Расколотое

Огромная кровать, обнаженные женщины и страстные стоны. Выгибание спин, скатывающие по нефритовой коже капли пота, зажмуениные глаза от удовольствия. Среди них была его шицзе Нин Инъин. Среди них была Лю Минъянь. Среди них были множество женщин, которых он не знал. У Ло Бинхэ поднималось тошнота каждый раз, когда другой он, страшный и похожий на зверя, рычит на жен, заставляя их приподнимать бедра, кричать и стонать его имя. Как другой он довольствется этим, питаясь энергией инь. Юноше пртходится закрывать глаза, уши, отвернутся от них, но некая сила заставляла смотреть, корчится от боли, выворачивать наизнанку и мучиться по новой. — Простите, учитель. Этот ученика виноват перед всеми вами. — тихо молвил он, сидя на коленях и глядя в пол. Сейчас он подним голову, вперив в единственный глаз сияющий во тьме изумрудным цветом: в них было что-то особенное, множество эмоций перемешивались в настоящую буру внутри Ло Бинхэ. Другой он пытает учителя, всячески издевается над ним, а ему приходится смотреть, как его тело достает органы из живота, вырывает руки и ноги, откидывает в сторону, чтобы вновь отрастить конечности. И так каждый раз. Если честно, то когда он впервые сотни раз видел, как Император буквально уничтожал учителя на его глазах, пусть другой он этого не видел и врядли ощущал потустороннего присутствие, сердце Ло Бинхэ разрывалось на части. Его чувства к тому кому сипотизировал, уважал и мечтал получить одобрительные кивок сейчас проживал адские мучения переходящие в годы. Ничто не могло остановить монстра, а Ло Бинхэ самого себя. Тот юноша, что упал в безду погиб окончательно став на подобии призрака, привязавшись к своему бывшему телу. Тьма поглотила внешную оболочку, его жизнь, его воспоминания и … — Учитель … — сладко пропело это нечто, нашептывая учителю на ушко. — Мои желания … моя месть к вам и недоброжелателям. Даже не представляете, как я хочу увидеть вас там … в конце концов это вы сделали меня таким. И страх, и боль, и гнев вырывались наружу. Ло Бинхэ кричал вместе с учителем, пытался убить себя или свое тело, забрать Шэнь Цинцю с собой, по ту сторону, чтобы уйти за грань в новую жизнь только вдвоем. Это намного лучше, чем вот так страдать из-за ублюдка. Жаль его никто не видеть и не слышит. *** Ло Бинхэ не знал сколько прошло времени, но все три мира были объеденены в один сплошной ад для всех, кто не находился в гареме Императора Ло. К тому времени, когда многие пали, Лю Минъянь забеременила свершив что-то страшное. Некогда благородная заклинательница стала подобно опасному хищнику, нещядящая никого кроме своего супруга. Юноше странно наблюдать за этой женщиной с которой его связывали с поединком с Ша Хуалин и пару миссий вне секты. Сам он не был привязан к ней и был равнодушен к Лю Минъянь, но почему-то другой он не успокоился пока не сделал ее своей. С последним Император Ло сделал такое со многими женщинами, которых он приводил в многочисленный гарем. Единственное, что жаль для Ло Бинхэ, — Нин Инъин. Предательство на суде выяснил, что девушка готова пойти на жертвы ради него одного, но учитель … он был очень важен и дорог для Бинхэ. Это нельзя объяснить словами, но кажется наследие Небесного демона не позволяет влюбляться в других кроме того, кем запечетлен, а раз так, то получается учитель … Если это так, то понятны мотивы Таньлянъ-цзюня над его матерью, Су Сиянь. Чувства, что они оба испытывают, казались для Бинхэ вечностью, но в отличии от отца, он не собирался делать ничего, что могло навредить миру. С последним Шэнь Цинцю бы поспорил. — И долго собираешься вот так простоять здесь? — с ненавистью прорычал глава секты увидев, как его враг смотрит на изуродованное тело Сяо Цзю. Ло Бинхэ даже не взгляну на него: предатель в его глазах не стоил и капли внимания. И все же юноша тихо произнес: — А сами? Это ведь вы не смогли защитить учителя. К тому же я погиб еще в бездне. Услышав его слова Юй Цинъюань оступился. — Но как? — Сам не знаю. — просто ответил он. Если глава секты хотел что-то сказать, то любое желание отбилось, как только в Водную тюрьму пришла она. Вся в красном и легком, газовая ткань, больше обнажена, чем одета — в этом вся Ша Хуалин. Интересное для юноши и мужчины так это желание демоницы и предвадительницы всего Востока видеть Шэнь Цинцю и задумчиво стучать острыми ноготками по стенке, эхом звучащая по камере. Только спустя время можно прислушаться и понять ритм, будто заурядная музыка без слов. А затем, окинув тушу бывшего лорда, она удалялась, быстро, без изящества и грации. Что-то происходило в мире живых. Что-то что меняла суть вещей. А потом Ло Бинхэ …