Инфинитум

Are You All Good? — breathe.

***

      12 сентября, 2020       7:30       Его повсюду преследовало ощущение предательства. Рано или поздно это бы случилось. Каким бы человек не был хорошим, он знал, что его всё равно предадут. Это был закон его жизни. Никогда не расслабляться, быть начеку. Внимателен ко всем. К любым словам, действиям, жестам. Но тут он пропустил всё мимо себя. Стал слеп, ослабил хватку. Упустил момент, когда буквально рядом с ним ходил предатель. Возможно пил с ним кофе на одной кухне в отделении. Сидел с ним за одним столом. Разговаривал и делился сокровенным.       Дорога до дома казалась дольше обычной. Но на этот раз на улицах не было пробок. Он погрузился в свои мысли и больше не мог из них вылезти. Вспоминал, что мог упустить, в чем ошибся. А главное, в ком? Неужели тот, кто был с ним на одном поле боя, стал предателем. Кто? Хосок? Наён? Хэвон? Юнги? Может Чонгук? Догадки дошли до абсурда. Мысль пала даже на Намджуна, но слишком быстро отлетела в сторону. Отгонял себя от мысли, что это могут быть они.       Но с каждым разом, когда он погружался в недры своих воспоминаний, он замечал несостыковки. Хосок вместе с Хэвоном отказались ехать на дело первой жертвы. Из-за чего? Действительно ли они отказались просто так, или тому была причина? В поведении Наён он не мог вспомнить ничего подозрительного. Девушка вела себя как обычно. Как всегда рвалась помочь и самая первая выезжала на дело. Юнги? Может ли он быть связан с убийцей? Это же Юнги. Он точно не мог. Ким знает его как облупленного. Или знал? Точно ли Мин с ним такой, какой он есть на самом деле? Его догадки привели его в тупик. Если друзья узнают, что Тэхён подозревает их, то добром это не кончится.       Тэхён вспомнил слова Чонгука. Иногда обычные люди опаснее человека с окровавленным ножом. Предатель был прямо под их носом. Без ножа. Без окровавленных рук. Был перед ними совершенным как белый лист. Оставшееся время в отделении после найденной подслушки, Тэхён ни с кем не мог заговорить, а после и вовсе уехал домой. Всё тело содрогалось. В каждом он видел именно того, кто мог воткнуть ему нож в спину.       Доехав наконец-то до дома, он добрался до двери квартиры вспоминая о младшем брате. С прошлого вечера они так и не поговорили. Тот заперся в своей комнате и больше не выходил. А утром Тэхён и вовсе уехал из-за новой жертвы.       Он старался делать всё тихо и не шуметь в квартире, так как время было совсем ранним и он не хотел разбудить младшего. Ким прошёл по коридору в комнату Джисона, совсем тихо постучал по деревянной поверхности два раза, но ответа так и не последовало. Он аккуратно дернул ручку двери и зашёл внутрь. Хотел поговорить, всё обсудить и понять поведение младшего. Но увиденное смело все его мысли.       Шкаф парня пустой, дверцы раскрыты на распашку, а младший уже во всю собирает свои вещи в дорожную сумку, которая лежала на его постели.       — Сонни, ты что делаешь? — встревоженно спросил старший, и сделал шаг к своему брату.       — А не видно? Собираю вещи, — с сарказмом ответил тот, закидывая очередную футболку в сумку.       — Перестань огрызаться и объясни нормально, что происходит, — чуть строже сказал Ким и вырвал из рук Джисона вещь, которую тот хотел засунуть в сумку.       Младший тяжело выдохнул и закатил глаза, а после посмотрел на старшего как на врага.       — Я хочу пожить у друга некоторое время. Не знаю сколько это займёт. Может месяц, а может и два, — недовольно выдал парень, застегнул молнию на своей сумке и вышел в коридор, оставляя брата в полном непонимании.       — Джисон, стой, — Тэхён вышел вслед за парнем, но тот никак не реагировал. Поэтому старший прибавил шаг и взял из рук младшего дорожную сумку. — А теперь объясни своё поведение. С чего такая резкость? А если бы я позже приехал домой, ты бы меня даже не предупредил, что уезжаешь? И с чего ты вообще решил уехать? — он бросил сумку в сторону, показывая этим действием, что брат не уйдёт из дома без объяснений.       — Действительно, Тэхён. Почему я уезжаю? Ты правда не догадываешься? — на его вопросы он так и не получил ответа. Ким не знал причин и не мог даже предположить.       — Это из-за вчерашнего? Сонни, у нас было столько перепалок, а тут из-за какой-то мелочи ты собираешь вещи и уезжаешь. Так не делается. Я всю жизнь с тобой разговаривал. Мы всегда всё обсуждали, а тут я даже не понимаю причины твоего поведения.       — Нет, не в этом дело. Не в этом проблема, — он сделал вдох и пытался найти слова. Будто что-то внутри него боролось с тем, чтобы он не наговорил лишнего. — Проблема в тебе, Тэхён. Ты забыл обо мне. Что ты есть в квартире, что тебя нет. Разницы нет. Ты забыл о том, что у тебя есть младший брат. То, что ты кидаешь мне деньги на проживание, не значит, что ты уделяешь мне внимание. Мне нужен брат, а не ходячий кошелёк. Ты не видишь, что происходит вокруг. Перед тобой лишь твоя работа и только. Я тебе не нужен, — голос дрожал, а на глазах появились проблески слёз. — Я никому не нужен. Ты всю жизнь меня воспитываешь, а я не чувствую того, что ты действительно рядом со мной.       — Джисон... — старший хотел подойти ближе, но брат сделал шаг назад, негласно говоря о том, что не хочет, чтобы тот его трогал. — Сонни, почему ты молчал? Ты мог сказать мне. Мы бы что-нибудь решили. Ты же знаешь, что я работаю только ради тебя. Я не хочу, чтобы ты прожил своё детство так, как было у меня. Я стараюсь давать тебе всё, чтобы ты ни в чём не нуждался. Да, признаю, я забываюсь. Я слишком много уделяю своей работе, но это не просто так. Ты всё это время молчал, а я и не понимал, что ты чувствуешь. Я думал, что всё нормально. Ты знаешь, что я люблю тебя и у меня нет никого, кем бы я дорожил так, как тобой. Мы остались друг у друга. Одни, Джисон.       — Вот именно, Тэ. Я один. Ты сам по себе, так же как и я. Ты приезжаешь домой поздно ночью. Уезжаешь рано утром. Я не знаю где тебя носит сутками. Я даже не знаю, увижу ли я тебя завтра, потому что каждый день думаю о том, что тебя пристрелят на каком-то из вызовов, — и всё же слёзы дорожкой потекли по щекам. Горькими ручьями, который тот держал в себе. — Ты говоришь, что любишь меня, но я этого не вижу. Мне было бы легче с отцом. Но ты всё решил. Ты решил всё за меня. Как всегда.       