твердым шагом направился к Кан Мирэ. Девушка, сидя на полу, тихо плакала. Крупные слезы, словно жемчужины, катились по ее персиковым щекам. Жаль только, в этом дворце совсем некому было оценить нежный вид печальной девы. В первый день нового года дворец был затоплен кровью.

ххх

Ближе к весне в королевстве всегда было много дел. Подготовка к посевам, обновление дорог, борьба с наводнениями, что постоянно возникали во время таяния снега… Справившись со всем этим, Тэхен выдохся и физически и морально. В собственности Чонгука имелась деревня с горячими источниками, поэтому Его Величество тайно уехал туда, никому не сказав, в надежде отвлечься от государственных дел и прийти в себя. Горячая родниковая вода окружала его тело, расслабляя мышцы и разум. Он прикрыл глаза и погрузился в медитацию, приводя в порядок мысли и эмоции. Неподалеку слышался шум водопада и свист ветра между горных склонов и узких скальных троп. Спустя несколько минут фигура присела на камни неподалеку от него и плеснула теплую воду на его плечи. Даже без звука, он прекрасно знал, кто это. — Чонгук, ты что, собака, а не волк? Почему ты тащишься за мной, куда бы я ни пошел? — усмехнулся Тэхен, не открывая глаз. — Скромный министр думал, Ваше Величество прибыл сюда специально, чтобы встретиться со мной наедине. — В голосе Чонгука звучала улыбка. Он скользнул ладонью по голым плечам Тэхена, слегка массируя кожу. Тот промолчал, лишь фыркнув и откинув голову на камни за спиной. Длинные волосы, словно ветви деревьев на рисунке, скользнули по влажной поверхности. Молчание равноценно подтверждению. Упрямый лис. — Чонгук покачал головой, быстро снял с себя ханбок и тоже вошел в источник. Он мягко притянул к себе Тэхена, обхватывая его за талию и мимолетным прикосновением целуя висок. Его Величество медленно распахнул глаза. Взгляд цвета ореха заволокла пелена, а разгоряченная розовая кожа блестела от пара. Такой пейзаж пьянил сильнее вина. Он прикусил губу маленьким хищным клыком. — Куда ты тянешь свои ручонки средь бела дня, министр Чон? — Тон Тэхена был слегка насмешливым. Чонгук прижал его ближе к себе и потерся щекой о плечо. — Чиновники требуют, чтобы Ваше Величество провел набор в гарем. Жаль, они не знают, что вам больше нравится проводить время со мной. Тэхен не сдержал фырканье. Волчий министр ревновал, но не хотел заявлять об этом прямо. Чонгук чуть куснул его в ключицу и кисло, явно неохотно, пробормотал: — Кан Мирэ действительно красива. Если она вам нравится, просто прикажите вытащить ее из темницы и назначьте наложницей. Тэхен