Handle With Care

Лиам: - Итак... ты разбираешься в стехиометрии? (16:16) - Спрашиваю как друг (16:18 ) - Отчаявшийся друг (16:19) Тео звонит ему, слушая телефонный звонок один раз, другой, с ухмылкой, тянущей его губы.  — Знаешь, — говорит он после того, как Лиам берет трубку, — Если ты хочешь, чтобы я пришел, ты можешь просто попросить. * Тео сидит за рулем своего пикапа, рядом с ним лежит букет белых лилий, упакованный в коричневую бумагу. Он не будет смотреть прямо на них.  Примерно через пять минут Стайлз Стилински в сопровождении созданного Скоттом злобного беты Лиама Данбара подъедет к опушке леса, недалеко от собственного грузовика Тео.  Они последовали за ним сюда – и нет, они не проделали большую работу, учитывая, что Тео знает, где они находятся, и тот факт, что они вообще за ним следят, но они не то чтобы осознают тот факт, что Тео установил трекер на джип Стилински. Вообще-то, на транспорте всех членов стаи. Цели наблюдения.  Дело в том, что Стайлз Стилински начинает во всем разбираться, и Тео не может этого допустить. Он должен отклониться.  Он слышит, как старый джип грохочет по грунтовой дороге. В темноте Тео выходит из пикапа и медленно уходит вглубь деревьев. Стайлз и Лиам кричат ​​позади него громко и неуклюже, и Тео хочется резко остановиться, отругать их за неумелость — он собирается оплакивать умершую сестру, а они топчут священную землю.  Тео подходит к мосту, и его деревянные доски протестующе скрипят — тебе здесь не рады.  Стайлз и Лиам все еще отстают, и Тео благодарен, что они не слышат прерывистого дыхания, непроизвольного всхлипывания, вырывающегося из горла Тео, когда он смотрит вниз, в темную воду.  Он даже не уверен, что докажет его появление здесь. Видишь, я оплакиваю свою умершую сестру. У меня есть зубы, но я обещаю, что не буду кусаться. Впусти меня в свою стаю?  Появляется мысль, мимолетная и несущественная, которая заставляет Тео подпрыгнуть. Он хочет знать, что бы сделали Стайлз и Лиам, если бы увидели тело Тео, бледное и неподвижное, плавающее в воде, как он видел ее. Тео забывает, зачем он сюда пришел. Тара мертва, Тео сожалеет, и это все, что сейчас есть. Он думает, я тоже здесь умер.  — Попробуй уловить его запах. По команде Стайлза Тео может сказать, что двое подростков находятся позади него, достаточно близко, чтобы Лиам почувствовал его запах, но недостаточно близко, чтобы кто-то из них мог увидеть дрожь рук Тео.  — Мыло, — говорит Лиам, — оно приятное, от него приятно пахнет.  Может быть, бета Скотта — полный чертов идиот, но Тео так благодарен за глупый комментарий, потому что на какое-то мгновение он может дышать сквозь комок горя, забивающий его грудь, и слышать что-то кроме свиста текущей воды.  — Не его мыло, его эмоциональное состояние. Химосигналы, помнишь? — Стайлз вздыхает.  — О, да, окей. Эм-м-м- Тео поднимает завернутые белые лилии, собираясь с силами.  — Он грустный. Чего не улавливает дилетантский нос Лиама, так это запаха мальчика, наполненного такой ненавистью к себе, что он мог бы в ней утонуть. Он хочет утонуть в ней. Он хочет, чтобы было больно.  Лиам говорит:  — Это больше похоже на горе.  Тео держит лилию над водой, ее бархатистые лепестки светятся в лунном свете, чтобы Стайлз и Лиам знали, во что они влезли, знали, что они решили посмотреть. Лилии уже сутки лежат у него в бардачке, но они все еще живее Тары. Он отпускает цветок и думает, что всплеск похож на падение тела в воду.  Тело столкнутое в воду.  — Боже мой. Тео слышит, как Стайлз и Лиам отступают, и думает, что, возможно, план сработал. Что бы это ни было. Внутри него растет эта пустота. Тео на самом деле больше не думает, что он человек, и демонстрирует траур по сестре, которую он убил, просто чтобы манипулировать Стайлзом и Лиамом, чтобы они поверили ему, это может стать новым минимумом.  Он также думает, что, возможно, захочет убить их обоих.  — Он оставляет ей цветы! — восклицает Стайлз, и Тео приходится задаться вопросом, знает ли он, что его крики шепотом на самом деле все еще громкие. — Ну, это не звучит злобно, — рассуждает Лиам. Но он ошибается, ведь Тео объездил всю страну, пытаясь превзойти самого себя в плане злодеяний, но убийство собственной сестры прочно остаётся на вершине списка. Его великий список грехов.  Он ценит, что ему предоставлена ​​возможность сомневаться, даже когда он стоит над двумя мальчиками и рассуждает, умрут они сегодня вечером или нет.  — Что вы, ребята, здесь делаете? — Тео усмехается, приближаясь к ним, как будто он не представляет, как их внутренности обвивают их собственные шеи. Но злой бета Скотта — он рычит, и Тео может сказать, что еще на шаг ближе, и ребенок его укусит. Он хочет прокомментировать, какой милый Лиам, похожий на забавного Халка. Но, опять же, рычание и злые голубые глаза… Тео не думает, что мальчику понравится неискренний флирт.  Вместо этого он смотрит на Стайлза, видит горе в глазах своего бывшего друга, такое ощущение, будто он смотрит в зеркало. Стайлз не будет ему доверять, но и не будет подвергать сомнению его траур.  * Тео Рэйкен и сон уже довольно давно были непостоянными друзьями, а врагами еще дольше, но в последнее время Тео чертовски устал. Не слишком беспокоиться о том, чтобы заснуть усталым, или постоянно просыпаться и уставать от полицейских, или даже уставать от кошмара за кошмаром.  Не поймите его неправильно — сны все еще отстой, они всегда такие, — но выпить три чашки кофе и все еще чувствовать усталость от утомления — отстой немного больше. Немного.  Потому что в последнее время он засыпает во время занятий усталым и пропускает обед, чтобы вздремнуть в своем пикапе, он всё ещё уставший, и, видимо, «Ух ты, ты выглядишь еще более недружелюбно, чем обычно» уставший — спасибо, Мейсон.  Это не вина Тео.  Во-первых, опознан мертвец номер три, 54-летний Стюарт Карни, и внезапно Мартин Делонг стал старой новостью. Стая объединилась с шерифом Стилински и заместителем Пэрришем, даже с Крисом Арджентом, как своего рода скромная сверхъестественная оперативная группа, решившая остановить тупого секс-вампира, убивающего людей. Тео думает, что их это волнует только потому, что они боятся стать следующими жертвами. Но все равно помощь есть помощь.  Он перестает видеться с Диланом, упорно игнорируя ночные сообщения, которые он получает от мальчика. Большую часть ночей тратит на исследования или патрулирование. Ночи, которые не проводятся, вместо этого заняты Лиамом. Потому что по какой-то причине он становится единственной долгожданной отсрочкой от черной дыры обязательств, в которую превратилась жизнь Тео. Эти чувства слишком сложны, чтобы Тео мог на них сейчас останавливаться. *  — Чувак, просто проверь свой телефон, химические уравнения никуда не денутся. За последние десять минут ты получил где-то пять сообщений. — Это не важно, — отмахивается Тео, не упуская возможности взглянуть на свой сотовый телефон, — Но сбалансировать эти уравнения — это, однако, если ты хочешь пройти этот тест. Да брось. Лиам закатывает глаза и продолжает работать с CH4 + 2O2 , пока телефон Тео снова не завибрирует. Он хватает телефон Тео прежде, чем химера успевает его остановить, и зачитывает вслух цепочку сообщений.  — Тео, пожалуйста, ответь мне. — Хотя бы скажи мне, что я сделал не так. — Я хочу это исправить. — Позвони мне? Я скучаю по тебе. Тео выхватывает телефон из рук Лиама прежде, чем бета успевает читать дальше, и его щеки заливает жар.  — Я же говорил тебе, это не важно, — рычит Тео. Лиам внимательно рассматривает его, спрашивая: — Кто такой Дилан? — Не твое дело, вот кто.  — Да ладно, — ноет Лиам, — Друзья рассказывают друг другу всякие вещи! Здесь делается акцент на слове «друзья», и Тео не понимает, почему это его так беспокоит. Однако Лиам хлопает ресницами слишком убедительно, поэтому он ломается.  — Парень, с которым я зависаю. Он говорит это как вызов, словно бросает вызов Лиаму прокомментировать гигантского слона в комнате, большую невыразимую вещь — ориентацию Тео. Лиам моргает раз, два, на лице появляется выражение нерешительного любопытства.  — Ох, — кивает Лиам, — я не знал, я не знал… Предложение обрывается, и Тео не думает, что Лиам вообще когда-либо собирался закончить его. — Мне нравится, когда ты честен со мной, — вместо этого говорит Лиам и улыбается так, что у Тео возникает желание рассказать бете абсолютно все о себе. Это я, думает Тео, это я истекаю кровью.  Лиам высвобождает телефон Тео из его рук, на этот раз более мягко, и говорит: — Так почему же ты тогда его игнорируешь? Если… если ты не возражаешь, что я спрашиваю. * — Я хочу отвезти тебя куда-нибудь. Тео фыркает:  — Что, типа свидания? Думал, мы не занимаемся этим дерьмом. — Знаю, знаю, — усмехается Дилан, обводя руками комнату, — Но я подумал, что было бы неплохо заняться сексом где-нибудь, кроме моего темного номера в мотеле или на заднем сиденье твоей машины. У тебя действительно никогда нет своего места для себя? Тео отводит взгляд, его взгляд останавливается на мотыльке, порхающем у грязного окна.  — Да. Родители, понимаешь.  Он откашливается:  — Итак, что ты имел в виду? Тео нравится эта идея, он думает, что было бы неплохо не заниматься сексом на простынях, пахнущих травкой, мочой и спермой, в комнате с тонкими, как бумага, стенами, через которые Тео и, возможно, Дилан тоже могли слышать всех остальных людей в мотеле в то же время. Как животные в течке.  И Тео предпочел бы, чтобы его спальное место не пахло все время сексом. Это тоже было бы неплохо.  — Это должен знать я, а тебе — догадаться, — усмехается Дилан, держа повязку на глаза.  — Странно, — Тео поднимает бровь, — Хорошо. Но я не позволю тебе связать меня или что-то в этом роде.  — Я не такой уж извращенец, — смеется Дилан. — Давай, я за рулём. — Я на это надеюсь, — замечает Тео со завязанными глазами. Он позволяет Дилану провести руками по всем местам, которые Тео не видит. Он позволяет старшему мальчику болтать ему о всякой ерунде, происходящей в его жизни, а Тео делает вид, что его собственная жизнь нормальна, делает вид, что у него не завязаны глаза, сидя на пассажирском сиденье, в то время как парень, которого он едва знает, отвозит его в новое место, чтобы перепать с ним. Он делает вид, что ему не нравится, насколько все это хреново. Они ехали уже почти двадцать минут, когда Дилан резко остановился, но Тео знает, где они, как только выходит из машины.  — Почему мы в лесу? В его голосе есть резкость, он чувствует удивление Дилана.  — Откуда ты это знаешь? Что бы то ни было, просто поверь мне! Я знаю классное место. Супер секси, — он тянет. Сердце Тео бьется по совершенно неправильным причинам, потому что с каждым их шагом они становятся все ближе и ближе к тому месту, которое он предпочел бы больше никогда не увидеть. Ему не нужны глаза, чтобы точно знать, куда они направляются: обоняние и память подскажут ему, где он находится. В месте преступления нет ничего сексуального. — Хорошо, сними это, — Дилан делает паузу. — Повязку на глаза, а не одежду. Пока что. Тео не хочет. На самом деле, последнее, что ему, черт возьми, хочется сделать, это снять повязку с глаз и увидеть мост, который, как он уже знает, находится перед ним.  Во всяком случае, он это делает. Он хочет верить, что ошибается, хочет верить, что Дилан Форни отвез его в какое-то другое случайное место в этом лесу, с которым у Тео нет травматических ассоциаций.  Он не ошибается. — Красиво, правда? Я подумал, что это, вероятно, будет последняя теплая ночь перед тем, как наступит осенняя погода… почему бы не воспользоваться этим?   — К-как ты нашел это место, — бормочет Тео, потому что Дилан не должен иметь права топтаться по подавленным воспоминаниям.  — Иногда я прихожу сюда, чтобы подумать и все такое. Здесь так тихо, никто… — Нам не следовало приходить сюда, — перебивает Тео.  Дилан выглядит обиженным, растерянным, и это правильно:  — Что, я сделал что-то не так? Я думал- Но химера не дает ему договорить, начинает возвращаться в ту сторону, откуда они пришли.  — Тео, какого черта? Я отвез тебя сюда, ты не сможешь… — Я знаю дорогу назад, — заявляет Тео.   Он движется на автопилоте, знает, что Дилан где-то позади него, все еще кричит ему, чтобы он подождал, но он не может, не может.  Тео начинает бежать. Его грудь вздымается, а в уголках глаз собираются слезы, которые он сердито смахивает, потому что не будет плакать из-за этого. Он не позволяет себе думать о том, что парень отвел его в лес, чтобы трахнуть на мосту, с которого он столкнул сестру. Он не будет думать о том, что его жизнь продолжается, а ее нет. Он не будет думать о том, что никогда не окажется здесь по своей воле. Он не будет.   Тео не перестает бежать через лес, хотя он знает, что Дилан остановился за милю назад, хотя в лесу больше никого нет, хотя его машина припаркована еще в пяти милях отсюда, возле клиники Дитона.  Так трудно перестать бежать от призраков прошлого.  * — Вообще-то я против, — отвечает Тео. — Ох, — говорит Лиам, потому что да, возможно, они были на грани абсолютной честности, но Тео пока не чувствует себя к этому готовым. Он не знает, как сказать: «Этот мост преследует меня» так, чтобы это не выглядело бредом.  Итак, Тео встает, хватая свои вещи, и говорит: — Знаешь, я думаю, ты разобрался со стехиометрией. Я пойду. Лиам выглядит разочарованным, а не удивленным: — Тео. Он имеет в виду, почему ты всегда уходишь, когда дела идут плохо? И это вопрос, на который Тео не может ответить. Он уходит, потому что привык часто так поступать с Лиамом. Еще одна вещь, к которой он привык — возвращение. На этот раз это произошло через час, и он возвращается в комнату Лиама, неся с собой упаковку кислых скиттлз и почти растаявший слаш с голубой малиной. Он садится рядом с Лиамом, бормоча что-то неразборчивое, вероятно, извинение. — Я немного отпил по дороге сюда, — говорит Тео, передавая размокшую чашку Лиаму.  — Ты запомнил, — комментирует Лиам, и в его голосе достаточно благоговения, чтобы заставить Тео отвести взгляд. Да, Тео проехал несколько миль до единственного ресторана 7-Eleven в Бейкон-Хиллз, чтобы купить Лиаму малиновый слаш и большой пакет кислых скиттлз, несмотря на то, что Тео считает, что это, возможно, самая отвратительная комбинация закусок из возможных. Он плохо умеет извиняться и надеется, что этого будет достаточно. — Я сбалансировал уравнение, — говорит Лиам в тишине после большого глотка растаявшей жижи, протягивая Тео лист блокнота.  СН4 + 2О2 —> СО2 + 2Н2О   — Верно, — усмехается Тео.  Лиам смотрит на него так же, как в последнее время — как будто он видит Тео впервые, и смело говорит: — Тео, я думаю, если тебе все еще нравится этот парень, тебе следует ответить ему. Если нет, то... смирись с этим.  — Мне не нравится, когда ты такой… сварливый, — добавляет Лиам, резко тыкая Тео в руку.  Тео чувствует, как что-то внутри него разрывается на части. Он не может перестать улыбаться.  * Он отвечает Дилану. Он говорит, давай не будем об этом говорить, потому что это проще, чем давать объяснения. Они будут на заднем сиденье Тео через час. Тео думает, что ему предоставили выбор, и он сделал неправильный.  Но это приятно. Это действительно очень хорошо.  Дилан трахает его, и Тео может сказать, что ему все равно, почему Тео расстроился на мосту на днях, и это… действительно то, что Тео нужно. Действительно. Ему нужна отстраненность, похоть и все что угодно, только не какие-то узы отношений.  Он позволяет Дилану трахнуть себя и задается вопросом, хотел ли Лиам этого, знал ли Лиам, что Тео покинет его дом и вернется прямо в объятия Дилана. Он не хочет чувствовать себя странно по этому поводу, но он занимается сексом с Диланом и не может перестать думать о Лиаме, так что да, он чувствует себя немного странно по этому поводу.   Он смотрит на верхнюю часть бедра, где ногти Дилана оставили тонкие царапины, кровь только начинает собираться по краям.  — Ты в порядке? — спрашивает он, — Я сделал тебе больно?   Тео хочет сказать: Ты сделал гораздо хуже. Ты заставил меня вспомнить.