Тэхён впал в ступор. Разговор о родителях как всегда не кстати.       — Джисон, я тебе уже объяснял, что...       — Что ты объяснял?! — перебил того младший. — Что ты объяснял, Тэхён? Что так надо было? Что мы не нужны ему? Ты даже не позволил мне связаться с ним. Я все эти годы живу без семьи. Ты рядом, но тебя нет.       — А что ты хотел?! — старший не выдержал и тоже повысил тон. Его не слушают. Не хотят слышать. — Ты хотел остаться с человеком, который бросил нас на произвол судьбы? Когда он бросил меня, тебя, маму, в тот день, когда он был нам так нужен. Это ты хочешь услышать от меня? Я много раз тебе говорил. Он не тот человек у которого мы должны просить любви и ласки. Не тот человек на которого ты можешь равняться. Не тот по кому ты должен скучать.       — Но я скучаю! Понимаешь? Скучаю, Тэ.       — Ты его даже не знаешь, — Ким тяжело выдохнул и потрепал свои волосы, чтобы напряжение чуть спало. — Ты всё ещё ребёнок. Это я точно понял. Не хочешь меня слышать и не хочешь принимать фактов, которые я говорю тебе прямо в лоб.       Младший лишь кивнул его словам.       — Тогда зачем тебе ребёнок, который не хочет тебя слушать? Лучше бы ты оставил меня в детском доме. Там бы обо мне точно заботились лучше, чем это делаешь ты, — выпалил парень, взял свою сумку из угла коридора и направился к выходу.       — И куда ты собрался? — Тэхён держал себя в руках. Пытался. Чтобы не вырвать из чужих рук сумку и не выкинуть её из окна.       — Буду жить у Минхо. Его родители уезжают в командировку, а потом как карты лягут.       — Ты серьёзно собираешься просто так уйти не решив проблему? Даже не хочешь постараться? — Ким взял младшего за руку, когда тот уже хотел выйти из квартиры.       — Я... я пока не знаю, Тэхён, — в глазах промелькнула некая надежда, что тот развернется и останется дома. — Я хочу побыть один, без тебя, извини.       Джисон убрал руку брата и вышел из квартиры захлопывая за собой дверь, оставляя Кима одного со своими мыслями и демонами внутри, которые готовы разорвать его из-за бушующих чувств. Из-за обиды. Обиду держал только на себя. Что он был настолько слеп, что не замечал как брату тяжело. Не мог считать его эмоций. Он теряет контроль над ситуацией и всё валится с рук, а он проваливается сквозь землю.

***

      9:00       Хосок сидел за рулём своего автомобиля. Рядом с ним на пассажирском сидении, всё так же удобно, уместилась Наён, а на заднем сидении довольный Хэвон, который напросился поехать вместе с ними. Тому уже стало скучно сидеть за огромной стопкой бумаг, которые приходится перепроверять за новенькими. Так он аргументировал свой побег из отдела.       Каждый из них сидел в своих мыслях и они были идентичными. Они думали об одном и том же. Наён с утра ходила хмурая и до сих пор её брови не приняли расслабленное положение. Она сидела на пассажирском сидении, стучала короткими ноготками по ручке от двери и нервно жевала свою губу, обрывая сухую кожицу, что Хосок сразу заметил.       — Прекрати это делать, — недовольно произносит Чон.       — Делать - что? — раздражающие звуки моментально прекратились и девушка переключила внимание на мужчину.       — Стучать. И жевать губу. От неё скоро ничего не останется. Как не посмотрю на тебя, так ты её не щадишь, — уже с усмешкой выдал Хосок.       — А ты чего прикопался к ней? — недовольно сзади пихнул своего друга Хэвон.       — Ты... да не прокопался я, — Чон потёр плечо, по которому только что прилетел удар от недовольного пассажира. — Просто... я весь на нервах сегодня. Этот новый труп. Ещё и подслушка. Я уже не знаю о чём думать в первую очередь, — он остановился на светофоре и потёр переносицу, чтобы чуть разгрузить своё состояние. — Извини, если показался грубым.       Усталым взглядом он посмотрел на Наён, но она всё прекрасно понимала, мужчина никогда не позволит себе быть грубым по отношению к ней.       — Мы ведь все думаем об одном, так? — на её вопрос оба следователя одобрительно кивнули. — И что будем делать с этой информацией? — Кан посмотрела на своих коллег, но те не спешили отвечать.       — Я могу сказать только одно, — начал Хосок. — Мы не станем подозревать друг друга. Это последнее, что мы можем себе позволить. Я уверен в вас, в Тэхёне и Юнги. Кто угодно, но не вы. Поэтому, пообещайте мне, что вы не будете грызться из-за этого и будете относиться друг к другу как и раньше.       — Хорошо, — тихо ответила Наён, но позади так и не раздался ответ. — Хэвон?       — Да, я согласен с вами, — он кивнул своим словам. — Это может быть кто угодно из отделения. Столько людей заходят в тот кабинет. Поэтому вариантов много. Подслушки могут быть во всём отделении. То, что мы нашли одну в совещательном кабинете, не означает, что она последняя.       — Ты прав. Нужно будет осмотреть все кабинеты где мы находимся чаще всего, — Чон оставил себе некую пометку, чтобы не забыть об этом. А после он тяжело выдохнул и ударил себя по лбу. — Боже, сколько же всего я говорил в том кабинете.       — Теперь будет стыдно перед убийцей? — с усмешкой спросила Наён.       — Ещё как. При встрече попрошу у него прощения за услышанное.       — Не забудь попросить прощения у крысы. Поверь, не все готовы слушать твой лепет, — вставил своё слово Хэвон. — Мне должны доплачивать за то, что я слушаю твои истории.       — Максимум, что тебе светит, это подзатыльник, — с ноткой угрозы сказал Хосок.       Ли наигранно с обидой надул губы и откинулся на спинку своего сидения. Оставшуюся дорогу они ехали в полной тишине. Они дали обещание, что не станут подозревать друг друга. Они были друг для друга больше чем коллеги, они семья. Те, кто стоит горой за защиту другого.       Они доехали до того самого района от которого веет нищетой, неблагополучием и смертью. Люди оттуда наводят ужас, если проходишь мимо их улицы. Это их район. Они не любят незваных гостей. Если вчера на полицейских не было погонов на плечах, а на машинах мигалок, то беды было бы не избежать. Хосок припарковал свою машину и три следователя вышли из салона, держа путь к серому зданию. Деревья почти голые. Тёмные листья разлеглись на асфальте, а ветер поднимал пыль с земли и танцевал дикий танец. Здание окольцовывало со всех сторон. Три дома, которые закрывали тебя, как в безумной коробке, из которой ты боишься не выбраться.       