Политика как вид современного прона

Первое, что ощутил Владимир - головную боль и гнилостный вкус во рту. Толком не открыв глаза, он поднялся на кровати, от чего та почему то скрипнула, и, нащупав на тумбочке стакан, залпом осушил его. Хоть вкус у непонятной жидкости, которую вряд ли стоит пить, был так себе, но мерзкое ощущение жажды прошло. Так, стоп. Тумбочки, по край ней мере, стоявшей так близко к кровати у него никогда не было. Да и матрас ощущался каким то жестковатым. - Ох, голова, - протянул Володя, протирая слипающиеся глаза, дабы хоть как то оглядеться, - Блять, где я?! Осмотреться было ошибкой: Путин обнаружил себя в небольшой комнате. Вокруг были серые стены, на одной и с которых висел одинокий криво прибитый плакат. "КОНЕЦ" - красовались на нем большие алые буквы. Помимо кровати в комнате стоял небольшой шкаф, письменный стол и тумбочка. На ней, помимо уже пустого стакана, стоял, освещая темную комнату холодным, даже немного в голубой, светом, ночник. Кроме него была лишь настольная лампа. Окон, к легкому замешательству Владимира, не было. К счастью, дверь также была обнаружена. - Чертовщина какая-то... - сказав это, он удивленно ощупал свое горло. Голос звучал странно, без легкой хрипоты и довольно громко. Ощупывание привело еще к большему шоку: кожа вдруг стала эластичной и плотной, морщины пропали. Владимир удивленно трогал щеки, нос и лоб. Убирает опавшую на лицо челку, которая ощущалась так странно после своего долгого отсутствия, зарывшись рукой в непривычно шелковистые, но не сильно густые волосы. Чувствовалось, как во всем теле бурлила жизнь. Вновь хотелось с огнем в глазах взяться за свое дело, превратившиеся в стиль жизни, кое за 20 лет уже успело омерзеть. Оставалось лишь пользоваться своими привилегиями и как можно дольше и крепче держаться за должность. А вы бы на его месте поступили бы иначе? Володя, глубоко вздохнув и попытавшись себя успокоить, встал с кровати. Привычной боли в пояснице не последовало, но, как тогда подумалось Путину, лишь потому, что у похитителей волшебным образом нашелся ортопедический матрас. Или пояс из собачей шерсти. Но ни первого, ни второго, не было. На нем была лишь серая полосатая пижама, от заунывного вида которой, да и впрочем всего вокруг, в голову приходили мысли о заключенных. По крайней мере о том их образе, что показывает нам кино. Владимир всегда выступал за то, чтобы условия в русских тюрьмах были совместимы с жизнью, а к заключенным было "человеческое отношение", что уж говорить о пытках. Нет, для него это было недопустимо. Разумеется, пока это не касалось... Ладно, мы не об этом. Распахнув, двери шкафа, он, на удивление обнаружил не табличку "Привет, сладуся Международный суд" А только несколько белых и одну черную рубашку, двое черных брюк, набор строгих носков, белья и лакированные черные туфли на шнуровке. Что же, у похитителей определенно хороший вкус, в прочем, с классикой не прогадаешь. Вообще, надевать это рискованно - может, одежда пропитана ядом. Мотивы его похитителей непонятны, к тому же, Владимира немного смущал странный набор рубашек. Три белые, одна черная... Хуй их знает. В этом нет вообще никакого смысла. Напоминало задачку на логику с шарами и коробками. Будучи хорошистом, Путин, конечно, мог бы задуматься над этим, но пытаться решить было бы как то глупо. - Если размышлять логически... - в слух рассуждал он, - то тут только одна черная, и соответственно, они надеются, что я выберу именно её, ведь она привлекает внимание. Значит, надо брать белую. Их три. Весят в ряд. Важно было отметить все факты, чтобы ни в чем не запутаться. Владимир ещё раз осмотрел комнату. Вернулся к кровати, сел на такой уютный и манящий матрас и взялся за голову. Должна же быть какая-то подсказка? - ...