Проклятие Карлайла

Ноздри затрепетали от резкого запаха полыни — горькой полыни, мокрого после дождя дерева, поросшего мхом, и чего-то пряного, чего-то, напоминавшего Гарри ещё в школьные времена восточные специи, чрезвычайно дорогие, как те, что тётя Петуния добавляла в ужин лишь по исключительному поводу, например, визит дядиного начальника или… Может быть, шафран? Гарри не разбирался в специях. Он обернулся, успев подумать, что стоять истуканом нехорошо, и сердце застряло у него в горле. Глаза Северуса Снейпа — непроглядная тьма; их прямой, ничего не выражающий взгляд полоснул его сначала по лицу, затем спустился ниже, так что Гарри подавился вдохом, как если бы его ударили под дых, и, наконец, задержался на показывающихся из-под полов мантии разной длины носках. — П… профессор, — только и выговорил он. — Или всё же убийца? — иронично протянул Снейп. — Упивающийся. Недолго размышляя, Гарри повернулся к Кингсли. — Какого?.. И давно профессор Снейп здесь? Кингсли закусил губу, точно давил таким образом улыбку, и повёл плечом. — Я как раз собирался сообщить, но… м-м… если бы ты… — Господин Министр хочет сказать, что если бы вы, Поттер, иногда смотрели дальше собственного носа, то обратили бы внимание на моё присутствие минут так пятнадцать назад. Гарри шагнул в сторону настолько широко, насколько позволял его рост, и на скулах у него заиграли желваки: захотелось обратить внимание на чей-то действительно длинный нос. Но в груди взвился столь пугающий вихрь эмоций, что состязаться в язвительности со Снейпом — последнее, на что можно было решиться в этот момент. Он решился только посмотреть на Снейпа ещё. Тот был в классической, неизменно чёрной, мантии в самый пол; ростом выше Гарри не на полторы, а теперь всего лишь на голову. Не то чтобы Гарри это успокаивало. Бледное лицо в обрамлении длинных прядей волос, выбившихся из небрежного высокого пучка — лицо с глубокими провалами глаз, с выразительным изломом бровей, с острыми как нож скулами, и тонкими губами, искривлёнными не то в презрительной, не то в снисходительной усмешке. Зажившие раны на горле превратились в причудливую цепочку блёклых шрамов и явно уже некоторое время выставлялись на всеобщее обозрение, не сокрытые ни мантией, ни каким-нибудь платком, что Снейп надевал на вручение ордена. Несколько долгих секунд Гарри смотрел на Снейпа так, словно никогда не видел, и так, словно видел его вчера. — Пять лет. Время… летит, — сказал Гарри прежде, чем подумал, и потупился. — Переживаете, что я до сих пор не скопытился? Вашими стараниями, Поттер. Непрошенными, прошу заметить. — Как вы можете такое говорить, сэр? — возмутился Гарри. — Мы не виделись целых пять лет. — Поверьте, я предпочёл бы не видеться ещё как минимум столько же, однако… О Кингсли Гарри благополучно позабыл. Поперхнувшись слюной, он встал между ним и Снейпом, ударился задом об угол министерского стола — и воскликнул: — Прекратите! Не прошло и минуты, а вы уже издеваетесь. Что я вам сделал? Что, что я сделал, сэр? — Вам перечислить вслух или на пергаменте? — Ах, вот как! Доставил в Мунго, восстановил с профессором Макгонагалл портрет Дамблдора, две чёртовы недели давал показания перед Визенгамотом так, что в горле до сих пор стоит сраный Веритасерум, а вы… На «сраном Веритасеруме» Снейп коршуном навис над Гарри, и что-то опасное сверкнуло в его сузившихся глазах. — А я непременно должен упасть лбом об пол и лобзать ваши геройские ступни в знак признательности. — Да при чём здесь геройство! Говорите со мной, как с ребёнком. Вы можете хотя бы секундочку… Тут Гарри ощутил холодное прикосновение к лодыжке. Опустив голову, он с ужасом обнаружил, что мысок строгой лакированной туфли гладит его по носку — по тому, что короче. — Начнём с правой или левой? Как предпочитаете? — выплюнул Снейп, и Гарри попятился от него, как от натурального монстра. Снейп, приподняв бровь, застучал по столешнице, у которой остался один, а Кингсли — хвала небесам, есть же Кингсли! — неодобрительно покачал головой. — Мерлин с вами. Нет смысла даже пытаться говорить. — В таком случае, благодарю Мерлина за щедрость. От фантомного ощущения в районе щиколотки его передёрнуло. Гарри отвернулся от Снейпа, стараясь контролировать бушующий разум. — Кингсли, — взмолился он. — Когда отправляться на задание? Кингсли, казалось, был рад, что к нему наконец обратились. Он милостиво кивнул: — Сегодня ночью. — Ночью? Это обязательно? И откуда я аппарирую? — Право, Поттер, вы патологический идиот. — Оставьте меня в покое, — ощерился Гарри, но добавил: — Сэр. Это не ваше дело. Шипение Снейпа напоминало парселтанг: — К сожалению, моё. Гарри посмотрел сначала на Снейпа. Потом на Кингсли. На Снейпа. На Кингсли. На Снейпа… — А я здесь, по-вашему, заместо Прытко Пишущего Пера? — ядовито заметил тот. — Фиксирую золотые речи, чтобы потом разослать по низкосортным цитатникам? В голове зазвенели бубенчики. Гарри набрал побольше воздуха в лёгкие.

