Проклятие Карлайла

Хмурый как немилостивое небо, окатившее его у самого порога противным тёплым дождём, Гарри Поттер ввалился в дом на площади Гриммо. Два увесистых свёртка, где-то влажные, где-то холодные, где-то горячие, выпали из рук, но не успели приземлиться: Кричер, с характерным хлопком возникший прямо у Гарри в ногах, левитировал его обед, ворча нечто нечленораздельное. Гарри уже и не сказать, что думал про голод. Пытаясь раздеться, он раскинулся на полу в идиотской позе, дрыгал конечностями, точно затравленный таракан, и с чувством обругивал всё, о чём только успевал подумать. Во-первых, если от жары Гарри ещё не выжил из ума, находился он в столице Великобритании, а не на родине огурцов. Никакими стараниями не получалось вспомнить хоть один сраный июнь в его сраной сознательной жизни, чтобы на улице стояла такая духота! — Вот что я люблю, — зашипел алый от злости Гарри, отдирая от потных бёдер липкие шорты. Во-вторых, перед глазами плыла улыбающаяся рожа Рональда Макдональда. Гарри воображал, как этот поганый клоун плюётся флоббер-червями в тазик из-под куриных наггетсов — тридцать минут, потому что ровно столько он, Гарри, провёл среди голодных англичан в душной очереди за вожделенным обедом. На кухне что-то зашуршало. — Кричер, не смей! — Хозяин обещал вишнёвый пирожок. — Остальное не трожь. — Хозяин не в том положении, чтобы… — А ну тихо! Пирожок и мороженое твои. — Кричер благодарит хозяина… В-третьих, голова у Гарри раскалывалась и кружилась одновременно, и он не понимал, тошнит его потому, что с утра не ел, или потому, что дышать нечем, или потому… Чрезвычайно довольное ухмыляющееся лицо Кричера вверх ногами напугало его до икоты. — Ты что и-ик!.. издеваешься? — вскочил голый до трусов Гарри, отшвырнув в сторону мокрую одежду. — Гарри Поттер, сэр, дражайший господин Уизли вызывает по каминной сети. — Абонент временно недоступен! — Господин Уизли настаивает… — И-ик… иди отсюда. Кыш! Под протяжные «Га-а-арри…», «Ау-у-у…», доносившиеся из гостиной, он в считанные секунды принял ледяной душ, накинул халат и метнулся к пакетам из Макдональдса на кухню. Не досчитавшись одного чизбургера, Гарри зарычал, но ругаться с Кричером решил позже. Одной рукой ероша без того топорщащиеся сосульки на голове, другой нетерпеливо вминая взмокшую картошку в стаканчик с газировкой, он забежал в гостиную и грохнулся на коврик перед камином. — А ты, я смотрю, никуда не спешишь! — хохотнули раскалённые угольки. — Яйца бы хоть прикрыл. Гарри — рот полон холодной картошки — буркнул: — Шли годы, а Рон всё про яйца… — Ладно-ладно, всё у тебя прикрыто. — Спасибо, что проконтролировал. Чего тебе? — Как ты, дружище? — Я? Ливень с грозой, плюс двадцать два, влажность девяносто — и это в единственный выходной, а так нормально! — воскликнул Гарри, зло загремев ледышками в своей кока-коле. Нос Рона высунулся из угольков, принюхиваясь. — Нефиг на улице шляться в такую погоду. Что это там у тебя такое вкусное? — А ты почаще шляйся — узнаешь. Хотя куда тебе дивный маггловский мир… — Маггловский? То-то я думаю, экзотическое что-то жрёшь, у нас такое не продаётся. Первый раз вижу. Папа такого не показывал. — Не продаётся — и не надо. Здоровее будешь. — И всё-таки… — Ну Рон, ну чего тебе? Меня Кричер с порога дёрнул, говорит: «господин настаивает… срочное». Что срочное-то? — Ай, точно, какой я идиот. Собирайся, тебя ждут на шестом уровне. Гарри поперхнулся кока-колой. — Кхе-кхе! Это с какой стати? На шестом уровне меня ждут шесть дней в неделю — обрати внимание, с понедельника по субботу — в десять утра. — Это касается хорька. Кока-кола полилась мимо рта, а Гарри посмотрел на каминного Рона так, словно тот признался ему в романтических чувствах. — Рон, ты перегрелся? При чём здесь Малфой? — Вот и мне хотелось бы знать, — огрызнулся Рон и как будто обиделся. — Меня-то Кингсли в детали не посвящает. — Кингсли? Неужели что-то серьёзное? — Я же сказал, собирайся, пока он с меня три шкуры не содрал! Пока Гарри собирался в Министерство, выплёвывая грязные ругательства в адрес Малфоя, Кингсли, Рона, а заодно и его плешивого тёзки Макдональда, Кричер — донельзя удовлетворенный таким поворотом событий — на цыпочках крался на кухню за простаивающим обедом. И как будто бы специально не сообщил хозяину, что тот напялил под мантию разные носки.

