Ты – моя причина сражаться.

Облака двигались так же медленно, как дым восходящий к небу тонкой линией. Пепел опадал на асфальт под окном, а на языке оседала горечь вкуса сигарет. — Ники, прекрати этот бессмысленный спор! — Кевин был готов взорваться от злости. От подобного крика Эндрю бросил взгляд на двух балбесов, но так как ранее он не слушал их разговор, понять от чего такой шум парень не мог. — Заткнитесь оба, голова уже от вас болит, — жаль, что на самом деле глухая боль в затылке не из-за их криков. «— Никому ничего не говорите, ясно? — Миньярд сидел в машине на заднем сиденье, пока на передних ютились Эбби и Ваймак. — Эндрю. Рано или поздно они всё равно узнают правду, — Дэвид обернулся к парню и взглянул на него строгим взглядом, — я не вижу причин лгать им. — Значит откройте глаза, тренер, я не обязан объяснять вам очевидное, – Миньярд ухмыльнулся и придвинулся ближе к мужчине, — к тому же я прошу не лгать, а просто не говорить. Я сам всё решу. Уинфилд потянула Ваймака за одежду, чтобы тот сел обратно на место. И вместо тысячи слов просто кивнула глядя Эндрю в лицо. — Спасибо, – после этих слов парень покинул машину и поднял взгляд на Лисью нору.» — Да что ты говоришь, у тебя она постоянно болит после больницы, — но после злого взгляда блондина вскинул руки вверх, мол, «сдаюсь». Ники обеспокоенно посмотрел на обоих парней и поджал губы. Ведь Эндрю и правда постоянно плохо, прошло всего несколько дней, а те не раз замечали, как он пьет обезболивающие. Теперь многие действия даются парню сложнее, к тому же он стал терять в весе, не смотря на кучу сладкого, что он пожирает. В придачу ко всему, это заметил не только Хэммик. Аарон всё больше следит за братом, вздрагивает каждый раз, когда Миньярд пошатываясь, почти падает. Казалось бы, парни ненавидят друг друга, но всё равно переживают. Затушив сигарету и выбросив её, Миньярд соскакивает с подоконника. — Предлагаю завтра съездить в Колумбию. Нам всем нужно расслабиться, — Эндрю сделал несколько уверенных шагов и выглянул за дверь, где стоял злой Кевин. — Прекрати вести себя, как пубертатный подросток, и вернись в комнату. У Дэя не было выбора как такового, поэтому он зашёл и плюхнулся в кресло. — Я всё слышал и не согласен, у нас на носу матч, — любовь Кевина к экси была явно сильнее чувства самосохранения, что каждый раз давало возможность стать решето для агрессивного Эндрю. — Прекрасно, оставайся здесь, на свой страх и риск, — парень пожал плечами, мимолётно замечая, как брюнет напрягся в кресле. «Один, два, три» – посчитал в уме Миньярд, и как только третья секунда пронеслась в мыслях, Дэй тяжело вздохнул и всё-таки согласился. В носу что-то неприятно защекотало, Эндрю напрягся, но не подал виду. Вместо этого молча вышел из комнаты и зашёл в уборную, пригвоздив взгляд к зеркалу. Из носа тут же потек тонкий ручей крови, задевая линию губ. Блондин опустил голову над раковиной, где спустя несколько секунд на белую мраморную поверхность упало несколько красных капель. Они растекались по ней странными пятнами, что раздражали глаза, поэтому Миньярд включил воду, смывая грязь. Умываясь, он надеялся, что кровь сама магическим образом перестанет течь и он не потеряет сознание как тогда, на матче. Опустив кран, Эндрю поднял взгляд на зеркало. Реальность стала чёрно-белой, краска смылась вместе с водой, а его глаза стали по истине черными, будто бездна. Обернувшись на стену, осматривая пол, парень надеялся увидеть хоть что-нибудь другого цвета, но всё потеряло окрас. Будто в дешёвых фильмах ужасов 60-х годов, Миньярд обернулся обратно на зеркало, где был он, но улыбающийся, худой, словно смерть. Скулы впалые, волосы взлохмаченные, глаза безумные. Губы другого Эндрю двигались, словно пытаясь что-то сказать, но сам он ничего не слышал, только беспорядочное количество голосов где-то вдалеке. — Тебя настигнет та же участь. Отражение помахало, после чего Миньярд почувствовал, как его ноги подкашиваются, а тело бессильно падает на пол.