ткнул пальцем ему в лоб, отталкивая от себя, а затем царапнул под подбородком. — Я терпеть не могу Кан Мирэ, как и ее мать. Как насчет того, чтобы я взял внучку министра Яна? — Старик Ян — унылый консерватор с нудным характером. Вашему Величеству недостаточно видеть его при дворе, и вы хотите видеть «его» еще и в постели? — Чонгук крепче сжал талию Тэхена, свободной рукой поглаживая его бедро. Тэхен закатил глаза: — Тогда дочь министра Ли? — Она уродлива. — Племянница министра Муна? — У нее отвратительной характер. Чонгук не был доволен ни одной из знатных дев в столице. Тэхен тихо хихикал. — Может, дочь цензора Сона? Стиснув зубы и переместившись так, чтобы оказаться прямо напротив Тэхена, Чонгук процедил: — У нее уже есть мужчина. — Я не знал, что ты так много знаешь о наших столичных девицах, министр Чон. — Тэхен ткнул языком в щеку и моргнул. В его глазах сверкал смех. Чонгук же в ответ лишь обхватил ладонями его лицо с двух сторон и впился глубоким поцелуем, коленом раздвигая ноги. Еще долго в павильоне горячих источников слышались стоны и громкий плеск воды. Наконец, на закате Тэхен не выдержал. — Хватит… Хватит, — всхлипнул он, сидя на бедрах Чонгука и обхватив дрожащими ногами его талию. Он слишком устал и больше не мог удержаться в ровном положении, постоянно соскальзывая. — Недостаточно. — Чонгук облизал губы и обхватил его за поясницу, не позволяя упасть. — Ваше Величество издевался надо мной, планируя пригласить в гарем множество девушек. Мое сердце ранено, мне нужно ваше лекарство. Тэхен беспомощно засмеялся и снова двинул бедрами, проглатывая стон и запрокидывая голову. Его волосы чернилами скользнули по воде за его спиной. Похоже, он слишком благоволил этому волчьему министру. Когда Чонгук вынес Тэхена из источника, тот, казалось, превратился в мягкий личи, не в силах двинуть ни конечностью. Он просто улегся в объятиях Чонгука и погладив пальцами его грудь, вздохнул. — Почему вы вздыхаете, Ваше Величество? — Чонгук с улыбкой расчесывал пальцами его волосы. — Когда ты вернулся с границы, я наказал тебя подумать об ошибках, заперев на месяц в резиденции, чтоб ты не навлек на себя неприятности при дворе из-за твоей чрезмерной власти. Кажется, это было бесполезно. Чонгук хохотнул, поправив шелковый халат на теле Тэхена: — Я думал, вы наказали меня из-за принца Чимина. — Он переместил свое тело ниже и потерся головой о живот Тэхена. — Кто в вашем сердце важнее, я или Его Высочество? — Сколько тебе лет? Двенадцать? — Тэхен прыснул и столкнул его голову со своего живота. — Дурак.

