Handle With Care

— Клянусь, секс с тобой — это чертово волшебство, — шепчет Дилан в шею Тео, тембр голоса парня посылает жар прямо в пах Тео.  Тео шевелится, переворачивается на матрасе лицом к Дилану и приподнимается на локте. — Правда? — Более чем, — усмехается Дилан, лениво выводя пальцами фигуры на обнаженном бедре Тео. — Это идеально. По какой-то причине в его голосе звучит сожаление, и Тео знает, что это еще не все.  — Я скоро уезжаю из города. Думаю, я бы хотел поехать на юг. Съездить в Лос-Анджелес… посмотреть Сан-Диего. После того, как я закончу в Калифорнии, я, возможно, просто продолжу работу, возможно, отправлюсь в Аризону, — говорит Дилан.  Тео не говорит Дилану, что Лос-Анджелес — самый дерьмовый город, в котором он когда-либо был, что Сан-Диего не так интересен, как кажется, и что в Аризоне слишком жарко, чтобы выжить. Он не говорит Дилану ничего из этого, потому что это похоже на просьбу Дилана остаться, а Тео этого не делает.  Вместо этого он отвечает: — Да? Как скоро? Это достаточно нейтрально, думает он, позволяет Тео показаться заинтересованным, но при этом не быть слишком привязанным. Послушай, за те несколько недель, что Тео знал Дилана Форни, возможно, старший мальчик начал ему немного нравиться. Может быть.  Но, тем не менее, эта договоренность всегда была строго случайной — и, на самом деле, Тео не предпочел бы, чтобы все было по-другому. Вот почему, когда Дилан говорит, что уезжает примерно на следующей неделе, Тео позволяет натянутой ухмылке скользнуть по губам, даже когда он чувствует боль в груди. Ночи теперь могут быть немного более одинокими, вот и все.  Это не самая худшая вещь на свете, думает Тео. Ему все равно каждый вечер приходится продавать свою задницу в Синеме, пока он не найдет Чедипе, а студенческих дел у него на тарелке более чем достаточно, чтобы занять его.  — Просто… я сделал все, ради чего пришел сюда, понимаешь? — говорит он.  И даже больше, думает Тео.  Дилан продолжает: — Видел мою семью, тусовался с несколькими старыми приятелями. Влюбился в очень симпатичного парня и завел с ним бурный роман.  — Ты влюбился в меня, да? — спрашивает Тео, сдерживая тупую ухмылку, которая пытается сорваться с его губ, — Отвратительно. — Да, ну, это как-то сложно не сделать, — отвечает Дилан, пристально глядя на химеру.  Тео мычит, отводя взгляд. В наступившей тишине Дилан спрашивает: — А ты? Под впечатлением вопросительного взгляда, брошенного в его сторону Тео, он добавляет: — Знаешь, втрескался? В меня? Тогда это было не так уж и случайно. Хм.  — Я бы не сказал, что втрескался. Может быть, немного споткнулся, — отвечает Тео с кривой улыбкой на лице. — У меня есть склонность довольно быстро спохватываться. Дилан фыркает в ответ и смотрит вниз. Тео делает вид, что не замечает, как его темные ресницы расходятся веером, отбрасывая тени на розовую кожу щек.  — Я не думаю, что когда-либо встречал кого-то похожего на тебя, — говорит он. Тео думает, значит, тебе везло в жизни.  * Лиам:  - Ты в клинике (20:27) Тео перестает подметать, чтобы устранить вибрацию в заднем кармане, и быстро печатает ответ младшему.  - Ага (20:28) От Лиама больше ничего не приходит, поэтому Тео снова кладет телефон в карман и начинает протирать стойки. Вскоре над входной дверью раздается звон, и, что неудивительно, это Лиам идет через гостиную в смотровую, где находится Тео. Химосигналы беты громче его шагов — темная пелена ярости, стыда и острого сожаления. Этого достаточно, чтобы Тео забеспокоился, этого достаточно, чтобы он захотел все исправить.  Что бы это ни было.  — Привет, — приветствует Лиам, покраснев и слегка задыхаясь. Его рука тянется и убирает пряди волос, падающие ему на веки. — Где Дитон? — Он ушел, мы закрыты, — отвечает Тео, наблюдая, как Лиам проводит своими грязными руками по недавно убранным прилавкам. Химера сжимает челюсти при виде оставшихся отпечатков пальцев.  — Круто… — мычит Лиам, поворачиваясь к Тео, — Итак, я сбегаю от родителей. И его голубые глаза настолько решительны, выражение настолько решительное, что Тео почти верит в это. Почти.  Он рассмеялся, недоверчиво приподняв брови: — Да, ну ладно. — Я не шучу! — восклицает Лиам, и его голос издает почти ноющий звук, который действует Тео на нервы так же сильно, как и развлекает его. Он не знает, закатить ли ему глаза или засмеяться. Он не выбирает ни того, ни другого.  Лиам держит у ног большую темно-синюю сумку и продолжает: — Смотри! У меня даже есть сумка со всем необходимым! Тео видел комнату Лиама, видел почти хаотичный набор вещей, которые есть у Лиама. Ему понадобилось бы еще как минимум три таких сумки, если бы он действительно планировал собрать вещи и сбежать.  — Хорошо… скажи мне, почему ты убегаешь? — спрашивает Тео с забавной улыбкой на лице. Он наблюдает за гневным раздувом ноздрей Лиама, когда мальчик вспоминает, что привело к тому, что он настолько разозлился, что побежал в клинику и разглагольствовал об этом Тео.  — Мои родители не разрешают мне водить машину, — отвечает Лиам, от которого сильно пахнет разочарованием. Когда Тео приподнял бровь, молча подсказывая ему продолжить, он добавляет, — Я прошел первый этап обучения вождению на первом курсе, и… через пару месяцев мне исполнится шестнадцать, поэтому я спросил родителей, могу ли я начать второй этап, и они ответили: нет. Он делает паузу, резкий выдох скользит по его губам: — Они сказали нет, потому что не доверяют мне на дороге, цитирую, «двухтонную металлическую машину смерти», пока я не смогу взять свой гнев под контроль. Тео буквально слышит рычание в голосе беты, рассказывающего о ситуации. Он почти удивлён, не увидев желтого оттенка в глазах мальчика.   — И ты не думаешь, что они правы? — Тео невозмутимо смотрит на бету.  Лиам хмурится, говоря тихим и подавленным голосом: — В том-то и дело… Я как бы взорвался после того, как они мне это сказали. Мне повезло, что мне удалось собраться с силами, прежде чем сбежать. Думаю, я только что доказал их точку зрения.   Сексуальный вампир-убийца на свободе, а Лиам, как временный альфа, впадает в ярость из-за того, что ему не разрешили закончить обучение вождению.  Стая Скотта в полной жопе.  — Ни черта, — усмехается Тео, — Итак, чтобы внести ясность: твои родители сказали тебе, что ты не готов водить машину из-за РПВ, а затем ты набрасываешься и тем самым доказываешь, что ты не готов водить машину из-за РПВ, а потом ты собираешь сумку и идешь сюда, чтобы сказать мне, что убегаешь… потому что тебе еще не разрешено водить машину. Лиам кивает: — Вот что произошло. — Знаешь, я бы назвал тебя избалованным ребёнком, но… я не хочу тебя злить.  И, возможно, на лице Тео появилась дерьмовая ухмылка, но да ладно, это слишком хорошо.  — Забавно, — ворчит Лиам, закусывая нижнюю губу, — В любом случае, я пришел сюда, потому что мне нужно место, где остановиться.  Тео многозначительно оглядывает клинику, кирпичные стены, цементный пол и единственный металлический смотровой стол: — Так ты думал, что клиника для животных будет тем местом, куда стоит пойти? Конечно, ты, возможно, немного дикий, но я думаю, ты сможешь найти лучшее жилье, чем конура.  Лиам закатывает глаза: — Нет, не здесь! Я пришел сюда ради тебя. Как думаешь, я могу остаться у тебя на сегодняшнюю ночь? Или... навсегда?  