***

Воздух вырывается из лёгких, заставляя на несколько секунд задохнуться. Перед глазами размытая каша и глаза предательски слезятся из-за отсутствия воздуха. Натаниэль старается подняться на ноги, встать с колен, но всё, что он может — корчиться на полу от боли. Только спустя пару минут, ему удалось нормализовать дыхание. Столкновение с клюшкой Рико произошло, потому что парень чувствовал себя плохо ещё с утра. Но тренировки пропускать запрещено, поэтому ничего не оставалось. Веснински поднялся на ноги, опираясь на клюшку, и осмотрелся. Тренировка продолжалась не смотря ни на что, в такие моменты казалось, что даже смерть союзника на поле Воронов, не заставит их остановиться. Каждое действие влечёт за собой последствия, неправильно сделанное движения, отсутствие сна и правильного питания, не сосредоточенный разум на игре. Слишком дерзкий характер так же входил в этот список, но его Натаниэль предпочитал игнорировать. Вернуться в строй оказалось более, чем трудно, но парень ещё и не с такими травмами играл. Здесь никому нет дела до твоих болей. Не можешь играть? Значит заставят, даже если ты в коме. — А-ну не хныч, как будто я тебе первый р'аз р'аны залечиваю, — Моро хмурился и недовольно бормотал какие-то слова на французском, которые Веснински предпочитал игнорировать. — Злой Жан – горе в семье, — на груди отпечатался след клюшки, стоило сходить проверить не сломаны ли рёбра. Но даже если сломаны, кому какое дело? — Закр'ой пасть и не двигайся, — брюнет на зло шлёпнул парня по плечу, на котором осталась ссадина от падений. После чего стал складывать аптечку обратно, продолжая недовольно бурчать себе что-то под нос. В комнату постучали. Оба парня переглянулись, и Натаниэль несмотря на жгучую боль в теле встал, чтобы открыть. — Да? — За дверью стоял Рико. Как страшный сон, голодный зверь посреди леса, главная фобия, он явился на порог. Морияма осмотрел оголённое сверху тело Веснински, очертил взглядом синяки и ссадины, протянул руку, чтобы прикоснуться. Но на фоне замелькал Жан, поэтому ладонь пришлось вновь убрать. — Как твоё самочувствие, Натаниэль? — Рико нагло вошёл в комнату, здесь всё его, поэтому он имел полное право и пользовался этим. — Я в порядке, — парень закрыл дверь и вернулся на диван, где сидел ранее. — Прекрасно. Никогда в тебе не сомневался. Но сегодня ты показывал на тренировке очень плохие результаты... — Слова мужчины будто бы стали ножами, что резали кожу на и без того покрытого шрамами теле. — Больше не повториться, — Веснински не хотел грубить и язвить, на сегодня с него хватит наказаний. — Я безусловно тебе верю, но если бы я каждого так прощал, никто ничему не научился бы, — Рико постукивал пальцами по кожаному креслу, словно в такт сердцебиению Натаниэля. — Зайди сегодня вечером ко мне. Сердце ухнуло в пятки. То, чего парень боялся сильнее всего, свалилось тяжёлым камнем на голову. Ранило, но не убило насмерть, хотя он бы не отказался. Веснински кивнул, а Морияма удалился из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь. Синяк от клюшки, ссадины от падений, колотые, режущие раны, дыры от пуль. Ничего из этого не сравнится с той болью, которую Рико причинял Натаниэлю во время таких встреч. Физическая боль вперемешку с психологическим давлением, невозможность абстрагироваться от происходящего. Морияма знал своё дело, и никогда не позволял парню отключаться во время их встреч. Более того, заставлял отвечать на вопросы, разговаривать с ним. — Мне ждать тебя? — Моро сидел тихо всё это время с пониманием, что говорить что-либо бесполезно. Он не знал, что происходит в такие вечера между ними, Веснински никогда не рассказывал о таком. Но каждый раз после этого парень не мог нормально ходить, на его теле появлялись новые шрамы. Бывали случаи когда Жану приходилось самому зашивать такие на его теле. — Как хочешь, — Натаниэль пожал плечами и схватил рубашку, что лежала неподалёку. Всё, чего он сейчас хотел, — сбежать из этого места. От людей, которых ненавидит, от событий, которые его травмируют, от боли, что просачивалась сквозь его шрамы, от змеи, что сидела под его сердцем, выжидая удобного случая, чтобы укусить.

