Будни патологоанатома

Орочимару расположил ноутбук на журнальном столике и подключил к нему жесткий диск, выданный «под расписку» не кем иным, как Какаши Хатаке. Был велик соблазн послать следователя, но патологоанатом проиграл собственному тщеславию после слов о том, какая информация хранилась на жестком диске. К тому же за ним был должок. Хатаке вытащил их с Мику из изолятора. «Третьим лицам не передавать. После анализа сразу вернуть», — инструктировал Какаши, пока Орочимару пытался понять, это его естественный цвет волос или Хатаке просто поседел в юном возрасте. На жестком диске были записи с камер видеонаблюдения, сделанные в одной из частных клиник. Как записи попали в руки нацбеза или полиции (в случае с Хатаке не разберешься, какую из структур он представляет в данный момент), тот не ответил. Улыбнулся, как легкомысленный идиот, и попросил не затягивать. Легкомысленным идиотом Какаши не был, но в роль входил великолепно. Общий хронометраж материала на диске составлял шесть часов. Орочимару надеялся, что материал будет того стоить. В комнату вошла Мику с двумя кружками жасминового чая в руках. Орочимару с благодарностью принял свою. Девушка забралась на диван и грациозно сложила ноги ему на колени. — Это… Морг? — уточнила она и потянулась за планшетом, на котором редактировала рабочие документы. Орочимару, скользя бледными пальцами по теплым бедрам девушки, кивнул. Если бы не профессиональный интерес, который вызывала в нем просьба Какаши, он проник бы пальцами под подол халата. Обвел тазовые кости, затем пупок. Возможно, в ответ на его ласку, Мику сама развязала бы пояс… Патологоанатом резко выдохнул. — Да, — ответил он и вернул внимание на экран. — Частная просьба от Хатаке. — Он в чем-то подозревает патологоанатома на видео? На губах Орочимару сама собой появилась улыбка. Мику знала, кем он был. Знала, на что он способен, но не дрогнула, задавая вопрос. Все так же расслабленно потягивала чай, глядя на него в ожидании ответа. Будто за этим вопросом не крылись годы, которые он посвятил темным, пугающим экспериментам. Не крылся весь тот кровавый опыт, который он получил и на который теперь надеялся Какаши. — Да, — следя за ее реакцией, отозвался Орочимару. — Я могу остаться здесь и поработать рядом с тобой? — спросила она, не дрогнув. — Или это конфиденциально? — Если тебя не пугают записи аутопсий, — Орочимару взглядом указал на монитор. Мику пожала плечом, не скрытым халатом. Патологоанатом ощутил, как в горле пересохло от желания это плечо поцеловать. Подняться поцелуями выше, ощутить под губами вену, услышать тихий выдох-стон… Орочимару сделал глубокий вдох. Воздух был наполнен горьким цветочным ароматом, исходившим от чая. Патологоанатом дал себе обещание вернуться к этим мыслям позже и запустил видео. *** В ванной стоял густой запах жасминового масла. Зеркала покрылись испариной, свет от софитов рассеивался в частицах воды. Сколько времени они уже провели в ванной? Орочимару предположил, что около часа. Мику, взволновав воду, прижалась к его груди спиной и положила голову на плечо. Наблюдая за ним из этого положения, улыбнулась. — Кажется, я не смогу встать, — сообщила она ослабевшим, сиплым голосом. Орочимару мог ее понять. Разомлевшая от оргазма и влажного тепла, она была мягкой и податливой, как теплая глина. Он улыбнулся и прижался губами к ее виску. Если она не сможет встать, он отнесет ее в постель на руках. Просто, немного позже. Ему самому нужно было отдышаться. Крепче обняв Мику под грудью, Орочимару закрыл глаза. Опустив Мику на кровать, патологоанатом убрал влажную прядь с ее лба. Кажется, она уснула до того, как ее голова коснулась подушки. Орочимару застыл у постели, очерчивая взглядом профиль девушки. Мягкие, распухшие от ласк губы, распаренная