Handle With Care

— Ой, да ладно. Признайся, теперь ты нравишься людям.  Бутылка спиртного, настоянного на волчьем аконите, лежала почти пустая на кровати между двумя мальчиками. Уже поздно — настолько поздно, что свет погас, а телевизор выключился, превратившись в едва слышимый шум под тихими размышлениями Тео и Лиама.  Тео моргает — медленно и тяжело, спрашивая: — Я? Вопрос звучит как каша, но он важен. Это важно, и Лиам понимает.  — Да, — отвечает он слишком быстро, делая паузу, прежде чем добавить, — Алек думает, что ты как… Бог или что-то в этом роде. А Кори всегда относился к тебе как к брату. Я знаю, что Мейсона труднее читать, но с тобой он в хороших отношениях, уже давно. Наступает пауза, во время которой единственное, на чем Тео может сосредоточиться, — это биение собственного сердца, которое лишь на долю секунды отличается от биения Лиама. — И ты мне нравишься. Глаза Тео распахиваются, он не уверен, когда вообще закрыл их, он устремляет широко раскрытые глаза на мальчика, сидящего рядом с ним. На лице Лиама появляется глупая ухмылка, которая говорит Тео, что он даже не осознает серьезности слов. Они важны.  Они действительно важны, потому что звучат так, будто я рад, что ты здесь, и хочу, чтобы ты был рядом, и, по большей части, твое присутствие здесь что-то значит для меня.  Он не говорит «Ты мне тоже нравишься» или что-то в этом роде, потому что он здесь, в спальне Лиама, впервые напивается, и Лиам должен понимать. Он должен знать.  Или, может быть, Тео не отвечает, потому что боится, что его неправильно поймут, потому что он здесь, в спальне Лиама, впервые напивается, и они сидят очень близко друг к другу, потому что Лиам продолжает смотреть на него очень мягким взглядом с этими словами. Глупые голубые глаза, и от этого у Тео что-то в животе затрепетало. Все дело в алкоголе, решает он. Он не говорит «Ты мне тоже нравишься», потому что боится того, что это значит. Он ничего не говорит, позволяя звукам того, что показывают по телевизору, заглушить слова, замершие на его языке. В любом случае, это не имеет значения, Лиам засыпает — его сердцебиение выравнивается с дыханием.  И они находят пять тел инопланетян. Инопланетян, потому что они не похожи на людей. — Лиам.  Очень странно, что они говорят о существах. Мы также знаем, что вызвали гробовщика и попросили принести маленькие гробы. Крякнув, Лиам неуверенно переворачивается на живот и смотрит на Тео: — Да? И это было похищение, и Бетти умоляла своих похитителей, не причинять ей вреда, пока она лежала на том столе и над ней ставили эксперименты, как иглу, вставляли ей в живот. Барни рассказывает о нескольких образцах кожи и спермы, взятых у него… — Что случилось? В телевизионной программе показана предполагаемая фотография, достаточно старая, чтобы быть черно-белой, на которой инопланетянин, над которым проводятся эксперименты, лежит на металлическом столе. Над телом стоят трое врачей в защитных масках. В кадре фокусируются глаз инопланетянина. Черный и глянцевый, тупо смотрящий вперед.  В некоторых случаях люди сообщают, что вернулись на космический корабль и смогли увидеть этих гибридных потомков. Меня использовали ради моей ДНК. Тео отводит взгляд от экрана и по-прежнему видит остаточное изображение веретенообразного существа повсюду, куда бы он ни посмотрел. Он хватает бутылку волчьего алкоголя и делает последний глоток, прежде чем заговорить. — Сегодня мой день рождения. Странно говорить это вслух, потому что он не уверен, когда ему приходилось делать это в последний раз.  