Будни патологоанатома

Орочимару листал новостную ленту двухнедельной давности, составляя собственное мнение по поводу смерти Данзоо на основании новых данных, любезно предоставленных Какаши. Убийство Данзоо затмило собой такие события, как «Золотая неделя» и исчезновение японского дипломата — Зэцу Широ — где-то по дороге в Шанхай незадолго до этого. Орочимару знал Зэцу по «прошлой» жизни, как не самого благонадежного представителя власти. Поперек кровати, сложив голову ему на живот, лежала Мику и читала регламент нанявшей ее организации. Пальцы левой руки Орочимару выводили незамысловатые рисунки на ее бархатной коже, пахнущей белым чаем и персиком. Данзоо нашли сразу за городом. Естественно по близости не было ни камер наблюдения, ни одной живой души, которая могла бы свидетельствовать. Из новостей он узнал, что «убийца действовал расчетливо и хладнокровно» и «место обнаружения является местом убийства». Так же журналисты обозначили произошедшее «расправой» и «казнью». Фотографий тела в новостях не было, но у Орочимару остались связи в бюро судебной экспертизы, поэтому несколько изображений ему отправили на почту. Увеличив фотографии сенсорной панелью, патологоанатом с пристрастием их рассматривал, отмечая детали. Разрезы были сделаны твердой рукой, со знанием анатомии. Какаши был прав, когда сказал, что-то про долго и мучительно. Данзоо умирал несколько минут. — Ты не дышишь, — услышал он вкрадчивый голос Мику. Перевел на нее удивленный взгляд, словно забыл, что она находится в его постели. Девушка все так же читала регламент. — Нашел что-то интересное? — добавила она, не отрываясь от планшета. — Да, — отозвался патологоанатом, коснувшись ее щеки, и вернул внимание фотографиям. Судя по состоянию тела, журналисты не соврали. Местом убийства была та самая канава, и все это действительно напоминало расправу. Орочимару усмехнулся. Если это действительно был Саске, то он, Орочимару, научил его даже слишком многому. Из глубины дома послышались шорохи и топот. Затем в дверь спальни оглушительно постучали и, не дождавшись ответа, широко раскрыли. На пороге во всей красе стоял Джирайя. Орочимару накинул на Мику одеяло, скрыв ее наготу, и ядовито посмотрел на старого друга. — Чем обязан в столь ранний час в свой редкий выходной? — почти прошипел патологоанатом. — Доброе утро, — произнесла Мику, немного задрав голову. — Привет, — пророкотал Джирайя. Когда он появился в комнате, она стала казаться маленькой. Орочимару отмахнулся от этой мысли. Рядом с Эросэннином все казалось маленьким. — Я приготовил завтрак и сделал фруктовый салат. — Без авакадо, надеюсь? — обреченно выдохнув, спросил Орочимару. — Без, — подтвердил гинеколог. — Пошевеливайтесь. *** За завтраком Джирайя рассказывал о том, как прошел урок полового воспитания в одной из отдаленных школ. О вопросах, которые ему задавали ученики. Восхищался тем, с какой ответственностью новое поколение подходит к вопросам своего здоровья и секса. Поблагодарив за вкусный завтрак, Мику сообщила, что за ней скоро приедет машина и отправилась собираться. Орочимару налил себе вторую кружку кофе и опустился напротив Джирайи. — Что ты знаешь о смерти Данзоо? — спросил он. — Немногим больше, чем говорили в новостях, — пожал внушительными плечами гинеколог. — Хладнокровное убийство, путем нанесения точных ножевых ранений. Он умер от потери крови в канаве. Довольно логичное завершение его жизни. Орочимару криво улыбнулся и пригубил кофе. — Цунадэ обмолвилась как-то, что парня Сакуры несколько раз вызывали на допрос из-за этого, — добавил Джирайя. — И с кем же сейчас встречается Сакура? — скептично уточнил Орочимару. — Итачи Учиха, — отозвался Джирайя, уплетая бекон. Орочимару устало выдохнул. У этой девушки, что, мир клином на Учихах сошелся или просто отсутствует чувства самосохранения? — То есть, старшего тоже подозревают? — Подозрева-ли. Он был в командировке, в Шанхае, кажется. Разбирался с последствиями работы «крота», но от расследования его все равно отстранили. — Из-за Саске? — Да. Он главный подозреваемый, — нехотя признал Джирайя. — Откуда у тебя такой интерес к этой истории? — Какаши вчера заходил, — прошелестел Орочимару. — Спрашивал о нем. — То есть тебя он не подозревает? — Я тоже удивился, — хмыкнул патологоанатом. — Похоже, меня уже списали со счетов. Я нахожу это оскорбительным. Джирайя повел бровью, выражая немое опасение, но отвлекся на вошедшую на кухню Мику. Его лицо вытянулось от удивления, глаза заблестели. — Потрясающе выглядишь, — отсалютовав девушке кружкой, заметил гинеколог. — Спасибо, — улыбнулась она. — Кажется, это первый раз, когда вы видите меня полностью одетой. — Должен сказать, что тебе идет абсолютно все. Даже накинутое в ревности одеяло, — подмигнул Джирайя. — Забрать тебя вечером? — прошелестел Орочимару. — Я позвоню, — кивнула девушка и, поцеловав патологоанатома, попрощалась. — Это была не ревность, — произнес Орочимару, когда за Мику закрылась входная дверь. — Скорее что-то похожее на собственничество. К тому же, она сама вряд ли бы прикрылась. — Почему? — Она не проводит параллель между своей наготой и сексуальностью. — Психологическая травма? — Я еще не выяснил. — Тебе с ней интересно, — улыбнувшись, заметил Джирайя. — Это что-то новое.