***

Шум заведения, наполненного людьми, действовал на нервы, а, возможно, не он, а голос того, кто был рядом. Сидел, полу-обнимая Натаниэля за плечи, о чем-то бурно вёл диалог с сидящим напротив сокомандником. Голубизна глаз была направлена на столик неподалёку. За ним сидело четверо парней, но больше всего взор Веснински привлекало два из них. С идентичной внешностью, но в разной одежде, один из них тот, кого он спас, другой, его брат-близнец. Эндрю выдавала болезнь. Она оседала на его плечах, отражалась в глазах и сжимала тонкие пальцы на шее. Аарон выглядел живым, человеком, которого не настигнет смерть через несколько лет — не смотрит пустым взглядом в бокал, не сомневается над тонкой линией перед ним. Единственная белая полоса в жизни Эндрю, которую он благополучно снюхивает. Однако, чем дольше Веснински смотрел на него, тем сильнее замечал напряжение в плечах. То, как парень оглядывался, словно в поисках кого-то в толпе, складывалось отчётливое ощущение, что Миньярд ищет конкретного человека. — Натаниэль, куда ты так внимательно смотришь? — Рико отпил со стакана коктейль, и слегка сжал плечо парня. — Туда – не знаю куда, затем – не знаю зачем, потому – не знаю почему, — за тяжёлым вздохом последовало сбрасывание руки со своего плеча. Натаниэль поднялся из-за стола и собрался уходить, но Морияма был бы не собой, не спроси он столь глупый вопрос: — Ну и куда же ты собрался? — На кудыкино поле, воровать помидоры, — после чего, с чувством выполненного долга, парень стал протискиваться сквозь плотно расставленные столики и людей, что сидели за ними. Зеркало в мужском туалете было в каких-то пятнах, что не было удивительным открытием. Сколько парней тут облевалось только за эту ночь, известно только тем, кто это всё убирал. Впрочем, даже несмотря на это, увидеть своё ничтожное отражение не составило труда. Каждый раз смотря в зеркало, Натаниэль хотел верить, что у него галлюцинации, и на самом деле его лицо не изуродовано шрамами. Узловатые пальцы прикоснулись к одному из них, на щеке красовался рваный, длинный шрам, оставленный Рико. Что уж говоришь о лице, если даже пальцы, которыми он только что провёл по щеке, были так же полностью в белых линиях. Каждая имела свою историю, но большинство Веснински давно забыл. В его памяти остались только самые яркие, но и те ему хотелось выбросить из головы. — Все вороны такие самовлюблённые? — Миньярд около пяти минут наблюдал за этой картиной, но прокомментировать её решил только сейчас. — Все лисы суют нос не в своё дело? — Натаниэль посмотрел в глубокие карие глаза через зеркало. Неужели он узнал, что это он его спас? — Конечно, это только твоё дело – столько любоваться собой в мужском туалете, — Миньярд сделал несколько шагов вперёд, словно пытаясь обойти рыжего парня, — но не забывай, что не все мужчины натуралы. — Мгм, особенно такие, как ты, все до одного пидоры, — Веснински вовсе забыл, зачем пришел сюда, казалось, была причина. Но, возможно, ему просто хотелось побыть вдали от неласковых рук. — Не говори этого слова, оно мне не нравится, — у Эндрю откровенно зачесались кулаки, хотелось набить смазливое лицо. Но, возможно, даже его смущало количество шрамов на смуглой коже. — Пидор. Конечно, вместо тех рук, его схватили другие, больно ударили об стену и пригвоздили к ней, в весьма неудобном положении. Первый удар пришёлся прямо по носу, второй уже более смазанный ударил в стену рядом. Натаниэль даже не пытался уворачиваться, всё его тело отдавало болью, поэтому разбитый нос не был трагедией. — Я же попросил, — Миньярд смотрел в безразличное лицо напротив, на котором медленно расползалась улыбка. — И что мне с того, что ты попросил? Раз тебя так задевает слово «пидор», боюсь спросить, какая ты неженка, — Последнее слово Веснински скорее прошипел, в его мимике, тоне голоса, во всём читалась злоба и желание конфликта. — Ну уж точно не такая как ты, «птенец», — Эндрю пришлось схватить парня за воротник и опустить чуть ниже, чтобы они были на равных, — никак не сбежишь из гнезда, потому что слабак. Следующий удар пришёлся уже по скуле блондина. Полностью увернуться не получилось из-за действия крекерной пыли, но удар всё равно получился менее болючим. Крепкая хватка на шее быстро привела Миньярда в чувства, парень перехватил руку Веснински, после чего нанёс уверенный удар коленом поддых. Искристая боль, словно электрический удар, пронеслась по всему телу Натаниэля, заставляя, как вчерашним утром, свалиться на колени. Но из его рта не вырвалось ни единого звука, терпеть боль было сложно, но постепенно она утихала. — Слабак, даже драться не умеешь, — Эндрю отпихнул его ногой с прохода и прикоснулся рукой к болящей скуле. Было более, чем очевидно, что за ней последует усиленная боль в голове. Кровь продолжала течь по губам, оставляя привкус металла. Натаниэль судорожно думал, что скажет Рико, когда тот увидит на его лице последствия драки. Боль в теле разыгрывала на части, к горлу подошёл ком рвоты. Парень не совсем понимал, из-за чего ему так сводит кишки, от страха или от удара. Но лёжа на холодном кафеле, Веснински прокручивал в голове лишь одну фразу: «Никак не сбежишь из гнезда, потому что слабак» — Миньярд не знаком с ним лично, но попал точно в цель: Натаниэль слаб. У него никогда не получится сбежать, как это получилось у Кевина. Ему никто не поможет, никто не прикроет, не заберёт к себе и не даст даже фальшивого ощущения безопасности. В этом мире он нужен только матери, но даже она ничем не может ему помочь. Натаниэль на привязи, сам себя на неё посадил, сам же и мучается. Жалеет ли он, что в роковой вечер предложил ту сделку? Сказал заветные слова, которые Рико так сильно жаждал услышать? Нет, ему спокойнее живётся, зная, что хотя бы один из них смог жить свободно. — Какого... Чёрта!? — Веснински не заметил, как Жан вошёл внутрь, да даже если бы тот прошел мимо, не понял бы, кто перед ним. В глазах всё плыло, но родной голос, по-французски картавящий букву «р», он не спутает ни с чем. — Ха-ха-ха, прости, кажется, я немного повздорил с... — Натаниэль запнулся, ведь не был уверен, что Моро здесь один, — ай, да не важно. — Вот уж действительно не важно, — брюнет помог встать и дойти к раковине — тебе нужно умыться от кр'ови.