***

— …ри, я всё объясню. Позволь… — …нет, нет, нет, и ещё раз нет! — орал Гарри, носясь по кабинету, как ужаленный. — Выпустите меня отсюда! — Конечно, дверь не заперта. Но это не отменяет твоих обяза… — Обязательств? Где, покажите, где в моём чёртовом контракте написано, что Снейп… — Гарри перевёл дыхание под острым взором, — профессор Снейп должен сопровождать меня на заданиях? — У нас код А, — устало объяснял Кингсли. — В связи со спецификой местности, куда ты отправляешься, требуется опытный зельевар. Не стоит надеяться на магию. — Ах, в Министерстве нет опытных зельеваров? Снейп скривил рот. — Северус — лучший зельевар, несмотря на то что работает не на контрактной основе, — подчеркнул Кингсли. — А ты — лучший аврор. Последнее предложение вызвало у Снейпа приступ астматического кашля. — Смешно вам, значит, — прорычал Гарри. — Отнюдь, Поттер. Я искренне разделяю ваш восторг. Силы иссякли; правое веко предательски задёргалось, и Гарри, стыдясь редкого тика, прикрыл глаза ладонью — а потом вдруг потерял всякое желание собачиться с профессором Снейпом. — Ты в порядке, Гарри? — приподнялся Кингсли. Он выдавил улыбку, игнорируя застывшего Снейпа на периферии. — У меня нет выбора. В какую точку Карлайла мы аппарируем? Север, юг? — Вы так и не догадались, что в Карлайл невозможно аппарировать, Поттер, — с тенью какого-то обречённого сожаления констатировал Снейп. — Что? Кингсли, о чём он говорит? — Вокруг города выстроен мощный антиаппарационный барьер, — признался Кингсли. — В половине первого ночи вы аппарируете в семи милях от Карлайла, с северной стороны, что ближе к Хогвартсу. Домовики снабдят вас питанием и предоставят маршрутный лист. В указанных точках выпускайте зелёные искры. Пять миль пешком, затем пересекаете Иден. И снова заболела голова. — Весла в руки — и поехали? — Поплыли, — раздражённо поправил Снейп. Змея, подумалось Гарри. — Когда дойдёте до пригорода, маршрутный лист должен быть уничтожен. — Что я могу взять с собой? — Головы на плечах с вас будет достаточно, Поттер. Гарри выжидающе вперился в Кингсли, а тот лишь переглянулся со Снейпом. — О предметах первой необходимости позаботится Северус. Ты же бери всё, что посчитаешь нужным. Ограничений нет, но помни, куда ты отправляешься. Вы не должны привлекать внимание. По моим расчётам, в город вы попадёте к утру. — Это всё? — Пожалуй, да. — Если я не вернусь, перепишите мой дом на Кричера. — Как прозаично, — протянул Снейп. — Кроме него у меня никого и нет, — улыбнулся Гарри. Он неожиданно для самого себя бодро зашагал к двери, но вздрогнул, когда его остановили на пороге. — Снимите защиту в двенадцать двадцать девять, Поттер, — приказал Снейп, надавив ему на плечо ладонью. — Мы аппарируем из вашего дома. Координаты у меня. Гарри растерянно посмотрел на его безразличное лицо. Глаз всё ещё дергался, и ему не нравилось, что Снейпу теперь это так хорошо видно. — Сниму, — пробормотал он, — да. Сниму. До встречи, сэр. И выскользнул из кабинета Министра Магии.