кожа. Маленькая родинка за ухом. Взгляд скользнул ниже. На тонкую, открытую шею, на еле заметные линии вен. На солнечное сплетение и темнеющую отметину, оставленную им у правой груди. Наутро она станет темно-фиолетовой. Патологоанатом мягко коснулся отметины, невесомо провел пальцами от яремной впадины вниз по солнечному сплетению, чувствуя под пальцами рельеф костей. Если бы он проводил аутопсию, этот же путь прошел бы секционный нож. Вскрывать женщин легче, чем мужчин. Кости тоньше, мускулатуры чаще всего меньше. Вот только… Смог бы он вскрыть Мику? Орочимару задумчиво уставился на свои пальцы, замершие на груди девушки. Смог бы отстраниться от своих чувств, пусть и скупых? Смог бы нарушить целостность ее тела, которое разделило с ним столько удовольствий? Смог бы вскрыть череп, под которым рождалось столько идей? Смог бы. Вот только совсем не хотел. Эта девушка нужна была ему живой. Дышащей полной грудью, улыбающейся ему по утрам, стонущей под и над ним. Орочимару усмехнулся и отнял руку. Накрыл Мику одеялом и выключил свет. *** Остановившись на перекрестке, Орочимару подпер щеку рукой и лениво наблюдал за циферблатом, отсчитывающим секунды сигнала. Впереди уже виднелось здание больницы. После хорошего, глубокого секса и крепкого сна тело казалось легким, почти всесильным. Под ровный шум двигателя патологоанатом наслаждался этой легкостью и чистотой сознания. Лог и Мицуки уже ждали его на пороге больницы. Лог сидел на ступеньке и, улыбаясь стоящему рядом Мицуки, вертел в руках пачку сигарет. Бледные, светловолосые и очень, почти неправдоподобно, похожие внешне. Они больше напоминали результат какого-то эксперимента по клонированию, чем настоящих людей. Орочимару попытался представить, как могли бы выглядеть их родители. — Доброе утро, — прошелестел патологоанатом, когда между ними осталось несколько метров. — Доброе утро! — радостно отозвался Мицуки — Доброе, — вторил Лог, поднимаясь на ноги. Этим утром он держался и смотрел немного иначе, чем обычно. Орочимару хорошо знал такое выражение лица. Так много лет назад на него смотрели присяжные на закрытых заседаниях в залах суда. С интересом, с недоверием. Патологоанатом потрепал Мицуки по волосам, наблюдая за реакцией Лога. Не дрогнул. Значит, не боится. Значит, доверяет. Это хороший знак. — Тебя что-то беспокоит? — прямо спросил Орочимару. Мицуки поднял на него недоумевающий взгляд. Затем сообразил, что патологоанатом обращается к его брату и перевел взгляд янтарных глаз на Лога. Лог ответил не сразу. Встретился с патологоанатомом взглядом. — Когда я узнал ваше имя, оно показалось мне знакомым, но я не придал этому значения, — произнес он спокойно, даже флегматично. — Но вчера я вспомнил, где видел его раньше. В своей больничной карте. Орочимару недоверчиво сверкнул глазами. Логу на момент его экспериментов было лет… Восемь? Десять? Если Лог был одним из подопытных, патологоанатом бы его вспомнил. Но впервые он увидел Лога два месяца назад, в день аварии, когда его провозили мимо на каталке скорой помощи с раскроенной головой. Парень стоически выдержал тяжелый взгляд патологоанатома, давая ему время проанализировать новую информацию. — И в карте Мицуки, — добавил он, окончательно поставив Орочимару в тупик. Над Мицуки он ставить экспериментов уже не мог, но взгляд сам собой метнулся на мальчишку. Мицуки шесть. Свои последние эксперименты Орочимару проводил двенадцать лет назад. — К чему ты клонишь? — прошелестел патологоанатом. — Вы спасли наши жизни, — отозвался Лог. — Точнее результаты ваших исследований. — Они были засекречены. Моего имени не должно было быть в ваших картах. — Так и больничные карты были с пометкой «секретно», — улыбнулся Лог. Что-то в улыбке парня напомнило Орочимару его собственную. — Я ничего не понял, — вмешался