или я просто преувеличиваю эту ересь. В конце концов, ко мне ещё никто не зашел и не объявил ничего. Они ждут, пока я выйду сам. Вдруг его взгляд упал на тумбу, где был уже пустой стакан и эта чертова, нагнетающая атмосферу лампа, и на ящики в этой самой лампе. Открыв один, Владимир, на свое удивление обнаружил книгу. "Библия" - гласила обложка. Тут Володя вообще ничего не понял. А потому открыл следующий ящик. В нем, на самом дне лежал маленький, размером с почтовую открытку, гвоздь. Потерев вески, Путин цокнул языком. Снова ничего не понятно. - Гвоздь, гвоздик, гвозди, - повторяет он, - гвоздики... гвоздики! -, мысль странная, но слава богу, изучение христианства наконец пригодилось. Ну, помимо того, что чувствовалась некоторая обязанность знать хоть что-то о вере, которую исповедуют большая часть твоей страны. Если память не подводила, то Гвоздика - символ мучений Христа, и Библия очень ярко намекала, что Владимир прав. - Можно было просто вспомнить, что Христа гвоздями к кресту прибили, - завершил мысль он, - Люблю же я всё усложнять... - он возвращается к шкафу, беря ту рубаху, что посередине, - ...Бог Сын, разумеется, они имели ввиду Святую троицу! Рубашка была надета, осталось... всё остальное. - Подумаю логически. Брюк двое... - на минуту задумавшись, а после махнув рукой, Владимир хватает первые попавшиеся брюки, быстро стягивая с себя пижаму и напяливая их, - Нет, я правда через чур усложняю! - дальше были надеты носки и туфли, что вдруг оказались удобными. Удобным оказалось и нагнуться, чтобы их зашнуровать. Приведя себя в порядок, насколько это вообще можно было без зеркал, он, глубоко вздохнув, медленно прошел к двери, что, по идее, должна была служить выходом. - Или входом? - Путин неуверенно кладет руку на ручку двери и тут же отдергивает её, уставившись на свою руку. Кожа... Кожа была однотонной, почти без складок кожи, что само собой разумеющееся в его возрасте, разве что немного на местах, где суставы. Ногти тоже приятно удивили, став крепкими и отросшие так, что аккуратно выходили за пределы пальцев чуть больше чем на миллиметр. - Ваши ж лапти на завязках... Что же такое? Как минимум у этих "похитителей" имелся хороший крем для рук? Но если вы похищаете "диктатора", насколько вообще для вас важно, насколько гладкими были его руки и выглажена рубашка? Бред какой-то. Вот и Володя не понял. Поэтому только дернул ручку и осторожно приоткрыл дверь, выглянув. Перед ним был коридор, с кажется, десятками таких дверей, как его, в обе стороны. Вдоль узорчатого ковра, на котором в некоторых местах специально отсутствовал рисунок, чтобы создать винтажный эффект, была вписанная в этот узор стрелка, ведущая куда-то. Находясь с состоянии, похожем на транс, Владимир закрыл за собой дверь и пошел по стрелке. Коридор был неярко освещен вдоль стен светильниками, похожими на квадратные деревянные темно-коричневые коробочки со сглаженными углами и отверстием наверху, так, что свет выходил к потолку. Эта атмосфера успокаивала, усыпляла, но вдруг он слышит как какая-то дверь позади него открылась. Владимир обернулся, застыв, как статуя, по стойке смирно. Из-за приоткрытой двери на него смотрел не менее испуганный мужчина. Он не сразу смог понять его возраст: в конце концов, тот мужчина, нет, скорее парень был азиатской наружности. Путин всматривался в его лицо: мягкие черты и темные глаза, будто созданные, чтобы улыбаться. Он был примерно на пол головы выше, но не выглядел так, будто бы возвышался над кем-то. Что неудивительно, он был одет точно так же. - Вы кто? - на автомате спросил Володя, поздно поняв что вряд ли его поймут. К его удивлению, молодой человек ответил. Конечно, что-то непонятное, но пресловутое "Ни Хао" уловил. Честно говоря, он учил китайский для пропаганды, но... к полноценному диалогу был не готов. В ответ он только кивнул, почти в поклоне, ответив такое же кривое "Ни Хао." Дальнейшую речь он не понял от слова совсем, но кажется неожиданный собеседник пытался выяснить, где они находятся. "Же ши шим дайфэнг?" эта фраза повторилась несколько раз. Владимир тем временем раздумывал, что если их теперь двое, они смогут кое-как отбиться в случае чего. Поэтому он подозвал китайца рукой, повторяя: - Фэнг, фэнг, еб твою мать, пошли уже... - и они пошагали по коридору, по стрелке. Всю дорогу оба молчат, пока не оказываются перед аркой. На самом деле, она была похожа на большой дверной проем, с прямыми углами, а за ней... была темнота. Владимир задумался. С одной стороны - можно прощупать, но тогда есть шанс быть замеченными. А если побежать... ну а вдруг там стена? В любом случае, быть убитыми и быть дураками не одно и тоже. Он жестом приказывает китайцу молчать. Тот, вероятно, ничего не понял, но тактично заткнулся, прежде чем Путин схватил его за руку и, вытянув вторую вперед, не рванул вместе с пискнувшим