Всё та же лестница. Прогнившие, ржавые перилла к которым было противно прикоснуться. Наён не прикасаясь к ним поднялась на второй этаж, а вслед за ней шли два следователя. Их провожали недоброжелательными взглядами.       По этажу пробежался маленький мальчик в белой потрёпанной майке, которую Хосок уже видел.       — Чонин? — Чон окликнул малыша и тот сразу остановился. Оглянулся и увидел перед собой мужчину. На лице заиграло непомерное счастье. Глаза засияли, когда тот увидел знакомое лицо.       — Дядя полицейский, вы снова пришли, — Чонин босыми ножками потопал по асфальту и подбежал ближе.       — Да-а, — протянул старший и присел на корточки, чтобы быть с малышом на одном уровне. — И снова я тут, а ты не дома. Чего бегаешь тут с утра пораньше? М?       — Ну-у-у, я жду маму. Она придёт с работы и принесёт вот столько конфет, — младший широко раскинул свои руки, чтобы показать, сколько конфет он получит.       — Это очень хорошо. А где ты сегодня ночевал? — поинтересовался мужчина и взял Чонина за руки, но те оказались ледяными. Чон снял с себя бомбер и накинул на худые плечи ребёнка. Тот заулыбался ярче некуда и сам снова потянулся к горячим рукам.       — М-м, мама сегодня много работала и не пришла домой. Я ночевал вон там, — он указал на дверь в конце коридора.       — Пойдём, ты меня познакомишь со своими соседями? Хорошо? — Хосок широко улыбнулся, взял младшего за маленькую ручку и тот в припрыжку повёл его к чужой двери.       — Ты теперь в няньки заделался? — вкинул свою шутку Хэвон.       — Иди к чёрту, — фыркнул Чон и пытался успеть за Чонином.       Тот не постучав по двери, почти тихо и без звука открыл её и зашёл внутрь. Но один, чтобы предупредить, что с жильцами хотят поговорить.       — Надеюсь, что хоть тут будут трезвые и нам скажут что-нибудь внятное, — понадеялась Наён и стала ждать, когда к ним выйдут.       Дверь открыла женщина лет шестидесяти. Глаза её были чересчур добрыми, что не складывалось с местом её проживания. Те, к кому они стучались, слишком агрессивно отвечали, не соглашались давать показания. Но улыбка этой женщины их успокоила и дала каплю надежды.       — Здравствуйте, чем могу вам помочь? — заспанным голосом спросила та.       — Здравствуйте, мы из следственного комитета, — первая начала Наён, чтобы расположить женщину к себе. — Думаю, вы знаете о недавнем происшествии в вашем доме. Вчера мы стучались к вам, чтобы спросить, что вы можете знать об этом, но никого не оказалось дома.       — Ох-х-х, вчера вечером я ушла и вернулась поздно. Но уж как я могу не знать о том, что произошло в этом доме. Не впервые нам встречать такое, — она опустила грустно глаза в пол. — В этом вся прелесть этого района.       — Не могли бы вы нам помочь пожалуйста и подробнее рассказать о жизни вашей соседки, — с лёгкой улыбкой попросила Кан.       — Да, конечно, проходите. Можете не снимать обувь, — она широко раскрыла дверь и пропустила следователей внутрь.       Квартира явно отличалась от той, что они видели вчера. Можно жить бедно, но чисто. Хоть в гостиной и горела одна лампочка, но её света хватало для такого маленького помещения. Из квартиры не пахло так жутко, как у большинства жильцов в этом доме. На плите что-то готовилось, а за столом уже сидел довольный Чонин и ждал когда его покормят.       — Садитесь на диван, — женщина указала на место и сама уселась на старую кресло-качалку. — Можете звать меня госпожа Хан.       — Спасибо. Приятно познакомиться. Меня зовут Хосок. А это мои коллеги, Наён и Хэвон, — Хосок улыбнулся ей и уселся на диван. Тот скрипом раздался по гостиной, а пружины неприятно впивались в кожу, из-за чего нельзя было удобно устроиться. Но он не подавал виду. — Что вы можете сказать на счёт того, как жила ваша соседка, которую мы вчера нашли? Любая информация сможет нам помочь.       — Ох, женщиной она была разгульной, — Хан помотала головой. Пыталась говорить чуть тише, чтобы Чонин не услышал их разговоров. — Водила к себе мужиков. Но на удивление, не скажу, что она пила. Ни разу не видела, чтобы та была в нетрезвом состоянии. Пыталась казаться для всех правильной, но каждый раз мы видели её с новым мужчиной, — женщина задумалась. — Совсем память меня подводит. Даже так и не смогу вспомнить, что она творила. Всегда были крики, ссоры с теми, кого она водила.       — Вы вызывали полицию? — спросил Хэвон.       — Милок, какая полиция, — она улыбнулась по доброму. — Если позвонить и сказать, что в этом районе кто-то кричит, то сюда никто не приедет. Все знаю, какие люди тут живут. Приедут только тогда, когда нужно будет забирать труп. Это богом забытое место о котором никто и не говорит. Я выживаю здесь на свою пенсию. Всю жизнь работала учителем и вот, — она окинула рукой свою крохотную квартиру. — Чем мне отплатили. Такова жизнь.       — Госпожа Хан, — с кухни послышался голос мальчика. — Суп уже булькает.       — Ох секундочку, извините, — женщина встала с места и направилась к Чонину, чтобы наложить тому покушать.       Чон записывал всё, что могло его зацепить. Пока из подозреваемых - это мужчины с кем та, могла иметь интимную связь.       Женщина быстро вернулась на место, чтобы не заставлять долго ждать.       — Госпожа Хан. Можете сказать как её звали? И были ли у неё долгие отношения хоть с одним мужчиной? — спросил Хосок.       — Её звали Ким Юри. Только не помню сколько ей было лет. Никогда не приходилось спрашивать у неё про возраст. Но чтобы к ней приходил кто-то постоянный, такого я не припомню. Каждый раз были разные мужчины. И больше те не появлялись.       — А у неё были дети? — поинтересовалась Наён.       — Знаю, что она делала аборты. Двоих она точно родила, но малышей оставила в доме малютки и никогда не появлялась с ними здесь.       — А когда прекратились крики из её квартиры? И в какой дом малютки она отвезла своих детей? — в разговор решил влезть Хэвон.       — Точно не вспомню, но дня четыре от неё ни слуху, ни духу. Я думала, что она уехала, поэтому и не обращала внимание на то, что с ней. И если не ошибаюсь, то дом малютки назывался "Морская звезда". Как-то раз я слышала по телефону, что она говорила. И точно слышала это название. Больше ничего не могу вспомнить, извините.       — Хорошо, — Хосок покачал головой, закрыл свой блокнот и убрал его в карман. — Спасибо вам большое за информацию. Извините, что потревожили вас.       — Ничего страшного, милок. Главное, чтобы вы нашли того, кто это сделал. Тут не спокойно в последнее время. А как никак тут растут дети, — она окинула взглядом Чонина, который сидел на кухне и торопливо доедал суп, будто боясь, что у него отберут тарелку. — Понимаете, дети в этом месте вырастают бандитами, а их родители ничем не лучше. Что уж тут говорить о воспитании. Эти дети заслуживают большего, чем жизнь тут.       Наён и Хэвон первые отправились к машине, попрощавшись с женщиной, но Чон решил задержаться.       — Госпожа Хан, не могли бы вы сказать, где родители Чонина? Я уже второй день приезжаю сюда, а он всё так же сидит один на улице, почти голый, — поинтересовался следователь.       — Понимаете, его отец ушёл от них два года назад. После, его мать совершенно забыла о своём сыне. Обвиняла и кричала, что муж ушёл именно из-за него. Но малыш не виноват, что у него такие родители. Сейчас та уходит рано утром и возвращается поздно ночью, оставляя Чонина одного. Иногда, в принципе, не появляется дома и ребёнок сутками сидит голодный в квартире, так как она его запирает там. В последнее время ему повезло и она оставляет дверь открытой. Либо же закрывает, когда Чонин не находится в квартире. Когда он остается один, то всегда прибегает сюда. Здесь ему уж точно рады, — она посмотрела на ребёнка, который сидел на потрёпанном диване и пытался переключить канал на почти сломанном пульте. — Этот малыш имея такую семью, остаётся жизнерадостным и до сих пор всем твердит, что мама приносит ему кучу конфет и готовит сладкие булочки. Глубоко в душе он надеется. Как и все дети здесь. Кто-то надеется и старается выйти к лучшей жизни, а кто-то идёт по кровавой дорожке, которая не приведёт их ни к чему хорошему.       Хосок посмотрел на Чонина, который до сих пор не снял его бомбер. На душе скреблись кошки от его вида. Тот выглядел как маленький котёнок, которого оставили на произвол судьбы. Хотелось защитить, спрятать и укрыть от всего, что могло навредить. Выглядел беззащитным, но таким жизнерадостным. Старался не замечать весь тот кошмар, который происходил вокруг. Видел лишь добро и чувствовал сожаление ко всем. Даже к тем, кто этого не заслуживает. Родители Чонина точно входят в этот список.       — Хорошо, я надеюсь вы хорошо за ним присмотрите, пока мы не закончим с этим делом. После, я сам лично постараюсь заняться делом о лишении родительских прав у этой женщины, — Чон кивнул своим словам и точно сдержит обещание. Всем детям в этом мире он не сможет помочь, но хоть одну жизнь он спасёт.       — С ним всё будет в порядке, — женщина по доброму улыбнулась. Мужчина уже направился к выходу, но остановился, когда его снова окликнули сзади. — Ох, Хосок, постой. Я совершенно забыла рассказать. Я вспомнила кое-что подозрительное в поведении Юри. В последние дни, когда она была жива, она кричала о том, что кто-то её преследует. В квартиру она больше никого не впускала. Но крики было слышно по всему этажу. Кричала, что он хочет её убить и скоро доберётся до неё. Я так и не поняла кого она имела в виду. Может кто-то из её ухажеров?       — Вполне вероятно, — он вспомнил записку в её блокноте, как та просила у кого-то помощи. Она знала, что кто-то убьёт её. — Спасибо вам большое за информацию.       Хосок вышел из квартиры и остановился у перил, оглядывая всю улицу. Дети играли в мяч, кто-то из подростков докуривал свои сигареты. И неподалёку мужчины распивали дешёвый алкоголь, купленный на последние деньги. Именно об этом и говорила госпожа Хан. Это место гниёт и о нём никто не вспомнит, пока о его проблеме не закричат на весь мир.              Он уже хотел спуститься по лестнице на первый этаж, чтобы скорее уехать из этого места. Но почувствовал на себе чужой взгляд, от чего оглянулся и увидел маленького мальчика, который стоял в его бомбере. Он облокотился о дверной косяк и смотрел на мужчину своими большими чёрными глазами. Уже не хотелось убегать отсюда. Чон подошёл ближе и присел на корочки.       — И чего грустим? — спросил мужчина и пальцем задел кончик носа мальца, чтобы тот чуть приободрился.       — Дядя полицейский, вы же ещё приедете сюда? — с надеждой в голосе спросил малыш.       — Конечно. Конечно я приеду, — он по доброму заулыбался, чтобы младший не грустил об его уходе. — И приеду совсем скоро.       — А сколько раз нужно будет поспать, чтобы вы приехали? — уже заинтересовался в разговоре младший.       — Не знаю, сколько точно. Но я постараюсь приехать как можно скорее, хорошо?       — Обещаете?       — Обещаю, — он сдержит обещание. Он дал маленькую надежду этому малышу и не сможет её забрать. Хосок покопался в своих карманах, достал оттуда сникерс и дал младшему в руки. — Беги к госпоже Хан и никому не показывай эту конфету, чтобы не забрали. Хорошо?       Глаза мальчика заблестели от счастья. Он держал в своих маленьких руках одну конфету, которая в размерах была больше, чем его ладонь. Посмотрел на мужчину и быстрым движением обнял того, обхватив своими худыми руками. Уткнулся куда-то в грудь и крепко-крепко прижал к себе. Хосок знал, что реакция будет именно такой. Ни мать, ни отец не могли дать своему ребёнку малейшего счастья, раз он настолько радуется одной подаренной конфете. Чон обнял его в ответ и потрепал по волосам. Мальчик почти тонул в его бомбере, но главную функцию он точно выполнял. Ему было тепло.       — Хорошо, я вам верю.       По душе растеклась обида. Негодование и злость. Обида за то, что у ребёнка забрали детство. Злость на его родителей и судьбу, которая одарила этого малыша такой жизнью. В мире ещё миллион детей, которые не заслужили такого. Миллион детей, которые хотят элементарной любви и тепла. Но всем не помочь.