***

Сквозь «окна» Атриума шпарило издевательское солнце. — Добрый день, мистер Поттер… — Мистер Поттер, рад видеть! — Ох, мистер Поттер, какие люди! Простите, нет-нет, не переживайте, я всё соберу… Давно не было такого чудесного воскресенья! Мистер Поттер, решительно ничего доброго, радостного или чудесного в своём дне не знавший, раздавал направо и налево приветственные улыбки, прорываясь сквозь толпу министерских к лифтам. Он зло, можно сказать, агрессивно стучал ботинками — до тех пор, пока не оказался перед величественной высоты дубовой дверью, которой в жизни на шестом уровне не видел. Лишь в этот блаженный миг он осознал, что гомон ненормальных магов, выбравших работать в воскресенье, давно прекратился, а ведущий в Аврорат коридор необычайно пуст и тих: никого. Никого, кроме Гарри и громадной двери. — Ну, Кингсли, надеюсь, это того стоит… — проворчал он, потянувшись к ручке. — Всяко любопытнее, чем мелкие воришки да хулиганьё на ЖАБА, — прозвучал за спиной спокойный голос самого Министра. Гарри застыл как вкопанный; щёки заалели, когда дверь распахнулась, а Шеклболт, аккуратно его миновав, предстал перед ним на пороге. — Сэр, прошу прощения, я поду… — он прочистил горло. — То есть, я не подумал, что… В ответ Шеклболт улыбался своей фирменной улыбочкой, вероятно, ожидая, пока Гарри окончательно провалит экзамен по красноречию. В темноте незнакомого кабинета белки его глаз казались огромными. — Просто я не проинформирован… и эта дверь. А в коридоре никого… — Расслабься, Гарри, — сжалился Шеклболт; лица его было уже почти не видно, потому как за ним загорелся яркий свет. — Я давно тебе предлагал звать меня по имени. Проходи. Ну, ну. Скорее. Нервно кусая губу, Гарри прошёл вглубь пустого помещения. Габариты его можно было сравнить с площадкой Астрономической башни. Эту самую площадку напомнили и сверкающие узоры из белых точек на тёмном потолке, местами толстых и шустрых, как солнечные зайчики, местами крохотных и статичных, как звёзды в ночном небе. Свет, исходивший из этих точек лучами, слепил, заставляя теряться в пространстве. Он полез было за палочкой, чтобы наколдовать Lumos, но Кингсли, точно услышав его намерение, отрицательно поцокал языком. Дверь за ним хлопнула; Гарри шатнулся, когда пол вдруг разверзся, представляя умопомрачительное зрелище. — Что это за место? — щурясь от свечения, исходившего теперь из потолка, стен и пола одновременно, выдавил Гарри. — Я готов поклясться, что никогда не видел ни этой двери, ни этого… как это вообще назвать? — Посмотри внимательнее. Гарри стоял в лучах света, ожидая, пока зрение вернёт прежнюю остроту. Ему даже показалось, будто в Министерство он явился без очков, и рука инстинктивно потянулась к переносице, чтобы это проверить. Очки были на месте. А живая картина у него под ногами начала приобретать очертания. — Да ладно? — изумился Гарри. — Теперь понимаешь, что это? Он оскорблённо фыркнул. — Разумеется. Как можно не узнать карту Британии? — Очень хорошо. Да, это проекция. Брови Гарри сошлись на переносице. — По разломам в полу можно определить границы городов и поселений, — хмыкнул он. — Но это же… м-м, не совсем магическая Британия. И странные сгустки света… почему они движутся? Этого я не понимаю. Кингсли усмехнулся. — Карта магических потоков Великобритании, Гарри. Теперь брови Гарри полезли на лоб. — Как это возможно? Разве это законно? Кингсли призвал Мерлин знает откуда два высоких стула и жестом предложил ему сесть прямо посреди световой композиции. — Итак, вопрос хороший. Действительно, мы не имеем права нарушать конфиденциальность волшебников, тебе не понаслышке известно, — он многозначительно скорчил лицо, и Гарри поморщился, — что, в отличие от несовершеннолетних, «взрослые» палочки проверяются только в суде, и только по официальному