Handle With Care

- Прости, что я вёл себя как придурок. (9:33)  - Я просто был очень напряжен в последнее время (9:34 утра) Это оправдание, и притом слабое, но Тео не знает, как еще выразить то, что он чувствует в последнее время.  - Ты всегда придурок, но это нормально (11:04) И, возможно, он усмехается ответу Лиама, но только потому, что это правда. Тео пытается положить телефон обратно, прежде чем он снова завибрирует.  - Выпускной год тяжелый? (11:05 утра) Тяжёлый — это преуменьшение.  - Да, можно и так сказать (11:07) - Это отстой (11:08) - Приходи к 2 ночи? Отвлекись от этого (11:08) - Или не приходи, если не хочешь, никакого давления (11:10) Тео смотрит на свой телефон, кажется, целую вечность, пытаясь придумать, что ответить. Это было бы намного проще, если бы он все еще ненавидел Лиама всеми фибрами своего существа… и, возможно, если бы он не хотел приходить.  - Конечно (11:13) - Увидимся позже (11:14) * Трудно быть хорошим.  Видите ли, вы могли бы подумать, что, возможно, Тео вернулся из Ада с немного большей совестью, с каким-то моральным компасом, который гарантирует, что на этот раз он останется над землей, но на самом деле это не так. Трудно быть хорошим, когда почти всю жизнь тебя учили обратному.  Ну ладно, это не совсем так. Дело не в том, что Ужасные Доктора учили Тео быть «плохим», как говорится, а в том, что его учили, что быть хорошим означает делать все, что ему говорят. И часто ему говорили делать плохие вещи.  Но со временем они уже не кажутся такими уж плохими.  Дело в том, что Тео теперь сам себе авторитет. Свободный, блин, как ветер. Он решает, что хорошо, а что нет.  Пытаться убить своего бывшего лучшего друга и лишить его статуса альфы — очень плохо. Ложь, мошенничество, воровство — плохо, только если тебя поймают.  Подписаться на репетиторство безнадежного второкурсника по химии — хорошо.  Отменить репетиторство по химии с безнадежным второкурсником, чтобы вместо этого пообщаться с Лиамом — очень хорошо.  * Итак, они вдвоем: Лиам растянулся на животе, а Тео рядом с ним, в изножье кровати, сидит прямо, скрестив ноги друг на друге, и смотрит на Лиама. Всегда лицом к лицу с Лиамом.  Тео смотрит, он это знает. Он знает, что его взгляд остается прикованным к ритмичному подъему и падению спины беты, пока Лиам переключает каналы. Тео знает, что через минуту Лиам вздохнёт, повернётся к Тео и швырнёт пульт в его сторону, бормоча «Выбирай сам». Тео знает, что в конечном итоге он выберет канал «История», потому что это успокаивает Лиама.  Но тем не менее, он наблюдает, как бесстыдный вуайерист, потому что благодарен, что ему вообще предоставили доступ к этому. Хочет он это признавать или нет, но когда Тео выполз из Ада, он стал настоящей катастрофой. И да, ладно, не так уж много изменилось, но теперь в его жизни есть люди, которых Тео может назвать своими друзьями. Очень немногие люди, но все же люди в его жизни позволяли ему спать в своих спальнях и выбирать, какие телеканалы смотреть. И это сентиментально, но приятно.  Это приятно.  — Ты наблюдаешь за мной?  Тео моргает, смотрит на телевизор, который уже был переключен на Исторический канал, а затем снова на Лиама и отвечает: — Да.  — Ладно, — Лиам просто кивает и садится, кладя свой большой рюкзак на кровать и меняя тему. — Ты когда-нибудь раньше напивался?  Тео отводит взгляд, переводит взгляд на телевизор и отвечает: — Я раньше употреблял алкоголь.   — Вопрос был не в этом, — отвечает Лиам. — Ты раньше был пьян? Лиам смотрит на него, и химера может сказать, что он уже знает ответ на вопрос, что он принял во внимание тот факт, что Тео был сверхъестественным с девяти лет, что он едва помнит, чтобы он был кем-то другим, кроме этого.  — А ты как думаешь? — бормочет Тео, внезапно чувствуя себя одновременно и застенчивым, и раздраженным, но не зная почему.  Может быть, он завидует.  Завидует тому, что у него отобрали что-то близкое к нормальному детству, завидует тому, что ему никогда не доведется испытать всю эту глупую подростковую чушь, например, сбежать после комендантского часа, чтобы напиться на вечеринке, или пропустить урок, чтобы покурить под трибунами во время школы, или даже, кто знает, уроки вождения.  