***

      Сегодня им отправили контакты мужа Ханыль. Те смогли выйти на него только по тому, что дом был записан именно на его имя. По информации, которую им дали, сейчас он живёт вместе со своими сыновьями у своей матери, чтобы та могла следить за детьми, пока мужчина на работе.       Пятнадцать минут назад Тэхёну на телефон пришло сообщение он Чонгука. Оно было коротким.       "Буду через двадцать минут. Будь готов."       Утром, перед его отъездом из отделения, Чон попросил адрес Тэхёна, чтобы они поехали к мужу Ханыль, когда им скинут всю информацию. Был вариант поехать самостоятельно, на собственной машине, но сил не хватало. Ни физически, ни морально он не был готов садиться за руль. Недосып и ссора с младшим братом давали о себе знать. Джисон написал сообщение и попросил не звонить ему или Минхо напрасно. Аргументировав тем, что когда будет готов созвонится с ним, то сделает это сам. Это выводило из себя. Самовольность брата пробивала потолок. Тэхён никогда не был бы против того, чтобы младший оставался у друга на ночёвках. Раздражало именно то, что тот сам принял решение, не обговорив и не посоветовавшись со старшим. Собрал вещи и уехал. Возомнил из себя взрослого, но он всё ещё ребёнок. Совершает поступки и не думает об их последствиях.       И себя он тоже винил. Винил за то, что довёл младшего до такого состояния. Довёл до того, что тот не желает его больше видеть. Что Джисон разочаровался в нём. Он ведь действительно мог проводить с ним больше времени, но стараясь устранить одну проблему, на его пути появилась вторая.       Тэхён стоял на улице около своего дома. Вышел заранее, чтобы мужчина не ворчал о том, что ему пришлось ждать Кима. Он держал в дрожащих от холода пальцах почти докуренную сигарету и потушил её о ближайшую урну. Кожанка перестала справляться с погодными условиями, поэтому пришлось укутаться в несколько слоёв. Руки заледенели, щёки покраснели, а волосы распушились из-за высокой влажности. В конце лета синоптики обещали золотую осень, но это были лишь слова. Даже лето не было таким жарким, чтобы говорить о хорошей осени.       К дому подъехала машина Чонгука. Ким не стал долго ждать и скорее запрыгнул в салон автомобиля, чтобы наконец-то согреться. Расстегнул свою куртку, чтобы тепло полностью его окутало. Тэхён не торопился посмотреть на мужчину. Хотел посидеть в тишине, не заводить лишних разговоров, которые могли вывести его окончательно.       — Что-то случилось? — желание парня было не услышано вселенной. Он посмотрел на мужчину и вопросительно вскинул бровь. Он сейчас серьёзно?       — Ничего, — не хотел продолжать этот диалог, так как знал, к чему он приведёт.       — Предатель в отделении, это для тебя "ничего"? — Чон оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Тэхёна.       — Вы серьёзно хотите сейчас об этом поговорить? — Ким был на нервах. Всё выводило из себя. Каждое слово. Каждый жест. Спокойное лицо мужчины и его вид, будто ничего не произошло. Тэхён хотел кричать, рвать всё на своём пути, поэтому спокойствие Чона выводило из себя.       — Да. У тебя же точно есть какие-то догадки о том, кто мог подложить подслушку, — таким же ровном тоном ответил мужчина.       — Нет, — ответил резко, чтобы не возникло сомнений. Чонгук, в свою очередь, тихонько усмехнулся и покачал головой. Будто сразу почувствовал ложь.       — Ты же подумал на своих друзей, ведь так? — мужчина посмотрел на Кима и ждал пока тот сломается под его давлением.       — Я подумал о вас. В первую же очередь, — прожигал его взглядом. Старался показать, что сломать его будет не так уж и легко, как кажется. Лучшая защита - это нападение. Голос был ровным. Надеялся на то, чтобы тон не дрогнул. — Вы новенький. Все подозрения падают в первую очередь на вас.       — Врёшь же, — ухмылка, которую хотелось стереть, всё так же играла на лице. — Ты не стал отрицать того, что подумал на своих друзей.       Тэхён хотел ответить хоть что-нибудь, но голосовые связки будто вырвали.       — Ты не умеешь врать, пчёлка. Хороший следователь тот, кто может солгать и при этом не отвести взгляда. В каждой лжи должна быть капля правды, чтобы в неё поверили.       — Вы считаете, что я плохой следователь? — Тэхён завёлся. Все сегодня хотели довести его до точки кипения. И именно Чону это удалось.       — Это ты сказал.       — Зачем вы это делаете? — взгляд уже не был таким как пару минут назад. Злость взяла верх.       — Делаю, что? Пытаюсь вывести из тебя правду? Думаешь, я делаю это просто так?       — Да, похоже именно на то, что вам просто забавно издеваться надо мной.       — Ты видишь лишь верхний кусок айсберга и не хочешь копнуть чуть глубже. Не подумал о том, что я хочу выявить у тебя информацию о твоих коллегах, так как и я занимаюсь этим делом тоже. Конфиденциальность, вот что в нашем приоритете. Если мы быстро поймём кто крыса в вашем отделении, то проблем будет куда меньше. А ты не хочешь говорить, поэтому и приходится выдавливать из тебя каждое слово.       — Это не они, — чуть строже высказался парень. Это всё, что он мог выдавить из себя, так как сам был в сомнениях.       — Ты же сам в этом не уверен.       — Я уверен в них. И не собираюсь с вами это обсуждать. Хотите вывести правду, то допрашивайте лично их.       — Совершаешь большую ошибку, пчёлка, — Чон прождал пару секунд, но не услышал никакого возражения к, возможно, уже привычному слову. — Чуть больше доверия и жизнь станет легче. Не нужно будет держать всё в себе.       А Тэхёна разрывает изнутри от накопившихся эмоций. Всё держит в себе, как и привык.       — Вы не тот, кому я могу излить душу.       — Это пока.       