запросу обвинения или защиты… — А… — Как видишь, — невозмутимо продолжал Кингсли, — мы не копаемся в чужом белье, на карте отсутствует персональная информация. Здесь проецируются общедоступные данные, скажем так, магического присутствия. Мы не можем установить личности использующих магию. Тем не менее, некоторые места очевидно горят ярче: смотри, от Лондона до Манчестера потоки насыщенны, вот, видишь, в некоторых местах пульсация вовсе отдаёт зелёным? — Угу, она ещё какая-то плавающая. Кингсли закивал. — Зелёные потоки — наши, министерские, все по заданиям. На их палочки на контрактной основе наложены отслеживающие, как у тебя. А вот, например, ближе к северу… Карта неожиданно увеличилась вдвое, так что Гарри буквально сидел на Манчестере, а лучи света вмиг утратили прежнюю яркость. Проекция утихала на глазах, демонстрируя практически девственно «чистые» зоны на карте с эпизодическими вкраплениями белёсых и зелёных точек: Лиддс, Эпплби, Туэйт… — Ничего себе, — вздохнул Гарри. — С другой стороны, разве эти районы разрешены к размещению? Откуда там вообще условия для?.. Кингсли вздохнул тоже. — Теоретически, Министерство Магии, несмотря на нашу вынужденную необходимость скрываться, не предусматривает каких-либо ограничений на перемещение волшебников. Поверь, Гарри, далеко не все чистокровные британские родословные «строились» в Лондоне или, например, Бирмингеме, или… это вопрос деликатный. Некоторые семьи вовсе живут среди магглов, потому что им так, кхе-кхе, комфортно? — вероятно, эти слова заставили самого Кингсли задуматься о здравом смысле; он резко повернулся к Гарри: — Впрочем, ты ведь их отлично можешь понять, не так ли? — О чём это вы? — слишком быстро спросил Гарри. Кингсли укоризненно качнул пальцем у него перед носом. — Я бы тебя поругал за столь частые вылазки к магглам, но, учитывая твоё прошлое, я верю в твою благоразумность. Ты ведь не делаешь ничего?.. Гарри вспыхнул. — Еда! Я всего лишь люблю их фастфуд, — обречённо выпалил он, и тут же опомнился. — Кингсли, вы что, следите за мной? И давно? Кингсли, ни на секундочку не сделав виноватое лицо, пожал плечами — и сказал, как само собой разумеющееся: — Ты сам подписал контракт. — Но вы только что черным по белому сказали, что установить личность… — Нельзя, конечно же, нельзя. Но единственный зелёный огонёк, у которого на сегодняшний день не было задания… — Как вам не стыдно! — Каюсь, каюсь, — без тени раскаяния протянул Кингсли, вскинув безоружные ладони; голос его сделался серьёзным: — Ладно, Гарри, шутки заканчиваются. Слушай меня внимательно. Уровень света вокруг упал столь низко, что показалось, будто Гарри находился в каком-нибудь маггловском театре, и вот подошёл к концу продолжительный антракт, прозвенел третий звонок, всё внимание на сцену. На сцене, то есть там же, под ногами Гарри, вырастали одна за другой полноценные декорации. Изображение карты плавно увеличивалось, обретая иллюзорную трёхмерность. Теперь внимание могло быть обращено лишь на северную часть, у самой границы с Шотландией, и, что удивительно, в любопытной близости с Хогвартсом. Чем детальнее становилась проекция, тем явственнее на ней выделялась неожиданно красная линия: она слегка мерцала, но имела при этом очерченные границы и вообще напоминала собой парящую ниточку, какие магглы любят носить на запястье в качестве некоего талисмана. Эта красная мерцающая нить совсем не была похожа на так называемые магические потоки, о которых говорил Кингсли. Тот, словно угадав его мысли, осторожно кивнул. — Карлайл, — произнёс Кингсли. — Пожалуй, одно из самых загадочных мест, что я видел на карте с тех пор, как вообще стал Министром. — Карлайл? Тот самый маггловский городок на трёх речках? И что означает красный цвет? — Не только цвет. Весь контур как бы «обнимает» этот