китайцем навстречу темноте. Его ладонь, выставленная вперед, не наткнулась ни на что, пока их не ослепил неистово яркий свет. Казалось, будто им прямо к глаза светили фонариком. Но стоило проморгаться, оказалось, что они попали лишь в большой зал в сдержанных коричнево-бежевых цветах с высокими потолками, на которых были лампы геометрических форм. Посреди него стоял громадный стол, человек, наверное, на сто. Переварив эту информацию и успокоив выработавшийся адреналин, Володя с удивлением обнаружил, что на их смотрят куча людей. Мужчины и несколько женщин, одетых почти точно так же, как и они, за исключением разной комбинации штаны/рубашка. Они смотрели на них с удивлением, но оно не может сравниться с откровенным ахуем, который читался в сероватых глазах Владимира. Поняв, что на него не кидаются с недобрыми намерениями, Путин криво показал знак мира и задал вопрос сразу на двух языках: - Кто нибудь знает, что происходит? Is anyone knou what's going on? В ответ молчание, пока один человек не вышел из толпы, не ответив Владимиру на чистом русском: - Добры день... Александр. - он протянул ему свою шершавую руку, и Володя неуверенно пожал её. Смущало его не только то, что пару строк я вам соврала насчет чистого русского, и такой прямолинейный мужчина, а никак по другому Владимир подумать и не мог, ведь тот был выше его примерно на голову, хотя и выглядел сильно молодым, с широкими плечами, которые не скрыла рубашка, и мордой, что называется, кирпичом, хотя мягкие черты выдавали добродушного человека, обладал акцентом, кажется, южным. Больше Владимира волновало, что он прекрасно знал, кто перед ним, а Александр делал вид, что они видятся в первый раз. Ну, не узнал, может, ладно... - Владимир. - сдержанно ответил тот, пожимая его руку, и тут же, можно подумать, бестактно спрашивая, - Мы с вами знакомы, я полагаю, если, конечно, я не один знаю, кто я. Вдруг в их странный диалог вмешивается третий, положив свою ладонь поверх их рукопожатия, и не немного сдавленным голосом, в котором отдавалось таким же геканьем и оканьем, остановил их: - Володя, мы все уже всё поняли. Буду краток в своих объяснениях, раз у Саши смелости не хватило, всё руки к тебе свои тянет. - он был ниже обоих мужчин, и чуть более щуплым, от чего его уверенность смотрелась довольно очаровательно, - Здесь собрались, если так вообще можно сказать, главы государств: монархи, падишахи, диктаторы, демократы, гномы-хуекраты... Я вот на того грешу. - Зеленский, если Владимир правильно понял кто это, ткнул пальцем куда-то в толпу, на какого-то бледного азиата, который не заметил такого выпада, - Хорошего человека юным соком ели не назовут! Выслушав это, Владимир, немного подумав, ответил: - ...само собой. И зачем же нас всех тут собрали, или вам с вашим недюжинным умом не удалось к этому прийти, что более вероятно? - Что же, может быть вы выдвинете гипотезу? - предложил другой Владимир, и кажется, путаться начали не только все присутствующее, которые сейчас переглядывались с выражением лица "Еб твою мать, славяне опять...", а некоторые были готовы залезть в спор прямо сейчас, но и вы. Вмешался в итоге только молодой мужчина, с появившимися слишком рано мимическими морщинами у рта и кудрявыми волосами, возглашая, кажется, на французском: - Arrêtez! Les bagarres nous manquaient!- того, что он сказал, конечно никто не понял, но его личность Путин так же быстро определил, ведь внешность, за исключением какой-то... халённости и молодости, почти не изменилась. Макрон, или как его хотелось назвать теперь Эммануэлем, а может даже просто Эммой или Манюшенькой, был быстро остановлен кем-то из европейцев, Владимир из-за своих собеседников не смог разглядеть, кто это был. Тем не менее, заводящаяся ссора остановилась, все трое, в тот числе и Лукашенко, не знающий, чью сторону принять, отпрянули друг от друга. Вообще, было странно, что никто не паниковал. Володя только успел об этом задуматься, как тут же из громкоговорителей: "Дорогие бывшие главы государств..." это были не громкоговорители, звук раздавался у него в голове, и судя потому, как удивленно все переглядывались, его слышал каждый. "Ваша политическая карьера добровольно-принудительно окончена. Не переживайте, вы в полной безопасности... А теперь просим слушать особенно внимательно."