Он не собирался доверять. Не собирался открываться. Не хотел этого. Но мужчина всячески пытается найти ту дорожку, по которой сможет добраться к нему.        — Что за резкое желание прочитать меня?        — Это нормальная практика. Я разговариваю, пытаюсь узнать кто ты и из чего состоят твои мысли, чтобы понять какой ты человек на самом деле, — выждал паузу и продолжил. — Ты ранимый. Но так резво пытаешься доказать обратное. И бесишься из-за того, что я говорю правду.        — Если это говорит профайлер внутри вас, то он глубоко ошибается.        — Ты можешь и дальше верить в то, что это действительно так, но к твоему сожалению, от правды не убежишь, — Чон припарковал машину и заглушил двигатель. — Приехали.        Мужчина кивнул на дверь, негласно говоря о том, чтобы младший выходил. Воздуха не хватало. Он задыхался в салоне автомобиля, поэтому быстро вышел на улицу и холодный ветер ударил в лицо, отчего по коже прошлись крупные мурашки.        Без слов, не дождавшись мужчину, он пошёл вперёд к дому который им нужен. Не хотел оглядываться и смотреть идёт ли тот за ним. Но знал, что Чон смотрит за каждым его движением и всё считывает.        Он стоял у двери и чего-то ждал, не спешил постучать. Лишь когда почувствовал чужое присутствие за спиной, решился только тогда. Рука будто весила тонну. Он постучал по деревянной поверхности и ждал, когда им откроют. За дверью послышались детские голоса и шум от телевизора.       Им открыла пожилая женщина.       — Здравствуйте, вы наверное к Дживону? — следователи не успели ответить на её вопрос, как в дверях появился мужчина.        — Оу, вы уже пришли. Не думал, что вы так рано, — Пак протянул им руку для приветствия и те пожали её в ответ. — Проходите-проходите. Можете сесть на кухне, я скоро к вам подойду. В ванной сломался кран, нужно починить.       Пока хозяин дома отсутствовал, Тэхён успел осмотреться. По дому нельзя было сказать, что они жили бедно. Всё обставлено красивой мебелью, а на подоконниках стояли цветы в горшках. Женщина в спешке стала собирать игрушки с пола, которые разбросали дети.       Мужчина вернулся спустя пару минут вытирая руки полотенцем и сел напротив следователей.        — Мне уже рассказали, что произошло.        — Примите наши соболезнования, — сказал Тэхён, что было для них базой на допросе. Дживон лишь кивнул. Глаза были печальными. Что бы ни было, он не желал такого своей жене. Хоть и бывшей. — Мы зададим вам несколько вопросов, это не займет много времени.        — Хорошо. Я помогу следствию. Только найдите убийцу. Я не могу быть уверен в том, что убийца не заявится к нам и не сделает что-то с моими детьми.        — Можете рассказать подробнее о жизни Ханыль? С кем виделась? Может были какие-нибудь стычки с людьми? — Тэхён начал задавать ряд вопросов.        — Мы поженились около семи лет назад. Она была удивительной девушкой. У неё было много увлечений. Ханыль писала картины и продавала их. Во время первой беременности ей пришлось взять декрет и от скуки она начала рисовать. После заявила о том, что хочет выставлять картины на продажу и я полностью поддержал её в этом, — он с легкой улыбкой на лице вспоминал о своей жене. — Когда родился наш первый сын, всё было так же идеально. Да, у нас присутствовали ссоры на фоне бытовухи, но не более. Мы всегда старались сразу решать проблемы. Потом она забеременела вторым и всё пошло по наклонной. Ханыль начала срываться и я скидывал это на гормоны. Думал, что после родов это пройдёт, но всё становилось только хуже. Она как с цепи сорвалась. Кричала из-за любой мелочи. Что-то где-то не так лежит, всё, это была истерика. Она стала зацикливаться на чистоте, иногда даже не пускала к себе в постель, так как говорила, что я грязный. Я пытался записать её к психологу, так как думал, что у неё началась послеродовая депрессия, но она наотрез отказывалась.        — А как она относилась к детям? — поинтересовался Ким.        — Когда родился первый сын, она сдувала с него пылинки. Всегда была рядом с ним, не ругалась на него. Но когда родился второй сын, то всё пошло по наклонной. Она стала очень нервной. Её можно было понять. Ханыль могла не спать ночами из-за того, что малыш плакал. Она правда старалась остаться хорошей матерью, но…, — он не смог договорить. Сделал глубокий вдох, чтобы закончить. — Но просто не справилась с такой нагрузкой. Я… я виноват в том, что вовремя не настоял на её лечении. Если бы я уговорил её, то ничего бы не случилось.        И этот тяжёлый всхлип. Кто-то говорит, что мужчины не плачут. Но от такой ноши и тяжёлой боли, которая разрывает изнутри, тяжело сдержать слёзы. Физическая боль никогда не сравнится с той, что творится на душе. Ты готов лезть на стену, только бы перестать это чувствовать.         — Дживон, расскажите пожалуйста, какая была причина вашего развода? — тихо спросил Тэхён, когда всхлипы чуть утихли.        — Мы с ней очень поругались и я вышел из дома, чтобы немного прийти в себя. Не хотел с ней разговаривать, так как она перестала меня слышать. Дети плакали из-за наших криков и Ханыль пыталась их успокоить, но… не нашла другого выхода. Я не должен был их оставлять. Старшему сыну на тот момент было пять лет. Она перестала относиться к нему как раньше. Он плакал, просил её не кричать, — мужчина потёр лицо ладонями и пытался связать пару слов. Ему будто не хватало кислорода. — Она повела его в ванную под предлогом, что умоет его, чтобы тот успокоился и перестал плакать. Но я не мог подумать, что она решится на это.        У Тэхёна застыла кровь в жилах. Он боялся услышать завершающий итог этой истории. Только что перед ним бегал совершенно здоровый и на вид счастливый ребёнок, который пережил ад на земле от рук собственной матери.        — Она набрала ванную, и пыталась утопить его, — земля под ним провалилась. Его будто окатили холодной водой. — Это продолжалась больше двух минут. Она держала его под водой, чтобы он перестал плакать. Я зашёл обратно в дом, зашёл в ванную слишком поздно. Он потерял сознание, но Ханыль всё равно держала его. Кричала что-то невнятное. Я оттолкнул её и мы сразу поехали с ним в больницу. Если бы я опоздал, то… то просто бы потерял своего сына. Это было моей последней каплей. Я забрал детей и уехал. Я мог терпеть всё по отношению к себе, но не к детям. Они точно этого не заслужили.        Ким не мог выдавить из себя и слова. Снова вода. Он чувствовал, что снова тонет. Будто лёгкие были залиты водой. Старался дышать через рот, чтобы схватить как можно больше кислорода. Больше не мог говорить. С ним никогда такого не было. Внутри кричали голоса. Просили о том, чтобы он взял себя в руки. Что это не профессионально. Но он не мог.        — Вы подавали заявление в полицию? — Чон увидел состояние своего напарника и решил взять всё в свои руки.        — Нет-нет. Я испугался. Не хотел, чтобы её сажали в тюрьму, — даже после содеянного, он всё так же любил её. Был готов закрыть глаза на всё. Жалел женщину. — Я просто забрал детей и всё. После я пытался с ней связаться, но она не брала трубку. Не знаю, может ей было стыдно, поэтому не могла со мной поговорить. Но она написала мне сообщение, что уезжает из Сеула и больше не писала мне. Я старался дозвониться. Приезжал домой, но там действительно никого не оказалось. Мы стали жить дальше. И единственное о чем я думаю и надеюсь, это то, что у детей не осталось в памяти то, что их мать сошла с ума и пыталась их убить.        — Вы сказали о том, что она продавала свои картины. Где она их рисовала? И где продавала? — поинтересовался Чонгук. Он краем глаза видел, как Тэхен нервно трясёт ногой. Видел, как тот старается держаться, чтобы не убежать отсюда.        — Был какой-то клуб мамочек где они часто собирались, там и рисовали. В основном она виделась только с ними. По крайней мере это всё, что я знаю о её знакомых. Продавала картины там же. Я могу написать вам адрес.        — Да, будьте добры. Это поможет помочь нам в следствии, — Чон достал свой небольшой блокнот в кожаном переплете и ручку из внутреннего кармана пальто и протянул мужчине, чтобы тот смог написать адрес. — И где вы были в день её смерти? Извините за вопрос, но это действительно важно. Мы собираем информацию со всех, кто хоть как-то связан с этим.        — Да-да, я все понимаю, — Дживон дрожащей рукой держал ручку и криво написал адрес художественного клуба. — В тот день, я и моя мама взяли детей и поехали в парк. Она может подтвердить и ещё есть фотографии с того дня у меня на телефоне.        — Хорошо. Вы можете приехать в отделение и у вас смогут взять улики с того дня, чтобы у вас было алиби.        Мужчина дописал адрес и отдал блокнот обратно Чонгуку. Тэхён больше не мог сидеть на месте. Он извинился и встал из за стола и вышел на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Голова разболелась от нехватки кислорода. Он держался за деревянные перила и старался отдышаться. Старался считать цифры, но всё путалось, а числа хаотично летали перед глазами из-за чего он не мог сосредоточиться. Уже пожалел о том, что надел под свитер футболку, так как стало невыносимо жарко. Хотелось раздеться, чтобы одежда не липла к коже.        Он не заметил как Чонгук вышел из дома и направился к автомобилю. Не обратил внимание на то, что тот не заходя в салон, вытащил из бардачка бутылку воды и подошёл к Тэхёну, который почти сел на землю.        Чон присел на корточки и протянул бутылку младшему.        — Опять аллергия на пыль? — процитировал он слова парня. Но понимал, что это совсем не аллергия. Понимал, что у младшего паническая атака. Тот даже не стал реагировать на колкость. Лишь сжал в кулаке свитер у груди и крепко зажмурил глаза.        Чонгук положил пластиковую бутылку на землю и потянулся к младшему.        — Тэхён, ты слышишь меня? — но реакции никакой. — Попробуй сфокусироваться на чём-нибудь, — он взял его за руки и начал массировать ладони, чтобы чуть расслабить мышцы. — Чувствуешь руки? Сфокусируйся на них.        Чонгук начал перебирать его пальцы. Продавливать подушечками чужие руки и оставлять на них не большие щипки, чтобы тот переключился.        Дыхание чуть выровнялось и Тэхён открыл глаза видя перед собой Чона, который упёрся на одно колено и старательно сминал его руки.        — Всё в порядке… я в порядке, — не уверенно ответил Ким, убрал от себя чужие руки и всё же встал с места.        Мужчина решил не давить. Видел состояние парня и всё понимал. Но это были лишь догадки.        Они сели в холодный салон автомобиля и Чон сразу включил печку, чтобы чуть согреться. Они держали путь к их отделу. И ехали они молча, на что Тэхён сразу обратил внимание. Что не могло не удивить. Ким ждал колких слов со стороны мужчины, но ничего не последовало.        — Вы не вмешивались пока я допрашивал Дживона, — коротко подметил парень. — Совсем не похоже на вас.        — Ты же сам говорил о командной работе. Вот я и дал тебе то, что ты просил. Ты начал, а я подхватил, — и ни слова не сказал о том, что Тэхён облажался, что не могло не радовать. Последнее, что парень сейчас хотел, это выслушивать о том, какой он некомпетентный сотрудник.        — Спасибо.        — Обращайся, пчелка. Я уже говорил, ты можешь только сказать, и люди тебя поймут.        И он был прав. Язык — лучший ресурс человека.        