_____________________________

На второй год после того, как Тэхен покинул пригородный дворец, его брат Ким Чансон восстал и собрал армию на горе Чирисан. Король не смог вынести борьбы между собой и сыном и отправил Тэхена, чтобы тот убедил брата отступить. Тэхен и Чансон с самого детства были не в ладах друг с другом, поэтому каждой собаке было ясно, что ничем хорошим это кончиться не могло. Поездка на гору была явной попыткой короля избавиться от неугодного принца. Изначальной целью свержения его с места наследника было избавление от семьи Чхве, стоящей за беременной наложницей. Да и вообще все это нападение на наложницу было планом уничтожить слишком влиятельный клан при дворе. А восстановление же Тэхена в ранге предполагалось для того, чтобы выставить его мишенью для всех остальных принцев и выяснить, кто из них сильнее и умнее. В королевском дворце семейной привязанности никогда не существовало. Только пешки, сражающиеся за власть. Как только Тэхен прибыл на гору, его в то же мгновение поместили под арест. Убивать пока не стали, потому что принц Чансон все еще надеялся на переговоры с отцом. Однако, после долгих лет обиды и зависти, он решил использовать другой метод. Каждый день он заявлялся в темницу к Тэхену, избивал его кнутом и всячески унижал, говоря, что тот являлся самым жалким принцем Коре, что отец на самом деле никогда не собирался отдавать ему трон, и что он просто хотел поставить на нем цель для остальных своих сыновей. Будто Тэхен и сам этого не знал. К концу недели его светлый ханбок был полностью залит кровью, а он сам лежал на грязной земле, не в силах двинуться. Казалось, в его теле не осталось ни одного живого места, единственным, что он чувствовал, была боль. Однако, губы его были растянуты в улыбке: — Столько лет ты кричал, что ты самый любимый сын нашего отца, но посмотри на себя сейчас: отец послал к тебе меня, бесполезную «мишень», которая никак не поможет переговорам. Хех, — он фыркнул, выплюнув сгусток слюны, смешанный с кровью, — теперь ты точно такая же выброшенная пешка, как и я. Принц Чансон взорвался от злости, не желая признавать правду, и, естественно, снова избил его. Тэхен находился в темнице тридцать пять дней. В этом месте не было ни единого окна, и повсюду воняло разложившимися трупами. Он не знал, что происходило снаружи, и не замечал смену дня и ночи. В какой-то момент Тэхен действительно подумал, что умрет там. Однако, на тридцать шестой день Чансон послал своих стражей вытащить его из темницы. Солнечные лучи ярким огнем осветили лицо Тэхена, заставив его закрыть глаза грязными руками. Но прежде чем он смог прийти в себя, его уже грубо толкнули вперед, к склону горы, нависшему над огромной поляной, полной цветов. Оказалось, Чансон был разбит войсками их отца и пришел в отчаяние. Он стоял на самом краю и хохотал, словно безумный. — Брат, посмотри, как жесток наш отец! Мы с тобой просто голодные псы под его бессердечной рукой. Сегодня он любит меня, завтра — тебя, а если кто-то причинит ему хоть малейшее недовольство, он избавится от него за одно мгновенье, ха-ха-ха-ха! Длинная стрела пронзила голубое небо, с огромной скоростью направляясь к ним. Тэхен оттолкнул Чансона в сторону, в результате чего она пробила не грудь, а руку его брата. Он вскинул взгляд и увидел Чонгука, стоявшего на краю войска со вскинутым луком и холодным лицом. Несколько мгновений они смотрели друг на друга через, казалось бы, бесконечное расстояние. Тэхен хотел успокоить его улыбкой без проявления слабости, однако, вместо этого на его лице появилась гримаса горечи. Чонгук медленно протянул руку в его сторону, и даже с высоты Тэхен различил его слова: — Ваше Высочество, прыгайте, я отвезу вас домой. Спустя годы Тэхен все еще помнил эти слова. Впервые кто-то пообещал «отвезти его домой». Он не ожидал, что такая, казалось бы, простая фраза, словно окутает его сердце теплым одеялом. Позже Чонгук спросил Тэхена, почему он спас жизнь мятежного брата, оттолкнув с пути стрелы. Тот отвел взгляд, проведя пальцами по краю чашки чая и небрежно бросил: — Твоя стрела пробила кости его правой руки, он теперь никогда не сможет ей пользоваться. Жизнь без боевых способностей для Чансона более мучительна, чем смерть. Чонгук в ответ лишь улыбнулся и налил Тэхену еще одну чашку чая из хризантем. Он не был уверен, мягкосердечие это или наоборот хитрость и месть, но, честно говоря, и не хотел об этом размышлять. Его это совершенно не волновало.