***

На Гриммо его встретил виноватый Кричер. Гарри нахмурился: тот, в перепачканном фартуке, почти плакал, замахиваясь над собственной головой кухонной скалкой, с которой сыпалась мука. — Что происходит? — Кричер плохой, очень плохой домовик, — взвыл эльф. — А ну не вздумай себя лупить! — крикнул Гарри, но было поздно: Кричер уже вовсю дубасил себя по черепу. — Виноват, как же Кричер виноват! Он вырвал из костлявой ручки скалку и левитировал её от греха подальше. — Так, немедленно объясни, что здесь происходит! В чём это ты измазался? — Кричер уничтожил Макдональдс. — Ты уничтожил… — Гарри подавился смешком. — Что? — Уничтожил, всё уничтожил… — Не мели чепухи, в Лондоне миллион точек, тем более, как бы ты там вообще оказался? — Макдональдс хозяина Гарри Поттера. Хозяин оставил на кухне. Кричер всё уничтожил. Кричер собирался съесть только чизбургер. Правда, правда только чизбургер. Если бы хозяин не оставил Кричера наедине… Гарри прислонился к стене, и прихожая сотряслась от его неудержимого хохота. — Ты всего лишь сожрал мой макдак? — смаргивая слёзы, поинтересовался он. — Кричер готовил четыре бургера, — всхлипнул Кричер, — чтобы искупить вину. Но ни один не похож на Макдональдс! Как бы Кричер ни старался. Проклятые магглы прячут рецепт за семью печатями. Подлые, корыстные, ужасные… Он опустился перед Кричером на корточки и сочувственно вздохнул. — Ничего страшного. Я с удовольствием попробую твои бургеры. Тот покосился на него в неверии. — Хозяин Гарри Поттер не выгонит нерадивого Кричера? — Ещё чего. Как я могу выгнать своего любимого эльфа. — Л-лю… лю-ю… — кажется, Кричер опять начинал плакать. — Но вина Кричера… — Так, отставить, — цыкнул Гарри, и его вдруг осенило: — Тебе так важно «искупить вину»? — Кричер не сомкнет глаз этой ночью, и следующей, и следующей, если… — Тогда расскажи мне про город Карлайл. Всё что знаешь. Эльф ожил, словно по щелчку пальцев. Теперь в его огромных глазах вместо испуга читалось любопытство. — Хозяин спрашивает Кричера о Лугувалиуме? — вдохнув сопли, изумился он. — Какой ещё Лугувалиум?