Тео открывает рот, чтобы сказать твердое «нет», но прежде чем он успевает произнести хоть слово, Лиам перебивает его. — И прежде чем ты поднимешь этот вопрос, хочу сказать, что нет, я не могу пойти к Мейсону, потому что это первое место, где мои родители будут меня искать. Ты, с другой стороны… у них нет возможности связаться с тобой, и они не знают, где ты живешь. Ну, я тоже не знаю, но да.  Для этого есть причина. Проходит пауза, прежде чем Тео снова открывает рот с пустым лицом. — Нет, — говорит он резко и прямо, поворачиваясь назад, чтобы снова протереть часть стойки, испачканную отпечатками пальцев Лиама.  Тео думает, что, вероятно, сейчас самое время сообщить Лиаму, что он живет в своей машине, просто чтобы бета перестала приставать к нему по этому поводу, но также не хочет сталкиваться с неизбежной жалостью, которая исходила бы от мальчика, если бы он узнал. Глупое сочувствующее выражение широко раскрытых глаз всякий раз, когда он чувствует, что раскрыл часть трагической предыстории Тео. Разумеется, со стороны Лиама раздается возмущенное нытье: — Что… но почему? Я думал, что мы друзья!   — Да, — отвечает Тео, откладывая тряпку и поворачиваясь обратно, — Мы друзья. Как твой друг, я говорю тебе нет. Я не приют для беглецов и своенравных детей.   Кажется, это достаточно нейтральный ответ.  Лиам дуется, и Тео пытается найти в себе силы разозлиться на это выражение, но это в некотором роде мило. Обычно это так.  Он думает, что Лиам, возможно, на этот раз примет «нет» за ответ, пока мальчик не говорит: — Почему ты так странно относишься к тому, что люди увидят, где ты живешь?   Опять же, для этого есть причина.  Тео снова возится с тряпкой, просто чтобы не смотреть на Лиама. Не имеет значения, что он уже закрылся или что он уже дважды очистил один и тот же прилавок. У Лиама есть способ заставить химеру говорить о вещах, которые он предпочел бы оставить в тайне.  — Я не странно отношусь к этому.  Лиам раздраженно стонет: — Да, чувак. Ты такой странный в этом! Каждый раз, когда я прошу зайти или спрашиваю, где ты живешь, ты просто отмахиваешься от этого. Ты же все еще не живешь в канализации, не так ли? Потому что в этом случае я забираю свою просьбу о предоставлении убежища. Тео почти улыбается, но на самом деле это скорее нервное подергивание.   — Нет, я не живу в канализации, — говорит он, хотя и не совсем знает, как выбраться из этой ситуации. Тео откладывает грязную тряпку и идет через комнату, протягивая руку через плечо Лиама, чтобы выключить свет.  — Пойдем, — говорит он, прежде чем Лиам успевает допросить его по поводу дома или его отсутствия. Он выходит из клиники, слыша позади себя торопливые шаги Лиама.  — Это значит да? Я могу остаться с тобой?  Тео вздыхает, запирая входную дверь здания. — Это я говорю, тащи свою задницу в пикап. Раздражение — это, по большей части, игра. Честно говоря, есть что-то приятное в том, чтобы думать о себе как о личном убежище Лиама.  Лиам почти, черт возьми, подпрыгивает к пассажирскому месту и поворачивается, чтобы спросить Тео, собирается ли он отпереть машину, когда связка ключей летит к его лицу почти слишком быстро, чтобы бета могла их поймать.  — Что-   Тео сверкает зубами: — Ты за рулем. Чувак. И ключи от машины так же быстро летят обратно в лицо Тео. — Ты с ума сошёл? Я не могу водить твой пикап! — возражает Лиам, его брови практически поднимаются к линии роста волос.  Тео вздыхает, глядя на свои ключи. — Лиам, ты пришел сюда и жаловался, что тебе не разрешили водить машину, — он швыряет их обратно в сторону младшего мальчика. — Итак, открой её, садись и езжай. Моя щедрость имеет пределы.  Не с Лиамом, с ним она безгранична, но бете не обязательно это знать.  