_____________________________

Как только окончился трехмесячный срок, Его Высочество принц Чимин вернулся в столицу. Вместе с ним приехал и генерал Мин Юнги со своей сестрой Мин Соен. Тэхен по этикету был вынужден устроить банкет в качестве благодарности за верную службу генерала, хоть и хотел просто ударить его по лицу за то, что так нагло жаждал его младшего брата. Брат и сестра Мин сидели рядом друг с другом с одной стороны зала в центральном дворцовом павильоне, а Чимин с Чонгуком — с другой. Его Высочество не осмеливался поднять голову от стола, уткнувшись взглядом в тарелку с креветками и медленно ковырялся в ней палочками. Внезапно над его ухом прозвучал насмешливый голос: — Ха, оказывается, есть еще на свете люди, которых вы боитесь. Чимин резко выпрямился, загораясь от ненависти и сжимая в пальцах чашу с вином. Он оскалился в неприятной ухмылке: — Министр Чон, вам не интересно, что за подарок я привез королевскому брату с границы? — Он склонил голову в сторону, изображая невинность: — Гарем во дворце пустует, а это совершенно не правильно. Думаю, пришло время Его Величеству выбрать… — его улыбка стала ярче, — королеву. Выражение лица Чонгука мгновенно стало ледяным. В тот же момент Мин Юнги поднял чашу вина: — Ваше Величество, прошу простить мое невежество, но на границе банкет без песен и танцев казался бы скучным. Моя сестра отлично играет на каягыме и поет, пусть она добавит в наш с вами день немного цвета. Тэхен не хотел оскорблять способного генерала, все-таки ему нужно было, чтоб этот мужчина продолжал защищать королевство своей жизнью, поэтому согласно кивнул. Мин Соен с изящным поворотом села в центре зала и сыграла несколько песен. Ее голос был полон нежности, а пальцы перебирали струны с легкостью бабочки. С последней нотой, Тэхен несколько раз хлопнул в ладоши и вежливо похвалил: — У юной госпожи прекрасное чувство ритма. — Моя сестра уже давно вышла из возраста ребенка и еще не замужем, на границе ей живется слишком тяжело. На этот раз я привез ее в столицу в дом нашей бабушки, чтобы подыскать ей хорошего мужа, — Юнги был незнаком с дворцовым этикетом и говорил слишком прямыми намеками. Было прозрачно ясно, что он привез ее в жены королю. Если бы здесь были другие чиновники, они бы давно его освистали, но Тэхен лишь кивнул, делая вид, что ничего не понял: — Прекрасно. Если у тебя, генерал, есть подходящий кандидат, я могу помочь устроить брак. Чимин глотнул вина и с улыбкой произнес, сверкая глазами на брата: — Самая благородная семья в этом мире — наша. Думаю, внешность и сердце госпожи Мин идеально подходят для места рядом с тобой. Как думаешь, королевский брат? Тэхен сидел на троне на возвышении, и выражение его лица различить было довольно трудно, но внезапно показалось, что в зале стало прохладнее. Однако, спустя пару мгновений он лишь мягко улыбнулся, глядя точно на Чимина: — В столице множество хороших мужчин, думаю, генералу Мину следует присмотреться к ним, а не ко мне. После он резко встал из-за стола и летящей походкой удалился из зала. Золотая накидка за его спиной развевалась словно длинный пушистый хвост. Чимин поджал губы, теряя улыбку. Его брат говорил таким тоном только когда был в ярости. Обернувшись, он увидел злорадное выражение лица Чонгука, спокойно жующего жареную рыбу, и мысленно проклял мерзкого министра. Ему следовало зарезать его еще на границе! Чонгук медленно указал пальцем на чашу Чимина и косо ухмыльнулся: — Ваше Высочество, вы не собираетесь допивать вино? Чимин едва удержался от того, чтобы не сплюнуть. Конечно, ему больше не лезло в горло это чертово вино! Он рассерженно отвернулся и встретился с нежным взглядом Юнги. Тьфу. Он небрежно выронил палочки из рук и выскочил из-за стола, отправляясь на поиски брата.

ххх

На выходе из центрального павильона Мин Соен разумно сделала несколько шагов в сторону, отдаляясь и оставляя Чонгука и Юнги наедине. Чонгук оперся плечом о массивную красную колонну, сложив руки на груди. — Я помню, ты говорил, что не собираешься участвовать в дворцовой борьбе и желаешь только охранять границу. Ты сейчас изменил свое мнение? — Его тон был полон беззастенчивой насмешки. — Ты также обещал мне не вмешиваться в государственные дела и никогда не причинять вреда Его Величеству. — Юнги строго смотрел на него, сжав пальцами ножны на бедре. Чонгук дернул бровью и небрежно махнул рукой: — Я ничего из этого и не совершал. Юнги угрюмо сдвинул брови: — Но ты не сказал мне, что принудил Его Величество к непристойностям! — что значило — «ты не вмешивался в государственные дела, но вмешался в дела королевские». На лице Чонгука появилась холодная усмешка: — Генерал Мин, какое тебе дело до нашей с Его Величеством личной жизни? Двое мужчин уставились друг на друга острыми глазами, каждый оставаясь при своем мнении и не проявляя слабости. — Королевская семья нуждается в детях, без наследника королевство не сможет существовать. — Тон Юнги стал ледяным.

