(НЕ)Последняя поэма

Теплый вечер, жара обжигает лицо. По волосам стекают капли пота. Скамейка парка уже чуть ли не прогнулась под Чонгуком, уже как два-три часа выжидавшим девушку из приложения онлайн знакомств, попросившую купить ей клубничный коктейль, а точнее перевести на него деньги. Вону не жалко, правда ощущение, что он снова попался на фишинговый трюк растет с каждой минутой. Секундой. Миллисекундой. Расхаживая из одного в конца в другой нередко приходят разные очень важные мысли о жизни. Например то, что ему уже за 20, могут в армию отправить. Какому артисту хочется вместо приглашения на концерт или же письма с гонораром получить в подарок повестку? Нужно было заболеть, сдохнуть к чертям, лишь бы не попасть в лапы этого чудовища, так часто пожирающего людей, а особенно молодых парней горстями, а то и кучами. В руках книга не особенно цензурного содержания. В плейлисте орут матерные песни, в мыслях нет и живого места. В наши времена таких называют «испорченными». А почему испорченными? Потому что желание у них лишь одно: прийти, поцеловаться, потрахаться, и так целые месяца, а то и года. В парке показалась очень знакомая фигура. Тхэхён. Рука быстро лезет в портфель, туда же тесно складываются наушники и книга. Паренек не хочет, чтобы ещё и тот человек, с которым ему идти бок о бок ещё хотя бы три-четыре года тоже называл его «испорченным». -О! Чонгук! Чего уселся тут? Кого ждешь? Коктейль купил? Вот и славно! Виолетта не придет, вместо неё я, — Ким выхватил коктейль из рук Чона, примкнув губами к тоненькой соломинке, — Не дурно. У Чона чуть ли не отвисла челюсть от такого неописуемого и странного поведения. Во-первых, откуда он знает «Виолетту», у него же нет ни девушки, ни сестер? Во-вторых, если он все же создал анкету «Виолетты» на сайте, то зачем? В-третьих: -Сука, верни коктейль! , — на всю улицу. Громко и понятно. -Не волнуйся, девушка к тебе сегодня не придет. Довольствуйся мной: меня должно хватить с крышей, — Ким присел на скамейку, без разрешения раскрыл рюкзак и выудил оттуда книжку, — Ммм, какая интересная книга! О сексе, я угадал? Ого, сколько тут цензуры. Понятненько. А кто-то ещё и пытался отскоблить цензуру… — следующей жертвой стал плеер и наушники, — Ой, наушники! А давай вместе послушаем? -Чего ты позволяешь себе, мразь? Положи на место, иначе тебе конец! , — Чон схватился за наушники, провод которых чуть ли не разорвался от напряжения. Ну напряжения в двух смыслах. -Что ты мне сделаешь? Твои удары не принесут мне боли. Выебешь? Ты? Омежка по жизни? Ты уверен, что сможешь положить меня? Ты жалок и смехотворен. -А вот и не омежка. Верни плеер. -Ну и докажи тогда, — чем-то смахивает на детсадовское «верю-не верю», -Слабо пососаться прямо здесь, в парке? *Если сейчас … нет, черт, нет. Еще и сосаться с мужиком. Тут миллион людей (преувеличение явное, но в сети больше, Чон это понимает)* -Ну же, думай, омежка! Либо слабо? А если не хочешь, то я всей группе скажу, что ебал твою задницу сегодня ночью. Твоя анкетка, — он тыкнул в экран телефона, который также, как и возможность остаться нетронутым, ускользал в карман на груди у Кима, — уже у меня в кармашке. Так что, нет у тебя выбора. Закрыв глаза, Чон бросился к Киму, раскрывшему руки в объятии. Но он этого, конечно, не чувствовал. Короткий поцелуй в губы. Или уже нет? Язык Кима аккуратно, как маленькая змейка пополз в рот к Чону. Его не отпускало. Агония? Или же… нет, точно не воображение! Реальность. Приятная, колющая, необычно новая… -Всё равно омежка, — если манипулятор в деле, то для него важен его личный результат и успех, а не успех жертвы в выполнении его манипуляций, — Подрубай наушники. -Спасибо, не надо. Я лучше сам сыграю, — Чон достал из рюкзака укулеле, которую человек, перебравший лишь пол рюкзака Чона, даже бы и не заметил.

«Ветер ты старые ивы развей»

Ким подпер ладонью подбородок, прикорнув к плечу Чона.

«Нет мне дороги в мой брошенный край»

Что-то с чувством настольгии, юности, а может детства пронеслось в голове Кима. Но кое-что прервало то забвение, которое нашло на обоих в течении буквально тридцати секунд и трех аккордов на двух парней. Велосипедист. Нынешнее поколение абсолютно не интересуется тем, куда едет, на кого может наехать, кому может сделать больно. Как в транспортном отношении, так и в других вещах в целом. Велосипед проехал прямо по ноге Чона, но и велосипедист сам упал. -Идиот, не видишь куда прешь. Все хорошо? -Не волнуйся. Всего то перелом максимум. Оба зашагали к дому Чонгука, где было, скорее всего, более доступно оказать помощь, чем на даче Тхэхёна. -Тебе…больно? Черт, я видимо зря пришел. Ты бы, наверное, уже дома бы сидел, если бы не я со своими идиотскими идеями. Вот ублюдок. Ты не запомнил, как его зовут? А точно, на нем не написано… -Лучше бы было. Клеймо на всю жизнь. Не думаю, что сломал ногу.; Ранка да и только. Не только ранка. Ещё и открытая, но к счастью не сломанная кость и разорванная торчащая плоть. Бинт, йод, неумелая помощь из рук такого же неумелого помощника. -Не зря ты пришел, — Ким укутал Чона одеялом из флиса, — Хочешь, допою песню? -Нет, дорогуша. Посиди теперь под одеялом и не двигайся. У меня сейчас под ложечкой ещё как гложет. Совесть вроде … — Ким приобнял Чона, который через пять минут мирно заснул у него на плече. *А что там в песне? *, — Ким полез в интернет, чтобы почитать текст.

«Если увидеть пытаешься издали. Не разглядишь меня»

*Может он и не такой испорченный, как кажется… не увидишь человека, пока жизнь не сведет*, — думал Ким. На коленях у него лежал спокойный Чон, лицо которого застыло в полумладенческом выражении и умиротворении. Он казался другим, не таким, каким был ранее. Не таким прогнившим «подростком», каким был… (больше чем на подростка он внешне не тянул). Таким беззащитным. От тела исходило тепло, язычки которого приятно касались рук и тела Кима. Он наклонился над Чоном. -Ты… ты… оказывается скрывал многое, — Ким склонил голову, поцеловав Чонгука в макушку, и заснул, опустив свою голову на подушку рядом.