Каким-то образом ключи снова оказались в руках Тео всего через несколько секунд, на этот раз, потому что Лиам решает подойти к химере и сунуть их ему в руки. Его пальцы все еще лежат на ладони Тео, когда он говорит: — Я не играю в горячую картошку с твоими чертовыми ключами, чувак! Пожалуйста, просто, мы можем пойти?   Тео смотрит на свою ладонь, на то место, где теплая рука Лиама встречается с его собственной, вжимая дурацкие ключи в его кожу.  — Да, мы можем, — говорит он, — но я не за рулем. Так что либо ты возвращаешься домой той же дорогой, что и пришел, либо можешь взять это, — Тео подвешивает рассматриваемый предмет перед лицом Лиама, — И мы можем поехать куда захочешь.  — Куда я захочу? — повторяет младший мальчик. Лиам Данбар — единственный человек, который может приблизиться к Тео по упрямству. В противном случае они бы простояли здесь на стоянке всю ночь. Тео кивает. Лиам смотрит на химеру, не мигая, как будто его подставляют, как будто это все ловушка, но он слышит сердцебиение Тео, насколько ровным оно остается, когда он предлагает свой пикап, как будто это не самое важное его имущество. И его дом.  Возможно, Лиам прав. Может быть, он сумасшедший.  — Боже, я так тебя не понимаю. Да вообще, — бормочет Лиам, подходя к водительскому месту, отпирая грузовик и забираясь внутрь. Тео запрыгивает на пассажирское сиденье и делает вид, что для него это не так странно, как для Лиама. — Но ты… ведь умеешь водить машину, верно? — нерешительно спрашивает Тео, протягивая руку, чтобы схватиться за ручку двери, чтобы удержаться на ногах, в то время как Лиам быстро выезжает задним ходом с парковочного места. — Может быть, тебе следовало спросить меня об этом, прежде чем позволить мне сесть за руль твоей машины, — отвечает Лиам с озорной ухмылкой на губах, хотя он и не отрывает глаз от дороги. — Сломаешь мой пикап, и я сломаю тебя, — предупреждает Тео.  * — Я разрешаю тебе ехать куда хочешь, а ты выбираешь Синему? Из всех мест? Поездка прошла не так уж и плохо, если честно. У Лиама ведущая нога, и он боится поворачивать налево, когда нет зеленой стрелки, но они успешно добрались до места назначения невредимыми.  Лиам кивает, когда они входят в клуб, шум бьет по ушам: — Да, знаешь, дела. Нам нужно опознать Чедипе. — Это странно ответственно с твоей стороны, — комментирует Тео, следуя за Лиамом к ряду кресел перед баром. Лиам заказывает кока-колу, а Тео осматривает толпу. Еще относительно рано, но по выходным в Синеме всегда много народа. Если бы Тео был демоном, желающим потрахаться в Бейкон-Хиллз, он бы обязательно приехал сюда.  — Что думаешь? Кто-нибудь… подозрительный? Лиам настолько близко, что Тео чувствует, как его горячее дыхание щекочет ему затылок, чувствует запах сладкой газировки в его дыхании, чувствует, как мурашки бегут по коже.  — Ты не можешь сидеть рядом со мной, — говорит Тео. — Не так.  Лиам наклоняет голову так, что это очень похоже на жест щенка, и спрашивает: — Почему нет? — Никто не собирается подходить сюда и цепляться на меня, когда ты паришь в трех дюймах от меня. Они подумают, что мы встречаемся.  Глаза Лиама расширяются, рот беззвучно произносит «ох», и он быстро отодвигает стул ровно на один шаг. Слишком темно, чтобы сказать, краснеет он или нет, но от него пахнет смущением.  Тео знает, как играть в эту игру. Он садится немного прямее, проводит рукой по волосам и позволяет себе выглядеть немного более… непринужденно. Более открытый. Было бы неплохо переодеться заранее — его рубашка пахнет суетливым померанским шпицем, которого ему пришлось держать на прививке ранее, — но у него не было много времени на подготовку. Все это время он чувствует на себе взгляд Лиама. Незаметность – не сильная сторона мальчика.   