Потому что даже эту незначительную веху у него отобрали. Конечно, у него есть права, и к тому же пикап, но ему не пришлось много делать, чтобы их получить. Несколько поддельных документов и «учебное удостоверение», любезно предоставленное Ужасными Докторами, проваленный дорожный экзамен — параллельная парковка — отстой, в результате чего администратору заплатили за то, чтобы он поставил химере проходной балл, и вуаля — Ад на колесах. Эй, его обучали использованию сверхъестественного оружия массового поражения. Думаете, у него было время на курсы вождения?  — Я думаю, — начинает Лиам с усмешкой, лезя в рюкзак и доставая большую зеленую бутылку, — Что нам пора это осуществить. Тео открывает рот, чтобы посмеяться над младшим мальчиком за то, что тот забыл, что обычный алкоголь им ни черта не сделает, прежде чем Лиам его перебивает.  — Я знаю, о чем ты думаешь, но поверь мне, это создано для оборотней, — заявляет Лиам, широко раскрыв голубые глаза, — И, ну… надеюсь, для химер тоже? Я не совсем уверен насчет логики всего этого, поскольку вы, ребята, не так уж уязвимы для волчьего аконита… но попробовать не помешает! Тео нахмурил брови, взгляд сосредоточился на бутылке в руке мальчика. — Мы уязвимы для волчьего аконита, просто в более высокой концентрации, чем оборотни. Что… откуда ты это взял?  — Бретт, эм, он дал мне номер своего рода «дилера» перед… перед своей смертью, — отвечает Лиам, отводя глаза. В комнате пахнет горем, почти всепоглощающе. Тео никогда не знал Бретта так хорошо, но он знает, что они с Лиамом пытались уладить ситуацию до того, как волка убили.  Бета внезапно отвинчивает бутылку и делает большой глоток, кашляя и морщась от вкуса. Тео вырывает бутылку из рук младшего мальчика, качая головой, как неодобряющий родитель.  — Тебе нет и 21 года, — замечает Тео, поднимая бровь и удерживая бутылку подальше от цепких рук беты.  Затем Лиам фыркает, вызывающе скрещивая руки на груди: — О да, и я также не человек. Последний раз, когда я проверял, не существовало возрастных ограничений на употребление сверхъестественного алкоголя. Он подбирается ближе, чтобы вырвать бутылку из рук химеры, делает еще один большой глоток и вздрагивает при этом.  Тео молча наблюдает за ним, заговаривая только после того, как мальчик закончил драматизировать. — Почему я? Почему ты не сделал этого с Кори, Мейсоном или кем-то еще? — спрашивает он.  Затем Лиам хмурится, высунув язык, чтобы облизать губы, прежде чем ответить: — Мейсон может напиться в любое время, когда захочет, поскольку он, понимаешь, человек. — Ты понимаешь, о чем я, — вздыхает Тео, потому что ладно, возможно, Лиам — один из единственных друзей Тео, но Тео не единственный друг Лиама, потому что у Лиама много друзей, сверхъестественных и не только. Потому что он Лиам. И все же, вместо того, чтобы пригласить Алека, или Кори, или даже, черт возьми, Нолана, потому что по какой-то причине Лиам решил простить ребенка после всего того дерьма с Монро, он решил пригласить Тео.  Лиам слегка пожимает плечами, внимательно рассматривая химеру: — Ну, Мейсон будет волноваться, если я выпью это, потому что в нем есть волчий аконит, а Кори… он просто не из тех, кто пьет несовершеннолетним. Мне нужен был кто-то с более низкими моральными стандартами.  После этого Тео смеется, резко и искренне, выхватывая бутылку из рук Лиама, его глаза устремлены на младшего мальчика, пока он делает большой глоток горькой жидкости.  — Что я могу сказать, — Тео гримасничает от вкуса, хотя в его глазах отражается свет, — Трудно быть хорошим.  * — Будь хорошим, милый! Позвони мне, когда поедешь домой, и тебе лучше убедиться, что ты дома до комендантского часа.  — Еще раз, — ворчит Тео, стальным взглядом глядя на съёжившуюся перед ним актрису, — И сделай так, будто на этот раз тебя это действительно волнует. Ты должна быть моей матерью, а не случайной, блять, женщиной, которую я встретил на улице. Будущая «мама» Тео еще раз читает сценарий, который она держит в дрожащих руках. Это так же жалко, как и в прошлый раз. Они повторяют одну и ту же фразу еще пять раз, прежде чем Тео удовлетворится, прежде чем он сможет почти убедить себя, но больше всего других людей, что женщина, сидящая перед ним, любит его хотя бы немного.  Видите ли, все будущее Тео зависит от успеха его возвращения в Бейкон-Хиллз. Ничто не может пойти не так, как надо, и чтобы ничего не пошло не так, Тео должен контролировать каждый элемент — от химер, которых он набирает в свою стаю, до актеров, назначенных играть его родителей, чтобы прикрыть тот факт, что его настоящие похоронены где-то на глубине шести футов. Эти двое… они выглядят похоже, и настолько, что Тео почти чувствует укол эмоций, что-то давит глубоко внутри него, когда он смотрит на них. Чертовски жалко.  Его время с Ужасными Докторами истекает, и это его единственный шанс освободиться. Это должно быть идеально. — Твоя очередь, — обращается Тео к стоящему рядом актеру, мужчине с седеющими каштановыми волосами и темно-карими глазами, — И я настоятельно советую тебе сделать все правильно с первого раза. Второй шанс не дают так просто.    * Тео никогда раньше не чувствовал ничего подобного, и он не уверен, что у него есть слова, чтобы описать это, кроме того, что в состоянии алкогольного опьянения ему становится тепло. Или, может быть, это отравление волчьим аконитом. Это могло быть отравление волчьим аконитом.  Он говорит себе, что должен сохранять здравый рассудок, чтобы следить за Лиамом, чтобы убедиться, что бета не напивается случайно до потенциально опасной для жизни ситуации, чтобы младший мальчик оставался пьяным и счастливым, не впадая в состояние, вызванное отравлением, кома или что-то в этом роде, если это возможно. Тео сейчас не совсем уверен, он не уверен ни в чем, кроме того, что чувствует себя счастливым. И, может быть, это искусственное, фальшивое счастье, но он тем не менее чувствует себя счастливым. Потому что он впервые пьян, и он с Лиамом, и они сидят на кровати Лиама и разговаривают обо всем, что приходит в их пьяные головы. И это приятно. Это действительно очень приятно.  А может это просто отравление волчьим аконитом. Лиам снова тянется к бутылке, она наполнена всего на четверть, но Тео держит ее вне досягаемости мальчика. — Нет, нет, нет, — химера качает головой, от чего, кажется, комната тоже немного трясется, — Еще раз, и я думаю, ты обратишься, ну, с рычанием. Тео намеренно сверкает глазами и позволяет клыкам выступать над нижней губой, одаривая бету волчьей ухмылкой. Лиам приближается, голубые глаза устремлены на парня напротив, когда он протягивает руку, Тео спокойно наблюдает, как палец Лиама неуклюже касается клыка, прежде чем тот отдергивает руку назад.   Это тихо и странно, и внезапно лицо Тео становится намного теплее, чем раньше. Он заставляет себя откинуться назад, устремив серые глаза на покрывало, а не на Лиама.  — Как ты это делаешь? Думаю, если бы я сделал это прямо сейчас, я бы не смог обратиться назад, — говорит Лиам. — Ты просто всегда все контролируешь. Всё. Даже когда кажется, что все… разваливается. Ты все еще… ты.  Тео ничего не говорит, не знает, что сказать.  Лиам продолжает: — Когда ты затащил меня в больничный лифт, пока мы сражались с охотниками, я думал, что умру. Нет… Я знал, что умру. Но ты… как будто знал, что именно сказать, чтобы я захотел драться. От тебя даже не пахло страхом. Но он был, он был, страх был. Боже, Тео было чертовски страшно, но не за себя, за Лиама. Всегда только за Лиама.  Тео просто не хочет, чтобы он снова выглядел таким безнадежным. Чувствуется слишком знакомо. Убедить, что жизнь вашего друга достойна того, чтобы за нее бороться — хорошо. — Ну, э-э… ты меня знаешь. Я контролирующий мальчик, — наконец отвечает Тео, встречаясь взглядом с бетой и  тщетно пытаясь поднять настроение. Очевидно, это работает, поскольку этот комментарий снова заставил Лиама хихикать.  Тео думает, что это приятный звук.