Инстинктивные чары

— Так с чего же мы начнем? — спросил Ролан, растерянно озираясь и нервно потирая руки. Его охватило волнение, смешанное с завораживающим чувством. Хвост тифлинга колотил по столу, выбивая ритмичную чечетку, а он этого даже не замечал. Тав плюхнулась в подушки, словно в пушистые облака, и уютно устроилась, прихватив с собой пару чашек чая, с помощью волшебной руки мага, чтобы не разлить их содержимое. Она пригласила Ролана присоединиться к ней кивком головы. Он покорно сел рядом, и волшебная рука протянула ему одну из чашек. Приглушенный свет не был помехой для зоркого взгляда тифлинга, который мог ясно видеть даже в темноте. Ролан изучил обстановку и отметил, что Тав тщательно подготовилась и изменила помещение до неузнаваемости. Сама она была одета откровеннее, чем когда-либо прежде. Закрытую мантию волшебницы сменили тонкие шелковые ленты из темной ткани, изящно обвивающие её тело. Они плавно переходили от груди к бёдрам. Внизу ленты узлами образовывали причудливую юбку, которая, при каждом неловком движении, открывала её ноги. Наряд едва скрывал фигуру, оголяя большую часть кожи и оставлял мало пространства для воображения. Что-то призывно распутное было в Тав сегодня. Глупо было отрицать, что в ней присутствовал шарм дьявольского обаяния. Хотя в её венах, в отличии от его, не текло и капли дьявольской крови, она обладала неоспоримым магнетизмом. Ещё в роще Ролан начал замечать неоднозначные взгляды спутников Тав, устремлённые в ее сторону. Было ли это природным даром или результатом обучения в школе очарования, он не знал, но все это почти заставляло его забыть, зачем он сюда пришёл. — Знаешь, я многое повидал, но впервые встречаю ритуал, который начинается с чаепития, — сказал он, принимая предложенный напиток. «Ох, мой дорогой хозяин башни еще не догадывается, сколько предстоит ему сегодня открытий, тем будет интереснее» — подумала Тав и загадочно улыбнулась. Ролан внимательно изучал содержимое чашки: Внутри плавали травы, маленькие розовые цветки и мельчайшие крупицы красноватой пыли. Архимаг осторожно отхлебнул. Вкус был насыщенным, с легкой кислинкой, он заполнял вкусовые рецепторы приятной терпкостью. Напиток обволакивает нежным ароматом, дурманящим и приятным, мгновенно затмевающим рассудок. Он расслабляет тело и сознание, проникая глубоко внутрь и создавая ощущение безмятежности. — Ммм, что это? — поинтересовался Архимаг, изумленный необычными ощущениями и эффектами. — Тут несколько ингредиентов: дитания, чтобы обострить твои чувства и усилить восприятие; вилерге, чтобы успокоить ум и тело; белрамба, чтобы не испугаться того, что ты можешь обнаружить внутри; и наконец… сыворотка правды, истинный ключ к твоему внутреннему миру, который поможет тебе быть честным прежде всего перед самим собой. — объясняла она как ни в чем не бывало. Глаза Ролана округлились от удивления, и он, озадаченно посмотрев на свою учительницу, отставил чашку в сторону. — Да, это совсем не Арабеллан Сухой, прости меня за это, — смущённо добавила Тав, пожимая плечами и разводя руками в жесте извинения. — Zurgan! Ты это серьёзно? Значит, ты просто взяла и опоила меня? — возмущённо прикрикнул тифлинг, прочищая горло влажным, липким кашлем, который усиливался и заставлял его съеживаться. Несколько тёмных капель скатились с его губ, оставляя следы на подбородке. Он цокнул по чашке своим длинным острым когтем с подозрением и некоторым отвращением. — Я бы и без этого рассказал тебе все, что требуется. — Всё это нужно нам для того, чтобы разобраться, что именно мешает твоей концентрации, Ролан. Понимаешь? Ретроспекция и интроспекция — это важнейшие процессы, необходимые для подготовки заклинания. Следует заглянуть вглубь твоего сознания, и понять, что именно блокирует твою магическую силу. Эти травы и сыворотка помогут нам в этом, они снимут все барьеры и позволят тебе быть честным с самим собой. «Да и кто, в здравом рассудке, добровольно согласился бы испить сыворотки правды? Нет, дорогой хозяин башни, так это не делается» — Тав сделала паузу, внимательно посмотрела на Ролана, словно пытаясь прочесть его мысли и понять, как он отреагирует на её слова. Но его ответной