городок. Он едва заходит за его границы, вот, по самому краю можно заметить некоторые «истёртости» рисунка. А внутри контура… Гарри подозрительно прищурился. — Темнота. Ничего. Хотя площадь вокруг чёткая, вот, даже текстура лесной местности максимально детализированная. — Верно. Внутри ничего. Карлайл, я бы сказал, феноменальное место на общей проекции Великобритании. На сегодняшний день это единственный город, проекции которого ни в реальном, ни в отложенном состоянии не получается достичь. — Не получается? Почему же? Раз этот кабинет и эта карта вообще существуют, то наверняка для столь детальной проекции требуется не один сильный волшебник. — Десятки, Гарри. — Тем более. Но как такое возможно? Это ведь обыкновенный городок. Если там и были бы маги, то появился бы свет. Кингсли взмахнул палочкой, и кусок карты отделился от пола, воспарив перед ними, как изображение с телевизора дяди Вернона, только очень, очень большого и плоского телевизора. — Именно по этой причине ты сейчас находишься здесь, Гарри. Это необъяснимо, но магический сигнал обрывается аккурат там, где начинается Карлайл. А где заканчивается… — Можно сразу заметить потоки. Я правильно понял, что вы хотите отправить меня на разведку? Гарри дёрнулся, едва не свалившись со стула, когда в стремительном потоке мыслей случайно выцепил давно забытую. — Подождите! При чём здесь Малфой? — Мистер Уизли тебе таки сообщил, — невесело улыбнулся Кингсли, и завораживающая карта исчезла, а в канделябрах на стенах, которых Гарри не замечал, загорелись свечи. — Пойдем в мой кабинет.

***

— …ну, мы и сослали его… просто так. Кто бы мог подумать, что мистер Малфой… Гарри не мог определиться с эмоцией, которую стоило испытывать в этот момент. — Что значит «просто так»? — всё же возмутился он. — Позволь объяснить… — Нет, Кингсли, — почувствовав, что излишняя фамильярность может дорого стоить, Гарри поправился: — Сэр, я ни в коем случае не претендую на звание вашего личного советчика, но вам не кажется, что это как-то несерьёзно? Кингсли с тяжёлым вздохом потеребил шоколадки в хрустальной вазочке на столе. — Я же говорю, кто бы мог подумать… «Например, вы?..» — очень захотел предложить Гарри, но осёкся во благо. — Вы тут рассказываете такое… вас послушаешь — место как минимум подозрительное. Этакий бермудский треугольник магического мира. Почему Малфой отправился один? Он ведь даже не аврор. Вы отслеживали его палочку? — В том-то и дело, — Кингсли качнул головой, сцепляя свои огромные пальцы в крепкий замок. — Мистер Малфой уже третий год пытается пробиться в Аврорат. Дважды он провалил тестовое задание, и вот на третий раз… Гарри тёр переносицу. Не сказать, что его хоть сколько-нибудь интересовала судьба Драко Малфоя. Тем не менее, ситуация, в которой тот оказался, абсурдна настолько, что непонятно — смеяться над ним или пожалеть. — На третий раз вы просто решили дать ему заведомо невыполнимое задание, — резюмировал он до сих пор объяснявшегося Кингсли, — чтобы что? Чтобы отвязаться? Это… — Это была вынужденная мера. — …жестоко, — Гарри в неверии уставился на нахохлившегося Кингсли. — Ладно. Наверняка у вас были… какие-то причины. Когда тот промолчал, Гарри вдохнул глубоко, как перед прыжком в воду: — А что же Люциус Малфой? — Понятия не имею. Знаю лишь, что в Министерстве после суда он не появлялся ни разу. Правда, могу предположить, что об аврорской мечте собственного сына Люциус не подозревал. Драко Малфой давно жил отдельно. Конечно, после войны прошло почти шесть лет, но ситуацию это не изменило. Связи его папаши и мнимое «влияние» на моей территории бесполезны. Полагаю, Люциус это хорошо понял ещё с первого раза, когда… Сон наяву — застывший ужас в остекленелых глазах Нарциссы Малфой, её бледные обветренные губы, беззвучно вопрошающие:

Драко жив?

