Sunshine

Август был растерян. План, до этого дня всегда срабатывающий, шёл кривой ломаной линией, или au diable, как любил выражаться Отто. Позвоночник нещадно ныл острой, колющей болью. Мельчайшие нейронные соединения грубо распарывали тонкую плоть и впивались в твёрдую кость спины, пытаясь выстроить новый, стойкий каркас. Хольт терпел, ощущая напряжение на кончиках пальцев и слабый шелест электричества в густом, душном воздухе. Все необходимые распоряжения были выданы на случай его внезапной гибели, и кампания не должна была рухнуть из-за его резкого темперамента или, не дай Боже, Олега Волкова. Следующие несколько часов исчезли из памяти, мелькая тусклыми сероватыми вспышками, тупой болью в позвонках и ярко-алыми кругами, отпечатавшимися на внутренней стороне век. Разбитая губа кровоточила; нос, до того аккуратный и прямой, сместился в сторону с примечательным хрустом, но искусственный каркас, какое счастье, был не тронут. Хольт глухо рассмеялся, захлёбываясь сгустками крови и из последних сил нажал сигнальную кнопку.

***

В Петербурге наступил сезон дождей. Сизые, блеклые тучи покрыли все небо. А холодные, чуть моросящие капли падали на потемневший асфальт. Хольт смиренно ждал, сжимая в руках букет белых гладиолусов. Просто, значаще и не пошло. Дима задерживался. Сильно задерживался.. Должно быть, снова сидел в офисе, разбирая дела своего непутевого напарника, забыв про сон, еду и их встречу. Август пытался быть вежливым, даже слегка аккуратным, но дверь полицейского участка все равно впечаталась в стену с оглушающим звуком, заставив дернуться каждого сидящего в помещении. — Ваш рабочий день окончился ровно четырнадцать минут назад. Почему некоторые сотрудники до сих пор не были отпущены на законный отдых? — он правда пытался. Взгляд тем временем нашёл желанную пропажу, уцепившись за уставший вид и ужасные синяки от недосыпа, а также за количество чашек из-под кофе. Август быстро дошёл до нужного стола, почти за шкирку вытаскивая Диму из-за него. И таким же нетерпеливым темпом, никому ничего не объяснив, повёл его к выходу, сделав свое самое невозмутимое лицо. Стоило двери хлопнуть во второй раз, Хольт бережно перехватил мягкую ладонь и усадил Дубина в машину, вручив небольшой букет. — Прости, тебя не было слишком долго, я начал волноваться, — он тепло улыбнулся, коснувшись светлых прядей, — Я скучал. За тонированным стеклом остался мрачный Петербург, но они были друг у друга однажды и навсегда. —haast je met de liefde