***

      Юнги держал путь в патологоанатомическое отделение к Чимину. Тому привезли их крайнюю жертву. Следователь прождал больше половины дня. Ждал звонка от Пака, чтобы тот позвал его к себе за новыми уликами. Ему совершенно не нравилось происходящее. Маньяк убийца ходит по улицам Сеула и убивает женщин. Причина смерти? Неизвестна. Мотив? Непонятен. Что связывает жертв между собой? Предстоит узнать. И как можно скорее.       В СМИ просочилась информация о том, что полиция бездействует после найденной сегодня утром жертвы. Народ негодует. Около полицейского участка выстроились недовольные люди с плакатами, кричащими о том, чтобы полиция сделала хоть что-нибудь для поимки убийцы. Всем страшно. Он это прекрасно понимал. Но злость брала верх. Они делали всё возможное. Найти убийцу, дело не из простых. Мин не спал последние несколько суток. Мог позволить себе прилечь лишь на пару часов. Бессонница. Кофе. Сигарета. Открытая папка с новой жертвой. И яркий экран ноутбука в попытке найти хоть какую-то информацию.        Снова белое здание и пару ярких фонарей, которые стояли по округе. Место выглядит гнетущим. Но очень подходит для подобного описания. Морг.        Юнги медленными шагами шёл по светлому коридору не оглядываясь. Прошёл мимо пары кабинетов, знал, куда держит путь. Не первый раз бывает тут, и, надеется, что не последний. Он открыл дверь нужного кабинета, где его уже ждали.        — Привет, моё солн…        — Иди скорее сюда, — нервно перебил Мина блондин. Мужчина удивился такой резкости и усмехнулся.        — Ты так ждал меня, что уже не можешь сдержаться? — с улыбкой подошёл к патологоанатому, но тот шутки явно не оценил.       — Конечно. Я целый час думал о том, чтобы разлечься с тобой на одной из этих кушеток, — съязвил Пак, но на объятие Юнги всё таки ответил.        — Что за резкость? Ты что-нибудь нашёл?        — Да, — Чимин подошёл к кушетке на которой лежал труп женщины. Он отодвинул белую ткань и указал на шею. — Видишь?        Следователь присмотрелся, но не мог разобрать, что именно он должен увидеть. На коже глубокие царапины от собственных ногтей и красные пятна.        — М-м-м, нет, что я должен увидеть?       — Я так и думал, — блондин достал из кармана свой телефон и начал судорожно, что-то искать. — Смотри.        Он протянул гаджет мужчине, на котором уже была открыта фотография. На шее женщины был красный воспаленный след, которого не было видно когда они только её нашли из-за собственной крови.        — Когда я отмыл её от крови, то сразу заметил это на её шее. Начал листать дело предыдущих жертв, но ничего подобного у них не было. Начал сопоставлять всё по времени. Первую жертву нашли спустя пару часов после её смерти. Вторую, спустя пару суток, потому что не сразу заметили её пропажи. А эту почти сразу. Прошло около часа как её привезли ко мне.        — И что ты хочешь этим сказать? — Мин так и не понял к чему вёл медик.        — А то, что след прошлых жертв успел затянуться, а воспаление прошло и на его смену пришло гниение, из-за чего мы и не могли разглядеть след. А это, — Пак указал на фотографию в своём телефоне. — Это след от укола, Юнги. С момента, как её привезли ко мне, прошло больше половины дня и воспаление прошло под вечер. Как только я заметил несостыковку, то решил сфотографировать, чтобы удостовериться точно.        — То есть, ты хочешь сказать, что все они умерли от этого укола?        — Не могу отрицать этого факта. Но анализы и вскрытие не показали, что им было введено, что могло привести к смерти. Магия какая-то, — Чимин покачал головой и нахмурил брови. Думал об этом весь день. — Я перебирал все варианты того, что привело их к такому состоянию. Быстрое гниение, эти трупные пятна. Ну не может это всё появиться так быстро. Я потратил одиннадцать лет в медицинском и с таким сталкиваюсь впервые.        Мин видел по выражению лица блондина, как тот буквально ругал себя. Пак считал, что не справляется. Что его знаний не хватает на то, чтобы сделать логичный и быстрый вывод.        Чимин облокотился рукой об стол, а другой потёр переносицу.        — Чимин, посмотри на меня, — Юнги подошёл ближе и взял медика за плечи, чтобы тот обратил на него внимание. Пак убрал руку от лица и тяжело выдохнул. — Ты ни в чём не виноват. И ты всё делаешь правильно. Поимка убийцы не простое дело. А найти улики ещё сложнее, если маньяк не дилетант. Он знает что делает и точно не оставит явных улик. Но смотри, что сделал ты. Ты заметил несостыковку с этим уколом. Это уже большой шаг. Если бы ты не сориентировался, то след бы исчез, как и у других жертв. И тогда бы пришлось ещё дольше искать причину смерти. У нас есть хоть какая-то улика. Осталось только понять, что им вкололи, вот и всё, — мужчина протянул руку и приложил её к щеке Пака. Начал успокаивающе водить по ней подушечками пальцев из-за чего тот приластился, закрыв глаза.       — Но я мог...       — Нет, — оне не дал ему договорить. — Ты не станешь себя винить и думать, что плохо делаешь свою работу. Ты делаешь всё возможное. И у тебя всё прекрасно получается. Не стоит себя недооценивать. Уверен, что и с этим ты точно справишься. И я рядом, помогу чем смогу. Один твой звонок и я примчусь.       Чимин усмехнулся. Брови расслабились, а на лице заиграла лёгкая улыбка. Ему нравилось, что мужчина был готов бросить всё, по одному его звонку.        — Спасибо, Юнги. Это и правда то, что мне нужно было сейчас услышать, — он почувствовал как следователь начал играться с краем его халата, чуть поглаживая. — Я скину тебе весь отчёт сегодня. Потом сможешь подробнее всё изучить.        — Хорошо, но я бы предпочёл подробнее изучить тебя, — на лице расплылась улыбка, а расстояние между ними уменьшилось. Мужчина смотрел в глаза Пака и просто утопал в них. В них будто виднелись звёздочки, как у персонажей в диснеевских мультиках.       — Мечтать не вредно, особенно в твоём случае, — Чимин усмехнулся и ткнул мужчину в грудь, чтобы сдержать небольшую дистанцию.        Мин опустил взгляд и помотал головой с улыбкой на лице. Сколько бы не бегал за блондином, тот был как неприступная скала. Но с каждым отказом манил к себе всё больше и больше. Да так, что сводил с ума.        — Чимин, — коротко позвал мужчина.        — М?        — Пойдём на свидание?       Пак удивлённо посмотрел на мужчину. После кинул взгляд на труп, лежащий буквально рядом с ними на кушетке и снова перевёл внимание на следователя. Не смог сдержать смешка.        — Ты выбрал очень романтичное место, чтобы предложить мне пойти с тобой на свидание, — он указал на труп рядом с ними и мужчина понял только сейчас, что они находятся в морге. Где в холодильной камере лежат ещё несколько тел, а рядом с ними одно их них.       — Извини, совершенно забываюсь при виде тебя. Даже вылетело из головы, что мы находимся здесь. Но не переживай, они нас не слышат и точно никому не расскажут, — он поправил на Чимине его халат, который загнулся на воротнике. Хотелось хоть какого-то контакта. — Ну так что? Ты согласен?        — У меня есть время подумать?        — Сколько хочешь, — и он бы дал ему всё время, что есть в его жизни. Столько, сколько понадобится. Столько, сколько этот парень попросит. Отдаст всё. — Я столько ждал, поэтому подождать ещё мне не составит труда.        И так, стоя рядом друг с другом, на миг они забыли о всех проблемах, что их окружали. Завтра им придётся вернуться к своим делам, к поимке убийцы. Чимин снова приступит к тому, чтобы понять состав того укола, что привело к смерти этих женщин. А Юнги придётся опрашивать всех, кто был как-то с ними связан и искать то, за что они смогут зацепиться. Но хотя бы сейчас, буквально на миг, они позволили подумать в первую очередь о себе.        Хоть лишь на миг.