Несмотря на это, Тео флиртует. Неустанно, и с каждым, кто приближается к нему, будто лесть — его вторая натура. Ему хотелось бы, чтобы он не видел, как Лиам украдкой поглядывает на него краем глаза.  Они сидят на баре целый час, прежде чем Лиам возвращается к стулу рядом с Тео, его рот искривляется во что-то похожее на хмурый взгляд.  — Ты делаешь какие-нибудь искренние комплименты или все, что ты произносишь — чушь собачья? Я имею в виду, я знаю тебя уже довольно давно и никогда не видел, чтобы ты так широко улыбался. Тео пожимает плечами и делает глоток разбавленного рома с колой, заказанного ему безымянным подозреваемым в Чедипе №4. Он помнит ее красивые зеленые глаза и не более того. — Они все настоящие. Я ничего не могу поделать с тем, что вижу в людях только лучшее, — отвечает он, поддразнивая бету. Лиам изображает, как засовывает палец себе в горло, но все равно усмехается.  — Ты хочешь уйти отсюда? — спрашивает Тео, — Не ощущаю никаких особенно соблазнительных вибраций, не знаю, как ты. Это не причина, по которой Тео хочет уйти. Он хочет уйти, потому что знает, что чем больше людей к нему подойдет, тем больше вероятность, что он найдет настоящий Чедипе. Неважно, является ли это конечной целью, он отказывается поддаться соблазну и впоследствии оставить Лиама здесь с его машиной, пока он идет трахаться.   Лиам кивает, сидя, настороженно глядя на химеру: — Если кто-то здесь и есть Чедипе, так это ты. Я определенно видел, как сегодня вечером ты соблазнил как минимум пять человек, просто взглянув на них. — Это называется привлекательностью, — сухо отвечает Тео. — Есть разница. Они идут к выходу, минуя коридор, ведущий в туалет, когда Тео замирает, слегка задрав нос. Он абсолютно ненавидит тот факт, что может узнать запах Дилана, особенно в суматохе Синемы. Он ненавидит это.  Что он ненавидит еще больше, так это то, как его ноги замирают, когда он замечает старшего парня: темная копна волос, татуировка на задней части бицепса, глаза, как мед. Глаза, которые пристально смотрят на кого-то, кто не Тео. И это не должно беспокоить Тео. Он напоминает о себе, небрежно-небрежно-небрежно, и пытается продолжать двигаться, но немного внимательный Лиам должен что-то сказать.  — В чем дело? Ты его знаешь? Нет, нет, он не знает, правда.  И каким-то образом в тишине, последовавшей за оставшимся без ответа вопросом Лиама, бета соединяет точки.  — Это Дил… Тео закрывает рукой рот Лиама еще до того, как слова успевают сойти с его губ, быстро вытаскивая мальчика из клуба на освежающий воздух поздней осени на улице. Он хранит молчание, пока они не возвращаются в машину, на этот раз с Тео за рулем.  — Да, он, — сухо отвечает химера.  Он не чувствует себя странно по этому поводу. Может быть, это потому, что Лиам здесь.  — Ох, — говорит Лиам, — вы, ребята… вы не, э-э… — Я же сказал, что одинок, не так ли? — Тео ворчит, вставляя ключ в зажигание. Он вздыхает, пытается стереть с лица напряженное выражение, когда смотрит на Лиама. — Это был просто секс, мы не… Мне он не нравится в большем плане. Ладно? — Ладно, — отвечает Лиам, глядя в окно на удаляющуюся фигуру Синемы, когда химера выезжает со стоянки, — Куда мы сейчас едем? Тео вздыхает, долго и медленно: — К тебе домой.  Лиам опускается ниже на пассажирское сиденье, скрестив руки на груди, как капризный ребенок.  — Хорошо. Они проезжают три зеленых света, прежде чем Лиам снова говорит: — Тео?  — Хм?  — Как… ну, неважно. Бета смотрит куда угодно, кроме лица Тео. Тео думает, что ему больше нравятся хитрые взгляды.  — Просто спроси меня, Лиам, — устало отвечает химера, смирившаяся с тем фактом, что его… что бы то ни было, с Диланом станет предметом пристального внимания беты.     — Как-ты-узнал-что-тебе-нравятся-мальчики? — спросил Лиам без пауз между словами.