И поседевший Малфой-старший, несмело обнимающий сына за плечо там, где его касались костлявые пальцы Волдеморта. — Они ошиблись, — не выдержал Гарри, ощутив болезненный укол в сердце. — Да, они совершили страшную ошибку. Кто не совершал? — Гарри, — напрягся Кингсли, — не думал, что судьба Упивающихся… — И Северус Снейп был Упивающимся. Он так же убивал людей. Но в его защиту я свидетельствовал тоже. Вы ведь учли все мои показания. Освободили их. Снейпа вовсе наградили орденом Мерлина. Выписали премию. Не то чтобы он этого не заслужил. — Разумеется, но Северус — это исключительный случай. — Тем не менее, о Малфоях вы говорите так… Малфои шесть лет расплачиваются за свои ошибки. Сколько еще? Или уже покапали проценты? Разве не ваша цитата с конференции Гринготтс: «Ростовщичество — удел несмышлённых магглов, падких на монету, наделённую воображаемым смыслом»? — Твоё обострённое чувство справедливости всегда вызывало уважение, — терпеливо проговорил Кингсли. От этих слов Гарри ощутил себя так, словно его выдернуло из продолжительного сна. Он вдруг вспомнил, кто он, где он, в каком кабинете находился, с кем имел честь разговаривать на «ты», вспомнил — и постыдился. — Сэр, простите, я не знаю, что на меня нашло… мне не стоило… — Не стоило. Тем не менее, ты прав, Гарри. Ты совершенно прав. Исчезновение Драко — исключительно моя вина, моё страшное, страшное упущение. В Карлайл я уже отправлял два отряда, оба вернулись в полнейшем замешательстве. Тела мистера Малфоя… — Мерлин всемогущий, он ведь необязательно погиб! — Тела мистера Малфоя найти не удалось. Понимание навалилось на Гарри валуном. — Значит, вы отправляете меня в Карлайл не просто на разведку. А в первую очередь на поиски Драко Малфоя. Или хотя бы… тела, — скептически выговорил Гарри, растирая пульсирующие виски. — Так, так, только подождите, давайте ещё раз… Кингсли раскинул руки, согласный на всё на свете. — Карлайл невозможно отследить на карте потоков. Авроры, которых вы отправляли прежде, возвращались ни с чем. Их зелёный огонь вы наблюдали до тех пор, пока они не попадали на территорию города. Так? — Верно. — Значит, вы не сможете отслеживать мои перемещения. Совы? — Совы мрут, едва долетая до границы. Не вариант. — А что известно о городе — так это то, что он полон суеверных магглов. С использованием магии могут быть проблемы. — Да. — Нам также неизвестно, проживают ли на территории Карлайла другие волшебники. В архивах разведчиков за последние десятилетия на этот счёт ничего? — Совсем. Ни единой зацепки. — Вот так интересное воскресенье… — от безысходности Гарри хлопнул в ладоши. — Грубо говоря, Кингсли, вы отправляете меня неизвестно куда и пока ещё неизвестно зачем? — Можно и так сказать. Гарри взглянул на Кингсли исподлобья с искренним любопытством. — А если говорить ещё грубее, то вы поступаете со мной так же, как с Драко Малфоем. — Тут я с тобой не соглашусь. Не совсем так же. — А помимо того, что я на контракте, есть какая-то разница? — хохотнул Гарри, вскочив с кресла. — Для избранных разница существует всегда, вам ли не знать? — раздался над ухом ледяной баритон, и по спине табуном побежали мурашки.