реакцией было лишь инфернальное ворчание, смысл которого остался для неё неясным. — Я понимаю, что это может показаться неожиданным и даже пугающим. Но я хочу заверить тебя, что я сохраню все твои секреты. Никакая информация, которую ты откроешь в этом состоянии, не выйдет за пределы этой комнаты. И я здесь, чтобы помочь тебе, а не навредить. Мне нужно было убедиться, что всё пройдёт успешно. Однако, если тебе не комфортно или ты чувствуешь, что не готов продолжать, мы можем остановиться прямо сейчас. — заключила она. Тав сделала ещё одну паузу, давая тифлингу время осмыслить её слова и принять решение. Ролан протестующе поднял руку: — Что? И упустить такой шанс? Нет, чёрт возьми, нет! Я сам инициировал это и намерен довести до конца. — он осознавал, что его занесло на весьма неожиданную карусель событий, но покинуть её уже было невозможно. После секундного колебания он разом осушил всю чашку, протёр подбородок и замер, ожидая, когда подействует снадобье. В воздухе повисло напряжение, наполненное невысказанными словами и невидимыми мыслями. Каждый уголок сознания достает спрятанные ниточки фраз, готовых вырваться на волю точно птицы из клетки — стоит только задать вопрос. Ролан вытер вспотевший лоб рукавом и, рискнув проверить действие напитка, произнёс: — В любом случае, я думаю, ты проделала невероятную работу только ради меня, и это потрясающе. Ты вложила столько усилий в подготовку, — говорил он, чувствуя, как язык становится всё менее послушным, а действие сыворотки становилось все более ощутимым — Лорроакан никогда бы не сделал ничего подобного. Я действительно впечатлён. Хоть это и не отменяет того факта, что я огорчен твоим недоверием. — он тщательно потёр брови пальцами, пытаясь свыкнуться с мыслью, что его рот теперь принадлежит только его сознанию, остановить которое практически невозможно. — Надо отметить, что ты сегодня выглядишь просто великолепно. Я не могу отвести от тебя взгляд, как бы ни старался. И… — Отлично, спасибо, Ролан, — Тав прервала прорвавшийся поток его дрейфующих мыслей, но он продолжал тихо лепетать, нахмурившись. Готово! Доза ингредиентов была рассчитана правильно, и сыворотка начала действовать быстро и эффективно. Архимаг, как и предполагалось, не смог долго сопротивляться её воздействию. Тав получила от тифлинга первый откровенный комплимент за всё время их знакомства. Что ж, сыворотка правды — инструмент, который ещё ни разу её не подводил. Теперь можно приступать. Она переменила позу и села на колени, придвинувшись к нему ближе. — Все же извлечение твоих скрытых мотивов может быть болезненным процессом. Но я прошла через удаление червя из собственного мозга и могу представить, что это такое. Если станет невыносимо, просто дай мне знак. Я рядом. Знай, что ты ступаешь на территорию без правил и ошибок. Здесь отсутствуют этика, мораль, стыд или оценка. Приступим? Ролан все еще был хозяином этой башни, но больше не являлся хозяином своего собственного языка. Однако он не испытывал от этого ни истерики, ни паники. Тав умело смешала ингредиенты. Или он просто настолько доверял ей? — Мы прошли через многое. Ты ведь знаешь, что я доверил бы тебе свою жизнь. — Опасно было теперь даже мысленно задавать себе вопросы, даже думать о чем-то лишнем. «Просто держи рот на замке, если не хочешь опозориться», — подумал тифлинг, сознавая тщетность этих мыслей. — Хорошо. Как считаешь ты сам, почему тебе не удаётся сосредоточиться на инстинктивном очаровании? — Потому что эта дверь сейчас заперта, — судорожно втянув в себя воздух, ответил он. — У меня эмоционально отстойная жизнь, Тав. У меня даже нет никаких чувств, чтобы вложить их в заклинание. Тебе нужно знать правду, знать, что у меня внутри, но в этой правде нет утешения. Все, что ты обнаружишь — это даже не боль, это лишь… Пустота. Конечно, она могла догадаться, как паршиво он себя чувствует после всего, что им довелось пережить. Ей становилось все более ясным, в чем причина отсутствия фокуса. Что ж, и с этим можно было работать. — Не существует такой двери, которую мы не смогли бы приоткрыть. Верно? Даже для мертвых здесь уготовано нечто большее, чем сплошная пустота. — Тав понадобились