— Да скорее Синьора в гробу перевернется, чем я поверю в эту чушь! — громко восклицает Тарталья.

В спальне жарко. Не так, как во всем Натлане, где острые солнечные лучи прогревают землю на сотни миль вниз, обжигая ступни даже сквозь обувь, а иначе. Воздух здесь раскалён до предела. Он возбуждающе-пряный, почти пьянящий. Остаётся на языке отчётливым привкусом огненной воды и проникает в нутро, напрочь лишая рассудка.

— Хватит ли тебе смелости сражаться? — она стоит совсем близко, даже не скрываясь. Всматривается в глубокую черноту его маски и кривит губы в легком оскале. Она — чистое пламя. Резкое, неудержимое. «Горячее», — будто вскользь замечает мужчина

Она — знойная пустыня в песчаную бурю, едкий запах сожжённой коры в застоявшемся душном воздухе. Отвратительная до дрожи потемневших пальцев, до скрипа зубов, скрытых маской, до рваных, глубоких поцелуев посреди ночи, до ужасно острых закусок и шрамов на темной коже. Мавуика широко улыбается, встречая Капитано с очередной миссией, так удачно пролегающей через ее страну. Знает, что он выбирает этот маршрут специально.

За тонированным стеклом остался мрачный Петербург, но они были друг у друга однажды и навсегда. —haast je met de liefde