И он вообще не уверен, почему говорит это. Дни рождения — это не то, что нужно праздновать, уже давно. Но этот чувствуется по-другому. Как тепло в груди.  Это алкоголь.  Лиам снова замолкает, и Тео снова смотрит на телевизор.  — Сегодня? — спрашивает бета, садясь и глядя на свой телефон. Тео задается вопросом, записывает ли он эту дату где-то в своей голове, — Сколько тебе исполняется? Потому что мы имеем здесь то, что я называю живой мифологией; что эти мифологии сохраняются на протяжении тысячелетий. Тео смотрит на бету: — Извини, я не хотел тебя будить. Просто хочу убедиться, что ты не отравился волчьим аконитом или чем-то еще, — он делает паузу. — Восемнадцать. Увидев вопросительный взгляд на лице Лиама, Тео бормочет что-то о том, что он пропустил год. В итоге ему все равно пришлось переучиваться в выпускном классе, так что, по крайней мере, это сбалансировалось.  — Ох, — выдыхает Лиам, — Я не знал. — Не знаю, зачем тебе это, — пожимает плечами Тео.  Всякий раз, когда мы сталкиваемся с существами, мы обращаемся к животному миру, чтобы найти сравнения с тем, что мы видим. По сути, это предполагает, что это существо похоже на нас, но также…                            Вспыхивает зажигалка, прежде чем Лиам направляет пламя перед лицом Тео, теплый свет освещает его черты.  Лиам сжимает в руке синюю пластиковую зажигалку и говорит: — У меня нет свечей, у меня есть только это. Однако тебе следует… тебе все равно следует загадать желание. Тео фыркает, пламя колышется вместе с его дыханием. — Я не загадываю желаний. — Ну, может, на этот раз тебе стоит сделать исключение, — Лиам слегка пожимает плечами, а затем отступает. — Если ты не хочешь этого делать, ладно. Это была глупость… Тео быстро тушит небольшое пламя резким выдохом.  Зачем им создавать гибридное существо? Лиам зевает и снова ложится после того, как откладывает зажигалку: — С днем ​​рождения. Я бы хотел, чтобы ты сказал мне об этом раньше. Могли бы сделать что-то получше, чем напиться и посмотреть «Древних пришельцев». — Все в порядке, — бормочет Тео.  Возможно, он хотел, чтобы каждый день рождения был таким же хорошим, как этот. * Тео не просыпается с криком. Он просыпается с теплой рукой Лиама на своем плече. Был сон, там что-то было, но он ничего не помнит, кроме вспышек пустых блестящих глаз, людей в масках, восемнадцати маленьких шприцев, выставленных в ряд. Он мутно смотрит на Лиама, протирая глаза от сна.  — Прости, — извиняется Лиам, — собрание стаи в библиотеке. Мейсон хочет повнимательнее изучить дело учителя, о котором говорят во всех новостях. — Тебя, — прерывает себя Тео, зевая, — Тебя нужно подвезти?  Лиам колеблется: — Ну… ты же тоже идешь, да? Химера не упускает из виду, что «это дело стаи и поэтому включает и тебя, нравится тебе это или нет» в тоне Лиама. Тео мычит и откидывает голову на подушку, устремив взгляд в потолок наверху.  — Хорошо, — соглашается он, — Я сейчас оденусь. * Учитель начальной школы Бейкон-Хиллз, 34 года, найден мертвым в номере отеля — никаких признаков травм Местный учитель найден мертвым в воскресенье вечером, полицейское управление Бейкон-Хиллз расследует дело Никаких обвинений в смерти учителя не предъявлено: причиной признана хроническая анемия Смерть учителя в Бейкон-Хиллз произошла по естественным причинам, город оплакивает потерю В начале этой недели скончался любимый учитель начальной школы Бейкон-Хиллз, 34-летний Эндрю Салин. Салин был найден мертвым в номере отеля в воскресенье вечером после того, как его жена обратилась в отделение полиции, поскольку не смогла с ним связаться. Вскрытие показало, что учитель скончался от невылеченной, но тяжелой анемии. — Мистер Салин стал настоящим благословением для всего школьного состава, — заявила корреспондент Нэнси Моралес. — Мы действительно оправляемся от его утраты, его влияние действительно ощущалось во всем сообществе.  