обострить все ее ментальные способности, чтобы проанализировать слова Ролана и выбрать оптимальное решение для его поддержки. — Так что же увело тебя под такую плотную толщу, что туда ничто не проникает? — Я так долго боролся, всю свою жизнь, чтобы не погибнуть. Но однажды мне стало по-настоящему страшно — с того дня, как Эльтурель пал. И я внушил себе, что ничего не имеет значения, абсолютно ничего. — Каждое слово давалось Ролану с трудом, несмотря на успокаивающие травы его начинало колотить. Пока он говорил, его руки неожиданно зашевелились, стремясь нащупать хоть что-то. Он растерянно осмотрелся, как будто заметив собственные действия: — Когда тебе становится все равно, тебе уже нечего терять, нечего приобретать, неважно, что происходит вокруг: учитель избивает тебя или каждый день гибнут твои сородичи — тебе все равно, наплевать! Все меняется, ничто не остается прежним. Ты осознаешь это, когда твой дом буквально проваливается в преисподнюю. Ролан медленно вздохнул, с трудом сдерживая эмоции, и в этот момент его руки ухватили старый ковер, лежавший на полу. — Но мне нужно было держаться, хотя бы ради семьи, и я спрятал все чувства, чтобы избежать шока. Все стало бутафорией. И меня затянуло в сосуд с надписью «ничего». Он окончил свою исповедь, встал и отвернулся от Тав, чтобы скрыть слезы жалости к самому себе. «Бедная травмированная душа, — подумала Тав. — Он держал это все в себе. Продолжал играть роль важного Архимага, и даже когда все закончилось, чтобы не пугать семью, он не рассказал им. Не обнял их. Не поплакал. Не прожил эту боль. Он никому ничего не рассказывал до сих пор и был один в этом безвоздушном, галактическом одиночестве. Его хромое прошлое все еще наступает ему на пятки.» Она встала с ним вровень. Взяла его горячую руку в свою, ощущая его тремор, и думала как найти способ вывести его из этого состояния. — Эй, все закончилось, помнишь? Ты и твоя семья целы, гоблины повержены, иллитиды уничтожены. У вас новый дом, и ты занимаешься тем, о чем всегда мечтал. Подумай только. Прошлого не вернуть, теперь ты здесь, но ты сам себя похоронил и это тянет тебя на дно. Он лишь мрачно взглянул на неё и медленно кивнул, подтверждая её понимание без слов. — Раньше и я думала, что боль хуже. Вечная пытка. Мне казалось, это самое худшее. Когда мир рушится, а твои близкие умирают… Но пока ты в сознании, это все равно лучше, верно? Лучше, чем ничего не чувствовать, чем просто кануть во мрак и отключиться от всего на веки вечные. Он вложил свою вторую руку в её, сжимая её ладони и сплетая их пальцы, будто ища в этом опору и поддержку. «Была ли она когда-то так близко?» — подумал Ролан. «Должна ли кожа тифлинга быть настолько горячей?» — удивилась Тав. — Хочешь остановиться сейчас? — осведомилась волшебница, видя его смятение. — Нет, Тав. Нет. Эта пустота давит на меня, но я не могу найти выход. Бывает так трудно. Становится слишком трудно дышать… И мне хочется просто орать, что есть мочи. — Ты можешь кричать сейчас. Мы были там вместе, Ролан, я знаю. Я с тобой. Тебе не обязательно носить это в себе и выносить самому. От этой тяжести у тебя может сломаться спина. Не неси это в одиночку. — она ласкала его руки, передавая свою поддержку и тепло. Тав крепко обняла его, и он, склонив голову на её плечо, разрыдался. Кричал и плакал, а она утешала его, повторяя, что теперь всё хорошо. Он с такой силой сжал ее спину, что плоть сигнализировала ей болью. — Ты не один. Вот так. Дыши. Помнишь? Дыхание дракона: глубокий вдох через нос, задержка дыхания и мощный выдох через рот, чтобы освободиться. — Я постараюсь проснуться… Я боюсь, что просплю всю жизнь, а потом умру… Пускай хоть на час стать живым и ощущать… Не знаю даже, происходит ли это безумие на самом деле… — Отдай мне это, все твое безумие. Отпусти его быстро, прежде чем утонешь. — по щеке Тав тоже покатилась слеза. Они наплакались и наорались вместе, а после смеялись над своими опухшими лицами. Как дети они стали играть и бить друг друга подушками, крича: «Эй, смотри, я свежеватель разума!» А когда надурачились, и привели себя в порядок, вновь плюхнулись на подушки и пили теперь обычный успокаивающий зелёный чай.