***

— Эндрю, почему у тебя скула разбита? — Ники удивлённо замахал рукой около своей щеки, указывая на нее. — Сцепился с одним идиотом в туалете, а что, тоже хочешь? — Блондин сел за стол, откинувшись на спинку стула, — могу помочь. — А чего сцепился то? — Кевин давно заметил в другом конце зала компанию воронов, поэтому тревога брала своё. — Я же сказал, потому что он идиот, — громкая музыка, наркотики, удар по скуле. Всё давило на мозг, и складывалось ощущение, что череп вот-вот расколется. — А с кем, если не секрет? — Дэй боковым зрением косится на коридор ведущий к уборной, как вдруг замечает выходящих Жана и Натаниэля. Сердце ухнуло в пятки. — Какое тебе дело, Кевин, заткнись и пей своё бухло, — Миньярд стал судорожно рыскать по карманам, в поисках бутылька с таблетками. Обезболивающие, которые ему прописали, нельзя мешать с алкоголем, а тем более с наркотиками, но боль становилась невыносимой. — Хэй, Эндрю. Ты, кажется, оставил таблетки в машине, — Ники обеспокоенно смотрел на парня, что дрожал. Это было слишком хорошо заметно, даже его без того бледная кожа, стала фарфоровой, словно у куклы. Блондин подскочил из-за стола и, шатаясь, направился прямиком к выходу, проталкиваясь сквозь толпу и не особо обращая внимания на чужие возмущения. Открыть машину оказалось намного сложнее, чем раньше. Руки не слушались, а ноги грозились вот-вот опустить тело на землю. Но наконец-то пузырёк оказался в пальцах, а таблетки во рту. Миньярд опустился на асфальт, опираясь спиной на машину, и стал смотреть по сторонам. В поле зрения попал знакомый мотоцикл, только теперь рядом с ним были люди. Мозгу потребовалось чуть больше времени, чем обычно, чтобы понять, что там тот, кого он побил каких-то пятнадцать минут назад. Натаниэль держит в руках шлем и слушает как будто какие-то нравоучения от Рико. Морияма никогда не был громким в этом, он говорил тихо, но его тон голоса выражал все эмоции, которые он испытывал в этот момент и хотел донести до других. Веснински даже не смотрел на него, но смотрел по сторонам, словно чувствовал, что на него смотрит кто-то ещё. Поэтому Эндрю отвернулся, отполз от того места где сидел, и постарался сосредоточиться на чём-то другом. Таблетка помогала, боль проходила, но на смену ей пришла тошнота и ощущение невесомости, словно действие крекерной пыли удвоилось. Глаза становилось всё сложнее держать открытыми, в ушах зазвенело, и он понял, что отключается. Не сгибающимися пальцами Миньярд набрал номер Кевина, но сказать что-то не получилось. Сознание покинуло его. Дэй и остальные прибежали быстро, но обнаружили ужасную картину, Эндрю на коленях блюёт в кусты, а придерживает его какой-то парень в шлеме. Только Кевин понимал, кто это, но остальные не знали, и он решил молчать. Веснински объяснил, что услышал хрипящие звуки где-то около машины, пришёл на них и понял, что парень в отключке начал захлёбываться в собственной рвоте. Ники поблагодарил его и даже попытался обнять, но тот, конечно же, не дался. После этого кивнул, и быстро покинул их компанию под тяжёлым взглядом Дэя. Расскажет ли он завтра Эндрю о том, что его душу снова спас «некто в шлеме».