***

За окнами темнело. На незаправленной постели, посреди горы вещей, сжимая до хруста суставов истёртую барсетку, страдал Гарри. Он качал головой и корпусом, как болванчик, то и дело взмахивая палочкой: — Capacious Ex!.. Твою мать. Capacious… — Ты делаешь это неправильно, — неустанно повторял в голове голос Гермионы. — Движение должно быть лёгким и свободным, словно ты описываешь невидимый круг. А ты, Гарри, этой палочкой сейчас дыру тут проколешь. — Да я заебался! — Палочка не должна касаться, — мучила его воображаемая Гермиона. На секунду он даже подумал, что стоило бы связаться с настоящей Гермионой, но тут же болтнул головой, стряхивая идиотскую мысль. В Болгарии на два часа позже. Потом ещё объясняться со вспыльчивым Крамом, за каким делом дёргал его неприкосновенную жену среди ночи. Гарри опустил веки и постарался представить что-нибудь умиротворяющее. Вот он выходит на улицу, а там голубое небо, и где-то в разломе громадных и пушистых, как сахарная вата, облаков виднеется мягкое солнце. Оно улыбается ему, обласкивая тёплыми, но не жаркими, лучами. Вдохнув поглубже, он спокойно, с принятием, оглядел окружавший его бардак. Когда взгляд вернулся к барсетке, внутренняя Гермиона ударила себя по лбу. — Ах ты ж зараза! — простонал Гарри, дёрнув за язычок до сих пор застёгнутую молнию. И как ему раньше в голову не пришло, что область «незримого» расширения должна быть зримой? — Capacious Extremis. Воздух вокруг барсетки замерцал, и её горло раскрылось, как пасть Василиска. С удовлетворённым вздохом Гарри принялся собирать вещи. Делюминатор Дамблдора; подаренный Гермионой вредноскоп; мантия-невидимка… стоит ли брать зачарованную палатку? Пока он копался в груде барахла, что-то упало, звонко ударившись об пол. Гарри перегнулся через край постели, не глядя нащупал маленький предмет и, выпрямившись, закусил щёки изнутри. Некоторое время он смотрел на треснувшее горлышко пустого флакона, который забрал шесть лет назад из Министерства — после процедуры изъятия воспоминаний Северуса Снейпа. Гарри прижал сосуд к груди, как сокровище, и, шёпотом наколдовав Reparo, бросил в барсетку. Последними туда отправились солидная сумма маггловских фунтов стерлингов и пылившаяся до этого дня на высоком шкафу, у самого потолка, метла, о которой он вспомнил случайно. К двенадцати ночи, одетый и сытый Кричеровскими бургерами, Гарри восседал на подушках перед камином, как на троне, и задумчиво стучал по колену. Если верить домовику, Карлайл был основан почти две тысячи лет тому назад, носил имя Лугувалиум и служил в то время стратегическим поселением древних римлян. Весь город представлял собой крепость для римского гарнизона, осуществлявшего контроль над северной границей. Огромные стены и рвы, защищавшие его, с течением времени были, как выразился Кричер, «изнасилованы меркантильными магглами». — Всё разграбили, всё снесли! Надругались над историческим местом. Оставили за собой руины. Дальние, дальние предки Кричера ещё в пятнадцатом веке вот этими вот, — он вскинул ладони, — руками строили… — Погоди, — прервал его пламенную речь Гарри. — Кингсли сказал, что за десятки лет в городе не обнаружено магического присутствия. — Хозяин Гарри Поттер живёт меньше Кричера. Кричер бесконечно уважает своего хозяина. Гарри Поттер должен знать, что в месте, куда он отправляется, до шестнадцатого века проживали сильные маги. Гарри зажёг в камине холодное пламя и замер, всматриваясь в его танцующие голубые языки. Он не знал, смеяться или плакать над тем, что британскому Министерству Магии об истории собственных территорий известно меньше, чем старому Кричеру. Похоже на фарс. — Почему об этом не осталось никакого свидетельства? Что случилось в шестнадцатом веке? — О, этого Кричер не может знать… Кричеру только известно, что среди магов, которым служили эльфы, был Предатель. — Как это — предатель? — Предатель сотворил ужасные вещи, — всхлипнул расчувствовавшийся Кричер, — вещи, о которых Кричеру никогда не рассказывали. И исчез. Подставил верных его чести эльфов. О, Кричер не может говорить об этом без боли в душе, — тут его ручка прижалась к сердцу. — Предатель бросил их гореть на маггловском костре. Он уничтожил древнейший эльфийский род. Кричер ненавидит Предателя… В голове хлюпала переваренная каша, пульсировали виски. Гарри сомневался в достоверности истории Кричера — казалось, она не более чем страшилка на ночь, которую домовик мог нечаянно услышать в далёком детстве и на старости лет приукрасить для пущего эффекта. Гарри, как ни любил Кричера, предпочитал доверять задокументированным фактам, а не загадочным небылицам. С другой стороны, каждое слово, услышанное в кабинете Кингсли, звучало загадкой. Как и — прости господи — сосланный с ним на задание Северус Снейп, не имевший никакого, даже посредственного, отношения к Министерству. А ему, Гарри, вместе с этой язвой через считанные минуты предстоит аппарировать Мерлин знает куда, чтобы Мерлин знает каким образом добраться в совершенно глухое на карте потоков место. Ещё и, судя по «долгожданной» встрече у Министра, выслушивать нескончаемые оскорбления в свой адрес. Бред. Ну и бред! Гарри поднял утомлённый взгляд на часы. Двенадцать двадцать девять. Отрывистый взмах палочки — и входная дверь незамедлительно скрипнула, наполняя дом шумом шквалистого ветра. Он вышел в коридор и нехотя посмотрел на высокую чёрную фигуру, застывшую на пороге. — Чёрт тебя дери. Что за дрянь на тебе надета? К Моргане, разберёмся на месте. Шевелись, Поттер! — И вам доброго вечера, сэр, — сквозь зубы приветствовал Гарри, вразвалочку направляясь к двери. Дверь захлопнулась с оглушительным треском; он чуть не взвизгнул, когда Снейп — злой как воющий за порогом смерч — вмиг пересёк разделявшее их расстояние и сгрёб его в охапку. — Вы мне рёбра сломаете! — задохнулся Гарри, нащупывая онемевшей рукой барсетку. Снейп прижал его сильнее и, касаясь ледяными губами виска, прошипел по слогам: — Твои часы отстают на сорок секунд, идиот. А затем аппарировал.