Салин, как известно, регулярно поддерживал студентов на спортивных мероприятиях, организовывал волонтерские мероприятия, такие как акции консервированных продуктов, а также в целом был ободряющей и вдохновляющей силой в классе и за его пределами. Четвертый класс Салина установил мемориал возле начальной школы Бейкон-Хиллз в честь покойного учителя.  — Он был лучшим учителем, который у меня когда-либо был. Он всегда делал занятия по-настоящему веселыми. Мне очень грустно, мы все скучаем по нему, — сказала девятилетняя ученица со слезами на глазах, Зои Олдридж.  У Эндрю Салина остались жена Джессика и двое детей — Кейт, 6 лет, и Джои, 4 года. Похороны состоятся в Первой методистской церкви Св. Иосифа в ближайшие выходные. Семья Салин принимает пожертвования, которые собираются в спортзале начальной школы Бейкон-Хиллз. — Это… это просто не имеет смысла, — ворчит Мейсон, закрывая свой ноутбук после прочтения статьи за статьей о недавней кончине одного из учителей Бейкон-Хиллз, — Во-первых, у этого человека никогда не было анемии. Как можно внезапно умереть от неё? Во-вторых, у него были жена и дети. Какого черта он делал один в номере отеля? И именно там он умирает! Почему больше никто не видит здесь подозрений? — Вероятно, потому, что никто больше не разыскивает обольстительного кровососущего демона на свободе. Кроме нас, конечно, — вздыхает Лиам.  Кори хмурится: — Это отстой, я имею в виду… это ужасно. Могло ли дело с Чедипе выбрать более душераздирающую жертву? Не сказать, что одна жизнь дороже другой, но… боже. — Хватит хмурых лиц, — усмехается Тео. — У этого парня был номер в отеле. Для него самого. Однако никто в этом не подвергается сомнению. Жена несколько дней не могла с ним связаться. Очевидно, он ей изменял. Не то чтобы Тео был лучшим примером морали или чего-то в этом роде, но, по крайней мере, он будет называть вещи такими, какими они кажутся.  Алек слегка кивает: — Это имеет место быть. Это немного странно. — Мы этого не знаем, — возражает Лиам, — Чедипе — соблазнитель, верно? Поэтому, вероятно, оно и завлекло его в тот гостиничный номер. Тео закатывает глаза: — Конечно, за исключением того, что номер в отеле был зарегистрирован под имя Салина. Не говоря уже о том, что комната была зарезервирована еще на целую неделю. В записях отеля также указано, что он регулярно посещал именно этот номер. — Откуда ты это знаешь? — спрашивает Лиам, голубоглазый взгляд прикован к химере. — Ну, — пожимает плечами Тео, уголки губ приподнимаются, — У меня свои пути. Способы, которые во многом являются незаконными и, вероятно, доставили бы ему массу неприятностей, если бы он не делал это ради «высшего блага», что бы это ни значило. Лиам неодобрительно качает головой в ответ, но на его лице появляется легкая ухмылка, отражающая ухмылку Тео, которая говорит ему, что бета совсем не удивлена.  — Итак… возможно, изменщик, — вздыхает Мейсон, — Но это не меняет того факта, что во всем этом присутствует сверхъестественное. Отсюда возможны два сценария, верно? Либо Чедипе, если это действительно ее заслуга, перемещается в любой город, в который захочет отправиться в следующий раз, либо выбирает следующую жертву в Бейкон-Хиллз. В любом случае, нам нужно действовать быстро, если мы хотим избавиться от этой штуки. Тео стоит, проверяя время на своем телефоне. — Я за убийства и все такое… Еще не закончено заявление, как на него смотрят четыре пары широко раскрытых глаз. — …злого-секс-вампира. Только злого-секс-вампира, — быстро поясняет он, — Но все это «мы должны двигаться быстро» бессмысленно без конкретного плана. Давайте будем честными: мы очень мало знаем об этой штуке — где она находит свои жертвы, как ее поймать, как она на самом деле выглядит, если не считать нескольких зарисовок в некоторых старых бестиариях. Может быть, нам стоит просто сократить наши потери и подождать, пока эта штука уберется к черту из Бейкон-Хиллз. — Чего ждать, когда умрет еще один человек? Или два? — Мейсон хмыкает.  Кори кладет руку на плечо своего парня с мягким тоном: — Итак, мы проведем еще исследование. — Да, потому что последние две недели исследований очень помогли, — парирует Тео, несколько отступая от удрученного выражения лица мальчика, — Послушай, я не хочу показаться придурком, но я просто чувствую, что мы может быть... это немного не в нашей компетенции. Мне пора на работу, но… сообщайте мне, что вы, ребята, узнаете.  * Тео идет на работу, и, возможно, он заходит в клинику с намерением собрать из мозга Дитона любую информацию о Чедипе, которая у него может быть, но все это исчезает, когда Тео видит его.  Он, как и решение всех его проблем. Он, как, боже, когда в последний раз кто-то заставлял Тео перехватывать дыхание в хорошем смысле?  Он, как случайный клиент, которому помогает Дитон, и Тео, вероятно, тоже должен был бы помогать, если бы он не был слишком занят, глядя на его великолепное лицо.  Он стоит в клинике, держа в руках неряшливого полосатого кота — с изуродованным ухом, пятнистой шерстью и зелеными глазами, которые Тео счел бы ошеломляющими, если бы не тот факт, что его собственные глаза были в другом месте.  Он здоровается таким тоном, от которого у Тео скручивается живот. Улыбка, которой он сверкает, притягивает их еще сильнее.      — Тео, это Дилан. Он привел этого милого бездомного кота, — говорит Дитон. Дилан. Он пожимает плечами, легкая улыбка все еще сохраняется на его губах, и он пристально смотрит на Тео: — Я, ну, не знал, куда ещё пойти.  — Что ж… ты пришел в нужное место, — говорит Тео, переводя взгляд на кота, возможно, впервые с тех пор, как незнакомец вошел в клинику. Еще одна улыбка – на этот раз другая. Тёплая. — Да, я уже понял. Тео шаркает мимо Дилана и направляется за стойку. И, может быть, Тео при этом чует воздух, и, может быть, он замечает тот факт, что незнакомец слабо пахнет похотью, желанием — и, возможно, Тео пахнет так же, но Дилан об этом не знает.  Но в основном Дилан выглядит как развлечение. Чертовски красивое развлечение.  Дитон отводит кота обратно в питомник, а Тео передает форму Дилану.  — Ты планируешь оставить его? — он спрашивает, — Тебе нужно заполнить вот эту форму. Имя, номер, основная информация. На желтом листке бумаги, который Тео протягивает ему, жирным шрифтом написано: «ФОРМА ВЫПУСКА ДЛЯ ЖИВОТНЫХ». Дилан делает, как ему говорят, записывая свое имя и номер телефона, но не более того, в пустой бланк. Он снова смотрит на Тео с понимающей ухмылкой. — На самом деле я не планирую его забирать. Я просто приехал в город, чтобы повидаться с семьей на несколько недель, — заявляет Дилан, протягивая бланк через стойку. — Но если я передумаю… возможно, есть номер, по которому я могу позвонить? — Да, я думаю, что может быть.  * Лиам: - Есть планы на вечер? (19:17)   +1 (415) 662-5431: (19:24) - Потребуется ли кошка, чтобы заставить тебя пойти со мной куда-нибудь сегодня вечером, или этого сообщения будет достаточно?