Мицуки. — Какие исследования? Почему они засекречены? — Потому что они были получены… — патологоанатом подбирал слово. — Плохим путем. Лог усмехнулся и достал из кармана куртки пачку сигарет. — Я хотел, чтобы вы знали, — произнес он. — Спасибо, что заботитесь о Мицуки. — Не думаю, что у меня был выбор, — усмехнулся патологоанатом, бросив взгляд на светлую макушку мальчика. — Я заеду за ним вечером, — напомнил Лог и попрощался. Орочимару и Мицуки вошли в больницу. В фойе мило беседовали Ино и Сакура. При виде Мицуки обе расплылись в теплых улыбках и завалили мальчишку вопросами. Оказавшись в морге, Мицуки забрался на стул со справочником. Орочимару глянул на невостребованные раскраски, лежащие на краю его стола, и принялся за отчет. После полудня привезли труп. У Мицуки это событие вызвало бурный интерес. Он превзошел сам себя по количеству вопросов в минуту и к обеду у Орочимару начало болеть в висках. В обед приехала Мику с пакетом еды и напитками, но даже это не умалило интереса Мицуки. Он продолжал задавать вопросы даже когда они заняли столик в больничной столовой и разложили еду. «Почему после смерти человека называют телом?» «Ничего, что они оставили его там одного?» «А когда вы будете делать апу-тосию?» Мику тихо рассмеялась. — А-у-топ-си-ю, — по слогам произнес Орочимару и принял из рук Мику стакан несладкого макиато. *** Мику улыбалась, заваривая чай. Ей нравилось быть частью таких ужинов. Орочимару замешивал огромную миску салата, пока Джирайя и Цунадэ разбирали пакет из доставки. Хруст пакетов и смех озаряли его кухню. В такие дни Орочимару раскрывался для нее с другой стороны. Как друг, как медик с потрясающим опытом. То, что она узнавала о нем в такие моменты, дополняло его образ. Углубляло ее чувства к нему. Мику расставила на подносе фарфоровые стаканы и наполнила их чаем. Воздух наполнился терпким ароматом. Желудок сжался в предвкушении. — … и убежала! Ее документы так и остались у меня на столе, — закончил свой рассказ Джирайя и блаженно улыбнулся. — Давно не встречал таких трепетных пациенток. Прям молодость вспомнил. Цунадэ бросила на него очень тяжелый взгляд. — Не каждая готова раздеться перед двухметровым седым мужиком с похотливой улыбкой, — отозвалась она, накладывая салат в его тарелку. — Мне достаточно того, что это делаешь ты, — подмигнул ей гинеколог. В этом жесте было столько истории и тепла, что Мику невольно улыбнулась. — Сложно вам работать с живыми людьми, — прошелестел Орочимару. Мику опустилась на стул, намеренно соприкоснувшись с ним плечом. Цунадэ передала ей порцию жареной рыбы хокке. — Кстати, ты закончил со вскрытием Такахаси? — спросила главврач. — Да, — ответил Орочимару. — Но причину смерти пока сказать не могу, результаты анализов еще не готовы. Зато обнаружил интересную патологию… Он поднес к губам стакан, вдыхая ароматный пар. Три пары глаз сошлись на нем в жадном ожидании продолжения. — Кости черепа толще, чем обычно. В два раза, — все-таки продолжил патологоанатом. — Такого еще не было в моей практике. Интересно, это какая-то мутация или наследственное… Но чтобы это выяснить, нужно вскрыть кого-то из ее близких родственников. Желательно несколько поколений… Цунадэ напряглась, как львица, почуявшая опасность. — Томография! — направила на патологоанатома палочки в угрожающем жесте. — Орочимару, можно прогнать их через томограф! Живыми! Орочимару очень выразительно повел бровью. В этот момент Мику поняла, что подобные дискуссии велись между ними больше тридцати лет и смогла представить их совсем юными, спорящими ровно о тех же материях. Джирайя, внимательно наблюдавший за ними, похоже, пришел к тем же мыслям и громогласно расхохотался. Мику спрятала улыбку за стаканом с чаем. Фарфор приятно грел пальцы, плечо ощущало тепло чужого тела.