Не мы, а они, к счастью

Получается, что где-то на задворках созвездий

Есть такие версии нашего мира

Где мы с тобой либо уже не вместе

Либо изначально прошли друг друга мимо

И мы там, может быть, даже счастливы

То есть, опять же, не мы, а они, к счастью

Эти варианты могут быть самыми разными

Но о них не хочу даже думать щас я

Солнечная погода впервые за долгое время осветила обычно серый Питер. Май выдался душным и жарким, а о других месяцах и вспоминать не хочется. Легкий ветерок холодил спину под кожанкой, гитара облокачивалась на парапет, а с крыши виднелся закат неописуемой красоты. На плече было все равно красивее, не смотря на скатившуюся по куртке слезу. Волосы на макушке давно распушились от ветра, но все еще были особенно стойкие колечки, им ничего не грозило, они спрятались в вороте футболки. Он погладил прохладный бок и вновь услышал всхлип. — Волче, — Женя наконец подняла голову, уставилась на него своими безумными краснуще-карими глазами, а потом стукнулась лбом о его плече, — Я точно не сдала! Меня теперь никуда не возьмут, буду безработной и никому не нужная. Олег усмехнулся, поднес зажигалку к давно покоящейся сигарете в губах, чиркнув поджег и затянулся, подумав, решил, что это не дело, снял кожанку и накинул на плечи Малинниной. — Станешь моей содержанкой, — пожал плечами он любуясь закатом, а после вздрогнув увидя эту гримасу. — С ума сошел! — вскинула та руки, — И что, буду сидеть дома, лепить чак-чак, да уроки с детьми делать, и плакаться какая бедная несчастная не смогла, завалила! — она грузно вздохнула и опустила лицо в руки, а услышав Волкова раздвинула два пальца у глаз хоть немного устанавливая обзор обстановки. — Насчет детей не знаю, но чак-чак твоего приготовления я бы поел, — сыто улыбнулся вновь затягиваясь. — Олеж, ты дурак? — Женя шмыгнула носом и улыбнулась, Волков поставил бы свою подпись под всеми документами на отправку своего сердца в тропики на сьедение людоедам, если бы мог видеть эту улыбку всю жизнь, а Евгеша снова назвала бы его дураком. И ладно, быть дураком в руках у нее ‐ это лучшее, что вообще могла с ним случится. — Чего лыбишься? — она поправила переднюю кудряшку все время падавшую в глаза и опустила взгляд, тоже заулыбавшись. — Тобой любуюсь, — Олег потушил бычок кинув его вниз, и был бы Разум рядом точно назвал его потрошителем природы, а еще рассчитал сколько потенциально может от этого умереть черепашек. Поцеловал Евгению в взлохмаченную макушку. — Сдашь. И пойдешь на свего эксгуматора. — Волков, — брови кажется засобирались улетать, Малиннина ткнула в его многострадальное плечо. — Это не так называется, — Надулась, положив голову на плечо и сопя в шею, совсем как пузырь. — Да какая разница, расхитительница гробниц. Олег приобнял ее крепче, зная, что она точно сдаст и то, что он точно сдастся.

Но, я надеюсь, это позже случится гораздо

Я туда совершенно не тороплюсь

Как бы круто там ни было, мне одно ясно

Ещё сильнее я в тебя всё равно не влюблюсь...