ххх

Обнаружив Тэхена хмуро потирающего виски в королевском кабинете, Чимин кинулся к нему, словно пятилетний ребенок, дергая за руку. — Бра-ат… — сразу же заныл он, корча обиженную физиономию. Тэхен вырвал ладонь из его цепких пальцев и холодно спросил: — Это твоя идея — возвести Мин Соен в королеву? Чимин радостно улыбнулся: — Она родная сестра генерала Мина, у нее выдающийся статус и есть родственники в столице. Она действительно лучший выбор для… — Под ледяным взглядом Тэхена его улыбка уменьшалась, а голос становился все тише и тише. — Ладно, хорошо, я специально сказал генералу, что у тебя ужасные отношения с Чон Чонгуком… Тэхен прервал его: — Боюсь, чтобы как можно быстрее вернуться в столицу и отомстить, ты сказал ему совсем не об «ужасных отношениях», а намеренно пожаловался, что «волчий министр принудил «мягкосердечного» короля к непристойной связи». — Он строго ткнул пальцем в грудь Чимина. — Хотя генерал Мин предпочитает не вмешиваться в политику, если над королевской семьей нависла угроза, он обязательно вмешается ради защиты страны и мира. Так что это была именно твоя идея заставить его привезти Мин Соен во дворец. Сначала Чимин планировал ныть и игриво тыкать брата, словно ребенок, но когда Тэхен полностью, словно предсказатель, прочитал его тонкие мысли, возникшие на границе, он цыкнул и поджал губы. Раньше он радовался, что Тэхен был умным, хитрым и с легкостью мог разобраться во всех деталях за чашкой чая. Однако, сейчас брат вдруг резко стал неприятен для глаз. Слишком похож на этого мерзкого волчьего министра! Чимин внезапно захотел вернуться в резиденцию генерала Мина на границе. Тьфу. — Брат, я не пытался строить интриги, — недовольно пробормотал Чимин. — Все министры до смерти боятся Чон Чонгука и больше не смеют отправлять дочерей в гарем. А семья Мин полностью верна престолу, даже если Соен родит принца, их клан все равно не посмеет планировать никакие заговоры. Тэхен ухмыльнулся, садясь на кушетку и наливая чашку чая из хризантем. — Ты так хорошо узнал клан Мин за три месяца? — Они потеряли много людей, защищая границу, но все равно продолжают быть верными короне, — быстро оправдался Чимин, плюхаясь на стул с мягкой подушкой. Тэхен несколько мгновений молчал, дуя на чаинки, плавающие в воде, а затем сделал аккуратный глоток. — У меня уже есть наследник. — Что? — Чимин вскочил на ноги. Его брат втайне совершал «хорошие дела»?! Увы, Тэхен быстро разбил его надежды: — Несколько лет назад Чансон взял на ночь дворцовую горничную. Девица боялась, что законная жена убьет ее, поэтому скрыла беременность. Сейчас мальчику уже три года. Я планирую взять его во дворец и воспитать. — Он протянул чашку Чимину и подвинул на край стола тарелку с пирожными. Но у того не было никакого намерения есть сладости. — Ты хочешь передать страну ребенку Чансона? — Его возмущение переливалось через край. Тэхен поднял брови: — Ну, если ты родишь мне мальчика, тогда я не против сделать наследным принцем его. Твой сын определенно был бы умным. — По-твоему, должность наследного принца раздается так же просто, как горячие пельмени? — Чимин ошеломленно всплеснул руками. — А разве нет? — Тэхен хохотнул, с намеком ткнув пальцем на себя. — Ах, да, — он перестал смеяться, — генерал Мин приехал в столицу частным образом, без разрешения оставив охрану границы. Если чиновники узнают, боюсь, посыплются недовольства, и они придумают для него какое-нибудь наказание. Чимин тут же встрепенулся: — Этот дурак вообще не знает правил, я ему всего фразу сказал, а он уже начал паковать вещи для поездки! — Он указал на себя: — Если хотят кого-то наказать, то пусть накажут меня! Тэхен подавил улыбку. Оказалось, у его брата на границе все было очень хорошо. Ему не стоило вмешиваться.

ххх

Три дня спустя так же тихо, как и приехал, генерал Мин покинул столицу. Как только он выехал за городские ворота, за ним, запрыгнув на лошадь, последовала фигура в черной накидке. Тэхен и Чонгук стояли на высокой столичной стене и наблюдали за удаляющимся по зеленеющей тропе Его Высочеством Чимином. — Это не похоже на генерала Мина, так легко смириться и пойти на компромисс. — Чонгук задумчиво посмотрел вдаль, на яркое рассветное небо. — «Сердце пьяницы не в вине», — объяснил Тэхен. — Его цель другая. Он привез свою сестру во дворец в первую очередь, чтобы проверить тебя, а во вторую — Чимина. Этот генерал Мин совсем не тот дурак, о котором говорил мой брат. Чонгук хмыкнул: — Как «дурак» смог бы десять лет успешно охранять границу? Тэхен вздохнул, бросив последний взгляд на исчезнувшего на горизонте всадника, и улыбнулся: — Чимин вырос, пришло время отпустить его. Теперь он сам разберется, как ему жить. Чонгук внимательно оглядел его и заметил: — В последнее время Ваше Величество улыбается гораздо чаще, чем раньше. — Это так? — Тэхен с интересом склонил голову. — Неужели вам не жаль потерять такую прекрасную королеву? — Слова Чонгука были полны неприкрытого недовольства. Тэхен снова не смог удержаться от улыбки: — Что такого вы обсуждали с генералом Мином у центрального павильона, что ты теперь такой ворчливый? — Все как обычно, — холодно фыркнул Чонгук. — Я — катастрофа для короля и страны, не позволяющая вам иметь наследника и разоряющая двор. Ха, да без меня этот двор безголовых цыплят не продержался бы и года. Тэхен поддерживающе покивал, погладив его по плечу: — Конечно-конечно, моего верного министра Чона ужасно оскорбили. — Меня никто не оскорбил. — Чонгук высокомерно вздернул подбородок. — Пусть я буду катастрофой, но я не собираюсь делить Ваше Величество с кем-то еще. Тэхен опустил голову, потерев переносицу и криво ухмыльнувшись. — Дурак, откуда бы взяться «кому-то еще»? — тихо прошептал он. Чонгук же подавил улыбку и сделал вид, что не услышал. Он только гордо одернул ханбок и, резко отвернувшись, направился к лестнице с городской стены, изображая глубокую обиду. Тэхен со вздохом покачал головой и потянул его за рукав, останавливая: — Знаешь, если ты действительно хочешь свести счеты, то думаю, обижаться стоит мне, а не тебе. — Он прищурился, дернув бровью: — Позволь-ка спросить, почему ты три месяца назад бросил Чимина посреди дороги? Чонгук на мгновение обернулся и уверенно заявил: — Он — бельмо на глазу. — А затем быстро перевел тему, вытаскивая ткань из пальцев Тэхена: — Ваше Величество, скоро начнется утреннее собрание, пора возвращаться ко двору, а то мы опоздаем. Закончив говорить, он быстрым шагом пошел вниз по лестнице. Тэхен прыснул и снова потянул его за рукав, спускаясь следом за ним шаг в шаг. На этот раз Чонгук не выдернул ткань из его рук. Так они и шли — гордый волчий министр специально двигался неторопливо, чтобы вцепившийся в его рукав, словно лис когтями, король, не споткнулся и не поранился. После утреннего собрания они отправились в павильон с орхидеями, а вечером Тэхен тщательно устранял «глубокую обиду» верного министра Чона, распластавшись под ним в постели. Мимолетно коснувшись пальцами их переплетенных волос на шелковой подушке, Тэхен нежно обвел ладонью склоненное над ним лицо с темными хищными глазами. — Чонгук, — с легкой улыбкой негромко проговорил он, — никогда не будет «кого-то еще». Я разделю это королевство с тобой.